Кристальная клетка

— Это кристаллики так делают. Причём не один, — со знанием дела заключила она.

— То есть как? — я отошла от стены, ещё раз оглядев «окно».

— Ну ты и недогадливая, — фыркнула Поганка. — Точно также как свет в лампах, только с дополнительной проекцией, которую пожелает создающий.

Проекция? Подобное слово я слышала впервые.

— Что это значит? — как-то недоверчиво поинтересовалась я и снова опустилась на край ванны.

— То что видишь, то и значит, — отрезала Поганка и ничего не добавила, будто обидевшись.

Вопросов становилось больше, а ответов как не было, так и нет. Сплошная путаница. Я вздохнула. Что ж, нет смысла гнаться за ветром, буду узнавать обо всём постепенно.

Я закинула ногу на ногу и облокотилась о колено. Стала прожигать взглядом дверь. Когда-нибудь же эта нерадивая горничная придёт, мне срочно надо было вымыть волосы, ведь помимо рук зачесалась голова. Я убеждала себя, что это от обилия информации, а не вши.

Глава 6

Когда горничная всё же удостоила меня своим драгоценным вниманием, я кипела от раздражения. Ощущение немытого тела сковывало движения, кожа чесалась, и я не находила себе места. То стояла, пялясь в одну точку, то сидела на краю ванны, сцепив на коленях руки.

Стоило девушке, одетой во всё серое, приоткрыть дверь, я тут же сорвалась на ней. Обвинения и обзывательства посыпались как из распахнутого мешка. Девица извинялась, приседала с поклоном, уверяя, что выполнит работу быстро, но я не слушала и даже не собиралась начинать. Её курносое лицо казалось смутно знакомым, и это было удивительным, ведь я почти никого здесь не помнила, но сейчас меня это не особо волновало. Я обзывала её жалкой, некомпетентной, заторможенной и подобными неприятными словечками.

«Эта змея всё такая же уродина», — подумала я и, опешив от внезапной мысли, замолчала. Нахмурившись, я потупилась в пол.

Пока я не понимала, что происходит и откуда взялись подобные мысли, лицо девушки вытянулось, и она начала лепетать. Спрашивала, что со мной случилось, ведь мы так хорошо общались, чуть ли не сдружились.

Решив, что внезапные странные мысли это у меня от пережитого потрясения, я вскинула руку и приказала ей помалкивать и пошустрей набирать воду. Уж больно многое она себе позволяла, особенно в сравнении с тихоней Пэм. Пуча глаза, горничная пыталась вызнать, как я себя чувствую, причитала, что не хотела опаздывать, но при этом не спешила наполнять ванную.

— Вы же понимаете, мисс? Как поживает Тоня? Вы к ней не ходили, что она рассказывает? Она такая непутёвая

Я закатила глаза. Что ещё за Тоня такая? Кто это вообще? Раздражение переполняло меня, и я отошла от девицы подальше. Она же, словно не заметив моего настроения, продолжила извиняться и говорить о каких-то незнакомых людях. Имена сыпались на меня, но я не успевала за ними. Кто сделал? Что сделал? Злость сменилась растерянностью. Я как одурманенная стояла у изголовья ванной чаши и смотрела на горничную. Заколотый наспех пучок жидких волос, будто она собиралась впопыхах, мятая серая юбка и закатанные по локоть рукава такой же серой блузы. Я не понимала, зачем вообще обращаю на это внимание. Из-за болтливости этой девушки и её яркой эмоциональности я сделала вывод, что в прошлом у нас действительно могли быть доверительные отношения.

— Кто она такая? — мысленно спросила я у Поганки. — Что ей надо?

Пробурчав что-то неразборчивое, та всё же соизволила ответить:

— Зовут Кэт. Судя по воспоминаниям, она ещё та сплетница, но тебе подобное нравилось.

Я вздохнула. И всё? Казалось, что Поганка о чём-то не договаривает, но настаивать я не стала. Хотя бы стало понятно, почему она так себя вела. Но неужели ей не с кем было перемыть кости? В академии столько работников, а она выбрала какую-то незнатную ученицу-злючку. Странно, конечно, но я решила не придавать этому значение.

Пока девица лепетала, перед глазами всплыли воспоминания о дорогой маменьке и как та общалась с прислугой дома. Она никогда их не била, не кричала, в отличие от некоторых других хозяек, но была сурова, держала в строгости. Они пытались заслужить её одобрение, безмерно уважали. Выходило, что мать очень даже неглупая и справедливая женщина. По своим северным меркам. И почему я раньше так её не любила?

