ТАНЕЦ С ТЕНЬЮ. ПРЕОДОЛЕНИЕ СТРАХА СМЕРТИ

Фантазии, навеянные этим страхом, всегда катастрофичны, так как не может быть ничего хорошего в случае смерти человека. Ведь он незаменим, а потому никто не сможет позаботиться о его родных так, как это может он. Так он проецирует свой страх смерти и придает ему вид хотя и трагический, но все же не столь ужасный, как непосредственная мысль о смерти. Переживание страха смерти в подобной форме менее острая и позволяет человеку проживать скорбь о своей кончине более легко и терпимо.

Этот страх – «эмпатическая проекция», видение будущего их глазами, прочувствованное до кончиков пальцев. Он ощущает их горе, их растерянность, их одиночество, как свои собственные, помноженные на уязвимость и хрупкость. Он боится не смерти как таковой, а того, как его смерть сломает, изменит, искалечит их жизни. Страх за оставленных близких – это осознание того, что смерть не заканчивается с последним вздохом. Её последствия, словно круги на воде, расходятся во времени и пространстве, влияя на судьбы тех, кто остался. И это осознание делает смерть не личным событием, а трагедией для целого мира, лишившегося частички света и тепла.

В страхе за близких человек пытается продлить свою жизнь через жизнь других, переложить ответственность за их благополучие на плечи судьбы, которая поступает столь жестоко и несправедливо. Здесь ощущается отчаянное желание остаться их незримым ангелом-хранителем, оберегающим от бед и несчастий, даже когда тело покинет этот мир.

Страх бессмысленности.

Страх бессмысленности, словно ледяной ветер, пронизывающий душу, становится особенно острым, когда вдали маячит тень смерти или в эпоху перемен. Он предстает не просто экзистенциальным вопросом о цели существования, а превращается в зловещее предзнаменование небытия, лишенного всякой ценности и значения. Это не столько боязнь прекращения жизни, сколько ужас перед тем, что прежняя жизнь, возможно, не имела никакого смысла вовсе.

В этом страхе – отголосок незавершенности, терзающее чувство упущенных возможностей и нереализованного потенциала. Осознание, что отведенное время растрачено впустую, на мелочи и пустые заботы, а главное так и осталось не сделанным, не сказанным, не понятым. Предчувствие, что все усилия, стремления и достижения окажутся бессмысленной пылью, развеянной ветром времени. Зловещий вопрос эхом отдается в пустом пространстве души: "Зачем все это было?" Вопрос, на который нет ответа, или ответ оказывается горьким и разочаровывающим. Ощущение, что жизнь – это всего лишь случайный набор событий, лишенных внутренней логики и закономерности, хаотичное движение без цели и направления.

Страх бессмысленности – это не просто тревога о конечности существования, а гораздо более глубокий и разрушительный страх – страх перед тем, что существование вообще ничего не значило. Он обесценивает все прожитые годы, лишает смысла настоящие и отравляет перспективу будущего, если таковое еще осталось. Это мольба о собственной значимости, отчаянный поиск цели, которая оправдала бы все страдания и жертвы. Это стремление оставить после себя след, внести свой вклад в мир, сделать что-то, что переживет смерть и останется в памяти поколений. Это - крик души, умоляющей о том, чтобы её жизнь не прошла напрасно, чтобы её существование имело смысл.

В глубине этого страха скрыта жажда величия, стремление к бессмертию, хотя бы в памяти других. Это осознание того, что настоящая смерть – это не физическое исчезновение, а забвение. Уйти, не оставив следа, не будучи никем и ни для кого, – вот что пугает больше всего.

Таким образом, страх бессмысленности – отражает глубокую экзистенциальную тревогу, измененную форму страха смерти, в которой ужас перед небытием переплетается с отчаянным желанием найти смысл и значение в жизни, пока еще не поздно. Это – призыв к действию, побуждение к поиску цели, к созданию наследия, которое переживет смерть и останется в памяти потомков.

