Бункер Мнемозины

— Или чтобы мы друг друга поубивали, — мрачно добавила Марго.

Она отошла от них, направив луч фонаря вглубь комнаты. Там, у дальней стены, виднелся еще один стеллаж, накрытый брезентом. Она дернула за край, и ткань сползла на пол, открывая взгляду нечто, отчего у нее перехватило дыхание.

На стеллаже, аккуратно разложенные, лежали личные вещи. Чемоданы, сумки, рюкзаки. Много. Десятки. С бирками, на которых были написаны фамилии и даты. Марго подошла ближе, провела лучом по биркам.

— Соболев, — прочитала она. — Иванов. Петрова. Козлов. Ветров…

Она замерла. Ветров. Сашка Ветров. Ее напарник. Тот, кто, по ее мнению, погиб пять лет назад на задании, но вдруг объявился на видео. Тот, чей голос она слышала в трубке несколько часов назад.

Дрожащей рукой она взяла сумку с биркой «Ветров А. С.». Старая спортивная сумка, еще армейского образца, с выцветшей нашивкой «Десантные войска». Она расстегнула молнию. Внутри лежали вещи: свитер, пара носков, туалетные принадлежности, и папка с бумагами.

Марго раскрыла папку. Сверху лежал рапорт на имя начальника управления, датированный 15 октября 2015 года. Она пробежала глазами текст: «Докладываю о результатах негласного обследования пассажиров поезда №418. Установлено, что в вагоне №7 следует гражданин, имеющий при себе предмет, предположительно содержащий сведения…» Дальше текст обрывался, лист был оборван.

— Это его почерк, — прошептала Марго. — Сашка вел свое расследование. Он был в том поезде.

— Твой напарник? — спросил Глеб, подходя ближе. — Он тоже?

— Он тоже, — Марго сглотнула ком в горле. — Я думала, он погиб. А он… он был там. После своей официальной смерти. И ничего мне не сказал.

— Может, потому что не доверял? — предположила Лера. — Ты же сказала, что тебя отстранили от дела?

— Отозвали, — поправила Марго. — Сказали, что дело закрыто, что нет состава, что все списано на ветхость путей. Я не спорила. Мне было плевать. Я тогда пила много.

— А ему не было плевать, — Глеб указал на папку. — Он продолжал искать. И нашел что-то, за что его убили. Имитировали смерть, а потом, видимо, добили.

— Или он сам имитировал, чтобы скрыться, — возразила Лера. — Смотри: сумка здесь, вещи здесь, значит, он был в бункере. Живой. И возможно, до сих пор здесь.

— Тот голос по телефону… — Марго сжала папку так, что побелели костяшки. — Это был он. Живой. Или запись. Но он знал, что я приду.

Катя, которая все это время молчала, вдруг подошла к другому стеллажу и взяла в руки небольшую коробку, перевязанную лентой. На коробке была наклейка: «Для Кати. От папы».

— Что это? — прошептала она, и голос ее дрогнул.

Она разорвала ленту, открыла крышку. Внутри, на слое ваты, лежала маленькая плюшевая игрушка — заяц с длинными ушами, одетый в матросский костюмчик. К игрушке была приколота записка: «Моей доченьке. Спасибо, что ты есть. Папа».

Катя замерла, глядя на игрушку. По щекам потекли слезы, но она не всхлипывала, не рыдала — просто стояла, и слезы капали на зайца, на вату, на дно коробки.

— Он вез это мне, — выдохнула она. — Он всегда привозил мне игрушки из командировок. А эту… эту я не получила. Мать сказала, что вещи не сохранились.

— Сохранились, — тихо сказал Глеб. — Вот они. Все здесь.

Лера подошла к Кате, обняла ее за плечи. Та не сопротивлялась, только прижала зайца к груди и замерла.

Марго смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Кто-то играет с ними. Кто-то собрал их здесь, как кукол, разложил вещи, фотографии, улики, и наблюдает. Наблюдает, как они корчатся от боли, от узнавания, от отчаяния.

