Гид и следователь: петербургский детектив

– А кот сохранился лучше чем жрец! – заметил турист Маргариты.

– Кот? – переспросила гид.

Маргарита про мумию кота не слышала. И нигде не читала.

– А где вы увидели кота? – осторожно поинтересовалась она.

– Да вот! – указал иностранец куда-то в угол. – Можно его погладить?

За ограждением между герметичным стеклянным коробом и стеной неподвижно сидел кот с порванным ухом. Маргарита уже была готова поверить в то, что в зал принесли новый экспонат, но кот всё-таки моргнул, и женщина поняла, что он абсолютно живой.

– Конечно он сохранился лучше, – серьёзным тоном ответила Маргарита туристу, – ведь ему не 5 тысяч лет, а максимум года три.

Кот тем временем решил пройтись, чем привлек внимание смотрительницы.

– Держите его! – зашипела Маргарите пожилая дама, подскочившая со своего стула у противоположной стены. – Он же сейчас занавески драть начнёт!

Действительно за стеклянным саркофагом жреца висела коричневая портьера. «Неужели она выдержит кота?» – пронеслось в голове у Маргариты. Судя по лицу смотрительницы, успевшей преодолеть половину зала, ответ был отрицательным. Но и кот почуял неладное. Заметив приближающуюся угрозу, он попятился, озираясь испуганно, прижал уши к голове и изготовился прыгнуть на информационную панель на стене. По ней, видимо, он собирался забраться на верх шкафа с экспонатами под самое освещение. Проследив этот путь, Маргарита догадалась, что из конечной его точки кота будет очень тяжело снять…

Пока Маргарита думала, её турист даже без знания языка разобрался в ситуации и попытался схватить животное, но поскользнулся и упал, угодив головой в короб Па-ди-иста. Сработала сигнализация.

Что тут началось! В зал вбежал вооруженный охранник. Остальные посетители прижались к стенам. Смотрительница на пару с женой стала скорее поднимать распластавшегося на вымощенном как шахматная доска полу туриста. А кот передумал прыгать, спрятался за ногами Маргариты Сергеевны и замурчал. Пришлось взять его на руки.

– Держите его крепче! И скорее за мной! – велела смотрительница и тут же налетела на подоспевшего охранника, который не сразу разобрал, что виновники образовавшегося хаоса находятся в закоулке с Па-ди-истом.

– Петя, ты тут разбирайся. А мы пошли, – строго сказала охраннику смотрительница и двинулась прочь. Сделав шаг, она всё же обернулась к туристам и повторила, перекрикивая сигнализацию: – Скорее, за мной!

– Идёмте-идёмте, – перевела туристам Маргарита Сергеевна, увлекая их прочь.

Когда визг сигнализации за спиной чуть стих, а залы с экспозициями сменились коридором, смотрительница повернулась к Маргарите:

– Что-то я вас раньше не видела. Вас как зовут?

– Маргарита, – отозвалась гид, посматривая, чтобы туристы не отставали.

– А его Ван-Гог, – представила смотрительница не себя, а почему-то кота, который не желал слезать с рук гида. – Вы ухо его видели? Он недавно стал приходить…

А тем временем коридоры вывели группу нарушителей музейного порядка к двери со изображением кота в треугольнике. Работница открыла дверь, приглашая гостей внутрь. Иностранцы забеспокоились.

– Все нормально, – сказала им, а на самом деле Маргарите Сергеевне смотрительница. – Их отлавливают, вакцинируют, проводят обработку от паразитов. Если кот хорошо ладит с людьми, мы стараемся его пристроить. А если как этот, – женщина кивнула на Ван Гога – остаётся в эрмитажной стае.

Маргарита Сергеевна всё объяснила туристам и они по лестнице спустились в «Большой кошачий подвал». Стены здесь были выкрашены простой зеленой краской. Вдоль них тянулись трубы. А под потолком висели собранные в пучки провода. В этой обстановке успокаивающих слов смотрительницы хватило не надолго, и вскоре иностранцы снова начали опасливо озираться. Винить их за это было нельзя: ведь эрмитажные подземные коридоры расходились на 20 километров, а по углам что-то шевелилось.

