Правильный выбор

— Мы забираем это с собой, — сказала девушка, поднимаясь с корточек. — И возвращаемся в участок.

— Уже почти два, — сказал он. — Пока мы доедем, будет около четырёх.

— Я знаю, — ответила она, чувствуя, как внутри оседает странное тепло.

Они вышли из склада, и Тара сжала рюкзак в руках. Она знала, что это только начало. И убийца знал это тоже.

Они ехали обратно, и солнце уже клонилось к западу, окрашивая поля в тёплые золотистые оттенки. В салоне было тихо — не напряжённо, а скорее устало. Тара смотрела на дорогу, но чувствовала, как мысли возвращаются к тому, что они нашли: Даниэль, фотография, детские рисунки.

Девушка сжала руль и выдохнула.

— Ты как? — Спросил Итан, нарушая тишину.

— Устала, — честно ответила Тара. — Но это того стоило.

Он кивнул, и они снова замолчали. Дорога тянулась через поля, и Тара чувствовала, как усталость разливается по телу, но внутри неё что-то тихо гудело, это было предвкушение.

Когда до города оставалось около получаса, Итан заговорил снова.

— Ты не хочешь заехать куда-нибудь поужинать? — Спросил он. — Всё равно уже почти вечер, а мы ничего не ели с утра.

Она повернула голову и посмотрела на него. В его голосе не было жалости — просто предложение. Тара чувствовала, что хочет отказаться, но в животе что-то заурчало, и она поняла, что он прав.

— Есть одна закусочная у трассы, — сказала девушка. — Там кормят сносно.

Он кивнул, и она уже хотела свернуть на парковку, когда телефон на пассажирском сиденье завибрировал. На экране засветилось имя: Джеймс.

Она взяла трубку, чувствуя, как внутри поднимается странное напряжение.

— Да? — Ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, — голос Джея был тёплым, но она уловила в нём нотку беспокойства. — Ты уже вернулась? Всё в порядке?

Девушка сделала паузу, глядя на Итана, который смотрел в окно и делал вид, что не слушает.

— Да, всё хорошо, — сказала Тара. — Мы нашли кое-что. Я сейчас заеду перекусить, а потом приеду в участок.

— Хорошо, — сказал он. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Блэк почувствовала укол вины — за то, что не сказала ему всего. Но она не знала, как лучше рассказать о фотографии, о рюкзаке, о чужом имени, которое теперь звенело у неё в голове, и о том, что она будет ужинать с Итаном.

— Я перезвоню позже, — сказала она и положила трубку.

Девушка опустила телефон на сиденье и почувствовала на себе взгляд Итана. Он не спросил ни о чём. Просто отвернулся к окну. Тара завела двигатель, выдохнула и поехала к закусочной.

Закусочная оказалась маленькой, почти придорожной — с обшарпанной вывеской, где не горели две буквы, и с запахом жареного лука и картошки, который ударил в нос, как только они открыли дверь. Внутри было тепло и уютно: несколько столиков, покрытых клетчатыми скатертями, старый музыкальный автомат в углу и женщина за стойкой, которая даже не подняла головы, когда они вошли.

Тара села за столик у окна, а Итан напротив неё. Они заказали бургеры и кофе, и когда официантка отошла, тишина повисла между ними, но она не была неловкой. Скорее, усталая, потому что оба измотались за день.

Она смотрела в окно, на небо, где солнце начало закатываться за горизонт, и чувствовала, как усталость разливается по телу. День был долгим, полным адреналина, напряжения и находок.

— Ты часто так работаешь? — Спросила она внезапно, не поворачивая головы.

— Как? — Переспросил Чейз.

— Без оглядки на время. Без еды. Просто пока не найдёшь то, что ищешь.

Мужчина коротко и почти незаметно усмехнулся, а после ответил:

— Чаще, чем хотелось бы.

Тара наконец повернула голову и взглянула на детектива. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в его взгляде было что-то, чего она не могла прочитать, как и всегда. Он выглядел спокойным, но не отстранённым, как будто он был здесь, с ней, но не давил на неё.

— Ты всегда так мало говоришь? — Снова задала вопрос она, в её голосе не было раздражения.

— Я говорю, когда есть что сказать, — честно ответил Итан. — А когда говорить нечего, я молчу. Это экономит энергию.

Блэк хмыкнула, но ничего не сказала. В этот момент официантка принесла их заказ. Бургеры оказались большими, с сочной котлетой и хрустящим беконом, и Тара почувствовала, как внутри от одного вида желудок сворачивается. Она взяла бургер в руки и откусила кусок, чувствуя, как вкус заполняет рот.

— М-м, неплохо, — сказала она, прожевав. — Я уже забыла, как здесь вкусно.

Итан тоже откусил, кивнул, но ничего не ответил. Она смотрела на него, на то, как он ест — без спешки, без лишних движений. И вдруг поймала себя на мысли, что он перестал раздражать её так, как несколько дней назад. Это было странно. Тара пока не знала, что с этим делать.