— Значит, так, — сказала она, и голос ее прозвучал жестко, почти по-военному. — У нас есть минута, чтобы прийти в себя. Потом работаем. Нас четверо, и у всех есть счеты к тому, кто это устроил. Значит, мы будем искать этого человека вместе. Мы будем держаться вместе. И мы выберемся отсюда вместе. Ясно?

Катя кивнула, не поднимая головы. Лера кивнула. Глеб молча смотрел на Марго, и в его взгляде читалась не то благодарность, не то вина.

— А теперь давайте думать, — продолжила Марго. — Что у нас есть? У нас есть комната, полная вещей пассажиров поезда 418. У нас есть труп наверху и труп в коридоре. У нас есть динамическая блокировка дверей и обещание десяти комнат. И у нас есть связь — мы все имеем отношение к одной катастрофе. Вопрос: зачем? Зачем нас собрали?

— Чтобы мы вспомнили, — предположила Лера. — Тот, кто это сделал, хочет, чтобы мы восстановили события той ночи. Может, в наших воспоминаниях есть ключ к чему-то важному.

— Или он хочет, чтобы мы убили друг друга, — возразила Марго. — Потому что правда может быть опасна для кого-то из нас.

— Или мы сами — ключ, — вдруг сказал Глеб. Все обернулись к нему. — Посмотрите. У каждого из нас есть связь с поездом. Я — пассажир. Лера — пассажирка. Катя — дочь пассажира. Марго — следователь по делу. Четыре разных роли. Четыре разных угла зрения. Вместе мы можем восстановить полную картину. Если каждый вспомнит свое.

— Я ничего не помню, — отрезала Лера. — У меня амнезия на те события.

— Амнезия — это защита, — сказал Глеб. — Психика блокирует то, что не может переварить. Но память никуда не девается. Она здесь, в подкорке. Надо просто найти ключ.

— И этот ключ, — Марго обвела рукой комнату, — возможно, здесь.

Она подошла к стене, где висела большая карта железных дорог, похожая на ту, что была наверху, только более детальная. На карте красными флажками были отмечены точки — станции, мимо которых проходил поезд. И одна точка, чуть дальше от основного маршрута, была обведена жирным кругом.

— Что это? — спросила Катя, подходя ближе.

— Похоже на место крушения, — определила Марго. — Но оно не на главной ветке. Оно в стороне. Как будто поезд сошел с рельс и протащился еще несколько километров.

— Или его туда специально направили, — задумчиво сказал Глеб. — Чтобы скрыть что-то. Чтобы никто не нашел.

— Что можно скрывать в чистом поле? — усомнилась Лера.

— Не в поле. Там, судя по карте, старые штольни, заброшенные шахты. Место, где можно спрятать что угодно.

Марго прищурилась, вглядываясь в карту. Потом резко повернулась к ним:

— Мы должны туда попасть.

— Куда? — не поняла Катя.

— На место крушения. Если мы найдем его, мы найдем ответы.

— Мы в бункере, заперты, вокруг маньяки, — напомнила Лера. — Как мы туда попадем?

— Через систему тоннелей, — Марго указала на карту. — Смотрите: здесь, под бункером, проходят старые коммуникации. Метро-2, заброшенные ветки, возможно, связь с объектами на поверхности. Если нам удастся пройти через все комнаты, мы выйдем наружу. Или найдем выход к месту крушения.

— Десять комнат, — пробормотал Глеб. — Десять загадок. Двадцать четыре часа. Это не просто игра. Это квест, ведущий к истине.

— Или к смерти, — мрачно добавила Катя, все еще прижимая к себе зайца.

В этот момент свет в комнате мигнул и погас. Красные лампы, питающиеся от аварийной сети, тоже погасли. Наступила полная, абсолютная, вязкая темнота.

— Спокойно! — крикнула Марго. — Фонари!