– Чтобы они не волновались, скажите, что местная легенда гласит, будто мумия Па-ди-иста в 2004 году стала дергать рукой. Поэтому нам за неё всегда страшно, – заметив напряженные лица посетителей, сообщила смотрительница. – А ещё скажите, что первый кот появился в Зимнем дворце еще при Петре I. Потом уже Елизавета Петровна увеличила поголовье до нескольких десятков, командировав их из Казани. А при Екатерине Великой котов разделили на надворных и комнатных.

Так под музейные байки они дошли до комнаты с бордовыми стенами и скульптурой льва, где были разложены кошачьи лежанки, расставлены клетки и миски. Смотрительница велела Маргарите Сергеевне взять с «кошачьей кухни» еду и накормить Ван Гога. Иностранцы, присев в комнате на лавку, немного расслабились, оказавшись любителями кошачьих, которые из любопытства стали собираться возле гостей.

– Сколько же их тут? – спросил иностранец, делая снимки на телефон.

– Сейчас чуть больше пятидесяти работников, – прикинула смотрительница, – и несколько приходящих… Вот в блокаду все музейные кошки погибли, – произнесла она печально. – Город, говорят, был во власти крыс и мышей. Только после прорыва прислали в Ленинград специальным эшелоном несколько тысяч кошек. В Эрмитаж выдали по особому статусу – для спасения национального достояния. А они что? – приласкала женщина подошедшую кошечку. – Они быстро почувствовали себя в залах хозяевами, а потому были выселены в подвалы. В музее появляются только для фотосессий или как сейчас, – она дождалась, когда Ван-Гог закончил есть и закрыла его в клетке: – Посиди пока, дикий ещё…

Из комнаты смотрительница коротким путем вывела всех во двор.

– Надеюсь впечатление не испорчено происшествием? – спросила она туристов. – Ведь вам удалось побывать в том месте, куда мы посетителей пускаем только раз в год…

– Да вы что, это же такая редкость! – ответила за всех гид.

– Самое лучшее приключение, – подтвердили итальянцы.

На этом со смотрительницей они распрощались.

– Что же, – обратилась Маргарита Сергеевна к туристам, – наша экскурсия на этом завершена. Вы дорогу в гостиницу знаете? Доберетесь?

– А мы не домой, – довольно сообщили туристы. – Хотели взглянуть на сфинксов, которые у вас на набережной… – Они чуть замялись, но все-таки пояснили: – Мы вообще-то хотели в Египет лететь, но там сейчас небезопасно. А сфинксы, говорят, и у вас настоящие.

– Настоящие, – подтвердила Маргарита Сергеевна. – Ну, идёмте, провожу вас до сфинксов. Чтобы вы по дороге не мёрзли.

На город начинали опускаться сумерки. Светло-синее небо рассекали перистые облака. Розовая полоса у горизонта уходила в сиреневую январскую дымку. В середине зимы у города дымка именно такая. Под мостом, по которому шла Маргарита Сергеевна с туристами, замерла покрытая коркой льда река. Несмотря на свежую снежную присыпку сквозь лёд проглядывала темная вода Невы. Редкие полыньи отражали небо. На другой стороне стали зажигать огни. Потянуло ветром. Не тем пробирающим до костей, который появится в феврале. А резким единичным порывом. И Маргарита Сергеевна подумала, что в последнее время ветра вообще стало меньше. Тут показались сфинксы, гид оглянулась на притихших иностранцев, и чтобы они не коченели заговорила:

– Как я вам сказала, несмотря на то, что увлечение египетской культурой в Россию пришло позже, чем в Европу, не миновало оно и Санкт-Петербург. В Павловске, например во второй половине XIX века появляется Египетский вестибюль, в Царском Селе – Египетская пирамида, а в самом городе – Египетский мост и сфинксы, к которым мы идём. До своего переезда они почти три тысячи лет охраняли святилище фараона Аменхотепа III в Фивах.

– Хорошо, что мы всё-таки поехали в Петербург, а не в Шарм-эль-Шейх, – ответил на это раскрасневшийся от мороза иностранец. – Сфинксы или не сфинксы, а Петербург всё-таки город европейский. В Египте бы только и сидели на территории отеля. К тому же там арабская республика, сухой закон. Ну, а как за ужином бокальчик вина не выпить?..

