Полная версия
Он резко обернулся. В дверях стоял невысокий мужчина в белом льняном костюме. Его глаза были странного, болотного цвета, а улыбка — слишком широкой для случайного знакомого.
— Я не заказывал гостей, — холодно сказал Дарас.
— Меня зовут Элиас Блэк, — мужчина вошел в номер, не дожидаясь приглашения. — Я адвокат. И я знаю, кто вы. Вернее, кем вы были в России.
Дарас побледнел. Его рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал маленький скальпель — профессиональная привычка.
— Не дергайтесь, — мягко сказал Элиас. — Я здесь не чтобы шантажировать. Я здесь, чтобы предложить вам работу.
— Какую работу?
— В нашем городе умер главный врач муниципальной клиники. Утонул во время того самого "цунами". — Элиас усмехнулся, как будто знал, что цунами было не совсем природным явлением. — Городские власти ищут специалиста. Квалифицированного. Не задающего вопросов. Мне сказали, что вы — идеальный кандидат.
Дарас расслабился. Он понял, что его репутация обогнала его. Здесь, в этом логове порока, его навыки были востребованы как никогда.
— Какие условия? — спросил он, присаживаясь в кресло.
— Жалованье в десять раз выше среднего. Отдельная квартира в центре. Полная анонимность. И, самое главное, — Элиас наклонился вперед, — вы будете решать, кто достоин, жить, а кто нет. Здесь это называется "проверка медицинского ресурса".
Клиника "Милосердие" была выстроена в колониальном стиле, но внутри напоминала скорее бункер. Пахло хлоркой и страхом. Дараса встретила главная медсестра, высокая мексиканка по имени Роза. Она смотрела на него с подозрением.
— Доктор Фильчуков, — произнесла она, протягивая халат. — Мы слышали о ваших методах. У нас тут пациенты нервные. Многие потеряли близких во время шторма.
— Шторм — это стихия, — отрезал Дарас. — Моя задача — лечить тела. За душами идите к священникам.
Он прошел в операционную, где его ждал первый "пациент" — пожилой мужчина, один из членов городского совета. Аппендицит. Обычная операция. Но Дарас, проверяя историю болезни, заметил пометку: "Отказ от анестезии по этическим соображениям". Он усмехнулся. Этические соображения в городе, где полгода назад было совершено массовое убийство? Смешно.
Он сделал укол. Немного сильнее обычного. Мужчина заснул и не проснулся. Остановка сердца во время операции. Непредвиденная реакция на препарат. Роза, ассистировавшая ему, побледнела, но промолчала. Дарас понял, что здесь работает система "глаза закрыты", если знаешь нужных людей.
Через неделю Дарас решил исследовать город. Он бродил по узким улочкам, заходя в бары, слушая разговоры местных. Все шептались о "той ночи", о зеленом свечении, о девушке-библиотекаре, которая спасла город.
— Селена Ривера, — произнес бармен, наливая Дарасу виски. — Она теперь святая для нас. Видела, что творится, и остановила проклятие.
— Проклятие? — Дарас насмешливо поднял бровь. — Вы верите в сказки?
— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил бармен, и в его взгляде мелькнул страх. — Вы новый доктор? Будьте осторожны. Город помнит всё.
Дарас допил виски и вышел. Он направлялся в библиотеку. Ему было интересно взглянуть на эту Селену. Может быть, она просто ловкая мошенница, пользующаяся всеобщим страхом.
Библиотека была старой, заставленной стеллажами, пахло пылью и сухими травами. За столом сидела женщина. Не молодая и не старая. В её глазах была такая глубина, что Дарас на мгновение замер.
— Доктор Фильчуков, — сказала она, не поворачиваясь. — Я знала, что вы придете.
— Откуда? — удивился он.
— Ветер приносит запахи. Ваш пахнет мертвецами, — спокойно ответила Селена, поворачиваясь к нему. — Вы убили человека в России. И вы убили человека здесь, в этой клинике. Вы думаете, что вы умнее всех. Но море видит вас насквозь.
Дарас почувствовал, как холод пробежал по спине. Он не привык к тому, что его раскусили.
— У вас богатое воображение, мадам, — выдавил он.
— Нет. Просто я умею слушать, — она подняла ракушку, лежащую на столе. — Хотите послушать? Прямо сейчас, здесь?