Они зажгли кто что мог. Лучи заметались по комнате, выхватывая стеллажи, коробки, лица друг друга.

Из динамиков, которые они не замечали раньше, раздался голос. Тот самый, с хрипотцой, принадлежавший сначала ведущему, потом его двойнику, а теперь звучавший отовсюду:

— Поздравляю, вы прошли первый уровень. Вы вспомнили, кто вы друг другу. Но это только начало. Следующая комната ждет вас. Выход — в конце зала. Не задерживайтесь. Ваше время истекает.

Голос стих. Где-то вдалеке лязгнул металл, открывая проход.

— Ну что, — Марго сжала пистолет. — Идем?

— Идем, — ответила Лера.

Катя спрятала зайца в рюкзак и кивнула. Глеб молча двинулся вперед, в темноту, к новому проходу.

Они вышли из комнаты 418, унося с собой больше вопросов, чем ответов. Но одно стало ясно: их прошлое связано неразрывно. И кто-то очень хочет, чтобы они это прошлое вспомнили. Целиком. До последней секунды той ночи, когда поезд 418 сошел с рельс.

Глава 5. Крики в темноте

Бункер, коридор между комнатами. 00:13

Они вышли из комнаты 418 в узкий технический коридор. Красные лампы снова горели, но теперь их свет казался еще более зловещим — он пульсировал, то затухая почти до черноты, то разгораясь с новой силой, будто кто-то регулировал напряжение вручную. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с примесью металлической пыли и еще чего-то неуловимого, сладковатого, от чего слегка кружилась голова.

— Газ? — встревоженно спросила Катя, принюхиваясь.

— Нет, — Лера достала из кармана какой-то миниатюрный прибор, посмотрела на показания. — Кислород в норме. Это просто запах старого бетона и ржавчины. Хотя… есть еще кое-что.

— Что? — насторожилась Марго.

— Формальдегид. В небольших концентрациях. Видимо, старая изоляция проводов разлагается. Долго здесь находиться нельзя, но час-другой продержимся.

— Отлично, — буркнула Катя. — Мало того, что тут убивают, так еще и травят потихоньку.

Она все еще прижимала к себе рюкзак, в котором лежал заяц. Игрушка стала для нее талисманом, якорем, удерживающим в реальности. Каждые несколько секунд Катя машинально проверяла, на месте ли рюкзак, на месте ли заяц. Глеб заметил это и почувствовал укол в сердце. Он ее отец. Но она об этом не знает.

— Нам нужно двигаться, — прервал он свои мысли. — Если здесь десять комнат, а мы прошли только две, то ещё восемь впереди.

— Мы вообще не уверены, что эти комнаты существуют, — возразила Лера. — Может, это просто способ запугать нас и заставить бродить по кругу.

— Тогда зачем им трупы? — резонно спросила Марго. — Зачем вся эта бутафория с вещами? Нет, здесь что-то серьезное. Кто-то потратил миллионы, чтобы создать этот бункер, собрать наши вещи, восстановить хронологию событий. Это не шутка.

— Психологическая операция, — предположила Лера. — Возможно, мы подопытные кролики в эксперименте по изучению стресса.

— Или жертвы, которых готовят к ритуалу, — мрачно пошутила Катя, но никто не засмеялся.

Коридор вывел их в небольшой тамбур с тремя дверями. На каждой — таблички: «Склад», «Котельная», «Комната отдыха личного состава».

— Куда? — спросила Катя.

Марго подошла к двери с табличкой «Комната отдыха», приложила ухо. Тишина. Потом, очень отдаленно, она услышала звук — будто работал телевизор, переключались каналы. Шипение, треск, обрывки речи.

— Там кто-то есть, — шепнула она.

— Или что-то работает автоматически, — так же шепотом ответила Лера. — В бункерах часто оставляли включенными телевизоры для фонового шума, чтобы поддерживать иллюзию присутствия.