Кэт же без устали болтала: жаловалась на экономку, страдальчески взмахивая руками, обзывала её старой жабой, сморщенным стручком гороха. Я стояла, смотрела на неё и понимала, как сильно она меня утомляет. Сейчас я покажу ей, что подобного панибратства впредь не потерплю.

Я елейно улыбнулась, и это подействовало незамедлительно. Кэт напряглась, уголки её губ опустились.

— Не начнешь набирать воду, я оттаскаю тебя за ухо и поведу к мисс Руни, — глаза её распахнулись, стоило произнести имя наставницы. На мгновение лицо её перекосило. Я решила уточнить: — Тебя же мисс Руни прислала?

Кэт криво улыбнулась.

— Конечно, кто бы ещё? — гораздо тише отозвалась она.

Я мотнула головой в сторону всё еще пустой ванной, и, о чудо, Кэт вытащила из фартука скруглённый кристалл ярко-синего цвета. В этот момент она выглядела какой-то тревожной и рассеянной. А я поражалась бестолковой прошлой себе, которая прожила восемнадцать лет и не научилась обращать внимание на важные вещи. Например, как наполняется здесь вода.

— Чем же это так важно? — язвительно хмыкнула Поганка.

— А тем, что я не хочу ждать этих копуш, когда они наберут воду, — мысленно ответила я, подражая интонациям Поганки.

Она усмехнулась:

— Всё же лучше самой таким не заниматься.

На мой резонный вопрос почему, Поганка лишь провернулась в голове, отзываясь болью.

Кэт стиснула в кулаке кристалл. Её челюсти были крепко сжаты, брови нахмурены, казалось, что ей совершенно не нравится происходящее. Я лишь скривила губы. Мне-то что с её недовольства? В отличие от Пэм, Кэт мне совсем не приглянулась.

— А забавно, что у них имена как клички собачьи, — заметила Поганка.

Я непроизвольно покосилась на своё отражение.

— А моё, как у лошади? — тоже посмеялась я.

— За жизнь ты сменила много имён. Последнее – Алистер, например, — шутливо сказала она.

Теперь понятно, почему она меня так обзывала.

Я вернула внимание на насупленную Кэт. Она уже призывала воду – та появлялась прямо из кристалла, сперва принимая размазанные синие очертания, наслаивающиеся друг на друга, потом становилась похожей на голубоватые крошечные слезинки-кристаллы, которые постепенно сливались в единый поток и обесцвечивались. В саму ванну вода попадала прозрачной. На меня это произвело ещё большее впечатление, чем манипуляции директрисы и наставницы с книгами. Я даже не сразу поняла, что наклонилась над ванной и внимательно всматриваюсь в набирающуюся воду. А вода ли это вообще? Я зачерпнула ладонью жидкость. Поднесла к лицу и принюхалась – ничем не пахло. Попробовала на вкус – безвкусная. Вода перестала литься, и я сердито глянула на изумлённую Кэт.

— Мисс Сорен, вы чего?

Я закатила глаза. Ну почему Пэм не позволяла себе глупых расспросов? Я понимала, что Кэт первоклассная сплетница, и что моё странное поведение будет уже сегодня вечером на языках у других слуг. Мне снова припомнилась нелюбимая матушка – как она поучала меня и Луиз. По её мнению – хорошая и верная прислуга и рта не откроет в присутствии господ без их одобрения.

— Тебя так заботит моё поведение? — спросила я спокойным голосом. — Набери уже ванну и отправляйся по своим делам. Думаешь, поговорили пару раз, и я теперь дружить с тобой обязана?

Кэт надула губы, но промолчала и снова активировала кристалл. Я же отошла и присела на кушетку, пытаясь вспомнить наши прошлые разговоры. Кэт всегда вела себя раскрепощенно и общительно, рассказывала смешные истории про других работников, преподавателей. Тогда мне было только в радость послушать, ведь я тоже любила злословить. Какое же удачное знакомство.

Когда ванна полностью набралась, Кэт спрятала бледно-голубой, почти прозрачный, кристалл в фартук и покачнулась. Её лицо посерело, затряслись руки. Она жалобно взглянула на меня, а я показала ей на дверь.

— Но разве

Закончить я ей не дала.

— Уж помыться я смогу сама. Надеюсь, этот разговор больше не поднимется.