Он хотел отказаться, но его ноги приросли к полу. Селена поднесла ракушку к его уху. И он услышал: крики своих жертв, их предсмертные хрипы, молитвы, которые они шептали, когда он вводил им смертельный препарат. Он услышал голос мальчика, того самого, который выжил: "Зачем, дядя?"
Дарас отшатнулся, выбив стул. Он смотрел на Селену с ужасом, которого не испытывал никогда в жизни.
— Что вы... что вы за существо? — прошептал он.
— Я просто человек. В отличие от вас. Но я говорю не с вами. Я говорю с вашим "даром". Он станет вашим проклятием здесь.
Она встала и подошла к нему. Её голос стал мягче.
— Уезжайте, пока не поздно. Или изменитесь. Другого выхода нет. Город не прощает тех, кто играет в Бога.
Дарас выбежал из библиотеки, как ошпаренный. Он бежал по набережной, пока не уперся в ограду и не посмотрел в воду. Океан был черным и глубоким. И в этом черном отражении он увидел не свое лицо, а лица своих жертв.
Но бежать Дарас не мог. Его эго, его амбиции не позволяли ему отступить. Вместо того чтобы уехать, он решил уничтожить Селену. Расправиться с ней, чтобы никто не знал его секретов.
Он начал собирать информацию. Он выяснил, что у Селены есть слабое место — её старая мать, которая жила в пригороде. Через пару недель он тайно посетил её дом, представившись добровольцем из Красного Креста. Мать Селены, добрейшая старушка, поверила ему и впустила.
— Ваша дочь храбрая женщина, — сказал Дарас, наливая себе чай. — Но она слишком много на себя берет.
— Она видит то, чего не видим мы, — ответила мать. — Это дар от океана.
— Или проклятие, — усмехнулся Дарас.
Он оставил в доме крошечный жучок — подслушивающее устройство. Через несколько дней он планировал "аварию" в доме, чтобы выкрасть мать и использовать её как рычаг давления на Селену. Но в ту же ночь случилось нечто странное.
Дарас лежал в своей квартире, и вдруг его захлестнула волна тошноты, панического страха. Ему показалось, что в комнате кто-то есть. Он вскочил. В углу стояла фигура — та самая, водяная, о которой шептались местные. Она была сделана из воды, но имела человеческий облик. Она смотрела на него.
— Ты думал, что можешь прийти в наш город и продолжать свою грязную работу? — раздался голос, похожий на шум прибоя. — Ты ошибаешься. Твои грехи уже мертвы. Но ты хочешь прибавить к ним новые.
— Убирайся! — закричал Дарас, бросая в фигуру стул. Стул прошел сквозь неё и разбил окно.
Фигура приблизилась. Её ледяные пальцы коснулись его лица, и Дарас увидел свое будущее. Он увидел, как его разоблачают, как его арестовывают местные жители, как его бросают в море с камнем на шее.
— Нет! — заорал он. — Я уеду! Я уеду завтра!
— Слишком поздно. Ты связал себя кровью этого города. Теперь ты часть цикла.
Фигура исчезла, оставив на полу мокрый след и запах соли. Дарас сидел на кровати, дрожа. Он понял, что если он хочет выжить, ему придется играть по правилам этого города. Но он не умел играть по правилам.
На следующий день Дарас пошел к Селене. Впервые он пришел не с угрозой, а с просьбой.
— Помогите мне, — сказал он, переступив порог библиотеки. — У вас есть сила. Уберите это видение.
Селена посмотрела на него с сочувствием и презрением одновременно.
— Я не могу убрать последствия ваших действий, — сказала она. — Но я могу показать вам дорогу назад.
— К чему назад?
— К человечности.
Она начала рассказывать ему о своей вере, о том, что океан не убивает просто так — он очищает. Дарас слушал, и впервые в его душе зашевелились ростки сомнения. Но когда он вышел из библиотеки, он увидел Элиаса Блэка, который стоял у входа с кислой улыбкой.
— Доктор, — сказал адвокат. — Наш общий друг Лукас Морено приглашает вас на обед. Он хочет предложить вам кое-что... более прибыльное.
Дарас, ослепленный надеждой на деньги и власть, согласился. Он поехал в особняк, который был восстановлен после разрушений. Лукас Морено выглядел иначе — спокойным, но в его глазах горел тот же голод, что и у самого Дараса.
— У меня есть план, — сказал Лукас. — Мы восстановим этот город как зону полной свободы. Но нам нужно убрать Селену. Она — моральный тормоз. Люди должны забыть о страхе и начать жить по-старому. Тратить, пить, развлекаться.