— Что ты чувствовала, когда нашла рюкзак? — Спросил он, нарушая тишину.

Девушка задумалась на мгновение, ощущая внутри странный холодок. Она перестала жевать и поставила бургер на тарелку.

— Наверное, страх, — ответила она наконец. — Но это был странный страх. Как будто я нашла что-то, что искала, но одновременно боялась найти.

— Понимаю, — сказал он.

Она подняла на него взгляд. В его глазах не было жалости — только спокойное понимание. Тара подумала, что это был вопрос не из-за интереса, а из-за желания подтвердить свои догадки.

— А ты?

— Что я? — Переспросил Чейз.

— Ты чувствовал то же самое?

Он на мгновение задержал взгляд на ней, и она почувствовала, как воздух между ними стал плотнее, тяжелее, гуще.

— Я чувствовал, что мы на правильном пути, — сказал он. — И что это только начало.

Она снова взяла бургер, и откусила небольшой кусок, стараясь жевать медленнее, потому что прошло несколько минут, а её бургер уже наполовину съеден, когда порция детектива полна еще на три четверти.

— Значит, завтра продолжим? — Спросила Тара, переводя тему.

— Обязательно, — ответил он.

Они доели свои бургеры в тишине, и Тара почувствовала, как напряжение, которое держало её плечи в тонусе весь день, начинает постепенно отпускать.

Когда они вышли из закусочной, на улице было уже совсем сумрачно. Воздух стал холоднее, и она застегнула куртку, чувствуя, как ветер пробирается сквозь щелки внутрь.

— Твоя машина же осталась возле участка? — Задала вопрос Блэк, поворачиваясь к нему. Этот вопрос был скорее риторический, потому что она была уверена в том, что Итан оставил её там.

— Да, на парковке, — ответил он, его голос звучал ровно и спокойно.

Тара села за руль, завела двигатель и поехала обратно к участку. Тишина в салоне была уже не тяжёлой, а почти уютной. И она чувствовала, как внутри оседает странное, незнакомое чувство — не тепло, а скорее спокойствие. Она все еще не знала, что это было за чувство, но это спокойствие оставалось с ней всю дорогу до участка.

Итан

Они подъехали к участку, когда фонари уже горели вовсю, разливая по мокрому асфальту парковки тусклый оранжевый свет. Итан узнал свою машину сразу — она стояла там же, где он оставил её рано утром, когда садился к Таре. Стекло было покрыто тонкой плёнкой вечерней росы, и на мгновение ему показалось, что он видит своё отражение в тёмном окне — усталое, спокойное и чужое.

Он вышел из машины, захлопнул дверцу и потянулся за пачкой сигарет во внутренний карман куртки. Достал одну, зажал между пальцами, щёлкнул зажигалкой — и на мгновение огонь осветил его лицо, выхватив из темноты резкие тени на скулах. Он сделал первую затяжку глубоко, почти с наслаждением, чувствуя, как дым оседает в лёгких, и только потом перевёл взгляд на Тару.

Она стояла рядом, поправляла куртку, перекидывала найденный рюкзак через плечо и смотрела на вход в участок. Её лицо было спокойным, но он заметил, как напряжены её плечи — та самая усталость, которую она с самой встречи никогда не показывала вслух.

— Спасибо, — сказала она негромко. — За сегодня.

— Я ничего не сделал. — Ответил он ровно. Итан держал сигарету в опущенной руке, позволяя дыму медленно подниматься вверх, и не торопился делать вторую затяжку.

Девушка кивнула, коротко и не глядя на него, и направилась к двери. Итан смотрел ей в спину, и чувствовал, как внутри него оседает что-то тяжелое, скребущее изнутри. Она шла быстро, уверенно, не оборачиваясь. В её походке не было усталости — только собранность, которая говорила о том, что день ещё не закончен. Он заметил, как она сжала ручку рюкзака и подумал, что Тара до сих пор погружена в дело. Даже когда идёт по парковке, даже когда молчит.

Она почти скрылась за стеклянной дверью, когда он окликнул её:

— Тара.

Она обернулась. Фонари освещали её лицо сбоку, обрамляя мягкие черты лица, каждый виток кудрявых волос, выбившихся из общей массы, и он увидел в её глазах вопрос — ничего больше. Она ждала то, что он скажет. Она хочет, чтобы он что-то сказал. Итан сделал ещё одну затяжку, медленно, чувствуя, как дым заполняет лёгкие, и выдохнул в сторону, чтобы ветром его не сдуло ей в лицо.

— Ты будешь работать сегодня дальше? — спросил он.

Она задержала взгляд на нём на мгновение, потом ответила:

— Да. Нужно обновить информацию о деле и зафиксировать новую улику.

Она не улыбнулась, не сказала больше ни слова — просто развернулась и скрылась за стеклянной дверью, и он услышал, как она мягко закрылась за ней.

