Война Массон Вторжение

— Ты правда всему этому в армии научился?

— А где же ещё? — спокойно ответил я.

— Не может быть, чтобы с пистолета так метко попасть с такого расстояния!

— Если сомневаешься, пусть твоё начальство запросит моё досье. И место службы я разглашать не имею права.

— Хорошо, я попрошу прямо сейчас, — тихо, без эмоций ответила она.

Взяв телефон, Ева набрала номер. Трубку долго не брали, но в конце концов она дозвонилась и попросила шефа поднять моё личное дело. На улице уже давно стемнело, мы были вымотаны до предела. Я лёг на раскладной диван, думал о том, как хорошо жил последние годы — тихо, мирно, без потрясений. Пока не появился Серж. Снова всплыли воспоминания о войне, о работе резидентом. Честно говоря, не хотелось всё это переживать заново.

Я и не заметил, как уснул. Сквозь сон почувствовал, как кто-то обнимает меня. Проснулся от неожиданности — Ева, сонная и беззащитная, как ангел, пыталась прижаться ко мне, но у неё плохо получалось. Я обнял её, притянул к себе и снова провалился в сон.

Ночь прошла спокойно — никто нас не тревожил. Пленник, видно, понял, что деваться ему некуда, и лежал тихо. Проснувшись, я первым делом пошёл проверить, жив ли он. Оказалось, жив-здоров — всю ночь терпел, чтобы петля на шее не затянулась. Первым делом он заговорил о том, что готов всё рассказать, если мы сможем его защитить.

— Защиту я могу обеспечить только в России, — сказал я. — Здесь не получится.

Он согласился. Я немного подумал и предупредил:

— Скоро развяжу. Но запомни: я стреляю очень метко. Убежать не выйдет.

— Я уже понял, вчера увидел, — грустно ответил он.

— Вот и не дёргайся. Понял?

Я сказал это, и он молча кивнул.

Когда подошла Евангелина и увидела, что пленник развязан и сидит спокойно, как ни в чём не бывало, она сначала запаниковала, но быстро успокоилась. Я объяснил, что теперь его нужно отправить в Россию — депортировать, иначе здесь его убьют за ту информацию, которую он нам выдаст. Ева успокоилась, и мы принялись его слушать.

Часа полтора он рассказывал о масонском ордене. Но больше всего меня поразило, когда он заговорил о том самом спутнике, из-за которого столько шумихи. Главное, что я услышал: масоны собираются с его помощью контролировать весь мир, манипулируя климатом и мировыми державами.

Ева перебила его и спросила:

— Артем, это вообще возможно?

— В принципе да, — ответил я. — Особенно с той информацией, что на флешке.

Вот, продолжая рассказ, он упомянул и моего приятеля Сержа. Это меня заинтриговало. Он всё говорил и говорил о нём, о том деле, пока не обронил фразу, от которой у меня внутри всё оборвалось: этот русский уже не жилец. Но была одна зацепка, давшая мне и Евангелине надежду в поисках друга. Они не могли его убить — всё потому, что данные со спутника, коды доступа, оставались недоступны. Серж поступил умно: скопировал всё, а их сервер уничтожил, чтобы ничего не восстановили. Вот почему он был им нужен живым. Серж знал, что я его выручу — так или иначе.

Хорошо, что новый день начался с добрых вестей. Пора было действовать, искать приятеля, да и долг перед ним за ту флешку, что он оставил у меня в баре, не давал покоя. Как умудрился он её туда подсунуть — до сих пор не пойму. Но сейчас главное — вытащить его из беды. Евангелина возилась на кухне, готовила завтрак. Когда позвала к столу, мы сели молча, а мой пистолет так и лежал между нами, не сводя глаз с парня. Больше он не проронил ни слова.

После завтрака Ева позвонила шефу, чтобы того депортировали в Россию — он был главным и пока единственным свидетелем в этом деле. Пока она договаривалась, я включил телевизор — посмотреть новости, узнать, что творится в мире. От увиденного у меня аж дух перехватило, и по инерции вырвалось:

— Опа!

Ева тут же насторожилась:

— Что случилось?

— Да ничего хорошего, — ответил я.

— В смысле?