Держась за голову, Кэт медленно вышла из ванной. Я провожала ее пристальным взглядом. Неужели создание воды так вымотало ее? И почему цвет кристалла изменился? Пока я раздевалась, Поганка пробурчала:

— Странная она.

Я кивнула. Всё же немногословность Поганки меня настораживала, и я спросила:

— Ты знаешь что-нибудь о ней?

Поганка многозначительно хмыкнула:

— Кое-что.

— А что с кристаллом? — не унималась я. — Почему он цвет изменил?

Послышалось неразборчивое мычание.

— Устал, — неохотно ответила она.

Я сунула ногу в воду. Горячая – то, что нужно. Встав в ванную полностью, я одним движением опустилась и сразу потянулась к баночкам с мыльными растворами. Пока я решила принять правила и не размышлять над качеством воды и ее возможными свойствами. Ещё будет время во всём разобраться.

— Я так полагаю, мне не ждать подробностей? — хоть реакцию я и предвидела заранее, всё же спросила.

Как и ожидалось – Поганка промолчала.

Одевалась я, будучи совершенно другим человеком – спокойным и довольным. Я немного покрасовалась перед зеркалом, нанесла легкий крем и заплела волосы. Как не шутила Поганка, всё же бабкой я определённо не выглядела. Я склонила голову к плечу, рассматривая себя. Если судить по воспоминаниям, то я очень походила на отца – вылитая копия. Об этом говорил всякий, кто видел нас рядом.

Отца в прошлом я тоже не любила, но, в отличие от матери, побаивалась. Я ещё раз взглянула на себя. Провела рукой по волосам. Хоть с отцом мы как две капли, он никогда не обращал на меня внимание. Опять же, сейчас беспристрастно анализируя воспоминания, я делала вывод, что холоден он был со всеми нами. Замечал лишь старшего брата, а своими четырьмя дочерями и младшим сыном совсем не интересовался. Я отвернулась. И почему я этого не замечала? Вбила себе в голову, что только на меня родителям всё равно.

Мыльная вода до сих пор наполняла ванну. Как её слить, я не знала. Дома она уходила по трубе и утекала в каналы, ведущие в реку, а затем в море. Здесь, видимо, её убирали кристаллом.

Как я помнила, грязную одежду забирали горничные каждый вечер. В комнате стоял шкаф, разделённый тремя подписанными перегородками – Мива, Надия, Франсина. Когда я открыла дверцы, здесь уже были домашние халаты. Повесив одежду, я поспешила уйти.

Я приоткрыла дверь, и до меня донеслась мелодичная музыка. Кто-то играл на рояле. Я так и замерла в оцепенении, стиснув дверную ручку.

— Будь проклята эта ленивая Кэт! — гневно воскликнула я про себя.

— О, подруга, не успела ты спрятаться в комнате, — хихикнула Поганка и затаилась.

Ну что поделать, не избежать мне сегодня встречи с соседками. Пока я выходила в общую гостиную, обдумывала предстоящий разговор и подбирала убедительное оправдание моей внезапной перемене. Но я надеялась, что они окажутся либо глуповатыми, либо безразличными.

За роялем сидела рыженькая, та, что Надия. Она виртуозно перебирала пальцами, то отклоняясь, то наклоняясь над клавишами, и её растрёпанная чёлка покачивалась вместе с ней. Франсина же сидела на диване спиной ко мне и читала книгу. Я сразу обратила внимание на её идеальную осанку, сложную прическу с вплетёнными крупными жемчужинами в чёрные волосы.

Первой меня заметила Надия. Звук рояля оборвался, скрипнула банкетка. Надия шустро подскочила и, не поправив выбившуюся блузу из форменной юбки, шагнула ко мне. Метнув взгляд на Франсину, она замерла. Всё это время я стояла неподвижно. Франсина медленно отложила книгу на соседнюю подушку, поднялась. Когда она повернулась, лицо её озарила лёгкая приятная улыбка. Фальшивая. Я это понимала, хоть уличить Франсину в неискренности было невозможно. Я тоже улыбнулась одним уголком рта, отчего Надия тут же поджала губы. Всё происходящее сейчас в гостиной походило на бульварную комедию. Стоят три девицы и пялятся друг на друга.

Первой заговорила Франсина. Голос её звучал бархатисто, располагая к себе, не тихо и не шибко громко. Одним словом, идеально.

— Мы переживали за тебя, дорогая, — она обогнула диван и пошла ко мне.