– Как вы сказали? – переспросила Маргарита, потому что это напомнило ей о той мысли, что она упустила в тот момент, когда в музейном зале заметили кота.

– Как тебе не стыдно! – некстати укорила супруга итальянка.

– Нет-нет, совсем не стыдно, – возразила ей Маргарита Сергеевна. – Это хороший вопрос, я бы даже сказала загадка…

Иностранка ничего не поняла, а Маргарита, наскоро распрощавшись с туристами, достала телефон и позвонила Одинцову.

– Олег Вячеславович, я не успела вас в морге спросить, вы поверили работодателю Латифа? – взволнованно заговорила она.

– Латифа? Того бедолаги, упавшего с крыши? – уточнил следователь, у которого, впрочем, было не так много текущих дел. – Почему вы вдруг спрашиваете?

– А потому что он сказал, что Латиф напился. Но если он итальянец только по паспорту, а по сути египтянин, то скорее всего мусульманин, а они не пьют! – выпалила женщина.

– То есть вы считаете, что работодатель про алкоголь придумал? – уточнил Одинцов, немного опешив от выводов переводчицы.

– Да, – уверенно подтвердила Маргарита Сергеевна.

– А я думаю, что вы придумываете, – парировал Одинцов, который непрошенных советов не любил, а замечаний по работе от посторонних вообще не терпел. – Я был вчера в общежитии, куда его поселили. Поговорил с соседями. Они не особо лестно отзываются о погибшем. По-русски он не говорил, зато вечно трещал по видеозвонкам, не обращая внимания на присутствующих. Очередность на кухне не соблюдал. В ванной комнате что-то жёг (но скорее курил), заглядывался на девушек и чужие смартфоны…

– То есть нелестные отзывы соседей это повод не расследовать смерть? Или вы просто трудовых мигрантов не особо любите? – язвительно сказала женщина, и попала в самую цель, потому что Одинцов действительно разозлился.

– Маргарита Сергеевна, вы много видели трудовых мигрантов? – повысив голос спросил Одинцов. – И, не дожидаясь ответа, добавил: – А я много. И поверьте, они доставляют немало проблем. Боюсь, если мы будем потрошить дело вашего Латифа, то выйдем на какое-нибудь незаконное распространение…

– То есть если они доставляют проблемы, мы не должны действовать по закону в их отношении? – упёрлась переводчица.

– Вот что, Маргарита Сергеевна, – взял себя в руки следователь, – я еще раз извиняюсь за то, что вас тогда вызвал, но это дело больше вас не касается!

Одинцов положил трубку. Посидев неподвижно минуту, он понял, что лицо у него горит, поэтому выдохнул и взялся за протокол, которым занимался до звонка.

Стройка

Но на следующее утро, когда рассвело, Одинцов всё же поехал на строительный объект, где погиб иностранец.

Северные районы города тянулись бесконечно долго. Работы велись в том месте, где не было ничего кроме проезжей части, велосипедной дорожки вдоль неё и пустырей. «Может потом тут и будет элитный квартал, – думал следователь, – но пока здесь только подмёрзшая грязь и лес вдалеке».

Найдя место застройщика исключительно благодаря навигатору, Одинцов припарковал служебный автомобиль на обочине. Пока Олег Вячеславович осматривался, машину следственного комитета заметил шустрый парень лет тридцати и поспешил на встречу.

– Могу вам чем-нибудь помочь? – спросил он Одинцова.

– Я бы хотел поговорить с прорабом, – следователь достал и продемонстрировал свои корочки, – и задать несколько вопросов рабочим.

– Прораб здесь я, – радостно сообщил парень, которого по предъявленным документам звали Денис Чебан.

– Молдаванин? – уточнил Одинцов. – У вас там хорошее вино.

– Хорошее, – согласился прораб. – Но если хотите с людьми побеседовать, вам бы каску.

– Обойдусь, – отмахнулся Одинцов.

– Положено, – настоял прораб Денис и скрылся в металлическом вагончике, оставив следователя ждать.

Через четверть часа перед Одинцовым, одетым в каску, были выстроены все рабочие объекта. Среди них было много выходцев из ближнего зарубежья, а потому многие щурились и потирали руки, заметно страдая в условиях не самой суровой питерской зимы.