Именно поэтому страх смерти может становиться более активным и даже всплыть на поверхность сознания в периоды экзистенциальных кризисов. В эпоху перемен, как глобальных, так и внутренних, очень высока вероятность пересмотра ценностей и значений всего, с чем имеет дело человек, а значит, страх смерти имеет все шансы, чтобы выйти из подвалов подсознания и стать одним из доминирующих чувств, наполняющих человеческую жизнь. Очень важно понимать эту взаимозависимость смысла и страха смерти, чтобы не впасть в панические настроения, а найти тот смысл своей жизни и текущих событий, который все поставит на свои места в мировоззрении человека. Как только смысл жизни будет найден, страх смерти отступит и займет положенное ему место на периферии сознания, не мешая человеку жить полной грудью.

Страх беспомощности.

Чувство беспомощности знакомо каждому человеку. Этот страх – не просто осознание физической слабости и неспособности сопротивляться, а более глубокий, экзистенциальный ужас перед утратой контроля над собственной жизнью и, как следствие, над самой смертью. Он возникает при любом нарушении его планов, когда что-то идет не так, как ему хотелось бы. В этом страхе – отголоски былого всемогущества, утраченная иллюзия влияния на ход событий. Человек, привыкший принимать решения, действовать и управлять своей жизнью, внезапно оказывается игрушкой в руках судьбы, лишенной возможности что-либо изменить или предотвратить. Он видит себя пешкой на шахматной доске, которую ведет невидимый игрок.

Это чувство появилось и развилось в нас еще в детстве, когда мир казался источником могущественных сил, а люди воспринимались всемогущими существами, способными как уничтожить нас, так и сделать счастливыми. Рождение и смерть как две великие тайны являются олицетворением нашего бессилия перед лицом законов, действующих в мире и внутри нас. Но если рождение нами не осознавалось, а потому не вызывало ощущение беспомощности и чувство угрозы, то смерть мы прекрасно осознаем как нечто, что нас ожидает и что вызывает в нас леденящий душу ужас. Этот ужас возникает от того, что мы никак не способны повлиять на встречу со смертью – она неотвратимо приближается к нам, а может быть, даже прячется за нашей спиной и готова отобрать нашу жизнь в самый неподходящий момент. Мы абсолютно беспомощны перед лицом смерти и не можем избежать встречи с ней, разве что нам дано попытаться отсрочить ненадолго ее незваный приход.

Смерть олицетворяет собой высшую степень нашей беспомощности. Именно поэтому нарушение наших планов, вызывая в душе чувство беспомощности, активирует страх смерти. Именно поэтому все, что противоречит нашим ожиданиям, особенно, если что-то неожиданное происходит внезапно, заставляет нас испытывать душевные страдания, так как они непосредственно связаны со страхом смерти.

Даже мелкие неудачи в нашей жизни, накапливаясь, могут вызвать сильное чувство беспомощности, а оно, в свою очередь, срабатывает как триггер страха смерти. Что уж говорить о бессилии перед лицом грубости, агрессии или насилия, пусть даже эмоционального? Оно мгновенно поднимает из глубин нашего бессознательного щемящее чувство страха от осознания своей слабости, малости и хрупкости в громадном мире, полном угроз нашей жизни и нашему счастью. Мысли о смерти появляются через мгновение после ощущения собственной беспомощности. Поэтому неудивительно, что у человека развивается страх перед чувством беспомощности, которое вызывает к жизни страх смерти. Таким образом, страх беспомощности – это его трансформированная форма, в которой ужас перед небытием переплетается с отчаянным желанием сохранить контроль над своей жизнью. Это – крик души, стремящейся к свободе и независимости, несмотря на надвигающуюся тьму.