— И моя роль? — спросил Дарас, чувствуя знакомый азарт заговора.
— Ты — наш главный козырь. Ты умеешь уничтожать бесследно. Сделай так, чтобы Селена исчезла. Не убивай. Просто... выведи из игры. Отправь в психушку. Сделай так, чтобы никто не поверил её "видениям".
Дарас колебался. Внутренний голос, которому он никогда не доверял, кричал, что это самоубийство. Но жадность и страх (а вдруг Селена расскажет обо всём?) победили. Он кивнул.
Дарас разработал план. Он пригласил Селену в клинику под предлогом консультации для её матери. В кабинете он заранее распылил психотропное средство, которое вызывало галлюцинации и паранойю.
Селена пришла. Она была настороже, но не ожидала ловушки.
— Ваша мать в порядке, — мягко сказал Дарас, закрывая дверь. — Но я хотел поговорить с вами о ваших... дарах.
— Вы хотите меня отравить? — прямо спросила Селена.
— Я хочу, чтобы вы перестали видеть то, чего нет.
Он повернул вентиль на стене, и в комнату поплыл газ. Селена почувствовала головокружение. Она упала на колени. Но вместо того чтобы впасть в истерику, она начала смеяться.
— Ты думаешь, что это остановит меня? — прошептала она. — Я связана с океаном. Ты не можешь отравить то, что уже пережило смерть.
Внезапно свет в кабинете погас. Дарас услышал шипение, а затем по полу хлынула вода. Она поднялась до колен, до пояса, до груди. Селена стояла в центре комнаты, и из её глаз струился зеленый свет.
— Ты сделал свой выбор, Дарас, — сказала она голосом, в котором звучало тысяча голосов. — Ты выбрал тьму.
Дарас бросился к двери, но она была заперта. Он кричал, колотил в неё кулаками, пока вода не начала заполнять его легкие. Он тонул. Тонул в операционной, где он сам умертвил стольких людей.
Он потерял сознание.
Дарас очнулся в той же библиотеке. Селена сидела напротив, абсолютно сухая, как будто ничего не произошло. Вокруг стояли выжившие старейшины города — те, кто помнил "Первую Ночь".
— Ты хотел играть в Бога, — сказал один из них. — Ты думал, что можешь вернуть всё, что мы уничтожили ценой наших душ. Но ты не понял главного: этот город больше не принадлежит грешникам.
Дарас упал на колени. Впервые в жизни он почувствовал страх не перед тюрьмой или местью, а перед тем, что он стал тем злом, которое теперь не прощают.
— Я... я сделаю всё, что скажете, — прохрипел он. — Помогите мне.
— Ты уже попросил помощи, — ответила Селена. — И мы дадим тебе шанс. Но не здесь.
Она подошла к нему и коснулась его лба. Дарас увидел перед собой не город, не клинику, а огромный белый коридор. Это была клиника в России. Его клиника. Но сейчас он был не врачом, а пациентом. Он лежал на каталке, и над ним склонилась медсестра с лицом его последней жертвы.
— Вы чувствуете боль? — спросила она.
И Дарас закричал. Он чувствовал всё — каждую каплю страха, которую он влил в своих пациентов. Это был не физический ад. Это был ад осознания.
Дарас провел в этом видении три дня. Когда он пришел в себя, он был в своей квартире. Рядом сидел Лукас Морено, но теперь он смотрел на Дараса не как на союзника, а как на врага.
— Ты облажался, доктор, — сказал Лукас. — Ты хотел убить Селену. Ты чуть не разбудил океан снова. Люди ненавидят тебя. Я не могу защитить тебя.
— Я должен что-то сделать, — прошептал Дарас. — Я должен искупить.
Он встал, чувствуя слабость, и вышел на улицу. Город жил своей обычной жизнью, но теперь Дарас видел его по-другому. Каждый прохожий казался ему обвинителем. Он пошел в библиотеку, но Селена не пустила его.
— Твоё искупление не в словах, — сказала она. — Иди в госпиталь. Помогай бедным, тем, у кого нет денег. Работай бесплатно. Если ты выдержишь год, возможно, океан тебя простит.
Дарас согласился. Он продал свои драгоценности, часы, отдал деньги на благотворительность. Он устроился в бесплатный медицинский пункт в трущобах. Там он столкнулся с болезнями, которые не лечатся лекарствами: голод, отчаяние, нищета. Он впервые видел людей не как "клиентов", а как страдающих существ.