– Я из Следственного Комитета России, моя фамилия Одинцов, – представился ещё раз Олег Вячеславович. – Кто-то из вас видел, как три дня назад погиб Латиф?

Ответом ему было молчание. Работники лишь шмыгали на морозе и переминались с ноги на ногу.

– Хорошо, – кивнул Одинцов. – Кто-то с ним общался? Может, пил?

На этот его вопрос также никто не ответил.

– Они вообще понимают, что я говорю? – повернулся следователь к прорабу Денису.

– Да, конечно, – заверил тот. – Они все по-русски говорят.

– Ладно, – начал выходить из себя Одинцов. – Кто работал три дня назад шаг вперед, остальные свободны.

Пятеро рабочих выступили из колонны и остались на площадке. Остальные стали разбредаться.

– Вы где работали? – обратился Одинцов к одному из оставшихся, тому, что показался следователю наиболее контактным.

– Работал. Кирпич клал, – звонко ответил мужчина.

– Хорошо, – похвалил Одинцов. – Где именно?

– Туда. Сюда, – пожал плечами каменщик.

– Понятно, – сдался Одинцов и переключился на следующего работника. – А вы Латифа в день трагедии видели? Он вам выпить не предлагал?

Тот как и прежде молча смотрел на следователя. И остальные тоже смотрели.

– Что вы их мучаете? – раздалось вдруг за спиной у Одинцова.

Это приехал Ващенко. Видимо, ловкий прораб подсуетился и пока искал следователю каску, вызвал начальника.

– Они же неквалифицированная рабочая сила, – встал директор компании рядом с Одинцовым. – И покойный ваш, уж извините, тоже басурманин был. В полдень читает намаз, а как освободится – не гнушается коньячка, что доказано. Мне его, конечно, жаль, но не до того, чтобы у нас с вами после его попойки голова болела…

– Гражданин Ващенко, хорошо, что вы подъехали, – сказал Одинцов, хотя, разумеется, ничего хорошего в этом не видел. Наоборот: он собирался расспросить рабочих без присутствия начальства. Но раз уж так вышло, Олег Вячеславович открыл свою папку и спросил: – Я в протоколе у дежурного полицейского не видел ни слова относительно страховочной привязи.

– Денис, – подозвал прораба Ващенко. – Где у нас привязь?

– Так вот она тут, – метнулся к своему вагончику молдаванин и вернулся с пакетом.

– А почему запакована? – не понял Одинцов. – Никто ей не пользовался?

– Слушайте, – по-приятельски взял следователя под руку Ващенко и повел в сторону. – Привязь есть, а почему Латиф ей не пользовался, нам откуда знать?

– А ваш прораб не отвечает за то, чтобы работники следовали правилам техники безопасности? – отстранился Одинцов, который не терпел панибратства особенно со стороны потенциальных обвиняемых.

Денис хотел что-то объяснить, но Ващенко дал ему знак, чтобы тот молчал и повел Одинцова еще дальше от других.

– Олег Вячеславович, ну что вы, право? – заговорил он льстивым голосом. – Пусть даже и полез этот Латиф на крышу без страховочных строп. Вот вы выявили это фактическое нарушение в технике безопасности. Согласен, Денис не уследил. Но не дети же малые здесь работают, в самом деле!? Может этот ваш Латиф вообще решил покончить жизнь самоубийством, напившись на высоте. Да и сами подумайте: одно дело, если бы необходимое оборудование для страховки не предоставлялось. А другое – он не воспользовался. И зачем на этом внимание заострять? А если вам что-то отремонтировать надо на даче или гараж, так вы не стесняйтесь…

Свидетель

Одинцов вернулся в Следственный комитет недовольным собой. Полдня потерял и ничего нового не выяснил. И по сути Ващенко этот неприятный был прав. Укажет он, что на погибшем не было страховочного троса, что это докажет? Да ничего. На стройке всё шито-крыто. Только почему-то после падения Латиф этот разбился, а бутылка с коньяком нет. Одинцов виновато смотрел на раскрытую папку. Дело надо было закрывать.

В этот момент на его столе зазвонил рабочий телефон.