— В том, что Сержа нашли мёртвым. А ещё — теперь вся Англия нас ищет. Короче, мы в розыске.

— Ясно, — только и сказала она.

Стало понятно: сейчас предпринимать что-либо рискованно. Нужно сохранить жизнь нашему свидетелю и дождаться агентов из Ростова.

Казалось, ожидание продлится вечность. Тем временем в Ростове начальство Евы решало, кто поедет за ценным свидетелем. Время шло, а дело не двигалось. На дворе уже декабрь, серые будни, и никто не горел желанием отправляться в командировку. Все лучшие агенты ФСБ были заняты, а та, что непосредственно вела это дело, сейчас находилась в Лондоне. Она вышла на крупнейшую организацию, которая пытается всем управлять, но с нами этот номер не пройдёт. Мы должны послужить стране, показать Москве, что не зря наш агент работает в Англии. Так, с высоким патриотизмом, говорил шеф Евангелины.

Всё же нашлись несколько человек, готовых рискнуть жизнью ради страны. Таких людей мало — тех, кто преданно служит Родине и товарищам.

Им предстояло разработать план вывоза свидетеля, доставить его в целости и сохранности. Задача не из лёгких. Тут один из агентов предложил:

— Будем действовать по плану, а там — по обстановке. Короче, план Б — это импровизация.

Все посмеялись, но задуматься было над чем — иначе ждёт полный провал. Участники операции надеялись на лучшее, ведь вывезти свидетеля, знающего так много, из чужой страны — задача почти невыполнимая. На бумаге всё решаемо, но в реальности... Придётся действовать, потому что, как говорят за границей, русские непредсказуемы, стратегии у них нет. А что ожидать — неизвестно. Русский есть русский, как утверждают иностранные спецслужбы.

Тем временем в Лондоне мы с Евангелиной сидели в квартире, обдумывая планы, как разрушить этот орден. Вдруг неожиданно постучали в дверь. Ева подошла, посмотрела в глазок и с улыбкой открыла. Это были свои — прилетели за ценным свидетелем, что находился у нас. Обменявшись паролями, они пожали друг другу руки и сказали, что пора отправляться на родину. Я окончательно понял: это свои, им можно доверять.

Так прошла неделя в Лондоне, хотя домой, на Родину, хотелось нестерпимо.

Ева подошла ко мне и спросила, что случилось. Я ничего не ответил — в голове крутились странные мысли, никак не складывающиеся воедино.

Глава 3

Когда спецагенты уехали, забрав с собой свидетеля, у меня наконец появилась вся необходимая информация. Я медленно чистил оружие, обдумывая планы на завтра, но в голове неотступно крутилась одна мысль — месть. Да, я почти не общался с Сержем, но мы были по-настоящему близки — таких друзей мало, и только потом начинаешь понимать, как дорожишь ими.

Наутро, ничего не сказав Евангелине, я отправился к тому самому зданию, которое фотографировал накануне. Обошёл его со всех сторон, выискивая хоть какую-то зацепку, и в конце концов нашёл. Когда я проник внутрь и увидел то, чего не видел ни один человек за последние столетия, до меня наконец дошло: всё это происходит на самом деле. И я начал понимать то, о чём Серж пытался сказать мне ещё две недели назад, — просто раньше не осознавал.

Вскоре послышались шаги. Я притаился за углом и стал ждать, пока кто-то подойдёт ближе, чтобы схватить и допросить. Оставалась надежда, что Серж ещё жив — я не мог смириться с мыслью, что его нет. Пока я ждал, в голову лезли странные мысли: например, о машине, на которой ездили те двое, которых Евангелина считала хорошими знакомыми. Она осталась у нас.

Шаги приближались. Я уже приготовился схватить незнакомца, но в подвальном помещении звуки казались особенно тяжёлыми, действовали на нервы. Он подошёл к углу, не заметив меня — я стоял в полной темноте. Как только он поравнялся со мной, я резко оглушил его. Поскольку я не понимал их языка, пришлось связать его и заклеить рот, чтобы не кричал.