Страх беспомощности также проявляется низкой самооценкой, ощущением неспособности влиять на свою жизнь, ожиданием неудачи, желанием избежать любых проблем и, как следствие, страхом перед новым опытом. Для человека с сильным страхом беспомощности закрыты двери для постоянного развития или серьезных изменений в своей жизни. Он будет долго готовиться к любому важному шагу, так как ожидает неудачу и, как следствие, активацию чувства беспомощности, от которого один шаг до страха смерти. Таким образом, страх беспомощности – это не просто сопутствующий страх смерти, а его трансформированная форма, в которой ужас перед небытием переплетается с отчаянным желанием сохранить контроль над своей жизнью, даже в преддверии кончины. Это – последний крик души, стремящейся к свободе и независимости, несмотря на надвигающуюся тьму.

Человек, страдающий сильным страхом беспомощности, будет склонен к зависимым отношениям, всегда стремится найти себе опору или покровительство в других людях. Поэтому выбор брачного партнера или друга будет строиться сквозь призму того, насколько они способны обеспечить ему чувство безопасности и помочь справиться с ощущением беспомощности.

Поскольку чувство беспомощности происходит из детства и является проявлением страха смерти, люди, страдающие страхом своего бессилия, обычно ищут защиту в религии. Конечно, далеко не все верующие застревают в этом инфантильном состоянии, но практически все верующие изначально мотивированы страхом смерти, который становится активным при осознании своего бессилия.

Страх потери.

Страх потери, словно зыбучий песок, подстерегает на жизненном пути, поглощая светлые мгновения и окрашивая будущее в тоскливые оттенки ожидания неизбежного. Он – не просто мимолетное беспокойство о возможном лишении, а глубокая, всепроникающая тревога, затрагивающая самые сокровенные уголки души.

Страх потери – это зловещее предчувствие утраты, ощущение хрупкости и непостоянства всего, что дорого. В нем слышится шепот времени, неумолимо отсчитывающего минуты и напоминающего о конечности всего сущего. Он видит, как рассыпаются в пыль замки из песка, как увядают цветы, как гаснут звезды, и понимает, что все, чем он дорожит, рано или поздно будет отнято.

Страх потери – это проекция будущего на настоящее, окрашенная тревогой и безнадежностью. Он лишает радости текущего момента, отравляя его мыслями о грядущей утрате. Он заставляет цепляться за прошлое, боясь отпустить ускользающие воспоминания, осознавая, что они – единственное, что останется после того, как все исчезнет. Это предчувствие боли, той нестерпимой боли, которую принесет разлука с любимыми людьми, с родными местами, с дорогими вещами, со всем, что наполняло жизнь смыслом и содержанием. Эта боль, как хищный зверь, подстерегает в тени, готовая наброситься в самый неожиданный момент.

Страх потери – это не просто грусть о прошлом и тревога о будущем, а глубокая экзистенциальная тоска о конечности всего сущего. Он заставляет задуматься о бренности бытия, о непостоянстве мира и о том, что все, что мы любим и ценим, рано или поздно исчезнет. Он – это попытка застраховать себя от боли, создать вокруг себя неприступные стены, оградиться от всего, что может причинить страдание. Он заставляет накапливать богатства, укреплять связи, стремиться к власти, в надежде, что все это сможет защитить от ударов судьбы. Но в глубине души он понимает, что это – лишь иллюзия, что перед лицом потери все равны.

В глубине этого страха скрыта жажда бессмертия, стремление сохранить все, что дорого, не дать времени разрушить и уничтожить. Это желание преодолеть конечность бытия, найти способ увековечить память о любимых людях и дорогих вещах. Поэтому человек привязывается к тому, что он считает самым ценным, и попадает в ловушку глубокой зависимости, пытаясь, таким образом, это сохранить. При сильной зависимости от вещей, отношений или концепций человек будет прилагать огромные усилия по сохранению над ними своего контроля. Для удержания супруга человек может пытаться дарить ему подарки, говорить комплементы, терпеть обиды и делать все, чтобы он остался доволен. Для сохранения работы человек будет стараться выполнять свой план и угождать своему начальству, порой, соглашаясь на бесплатную сверхурочную работу или даже на унижения. Для сохранения своего имущества человек тратит огромные деньги на установку дорогостоящей сигнализации или на вооруженную охрану, что, однако, не обеспечивает ему покоя ни днем, ни ночью. Пока сохраняется зависимость от чего-либо или кого-либо, страх потери будет вечно сопровождать человека «и в радости, и в горе». Результатом может стать непрерывная и беспричинная тревога, как фон существования человека, что может привести его к серьезным нервным срывам, депрессии и неспособности вести дела.