– Олег Вячеславович, вас тут мужчина спрашивает, – сообщил дежурный с первого этажа. – Говорит вы имени его не знаете, но он со стройки. По поводу Латифа какого-то.

– Сейчас спущусь, – почти подпрыгнул на своём месте Одинцов, накинул пальто и поспешил вниз.

На проходной его ждал рабочий, по виду выходец из Узбекистана. Следователь не узнал его, но мужчина сам сказал:

– Вы были у нас сегодня на стройке. Я заявление сделать хочу.

– Вы видели, как Латиф упал? – догадался Одинцов.

– Видел, – кивнул узбек. – И что было до этого и после тоже.

– А что было? – поинтересовался Одинцов.

– А было, что египтянин, перед тем, как лезть наверх, просил у Дениса монтажный пояс. Но пояса не было. Денис звонил начальнику, тот сказал, что это глупости. Чтобы египтянин так на крышу лез. А он на крыше поскользнулся, все видели, как он на краю висит и на помощь зовёт. Но помочь не успели. Он примерно через минуту упал и умер. Денис опять стал звонить начальнику. Тот приехал с купленным по дороге поясом. Потом достал из машины коньяк, заставил на египтянина брызгать и бутылку в карман положить. А я был погибшему должен денег, а начальник – собака, всех запугал, запретил говорить.

– Простите, а почему вы решили все-таки обо всем рассказать? – не мог поверить в услышанное Одинцов: то есть в то, что всё так и было верилось сразу, но в то, что нашелся кто-то, кто готов об этом рассказать – нет.

– Можно ругать человека. Нельзя ругать чужую религию, – ответил рабочий.

– Вы готовы сказанное письменно и в суде подтвердить? – не особо надеясь на положительный ответ, посмотрел на мигранта Одинцов.

– Готов, – без колебаний подтвердил рабочий.

– Ну, присядьте пока. Подождите здесь, – следователь отвел свидетеля к скамейке и велел дежурному приглядеть, чтобы тот не убежал, внезапно передумав.

Сам Одинцов поднялся к своему начальнику, чтобы посоветоваться. Перевели Олега Вячеславовича в СК не так давно, поэтому он предпочитал не принимать сомнительных решений. Выслушав следователя, руководитель следственного отдела сказал:

– И кого мы будем в свидетели привлекать? Узбека, который скорее всего нелегально у нас работает?

– Но египтянин не пил! – возмутился в ответ Одинцов.

– Не кричи, – осадил его руководитель. – Разве причина смерти алкоголь?

– Нет, погибший умер от удара о землю… – не сообразил, к чему ведет начальник.

– Тогда какая разница… пил он или не пил? – спросил начальник.

– Ну, как?.. – растерялся Одинцов. – В том, что работодатель виноват…

– Новенький ты у нас, Олег, – вздохнул руководитель. – Пока шишек не набьёшь – не поумнеешь. Делай как знаешь.

На следующий день в сопровождении двух оперативников Одинцов появился в офисе Ващенко.

– Надумали кровлю поменять? – подозревая неладное, но держа себя в руках, спросил директор компании, когда следователь, отстранив секретаря, вошел в кабинет без стука.

– Нет, – энергично ответил Одинцов, переняв инициативу. – У меня постановление на проверку вашего строительного объекта, а также ордер на ваш арест за попытку сокрытия смерти по причине халатности и имитацию несчастного случая.

Ващенко забрали оперативники. А Одинцов остался в офисе оформлять изъятие документов. Отпустил всех и сам освободился он только, когда стемнело. На улице было промозгло, хорошо, что машина СК ждала.

– До дома, Олег Вячеславович? – спросил шофер.

– До дома, – устало кивнул Одинцов.

Дальше они ехали молча. За окном мелькали витрины магазинов и кафе. Где-то в районе Каменоостровского проспекта глаз Одинцова зацепился за афишу, которая сильно выделялась среди зимнего пейзажа. На большом плакате были изображены сфинксы в пустыне.

– Останови, – постучал он водителя по руке.

– Случилось что? – забеспокоился шофер.