Ещё немного обыскав подвал, я прошёл по всем камерам, где держали пленников, но никого не нашёл. Пришлось тащить незнакомца на себе. Выйдя через потайную дверь, я бросил его в багажник — людей здесь никогда не было, так что сделать это было несложно. Сев за руль, я поехал к нашей квартире, которую сняли на неопределённый срок: одного из нас убили, другого тайно переправили в Россию.

Подъехав к дому, я вышел из машины и увидел Евангелину — она стояла в дверях и с любопытством смотрела на меня.

Я подошёл к багажнику и открыл его. Мужчина внутри ничего не понимал. Я вытащил его и занёс в дом — время было уже позднее, да и сам я порядком устал. Сидя в квартире, я понял, что нужно перевязать пленника, иначе нам не поздоровится. Зайдя в комнату, где он находился, я не ожидал, что он бросится на меня или на Евангелину.

Но сработал инстинкт выживания — пришлось вырубить его двумя ударами. Ева не могла поверить своим глазам. Она считала меня тихим и мирным человеком, даже не поверила личному делу, которое ей прислали. Хотя она его хорошо изучила, только сейчас начала понимать, что я — именно тот, кто ей нужен.

Пока я заканчивал связывать пленника, Ева молча размышляла.

— Где ты был? — спросила она, когда я закончил.

— Как где? Ты что, не видишь? — ответил я.

— Да вижу, кто это? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Понимаешь, пока ты изучала моё личное дело, я съездил к тому месту, где фотографировал. Вот он оттуда.

Я быстро ответил и добавил:

— За квартирой Сержа сейчас следят. Думают, что мы туда приедем. Пусть карман пошире держат.

Договорив, я посмотрел на Еву.

— Ты что, с ума сошёл? Один туда поехал? — начала она ругаться.

— Ну ладно, всё обошлось, — спокойно ответил я.

— Пригласи меня за стол, на ужин, — начала потихоньку успокаиваться она, когда я объяснил, что действовал тихо и следов не оставил. — Но сделай одолжение: поставь прибор, который глушит все радиосигналы. Я знаю, он есть в нашем хламе. Пока нас никто не отследил.

Ева без лишних вопросов отправилась ставить глушилку — у нас находился важный человек.

— Зачем ты его сюда притащил? — тут же спросила она.

— Знаешь, я же не понимаю их языка. Пришлось тащить с собой. А так бы ликвидировал на месте и не стал церемониться.

В это время здоровяк очнулся и принялся что-то быстро тараторить на своём языке. По глазам было видно: он понимал, о чём мы говорим, и это ему определённо нравилось. Я же в тот момент понимал его без слов — жизнь его висела на волоске, и он это знал. Тут Ева заговорила с ним по-английски, задавая вопросы. Выудив всю нужную информацию — а она оказалась крайне важной, — мы поняли: оставлять его в живых нельзя.

Мне пришла в голову безумная идея — разозлить орден, спровоцировать их, а потом потихоньку убрать. Ева сразу же согласилась. Когда пленник услышал наш план, его охватила истерика: орден считал себя всемогущим, но не тут-то было — русские не так просты.

Он умолял нас не делать этого, предлагал огромные деньги, но меня это не тронуло. Мной правила ярость и жажда мести. Я сказал ему прямо: жизнь за деньги не купишь, а вот продать можно. Ева перевела, и он ужаснулся. Тогда я добавил: за кровь Сержа придётся платить кровью — и вы все заплатите. Ева смотрела на меня с восхищением.

Взяв этого масонского идиота, который верил в свою вечность, мы погрузили его в багажник и поехали к самому большому мосту в городе. Там мы вытащили его и повели на середину. Я достал пистолет, наставил на него и заставил сделать из верёвки петлю.

А Ева тем временем на плотном картоне вывела большими буквами по-русски, чтобы орден понял, с кем имеет дело: *«МАСОНЫ, ВАМ ПРИВЕТ БОЛЬШОЙ ОТ АРТЁМА. ТЕПЕРЬ БОЙТЕСЬ ВСЕ, КТО В ЭТОМ ОРДЕНЕ»*.

Я заставил его надеть петлю на шею — всё равно жить ему оставалось недолго. Когда он накинул её, я выстрелил ему промеж глаз, точно в цель, как в армии. На одежде у него красовался масонский знак — я подошёл и перечеркнул его кровью. Затем привязал плакат к телу, крепко затянув верёвку, проверил всё ещё раз и сбросил его с моста. Он остался висеть там до утра.