Однажды к нему пришла женщина с ребенком. Мальчик задыхался от астмы. Дарас сделал ему укол, массаж, спас жизнь. Женщина заплакала и поцеловала его руку.
— Спасибо, доктор, — прошептала она.
И Дарас впервые за десятилетия заплакал. Он плакал от стыда и от того, что когда-то он не чувствовал ничего.
Однажды ночью Дарас снова увидел водяную фигуру. Она стояла на пороге его комнаты, но уже не угрожала.
— Ты начал путь, — сказала она. — Ты признал свою слабость. Это первый шаг.
— Что я должен делать дальше? — спросил Дарас.
— Живи. Помни. И когда придет час, расскажи свою историю. Расскажи, как город грешников сломал тебя. Чтобы другие не повторяли твоих ошибок.
Фигура растаяла, оставив лишь привкус соли на губах Дараса.
Прошло ровно 12 месяцев. Дарас Фильчуков стал другим человеком. Он больше не носил дорогих костюмов, не брился каждый день, не смотрел на людей с презрением. Он жил в маленькой комнате над аптекой, где работал по ночам, делая уколы, перевязки и спасая жизни тех, кто не мог заплатить.
Санта-Крус-дель-Сур медленно возрождался как обычный город. Туристы начали возвращаться, но теперь здесь висели таблички с правилами безопасности и морали. В школах учили истории проклятия, чтобы дети знали: свобода без ответственности ведет в ад.
Однажды Дарас встретил Селену на набережной.
— Ты выдержал, — сказала она. — Я вижу, что свет в твоих глазах изменился. Но знай: прошлое никогда не исчезает. Оно живет в тебе. Ты должен нести это бремя до конца дней.
— Я знаю, — ответил он. — Я никогда не буду прежним. Может быть, так и надо.
Он посмотрел на океан. Волны мирно накатывали на берег. И в этом шуме он больше не слышал криков. Он слышал тишину. Или, может быть, прощение.
Эпилог:
Дарас Фильчуков умер через два года, во время нового шторма. Но не от воды — от старости и изнеможения. Он оставил письмо, которое нашли в его комнате:
"Если вы читаете это, значит, я не ушел в никуда. Я был убийцей. Я был тем, кто думал, что может купить совесть. Этот город показал мне, что совесть нельзя купить — её можно только заслужить. Я возвращаюсь в воду, но я оставляю здесь предупреждение: не идите моим путем. Ибо океан видит всё. И рано или поздно он приходит за каждым грешником".
Письмо было отправлено в российское посольство, но так и не дошло. Вместо этого оно попало в библиотеку Селены, став ещё одним томом в архиве "Города Грешников".
***
Закон Бездны
Пролог: Архитектор Хаоса
Он прибыл на частном самолёте, который арендовал на подставное лицо. В иллюминаторе мелькал океан — бесконечный, синий, равнодушный. Мосийчук поправил запонки из белого золота и улыбнулся собственному отражению в стекле. Он любил начинать новые игры.
Аристарх Петрович Мосийчук был юристом. Но не простым. Он был тем, кого в узких кругах называли "архитектором теней". Если вы хотели легализовать наркотрафик через офшоры, обанкротить конкурента с помощью подставных исков или провернуть сделку на грани Уголовного кодекса — вы шли к нему. Он не нарушал законы. Он их интерпретировал. Он находил дыры там, где их не было, и превращал их в ворота для грязных денег.
Но в России стало жарко. Слишком много внимания. Слишком много вопросов к его конторе. И он выбрал Санта-Крус-дель-Сур — город, который, по слухам, пережил две волны очищения. Там было неспокойно, а значит, там можно было заработать. Хаос — лучший друг юриста.
В аэропорту его встретил Лукас Морено. Теперь Лукас был другим — похудевшим, с сединой на висках, с глазами, в которых застыла вечная печаль. Он всё ещё был богат, но уже не стремился к прежней жизни. Он пытался держать город в узде, быть моральным компасом.
— Мистер Мосийчук, — сухо сказал Лукас, пожимая руку. — Мне сказали, вы хотите инвестировать в восстановление города.
— Хочу, — Мосийчук сиял. — Я вижу огромный потенциал. Туризм вернётся. Нужно только грамотное юридическое сопровождение. Я слышал, у вас тут были... эээ... эксцессы.
— Мы пережили трудные времена, — Лукас посмотрел на океан. — Многие потеряли близких.