– Мы билетную кассу проехали. Я до неё добегу…

После своей первой экскурсии Маргарита Сергеевна ждала новых звонков. Но их не поступало. Конечно, на курсах предупреждали, что зимой иностранных туристов мало, но после столь удачного старта казалось, что запросы все-таки посыпятся. А потому, когда телефон зазвонил, женщина ответила почти мгновенно.

– Маргарита Сергеевна, это Одинцов, – раздалось из динамика. – Я извиниться перед вами хотел. Я сейчас возле своего бывшего участка. Если вы не заняты, приходите.

Маргарита была немного разочарована тем, что звонок поступил не от турменеджера, а также всё-таки обижена на следователя, поэтому повисшая тишина выглядела так, будто она задумалась.

– Буквально на пять минут, – попросил Одинцов, стараясь быть предельно вежливым и убедительным.

– Ну хорошо, – согласилась Маргарита.

Наскоро надев пальто и шапку, женщина спустилась во двор. Дети раскатали замёрзшие лужи на тропинках в катки, а автовладельцы наставили машин так, что безопасно пройти к дорожке, позволявшей срезать угол, было невозможно. Пробравшись вдоль самого дома, женщина вышла к ожидавшему её у лестницы в участок Одинцову.

– А вы мне снова помогли, – сказал он вместо приветствия.

– Так перевод же не понадобился, – сухо ответила Маргарита, намекая на то, что её догадки следователь раскритиковал.

– Хотите верьте, хотите нет, но вы были правы во всём, – следователь раскрыл свою папочку. – У нас там разгорелись такие египетские страсти… Поэтому вот, – он протянул два билета на оперу «Аида».

– Это что? – удивилась Маргарита.

– Вы же год назад в театр собирались и не успели. А тут Джузеппе Верди. Дворец фараона в Мемфисе. Я подумал очень кстати…

– Спасибо, – неуверенно взяла билеты переводчица.

– Я надеюсь, вы больше не сердитесь, – из-под бровей посмотрел на Маргариту Сергеевну Одинцов.

– Нет, конечно, – улыбнулась она и отрицательно покачала головой.

Просигналила машина. Только сейчас Маргарита заметила, что во дворе стояла черная «Тойота» с надписью «Следственный комитет».

– Идите, – сказала она дружелюбно.

Вернувшись в квартиру, Маргарита застала дома брата Валеру.

– Рита, у тебя всё в порядке? – спросил он, пока женщина разувалась в прихожей. – Мама говорит, что тебя то в морг вызывают, то в участок…

– Да, нормально всё, – рассмеялась Маргарита, ведь со стороны могло действительно показаться, что она попала в переплёт. – А ты чего тут?

– Да, Анька совсем достала, а Света с мелким уехала на неделю к бабушке, – растянулся на диване перед телевизором Валера.

Про себя Маргарита отметила, что с прошлого её приезда отношения в семье брата проще не стали, но в слух сказала:

– Пойдем-ка сходим на «Аиду», – она бросила билеты на столик перед братом. – Ты вообще знал, что эта опера была написана на заказ для Каирского оперного театра, строительство которого было приурочено к открытию Суэцкого канала?..

ЧАСТЬ 3. ОГНИ ГОРОДА

Март, 2022 год

Пролог

– Маргарита, я больше ждать не могу! – пригрозил мужчина из телефона. – Включенное в трансфер время стоянки закончилось. Кто будет дополнительный час оплачивать? – абонент перевёл дыхание. – Что там с ними произошло? Может, через пограничный контроль не пропускают?

– Аркадий, ну, не знаю что, – Маргарита Сергеевна поморщилась, нервные ноты в голосе водителя отозвались болью в висках. Гид подняла глаза к волнистому, словно сложенному из бумаги потолку зала прилётов. – Багаж, может задерживают…

– А нельзя поточнее выяснить? – настаивал мужчина, звонил он уже пятый раз за последние полчаса.

– Ну, идут они. Всё. Вот они, – Маргарита Сергеевна нажала «отбой», сунула телефон в карман и подняла табличку с фамилией «Бьянки».

Из дверей «зеленого коридора» вышла немолодая пара. По светлым, не по сезону лёгким курточкам, и нелепо намотанным шарфам Маргарита Сергеевна и узнала своих клиентов. Март в Петербурге погодой не баловал. Накануне снова выпал снег.