Теперь мы могли ехать на квартиру со спокойной душой — хоть и не хотелось, но деваться было некуда. Выйдя из машины, Ева подошла ко мне, крепко обняла и прижалась, словно не хотела отпускать. Она понимала, что нам предстоит пережить. День и почти полночи пролетели незаметно, и, к счастью, ни одного прохожего в такое время не было.

Утром, проснувшись, мы включили телевизор — и как по заказу по всем каналам показывали вчерашний случай. Я улыбнулся: *«Вот теперь началось. Пусть задумаются, стоит ли связываться с русскими. Я не успокоюсь, пока не сотру их с лица земли»*.

Не успел я договорить, как у Евы зазвонил телефон. Звонил её шеф — это было понятно. Она долго с ним разговаривала, и по лицу было видно: звонок её обрадовал. Положив трубку, она повернулась ко мне:

— Знаешь, тут такое дело…

— Какое? — спросил я.

— Шеф сказал, что мы всё сделали правильно. Если что, можем рассчитывать на помощь. Даже масоны после этого случая попрятались. Пожелал нам удачи — она нам очень пригодится.

Я смотрел на неё и хотел сказать, что это не её война, что мне нужно разобраться с ними самому. Но понимал: она пошлёт меня к чёрту и никуда не уедет, останется со мной до конца. Мы должны пройти это вместе.

Позавтракав, мы отправились в квартиру Сержа. Я чувствовал: он оставил мне ещё какие-то подсказки, знал, что я не оставлю всё как есть. Почти доехав, мы обнаружили, что квартира взята под охрану масонами — они знали, что мы приедем. Мы и не скрывались. Они даже не успели ничего сообразить: на шестерых хватило по одной пуле. Те, кто был внутри, тоже не ожидали нападения — не успели даже пистолет достать.

Ева стояла и смотрела на всё это с удивлением и обидой — ей не досталось ни одного. Потом поняла: нужно прикрывать меня, пока я ищу что-то стоящее.

Я начал пересматривать всё заново, надеясь, что Серж что-то оставил, — и надежды оправдались. Я нашёл несколько очень важных вещей.

Когда мы выходили из дома, нас уже ждали. Тут я и сказал Еве:

— Ну что, поехали?

— В смысле? — спросила она.

— Вразнос этих тварей валить.

— Вот это мне уже нравится, — ответила Ева и улыбнулась.

Мы выскочили так быстро, что они даже не поняли, что происходит. Шли спина к спине — и что самое удивительное, не потратили зря ни единого патрона. Ни одной пули. Все шло на отражение атаки. Местные жители были шокированы до глубины души — да и немудрено: двое объявили войну целому ордену, основанному много веков назад.

Теперь я начал понимать тамплиеров, их готовность на все, лишь бы древние артефакты не попали в руки масонам.

Оказалось, спутник, разработанный нашими учеными, предназначался не только для проверки данных и прогнозирования погоды. Главной его задачей было найти тамплиеров и те артефакты, что хранились у них. Но масоны просчитались в одном: не стоило связываться с русскими. Мало им не покажется.

Мы быстро сели в машину и рванули прочь, чтобы полиция не нагрянула. За эти два дня пострадало немало людей, но я считаю, что виноваты они сами — нечего было вступать в этот орден. От него добра не жди. Нужно оставаться собой, быть патриотом своей страны, а не какому-то тайному братству.

Добравшись до съемной квартиры, мы были измотаны до предела. Хотелось только одного — отдохнуть. Я думал, что больше не придётся убивать, но пришлось, против воли. Месть переполняла меня целиком. Единственное, что сдерживало от слепой ярости, — ангельское личико Евангелины. Я все сильнее привязывался к ней, не хотел отпускать. А она отвечала взаимностью, даже большей, чем я мог ожидать.

Правда, она мало знает обо мне и видит, что я неохотно говорю о многом. Но все равно остается рядом, особенно в последние дни, проходит со мной через все передряги. Такую девушку действительно нужно ценить. Я начал это понимать только сейчас, в этом чужом, враждебном городе. Но больше всего боюсь ее потерять.