— Потеря — это всего лишь юридический термин, — усмехнулся Мосийчук. — За ней всегда следует компенсация или страховка. Я помогу вам всё оформить правильно.
Лукас поморщился. Что-то в этом человеке было неправильное. Слишком сладкая улыбка, слишком хищный взгляд. Но ему нужны были деньги на восстановление больниц и школ. Он был вынужден согласиться.
Мосийчук заселился в лучший номер отеля "Ривьера" и сразу же взялся за дело. Он не приехал сюда ради туризма. Он приехал ради земли. Вся береговая линия была в процессе банкротства после прошлогодних катастроф. Многие владельцы отелей бежали. И Мосийчук планировал скупить всё за бесценок, переоформить через подставные компании, а затем перепродать новым богачам, которые не знали истории этого места.
План был идеален. Кроме одной детали: он не знал, что в этом городе действительно работает мистический закон, и что за каждым его шагом следит тот, кого он не мог подкупить.
Первая неделя прошла как в тумане. Мосийчук встречался с мэром, с местными банкирами, с владельцами разрушенных вилл. Он говорил на языке цифр и контрактов, и люди велись. Его репутация работала на него: здесь знали, что он может "решить вопрос".
Но однажды вечером, прогуливаясь по набережной, он заметил странную женщину. Она стояла у кромки воды и смотрела в море. Ветер трепал её седые волосы. Она была старой, морщинистой, но её глаза — ярко-зелёные, как водоросли — смотрели на него с таким знанием, что у Мосийчука побежали мурашки.
— Вы новый человек в нашем городе, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы принесли с собой бумаги, которые пахнут ложью.
— Прошу прощения? — он нахмурился, не привыкший к фамильярности.
— Вы хотите купить землю. Но земля не продаётся. Она сдаётся в аренду тем, кто её уважает. Вы же пришли, чтобы взять. — Она медленно повернулась. — Меня зовут Селена Ривера. Я хранительница библиотеки. И я предупреждаю вас: океан не прощает тех, кто пытается нажиться на чужой боли.
Мосийчук усмехнулся. Он слышал о ней. Местная сумасшедшая, которая выжила после цунами и теперь вообразила себя шаманкой.
— Милая леди, — сказал он, протягивая визитку. — Если у вас есть юридические вопросы, обращайтесь. Я решаю любые проблемы. Даже те, что называются "мистическими".
Она не взяла визитку. Вместо этого она поднесла к его лицу старую ракушку. Мосийчук отшатнулся, услышав странный шум — словно тысячи голосов шептали его собственные мысли вслух. Он увидел на мгновение лица людей, которых он разорил, судей, которых подкупил, женщин, которых предал.
— Что это? — выдохнул он, теряя самообладание.
— Это ваша совесть. Она ещё жива. Но если вы продолжите, она умрёт. А тогда…, тогда море заберёт вас без сожаления.
Она ушла, оставив Мосийчука в замешательстве. Он выругался, швырнул визитку в воду и пошёл в бар. Он не верил в мистику. Но внутри него засело странное беспокойство.
Через три дня Мосийчук нашёл себе союзника. Им оказался Родриго Салазар — бывший полицейский, уволенный за коррупцию, а теперь работающий частным детективом. Родриго знал всё о городе: кто кому должен, кто с кем спит, у кого какие тайны.
— Ты хочешь купить землю? — хмыкнул Родриго, попивая виски в полумраке бара. — Это не лучшая идея. После того, что случилось, люди боятся даже близко подходить к воде.
— Люди — стадо, — отрезал Мосийчук. — Ими можно управлять. Скажи мне, кто здесь главный препятствие? Кто мешает нормальному бизнесу?
— Селена Ривера, — без колебаний ответил Родриго. — Она — совесть этого города. Пока она жива, никто не посмеет вернуться к старым порядкам. Все эти "правила безопасности", "моральные кодексы" — это её рук дело. Она убедила людей, что океан — живой.
— Значит, нужно убрать её с дороги, — спокойно сказал Мосийчук.
— Ты не понимаешь, — Родриго понизил голос. — Её пытались убить. Доктор Фильчуков пытался. Она выжила. Более того, она уничтожила его морально. Он работал бесплатно в трущобах, пока не умер.
— Я не Фильчуков, — Мосийчук улыбнулся холодной улыбкой. — Я действую не грубо. Я действую юридически. Я сделаю так, что она станет не "святой", а "сумасшедшей, опасной для общества". Суд признает её недееспособной. И мы отправим её в лечебницу далеко отсюда.