Её форма, в отличие от Надии, сидела безупречно. Приталенная, ни одной торчащей нитки или складочки. Пока она шла, я старалась держаться приветливо, но не смогла – улыбка сменилась брезгливым изломом. Франсина, делая вид, что не заметила моего выражения, взяла меня под локоть. Поганка тут же подметила, что её хлопковые синие перчатки идеально сочетаются с форменным жакетом, и что они наверняка жутко дорогие. Я уже хотела подивиться такой бесполезной способности – обращать внимание на подобные мелочи, но вспомнила, что именно она восхищалась голыми гипсовыми младенцами и окружающему богатству, которое для меня было чрезмерно.

Я поддалась Франсине и позволила усадить себя на диван, пока Надия по-прежнему стояла возле рояля. Взяв мою безвольную руку в свою, Франсина заглянула мне в глаза. Я прищурилась. Очень хотелось понять её настоящие эмоции. Но лоб её оставался гладким, а на губах будто выплавилась улыбка. Я глянула на Надию, она натянуто улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Обсуждали ли они меня? Определенно. Франсина нарушила неловкое молчание между нами:

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — участливо поинтересовалась она.

Снова эта «дорогая». Любезное, ничего не значащее выражение. Насколько я помнила, у меня на родине – на севере – не использовали подобное выражение. Называли друг друга гражданами, да и всё на этом. Руки мы друг другу тоже не трогали – обмен рукопожатиями нёс некий сакральный смысл, значение которого я, к сожалению, позабыла. Франсина вроде была с юга. Я высвободила руку из её дорогих перчаточек.

— Сносно.

Краем глаза я заметила, как пристально разглядывает меня Надия – не моргает и щурит глаза. Ужасно невежливо, учитывая, что она аристократка. Хотя я дочь пусть и зажиточного, но всего лишь промышленника с севера, и не мне судить о её манерах. У меня ведь их нет от рождения. Я стиснула челюсть. Можно упрекнуть Надию в невоспитанности и усугубить наши отношения, но ведь я и сама недавно грубила прислуге, а непоследовательной я быть не хотела.

Немного отклонившись назад, я снова посмотрела на Франсину.

— У меня болит голова, — с безразличием сказала я.

Надия шагнула к нам, сложила руки на груди, от чего блуза начала топорщиться еще сильней, и выпалила:

— Поэтому ты ударила прислугу?

Я удивилась, но постаралась никак этого не показать. Вот, значит, как Что именно Кэт хотела этим сказать? Мстит таким образом? Намекает, что лучше с ней не враждовать? Ну что ж, это будет мне уроком. Тут, среди молодых леди и лордов, даже с горничными следует трижды подумать, прежде чем разговаривать.

Я вздохнула и ещё раз осмотрела Надию – вздёрнутая чёлка выглядела глупо. В мои мысли влезла Поганка:

— Назови её кривоногой цаплей, — злорадно заскрежетала она, — хочу посмеяться над ней.

— Стихни, — буркнула я про себя.

Естественно, ни оправдываться, ни что-либо говорить Надии я не собиралась. Пусть считают, что ударила. Переубедить их вряд ли бы получилось.

Франсина попыталась разрядить обстановку. Она сложила руки на коленях, сперва проведя ими по юбке, и нежным голосом спросила:

— Мы слышали о твоём ночном приключении, ты ударилась головой? Как ты себя чувствуешь? — от слащавого голоса меня чуть ли не передёрнуло. Её взгляд ни на секунду не отлипал от моего лица. Вот же прицепилась.

Если по воспоминаниям меня больше злила Надия, её бьющая фонтаном энергия и разговорчивость выводила из себя, то сейчас я отлично понимала, что главная в их дуэте именно Франсина. Её притворство было великолепным. А ещё она умела держать себя в руках – мне было чему поучиться. И кажется, то, что ляпнула Надия, Франсине не понравилось. Хоть лицо её и осталось любезно-учтивым, я всё же заметила, как она стиснула пальцы на колене. Я усмехнулась про себя – неужели подвёл самоконтроль?

— Это наша вина, — Франсина печально вздохнула, и я нахмурилась. — Мы не уследили за тобой, — сказала она и замолчала, ещё пристальней впившись в меня взглядом.

Надия хмыкнула. Меня же чуть не перекосило от негодования. Зачем они выводят меня? От чего они там меня отговаривали? Весь предшествующий ритуалу день стёрся из памяти, поэтому я не могла точно сказать, о чём мы разговаривали. А разговаривали ли вообще? Я решила спросить Поганку:

— Может быть такое, что они придумали про мою прогулку?

На удивление Поганка ответила сразу:

— Вполне.

