Город Грешников и Остров Порочных Наслаждений

Отчаявшись, Мосийчук решил пойти на крайний шаг. Он нашел в городе старую женщину по имени Мария, которая жила на окраине и, по слухам, была ведьмой. Он пришёл к ней с золотом и попросил защитить его от "водяных духов".

Мария была похожа на мумию. Её пальцы, скрюченные артритом, дрожали, но глаза горели азартом.

— Ты хочешь защиту от того, что само является законом? — прошамкала она. — Ты глуп. Море — это суд. Ты не можешь откупиться от суда.

— Я могу откупиться от чего угодно, — рявкнул Мосийчук, теряя терпение. — Сколько?

— Не деньги, — покачала она головой. — Чтобы обмануть море, нужно принести жертву. Кровь. Невинную кровь.

Мосийчук заколебался. Он убивал людей? Нет, он только разорял, доводил до самоубийств, подставлял. Но напрямую никогда не убивал. Однако страх оказался сильнее морали. Он кивнул.

— Я найду тебе жертву, — сказал он.

Он запланировал убийство маленькой девочки, дочери одного из строителей, который протестовал против строительства. Девочка часто играла на пляже. Мосийчук подкупил сомнительного типа, чтобы тот утопил ребёнка ночью и представил всё как несчастный случай.

В ночь, когда должно было произойти убийство, Мосийчук ждал у себя в офисе. Он пил виски, смотрел на часы. Но убийство не произошло. Его подручный, которого он нанял, внезапно явился к нему с перекошенным лицом.

— Я не могу, — прошептал он. — Она... она как будто знала. Она смотрела на меня, и я видел в её глазах... я видел мёртвых. Она сказала: "Иди к Мосийчуку и скажи ему, что море уже всё решило".

Мосийчук в ярости схватил подручного и начал трясти. В этот момент в офисе погас свет. За окном начался шторм. Туча, которой не было в прогнозах, накрыла город. Дождь хлынул стеной. Вода начала просачиваться сквозь стены.

— Это вода! — закричал подручный. — Она везде!

Мосийчук бросился к выходу, но дверь не открывалась. Он услышал голос — тот самый, водяной, женский, но уже не от Селены. Это был сам океан.

— Ты хотел продать мою землю, — сказал голос. — Ты хотел отнять у меня голос. Ты хотел убить дитя. Теперь твой суд, Аристарх.

Из пола, из стен, из потолка хлынула вода. Она заполнила кабинет за секунды. Мосийчук захлебнулся, пытаясь глотнуть воздух, но воздух стал водой. Он тонул в собственном офисе, в окружении своих контрактов и печатей.

Он потерял сознание.

Мосийчук очнулся в чёрном пространстве. Вокруг не было ничего, кроме воды. Вода была везде — под ногами, над головой, внутри его лёгких. Но он дышал. Он стоял на поверхности, и перед ним стоял суд. Суд из призраков тех, кого он разорил, чьи жизни разрушил.

— Ты думал, что законы человеческие — это всё, — сказал голос, принадлежавший и Селене, и океану одновременно. — Но есть закон Бездны. И он неумолим.

Мосийчук упал на колени. Он умолял, плакал, впервые в жизни чувствуя себя беспомощным. Его миллионы, его связи, его умение манипулировать — всё это было бесполезно здесь.

— Я исправлюсь! — кричал он. — Я отдам всё! Я построю храм! Я уеду!

— Ты хотел жертвы, — прозвучал приговор. — Ты получишь её. Но не чужую. Свою.

Ему показали его будущее: он будет жить, но станет прозрачным для всех. Люди будут проходить сквозь него. Его деньги исчезнут. Его имя будет стёрто. Он станет призраком в городе, который он хотел поработить.

— Нет! — завопил он. — Я хочу жить!

— Ты будешь жить, — ответил голос. — Но ты будешь помнить каждую секунду, что ты мертв для мира.

Мосийчук пришёл в себя в своей квартире. Всё было сухо. Но когда он подошёл к зеркалу, он не увидел своего отражения. Он провёл рукой по лицу — и почувствовал кожу. Но зеркало показывало пустое место.

Он выбежал на улицу. Люди проходили мимо, не замечая его. Он тронул одного за плечо — мужчина вздрогнул, обернулся, но посмотрел сквозь него.

— Кто здесь? — пробормотал мужчина и ушёл.

Мосийчук попытался зайти в отель, но его не пустили. Охрана смотрела на дверь, где он стоял, но не видела его.

Он стал тенью. Он не умер, но потерял свою сущность. Он бродил по городу, который хотел переделать под себя, и видел, как все его планы рушатся. Земля, которую он купил, была передана обратно городу его же нотариусом, который "почему-то" решил, что так будет правильно.

Селена вышла из лечебницы через неделю. Судья, подкупленный Мосийчуком, признал свою ошибку и вернул ей свободу. Город снова обрёл свой голос.

Прошёл год. Мосийчук всё ещё был призраком. Он не мог есть, пить, трогать вещи. Он мог только наблюдать. Он видел, как Санта-Крус-дель-Сур расцветает уже по-настоящему — без порока, без вседозволенности, с уважением к океану.

Однажды он пришёл к Селене в библиотеку. Она сидела за столом и читала книгу.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала она, не поднимая головы. — Я чувствую твою боль.

— Помоги мне, — прошептал Мосийчук, хотя знал, что она не слышит его голоса.

Она подняла голову и посмотрела прямо в пустоту, где он стоял.

— Ты получил то, что хотел. Ты хотел быть хозяином жизни. Теперь ты — свидетель жизни. Учись видеть.

Мосийчук не мог плакать, но он заплакал душой. Он видел красоту, которой раньше не замечал, счастье простых людей, дышащих этим солёным воздухом. Он понял, что погубил себя не океан, а его собственная алчность.

Он исчез окончательно через три года. Местные говорят, что иногда, в прилив, можно увидеть на берегу прозрачную фигуру в дорогом костюме, которая стоит и смотрит на воду. Она не угрожает. Она просто ждёт, когда его отпустят.

Но океан не отпускает. Он учит.

Эпилог:

История Мосийчука стала легендой в Санта-Крус-дель-Сур. Её рассказывают детям, чтобы они знали: законы человеческие важны, но есть законы, которые выше — закон совести и закон природы. И если ты пытаешься обмануть их, ты обманешь только себя.

Город Грешников стал Городом Памяти. Жители возвели на месте разрушенных казино парки и школы. На каждом столбе на набережной вырезали предупреждение: "Не пытайся играть с бездной. Бездна всегда выигрывает".

В библиотеке Селены хранится дневник Мосийчука — текст, который он написал, будучи призраком. Он был найден на столе, как будто кто-то его оставил. Последняя строка гласила:

"Я родился юристом, а умер тенью. Помните: не бывает сделок, в которых вы выигрываете, а правда проигрывает. Правда всегда возвращается. Иногда — водой."

Желудок Бездны

Ягомат Шепирдович любил две вещи: власть и еду. Впрочем, для него это были синонимы. Власть давала доступ к самой изысканной (и самой пахучей) пище на свете. А еда, в свою очередь, давала силы вершить судьбы.

Он был прокурором города Санта-Крус-дель-Сур. В официальных документах — главным блюстителем закона. На деле — главным дегустатором взяток, которые ему подносили в виде трюфелей, икры, ферментированного мяса и других деликатесов, от которых обычного человека вывернуло бы наизнанку.