Не менее серьезными последствиями грозит потеря своих представлений, которые обеспечивали человеку психологическую устойчивость, даже если они были неверными или иллюзорными. Они создавали в человеке знание о смысле и целях своей жизни, по крайней мере, на текущий момент времени, а в случае их утраты или изменения в человеке образуется смысловой вакуум, мгновенно обостряющий страх бессмысленности и, как следствие, страх смерти. Даже простое мнение человек пытается сохранить всеми силами только потому, что прямо сейчас оно несет в себе единственный смысл, которому человек доверяет. Для защиты своего мнения человек готов на любые действия, вплоть до физической агрессии. И это несмотря на то, что мнение способно меняться несколько раз за день, но сохранить такое право он желает оставить только за самим собой. Внешние нападки на его мнение он расценивает как личную агрессию против него самого и готов защищать его порой ценой своей жизни.

Это лишний раз доказывает, что страх потери того, что обладает ценностью для человека, связан с выживанием и способен не только активировать страх смерти, но и усиливать его.

Чувство вины.

В различное время в разных странах социологами и психологами были проведены исследования, посвященные психологическому состоянию умирающих людей. Была установлена четкая зависимость страха смерти и чувства вины: если человек испытывал вину за свои поступки, которые причинили вред его близким, то страх смерти был на очень высоком уровне. Низкий уровень страха смерти наблюдался у тех людей, кто чувствовал любовь по отношению к своим родным и друзьям, а также у тех, кто нашел в себе силы попросить прощения у тех, кому, по их мнению, они нанесли вред. Уменьшение чувства вины или его полное исчезновение снижало страх смерти и общую тревогу, несмотря на ожидание своей близкой кончины.

Чувство вины, словно ржавчина, разъедает душу изнутри, отравляя радость и оставляя на сердце незаживающие раны сожаления. Оно – не просто мимолетное угрызение совести, а глубокая, изматывающая эмоция, берущая начало в невыполненных обещаниях, причиненной боли и упущенных возможностях. Оно – это зловещий отголосок прошлого, преследующий в настоящем и омрачающий перспективу будущего. В нем слышится безжалостный голос самобичевания, неустанно напоминающий о совершенных ошибках и неискупленных грехах. Оно видит тени тех, кого обидел, кого предал, кого не смог защитить.

Чувство вины – это самосуд, безжалостный и беспощадный. Оно не дает оправданий и не приемлет извинений. Оно превращает жизнь в бесконечное искупление, в мучительное стремление заслужить прощение, которое, возможно, никогда не будет даровано. Это тяжелый груз на плечах, который приковывает к земле, к прошлому, к тем моментам, которые хочется забыть, но которые неумолимо возвращаются вновь и вновь.

Чувство вины – это не просто сожаление о содеянном, а глубокая экзистенциальная тоска о том, что нельзя изменить. Оно напоминает о необратимости времени, о невозможности вернуть прошлое и исправить совершенные ошибки. Это попытка искупить свою вину страданиями, пожертвовать собственным счастьем, чтобы хоть немного облегчить боль, причиненную другим. Оно заставляет искать наказание, чтобы очиститься и избавиться от тяжкого бремени.