Я прикрыла глаза, руками взявшись за голову. Судорожно втянула носом воздух. Надо прекращать этот цирк.

— Девочки, вы думаете, что можете надо мной издеваться? — я подняла голову и, изогнув брови, посмотрела сперва на Франсину, затем на Надию. Та почти сразу отвела взгляд. Я сцепила ладони в замок и слегка улыбнулась: — Думали, что сможете подставить меня? — уголки губ Франсины дрогнули, но лицо так и осталось безмятежным. Надия стояла мрачная и недовольная, со скрещенными на груди руками. Я протяжно вздохнула: — Хоть я и не титулованная особа, в отличие от вас. Не леди, — выделила я последнее слово, — смеяться над собой не позволю.

Я уже собиралась подняться и уйти к себе, но Франсина положила руку мне на предплечье, останавливая. Её страсть к прикосновениям уже раздражала. Пусть на югах так ведёт себя. Я скинула с себя её руку.

— Ты не права, дорогая. Твоя родословная не делает тебя хуже нас, — безэмоционально проговорила Франсина, смотря куда-то сквозь меня. Ей я ни на секунду не поверила.

Видимо, эта фраза не была заготовлена заранее, потому что Надия выпучилась на неё настолько удивленными глазами, что я не удержалась и скривила губы в подобие улыбки.

— Благодарю за беспокойство, леди, — я поднялась и рывком провела ладонями по подолам халата. — Увидимся завтра на учёбе. Сегодня обойдусь без ужина.

И, кивнув обеим, пока они не пришли в себя, я направилась в комнату.

Дошла я до неё как в тумане, кажется, слишком громко хлопнув за собой дверью. Хотелось одновременно смеяться в голос и что-нибудь пнуть – уж шибко сумбурными выдались у меня эти несколько дней. Но я сдержалась. Выхватив с полки книжку по краткой истории Фермийской академии и разбежавшись, я плюхнулась на кровать и завернулась в одеяло, как в кокон.

Поганка в голове лениво крутилась и что-то неразборчиво бормотала. А я не вслушивалась. Однозначно пока мне везло. Но надолго ли?

Я пошевелилась в постели. Халат съехал на бок и теперь вызывал неудобства, но мне было все равно. Настолько стало лень.

Меня беспокоили несколько обстоятельств: что делать с Лиамом, Кэт и точно ли я могу не переживать о проведённом ритуале? С Лиамом не должно быть особых трудностей, по крайней мере я на это надеялась. Придётся проглотить гордость, смущающие воспоминания и попросить его соврать. А вот что касается Кэт Я оборвала бормотание Поганки:

— Как ты думаешь, что задумала Кэт? — постельное казалось не очень приятным – жёстким и колючим. Из-за этого я не могла удобно лечь. — Зачем она соврала соседкам о побоях? А вдруг она ничего не говорила, и они это выдумали?

Поганка притихла. Мне показалось это немного странным.

— Мне тоже любопытно, — после продолжительного молчания ответила она. — Сомневаюсь, что это соседки соврали – по рыжей цапле не похоже. Запишу-ка я эту дамочку Кэт в список потенциальных недругов, нужно будет расследовать это дело.

Я захохотала в голос, но сделала это тихо – ещё неизвестно, насколько в комнатах хорошая слышимость. Какое-то странное предложение. Расследовать Как будто у меня есть желание играть в сыщика.

— Конечно, я сперва спрошу мисс Руни. Надо бы и к экономке наведаться. Я же должна производить о себе хорошее впечатление, а с кого начать, если не с главной прислуги?

Поганка навернула пару кругов в голове. Наверняка она всё прекрасно знала благодаря моим воспоминаниям. Но спрашивать об этом я не стала – вряд ли дождусь ответа, да и устала я обдумывать происходящее со мной. Хотелось забыться, почитав что-нибудь монотонное и скучное, чтобы скорее уснуть.

— Давай-давай. Жду твой перформанс с нетерпением, — сказала Поганка задумчивым голосом.

Не поняв смысл сказанного, я просто пожала плечами и хмыкнула, устроилась на подушке поудобней и принялась читать.

Глава 7

Мне снился красочный сон – я была первым директором «Фермы». Я стояла под крутой насыпью земли, торчащих веток и ещё какого-то хлама. Ветер хлестал по щекам, развевал криво отросшую бородку. Неудобное верхнее платье путалось в ногах. Где-то валялся посох, в набалдашнике которого скрывался кристалл особой огранки, но я ума не могла приложить, где его искать.