Родриго задумался. Он знал, что игра опасна. Но гонорар, который предложил Мосийчук, был огромен.
— Если нас поймают... — начал он.
— Нас не поймают, — перебил Мосийчук. — Потому что мы будем действовать в рамках закона. Я всё продумал.
Мосийчук начал операцию. Он подал иск в суд от имени "Гражданской инициативы за безопасность", которую он сам же и создал. В иске утверждалось, что Селена Ривера своими "оккультными сеансами" наводит страх на жителей, мешает экономическому развитию и нарушает общественный порядок.
Он подкупил двух свидетелей — местных алкоголиков, которые согласились показать, что Селена якобы угрожала им "водяными духами". Он подготовил "психологическую экспертизу", подписанную липовым доктором из соседнего города, которая гласила, что Селена, страдает "религиозным бредом".
Процесс длился два месяца. Селена защищалась молча. Она смотрела на Мосийчука с грустью, а не с ненавистью. Её адвокат был слаб, запуган. И когда судья, уже подкупленный Мосийчуком, вынес решение о принудительной госпитализации на три года, в зале заседаний повисла мёртвая тишина.
— Вы этого хотели? — спокойно спросила Селена, обращаясь к Мосийчуку, когда её уводили. — Вы хотели отнять у города его голос?
— Я хочу, чтобы город процветал, — ответил он, поправляя галстук. — Без лишних суеверий.
— Море не суеверие, — сказала она, и в её глазах мелькнул зелёный свет. — Оно придет. И когда оно придёт, вы увидите, что ваши бумаги не стоят ничего.
Её увели. Мосийчук почувствовал облегчение, смешанное с тревогой. Но он отогнал тревогу. Теперь ничто не мешало ему начать скупку земли.
Мосийчук скупил три отеля и пять гектаров пляжной зоны за смешные деньги. Он планировал построить роскошный курорт — казино, ночные клубы, приватные виллы. Он даже придумал название: "Новый Вавилон". Ему казалось, что он гений. Он переиграл систему. Он победил даже смерть.
Но город начал меняться. Люди, верившие в Селену, собирались у её опустевшего дома. Они молились, пели старые песни. Мосийчук смеялся над ними.
— Фанатики, — говорил он Родриго. — Они скоро устанут.
Но уставать они не собирались. Более того, начали происходить странные вещи. На стройках "Нового Вавилона" постоянно ломалась техника. Бетон застывал неправильно. Рабочие жаловались на кошмары, в которых их топило в зелёной воде. Один из прорабов сошёл с ума и выпрыгнул из окна пятого этажа.
Мосийчук вызвал Родриго.
— Кто это делает? Конкуренты?
— Нет, — ответил Родриго, бледный. — Я проверил все камеры. Никто не входил на стройку ночью. Но техника выходит из строя сама по себе. Как будто кто-то... ломает её изнутри.
— Чушь, — отмахнулся Мосийчук. — Просто халтурщики-строители.
Но в ту же ночь он услышал шум в своей квартире. Он встал, включил свет. Никого не было. Но на полу, на белом мраморе, был мокрый след. След человеческой ноги. И он вёл к окну.
Мосийчук решил, что ему нужно укрепить свои позиции. Он пригласил журналистов из крупных европейских изданий, чтобы показать, что город снова открыт для туризма. Он устроил грандиозную вечеринку на той самой яхте, где когда-то веселился Лукас Морено до своего падения.
На вечеринке было много гостей: богатых, красивых, пьяных. Мосийчук произносил тосты за "новую эру". Но когда музыка заглохла, и заиграли медленные мелодии, он заметил в толпе знакомое лицо. Селена.
Но это была не она. У этой женщины было такое же лицо, но её глаза были полностью чёрными, без белков. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке была бездна.
— Ты не мог её упрятать, — сказала она голосом, похожим на скрип мокрого песка. — Она — часть океана. Ты запер тело, но дух остался. И теперь он будет приходить к тебе каждую ночь.
Мосийчук в панике побежал к борту. Он хотел позвать охрану, но его голос сел. Женщина исчезла. На палубе осталась только лужа воды и несколько мёртвых рыб.
Гости ничего не заметили. Они продолжали танцевать, смеяться, пить шампанское. А Мосийчук стоял, вцепившись в поручни, и чувствовал, как реальность ускользает из-под ног.