Если чувство вины всю жизнь подавлялось или проецировалось на других людей, то человек не осознал его в себе и не отреагировал. Когда он вступит в период умирания, его страдания многократно усилятся, особенно в страхе смерти. Душа таким способом напоминает человеку о том, что у него остался невыполненный «долг» в виде исправления своих ошибок, приведших к появлению чувства вины.

В случае, если чувство вины осталось подавленным у верующего человека, то оно может усиливать страх ада и посмертных страданий. Верующий человек с неосознаваемой виной может считать себя грешником, которого даже Бог не сможет простить, так как его вина перед Богом кажется ему безмерной.

Некоторые люди застревают в своем чувстве вины, испытывая искаженное наслаждение своими душевными мучениями, так как переживание чувства вины ослабляет его и дает человеку временное облегчение. Но по прошествии времени подавленное чувство вины вновь накапливается и вырывается наружу для того, чтобы человек осознал его и исправил свои ошибки.

Чувство вины может маскироваться с помощью психологических защит под вполне безобидные, на первый взгляд, состояния, например, стремление к идеальности. Желание быть или казаться совершенным является своего рода компенсацией страха наказания. Поэтому столь широко распространенное стремление «синдрома отличника» лишь скрывает этот страх и по сути является способом избежать наказания. Но вместо борьбы со страхом наказания и чувством вины стремление к идеальности только усугубляет оба чувства, делая их «хронически» подавленными, так как они надежно скрываются от сознания в одобряемой социумом упаковке.

В глубине этого чувства скрыта жажда справедливости, стремление к гармонии и порядку. Оно указывает на то, что нарушен какой-то закон, что совершено зло, которое необходимо искупить. Оно – это компас, направляющий к покаянию, к исправлению ошибок и к исцелению души.

Таким образом, чувство вины – это не просто негативная эмоция, а сложный и многогранный опыт, отражающий сложность и противоречивость человеческой природы. Это призыв к прощению, к самопрощению, к искуплению, к исцелению. Оно, хотя и не считается прямым проявлением страха смерти, является его важным элементом, составной частью. Поэтому его проработка жизненно необходима человеку для уменьшения страха смерти и общей тревоги.

Чувство непрожитой жизни.

«Самое большое бремя, которое могут оставить родители своим детям, это бремя своей непрожитой жизни» - примерно так высказался К.Юнг в свое время. Это бремя является одной из главных причин того явления, которое называется чувством непрожитой жизни. Родители, испытывая сильные душевные страдания из-за того, что сами не смогли реализовать свои мечты, стремятся осуществить их в жизни детей. Нет другой большей силы, чем родители, которая бы действовала на ребенка как ограничитель их собственных желаний. Как ребенок может знать, чего он хочет или кем хочет стать, если родители уже записывают его в бесконечные кружки и секции, а позже направляют их на обучение в те вузы и на те специальности, которые им, родителям, кажутся «перспективными» или «интересными»?

В результате только к середине жизни человек начинает ощущать, что он проживает как бы чужую жизнь, а своей жизни не имеет. Да и это понимание не гарантирует, что человек будет что-то менять. Изменение своей профессии, места учебы, работы или жительства сопряжено с огромными проблемами и рисками. Что уж говорить о своей семье, если супруг или супруга были в большей мере выбором родителей, а не самого человека? Именно поэтому столь частыми стали разводы, несмотря даже на наличие общих детей. Неосознанный выбор, да еще подкрепленный «настоятельным советом» своих мам и пап, почти всегда заканчивается расставанием, принося сильные душевные муки как супругам, так и их детям.