Директор топнул ногой, и из-за насыпи показалась огромная голова Крокошипа. Длинная зубастая пасть цапнула, и из горла донеслось злобное блеяние. Звучало угрожающе, но мне стало смешно.

— Ничего смешного, он бы твою пустую голову откусил. Запросто, — откуда-то послышался скрипучий голос.

Директор поморщился, но не обратил на звук внимания. Противостояние продолжалось.

Снова рванул ветер. Теперь помимо бороды на ветру трепетали серые завитки шерсти Крокошипа.

— Покажись, душегубец, и прими честный бой! — голос директора разрезал воздух. Бас заглушал рёв ветра.

— Обойдешься, бревно двуногое, — блеял в ответ Крокошип. — Я тебе не поддамся, урод лысый.

— Лысый? Я не лысый! — кричал в ответ директор.

В голове что-то неприятно шевельнулось, и послышался знакомый раздраженный голос:

— Ну это уже полная галиматья. Такого не было.

Вдруг директор стукнул себя по голове и не менее сурово произнес:

— О подселенец проклятущий, изгоняю тебя волею Таллидории!

На этом я распахнула глаза. Этот наглый директоришка посмел выкинуть меня из собственного сна! И сделал это так просто. И грубо. Я уткнулась лицом в подушку. Что вообще сейчас произошло? Сон еще и Таллидорию какого-то или какую-то приплел. В историях по основанию «Фермы» подобного персонажа не упоминалось. А как же всё хорошо начиналось – было увлекательно следить за приключениями Эльзара «Истерика» и его глуповатых учеников. По крайней мере, он их такими считал.

Я откинула одеяло и ногой отпихнула подальше к стенке. Халата на мне уже не было – он серой лужицей валялся на полу. Видимо, так надоел, что ночью я сняла его, сама того не заметив. За окном зарождался рассвет, и я скосилась на часы – большая стрелка перевалила за пять утра. Значит, я могла еще полежать. Я щёлкнула себя по лбу и обратилась к Поганке:

— Это нормально?

— Чего тебе? Дай поспать, — рявкнула в ответ та.

О каком сне она вообще? Ей же не нужен отдых. На заданный вопрос, Поганка фыркнула:

— Так я же теперь у тебя в голове, а не сама по себе. Впитываю привычки двуногих человечишек.

Я почесала переносицу и решила спросить о том, что сейчас волновало в первую очередь:

— Странный сон. Тебе не кажется подозрительным, что этот дед заставил меня проснуться?

Поганка зашевелилась.

— Нет ничего странного, это же сам дед Эльзар, что ты хотела? Он и не такое может! — воскликнула она. — Помню его ещё совсем юнцом.

Я понимала, что совсем ничего не понимаю. В смысле может? В смысле помнит? Он же помер кучу столетий назад. А это всего лишь моё воображение.

— Ты просто глупая, что с тобой говорить об этом, — злобно язвила Поганка.

— А ты попробуй! — я мысленно рявкнула и рывком села на кровати. Вздохнув, улеглась обратно.

— Ладно – он живой, — важно заявила Поганка.

— Нет, он мёртв! Умер от приступа ухахатной колики в двести пятьдесят первом году от образования нагорья Найси, — я специально заглянула в книжку, чтобы проверить. Не ошиблась.

— Ну вот о чём и речь, ты глупенькая. Но не только ты – вы все такие.

Утро только наступило, а Поганка уже раздражала. Я стиснула кулак и поклялась сама себе, что выкину её из головы, как только смогу. А ещё мне стало интересно, что за приступ такой. Что аж директора погубил. Сильный колдун был – так в книжке писали. И жил почти триста лет. Мои размышления прервала Поганка.

— Ладно, ладно, не плачь только. Просто этот дед меня разозлил. Быстро же бородатый слизняк догадался, что я к нему в голову залезла.

Я совсем запуталась. Закрыв глаза, я надавила посильней на веки. Что не день, то бред какой-то льется в уши.

— В общем, объясняю первый и последний раз. Никто никуда не умирает

Я перебила:

— Может, никогда?

Поганка зашипела, извернулась, больно царапнув внутри. У меня круги перед глазами поплыли.

— Это сейчас из-за скудоумия все считают, что раз ты умер то все, но, если событие произошло, значит оно уже существует, — наставнически говорила Поганка. — Мне скучно только в твоей голове сидеть, вот я и решила воспользоваться ситуацией и влезть к деду. А он это понял, старый хрыч.