Я уже начал сомневаться в том, что затеял эту войну с проклятым орденом. Удивляюсь, откуда они берутся — растут, как грибы. Но мне было все равно. Я поклялся другу отомстить, если с ним что-то случится, и теперь буду мстить масонам до конца.

Да, я понимал, что и они люди, но вели себя как звери, считали себя непобедимыми. После этих размышлений я решил наконец разобраться в документах, найденных у Сержа. Хоть немного прояснить ситуацию. Пока Евангелина была занята на кухне, я разбирал бумаги, расшифровывал пароли — Серж постарался на славу, заморочился не на шутку. Так и закончился очередной день. Что готовил нам следующий — мы не знали. Оставалось только ждать.

А тем временем в России происходили не менее тревожные события. Все ждали того самого свидетеля, которого мы передали властям. Наши с Евангелиной проделки в Лондоне стали известны всем — кто поддержал, кто нет. Но я знал, что поступал правильно. Когда в порт вошел теплоход, его окружили так плотно, что и птице не прорваться. Этот свидетель был действительно важен: если бы хоть один масон добрался до него, он бы не доехал до нас. Нам повезло, что его охраняли лучшие агенты — ни при каких обстоятельствах не дали бы его убить. Человек этот располагал ценной информацией, которая нужна и нам. Поэтому цель была одна: доставить его живым, чего наши и добились.

А там, где находились мы, обстановка накалилась до предела. Не знаю даже, как описать. Правительство в шоке, полиция вообще не понимает, что происходит. Такое ощущение, будто началась Третья мировая: у всех погибших были отличительные знаки. Полиция Лондона начала задумываться, что же все-таки творится, тем более что среди убитых оказались и влиятельные люди, которым, казалось бы, было на все наплевать. А тут откуда ни возьмись появился какой-то Артем и начал рушить то, что строилось веками.

Но меня заинтересовали и тамплиеры — те, кто старался поддерживать баланс между добром и злом. Масоны же были чистым злом, и это зло погубило моего друга. Я поклялся уничтожить его.

Утро не предвещало ничего хорошего. Жизнь оказалась сложнее, чем казалось. Оставалось расшифровать послания Сержа и сделать следующий шаг. Но мы с Евангелиной понимали: вряд ли у нас это получится. Нас уже искали повсюду, но дело в том, что никто не видел нас в лицо — ни фоторобота, ни описания. Поэтому полиция сложила руки, а дело отправили в архив пылиться. Нам нужно было переждать, но была одна проблема: эта проклятая месть. Мне нужно было на время забыть о ней, но не получалось.

Пока я раздумывал, Евангелина не умолкала ни на минуту — всё говорила по телефону. Мне так хотелось, чтобы она вернулась к привычному делу, где ей не было равных. Но я прекрасно понимал: ни за что на свете она не оставит меня одного. Так, сидя над документами, размышлял Артём, продолжая расшифровывать записки, оставленные Сержем.

Вдруг подошла Ева, уперев руки в боки, и сказала:

— Хватит глаза ломать, иди отдыхай. Утром продолжишь, а сейчас нужно поспать — день выдался не из лёгких.

— Ладно, — согласился Артём, и они отправились спать.

Проснувшись ранним утром, мы не поверили своим глазам: за окном валил густой снег, что для Лондона было настоящей редкостью. Местные жители были в шоке — такого не случалось веками. Артём сразу подумал о спутнике: масоны, несомненно, пытаются воплотить свои планы по захвату мира. «Нужно что-то предпринять, чтобы остановить их, — думал он, сидя в кресле с озадаченным видом. — И ещё — отомстить за Сержа».

Как назло, в этот момент Евангелине позвонил шеф из Ростова и дал чёткие указания: ничего не предпринимать, залечь на дно, пока их аналитики — или, проще говоря, хакеры — не взломают базу спутника и не остановят всё это. Но Артём знал: долго сидеть сложа руки он не сможет. Ему нужно было действовать, добыть больше информации. Теперь же приходилось ждать — как говорится, ждать у моря погоды.

«Ничего страшного, — подумал Артём. — Буду сидеть и дальше расшифровывать записки Сержа. Может, что-то интересное и найду».