Чувство непрожитой жизни может не осознаваться, но даже в этом случае душа будет реагировать различными симптомами:

- Ощущение сильного недовольства своей жизнью, как будто все, что происходит, никак не соответствует желаниям человека;

- Ощущение, что человек живет под давлением, как будто он вынужден совершать множество действий не по своей воле, а потому, что «так надо»;

- Ощущение неудовлетворенности и пустоты, несмотря на видимые достижения, которые кажутся бессмысленными и приносящими кратковременное удовлетворение без истинной радости;

- Ощущение, что ничего нельзя изменить, полное бессилие перед лицом той жизни, которую человек ведет и которая заменила его самого своим автоматическим проживанием, будто от него уже ничего не зависит;

- Чувство скованности, несвободы, зажатости между «должен» и «надо», без ощущения удовлетворения;

- Неспособность проявлять свои эмоции, холодность в отношениях, ощущение внешнего давления, из-за которого человеку приходится постоянно держать себя в рамках приличия;

- Постоянное сожаление об упущенных возможностях в прошлом. Ощущение, что когда-то человек потерял из виду самого себя и свой настоящий путь, подчинив свою жизнь достижению чужих целей;

- Ощущение того, что человек носит маску, которая соответствует внешним ожиданиям, но скрывает глубоко внутри его настоящего, того, кого он и сам уже не знает или забыл;

- Неспособность искренне радоваться и выражать свои желания, невозможность любить как прежде даже тех, кого раньше любил;

- Чувство апатии, будто жизнь замерла и не движется, а человек находится в своей скорлупе и может лишь наблюдать за тем, как его жизнь утекает между пальцев.

По сути, это состояние, предшествующее психологической смерти, которое я описывал в своей предыдущей книге «Третья жизнь». Именно поэтому чувство непрожитой жизни может активировать и значительно усиливать страх смерти. Если это чувство не будет вовремя осознано, и если человек не предпримет кардинальных мер для исправления ситуации, то в последний период своей жизни, особенно в период умирания, оно может превратить человеческие страдания в невыносимые душевные муки. Чувство непрожитой жизни – это призыв души к действию, который нельзя проигнорировать. К нему нужно прислушаться и сотворить ту жизнь, которая максимально полно удовлетворит глубинные потребности человека.

Острое лезвие времени: чувство необратимости и скоротечности как предвестие смерти

Чувство необратимости и скоротечности времени – это как лезвие бритвы, медленно, но верно скользящее по коже нашей жизни. С каждым прожитым днем, с каждой упущенной возможностью, с каждой мимолетной секундой оно оставляет все более глубокий след, напоминая о неизбежном финале. Это чувство пронизывает нас ощущением ускользающей реальности, подчеркивая хрупкость бытия и приближая к осознанию собственной смертности.

«Песок сквозь пальцы» - такова одна из метафор ускользающего времени, в которой сквозит скрытый страх смерти. Время часто сравнивают с песком, неумолимо просыпающимся сквозь пальцы.

Чем сильнее мы пытаемся его удержать, тем быстрее оно утекает. Это чувство особенно остро ощущается с возрастом, когда пройденные годы кажутся лишь мгновением, а впереди остается все меньше и меньше времени для реализации своих мечтаний и планов.

Чувство необратимости времени очень близко по своему смыслу к чувству непрожитой жизни. По большому счету, одно вытекает из другого. Если бы человек проживал свою жизнь, слушал бы свои желания и достигал бы тех целей, которые по-настоящему удовлетворяли бы его душу, то он бы жил в состоянии внутреннего покоя. Необратимость и скоротечность времени только тогда причиняют страдания нашему разуму, когда мы не делаем того, что хотим, откладывая на потом наши глубинные стремления.

Чувство необратимости и скоротечности времени выражает неосознаваемый страх смерти, который в такой форме предстает перед нашим внутренним взором и вызывает страх приближением скорой кончины. Человек скорбит о том, что прошлое уже не вернуть, что время, которое он потратил на свои достижения, невозможно обратить вспять, чтобы что-то исправить или прожить радостные моменты еще раз. И тогда человека может накрыть глубокая тоска, буквально скорбь, характерная скорее для оплакивания ушедшего родственника или друга. Но в этом случае человек скорбит о самом себе, о потерянной жизни и утраченных возможностях, хотя в его сознании основным образом является время (как, например, несущаяся с огромной скоростью река).