Итан стоял на парковке ещё несколько секунд, глядя на дверь, за которой она исчезла. Сигарета всё ещё тлела в его пальцах, и он посмотрел на неё — на тонкий серый дым, поднимающийся к ночному небу. Он почти докурил её, но не стал дожимать. Просто затушил о край урны, стоящей у входа, и выбросил окурок. Не потому, что спешил, а потому что понял, что его мозг самостоятельно уже подал короткий импульс и ноги направились за ней.

Тишина вокруг была почти полной — только ветер шуршал листвой где-то за поворотом, да редкая машина проезжала по трассе за пределами участка. Он не думал о том, что делать дальше. Не взвешивал «за» и «против». Он просто знал, что уже повернулся и пошёл ко входу в полицейский участок.

Он не мог объяснить «зачем?». Наверное, если бы его спросили, он сказал бы, что это его работа и что он не может оставить её одну с такой находкой. Что он должен быть рядом, если она найдёт что-то ещё. Но он знал, что это не совсем так. Это было что-то большее, но он не давал себе времени думать об этом.

Стеклянная дверь мягко открылась, и Чейз вошёл в холл. Свет в коридоре был ярче, чем на улице — белый, резкий, от которого глаза привыкали мгновение. Он увидел её спину — она уже шла по коридору, не оглядываясь. Её шаги были быстрыми, но не торопливыми. Она точно не знала, что он идёт за ней, а он не совсем был уверен, что хочет, чтобы она знала. Мужчина шёл следом, держа расстояние.

Тара остановилась у двери своего кабинета, и он остановился тоже. Он видел, как она открыла дверь, как зажёгся свет внутри — тёплый, жёлтый, заливающий кабинет мягким сиянием. Она уже повернулась, чтобы закрыть дверь, когда увидела его силуэт. Её рука замерла на ручке.

— Ты чего? — В её голосе не было привычного раздражения, Итан слышал искреннее удивление и ничего больше.

Он стоял на пороге, и внутри него пульсировало что-то ровное, почти незаметное. Ему не нужно было много слов.

— Решил, что тебе может понадобиться вторая пара глаз, — ответил он просто.

Девушка смотрела на него несколько секунд, оцепенев. Он не мог прочитать, о чём она думает, потому что она не улыбнулась, не сказала «спасибо», на её лице не было никакого выражения. Тара просто отошла в сторону, освобождая ему проход.

— Заходи, — бросила она через плечо, уже направляясь к столу. — Только не мешай.

Итан вошёл, закрыл за собой дверь и сел на стул у стены. Девушка уже разложила рюкзак на столе, а он наблюдал, как она перебирает содержимое: старые рисунки, выцветшая фотография, потёртая книга. Её пальцы касались бумаги почти осторожно, как будто она боялась повредить то, что уже давно было сломано.

Тара сидела за столом, склонившись над рюкзаком, и свет от настольной лампы падал на неё справа, оставляя половину лица в тени. Он заметил, как она щурится, когда перечитывает что-то на выцветшей бумаге, как её пальцы слегка касаются края фотографии, как она наклоняет голову, пытаясь разглядеть детали в полумраке.

В этот момент он не думал о том, что делает. Чейз медленно встал и подошёл к столу, его шаги были почти беззвучными, как у кота. Он остановился рядом с ней и медленно, осторожно, будто боясь спугнуть её, протянул руку к лампе. Кончиками пальцев он коснулся края абажура, поворачивая его так, чтобы свет упал прямо на бумагу, на её руки, на то, что она рассматривала. Свет скользнул по её лицу, высветлив черты, и она на мгновение зажмурилась, а потом открыла глаза и посмотрела на него.

Блэк в этот вечер была подозрительно молчаливая. Она не сказала ни слова, просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то, что он не мог прочитать, но сильно хотел. Итан уже отошёл на шаг, уже опустил руки, но всё ещё стоял рядом, глядя на фотографию, которую она держала в руках. Он видел, как её пальцы слегка сжались на бумаге — не от напряжения, а скорее от того, что она заметила его жест.

— Так лучше, — сказал он тихо.

Его голос прозвучал мягче, чем он планировал. Он не смотрел на неё, когда говорил, но чувствовал, как она смотрит на него. И это ощущение — её взгляд на его лице — было тёплым, почти тягучим. Он заметил, как она медленно выдохнула — не тяжело, а скорее так, как будто позволила себе на мгновение расслабиться. Тара ничего не ответила, а Итан и не ждал ответа, но когда она снова склонилась над бумагами, он заметил, как уголки её губ слегка дрогнули. Это была не улыбка, а что-то меньшее, что-то, что она, возможно, не заметила бы сама.

Детектив вернулся на свой стул у стены и сел, глядя на её спину, на то, как её пальцы перебирают бумаги, как она иногда задерживается взглядом на какой-то детали. Он не мешал ей, как она и просила. Он просто сидел и смотрел. И в голове у него была только одна мысль, которую он не позволял себе произнести вслух: «Я останусь здесь на столько, сколько ей потребуется». И это было единственное, что имело значение.