Книга 10. Следствие ведут духи. Река забытых адресов

В приглашении обещали объяснить готовность города к паводку. Утром мы должны были узнать, кто назвал этот сектор малонаселённым.

Глава 7. Малонаселённый сектор

Карточка архивного дела называлась «Проточная линия», а электронная база предлагала искать те же бумаги по словам «инженерная подготовка территории». Номер фонда совпадал, год тоже, но название изменилось так, что без старого шифра дело можно было искать до следующего паводка.

До открытия читального зала оставалось восемь минут. Олеся стояла у окна и переносила клиентку на субботу.

— Я вернусь сегодня, если дорога останется открытой, — сказала она. — Да, понимаю. Нет, вода не согласовала время с вашим отпуском.

Она отключила телефон и показала мне карточку с записями.

— До двух я с тобой. Потом решаю, еду домой или остаюсь ещё на ночь. Это расписание, а не обсуждение.

— Мы успеем.

— Ты вчера уже записала это в раздел неподтверждённых данных.

После разговора с Павлом у меня тоже появились внутренние разделы. В одном лежали факты, в другом — мои уверенные обещания. Второй заполнялся быстрее.

Нина Русанова вошла в архив за минуту до открытия. Я узнала её по фотографии из городского чата старого берега. На снимке она стояла перед строительным забором с плакатом. Сейчас плаката не было, зато под мышкой были зажаты две папки, а из сумки торчала деревянная линейка.

— Вы Вера? Хорошо, что приехали. Я подготовила запрос на все решения по кварталу.

— На все нам ничего не выдадут сегодня.

— Выдадут, если поймут, что мы знаем шифр.

Олеся посмотрела на линейку.

— Она тоже знает шифр?

— Она знает, когда карту уменьшили при печати.

После вчерашних трёх процентов мне этот ответ понравился.

Архивистка выслушала мой запрос и попросила назвать период. Я назвала десять лет. За это время успели изменить берег, построить квартал и несколько раз обновить паводковую схему. Архивистка сняла очки.

— За десять лет у вас получится не запрос, а переезд к нам. Что именно вы хотите установить?

Я объяснила про объединение деревень N и K со старым городским берегом. На действующей карте три территории относились к одному малонаселённому сектору. Нам требовался документ, которым это сделали.

— Тогда начните с исходной схемы и последующей редакции. Остальное закажете по ссылкам в деле.

Архивистка говорила без раздражения. Широкий запрос просто уходил на исполнение в установленный срок и мог спокойно пролежать месяц.

Нина выдвинула вперёд карточку.

— Фонд двенадцать, опись четыре, дело восемьдесят шесть. Старое название «Проточная линия». Есть пометка о приложении к плану защиты.

Архивистка проверила номер.

— Это точнее. Дело в хранилище. Если состояние позволяет, выдадим после обеда.

— Нам нужен сегодняшний день, — сказала Нина.

— После обеда тоже относится к сегодняшнему дню.

Олеся кашлянула в кулак. Я сделала вид, что изучаю правила работы.

Время до выдачи мы провели у рабочего компьютера. Нина открыла сохранённую копию действующей карты. Новый квартал был выделен ярким жёлтым цветом. Старый берег терялся на сером поле, а деревни N и K попадали в общий сектор с коротким кодом.

— Видите? Здесь раньше шли дома. Их объявили расселёнными, потом объединили с деревнями и получили почти пустую территорию. После этого квартал стал выглядеть безопаснее.

— Карта показывает сектор, но не причину объединения, — сказала Олеся.

— Причина стоит напротив. Новый квартал.

Нина произнесла это так, будто два изображения составляли признание. Я записала её версию. Она была простой, понятной и хорошо объясняла, кому выгодно исчезновение старого берега.

Олеся посмотрела в тетрадь.

— Ты записала версию или вывод?

— Версию.

— Тогда допиши это слово. У тебя почерк становится особенно уверенным, когда фактов не хватает.

Я подписала строку. Нина наблюдала за нами с недоумением.

— Вы всегда так работаете?

— Нет, — ответила Олеся. — Иногда она сначала публикует, потом мы обе взрослеем.

В половине одиннадцатого архивистка вынесла серую папку. На обложке сохранилось название «Проточная линия». Под ним карандашом приписали новый шифр.

Первый план сделали до строительства квартала. Старый городской берег отмечался отдельной полосой. У деревни N был свой номер участка, у K — другой. Между ними проходило понижение с водопропускными точками.

На листе дом № 17 стоял у выхода прежнего протока к берегу. Разрешённый фрагмент карты Саиды совпал с ним по изгибу линии и положению дороги.

— Вот, — сказала Нина. — Проток шёл под будущей застройкой. Они знали.

Мне захотелось согласиться. Старая схема делала версию Нины почти готовой: застройщик видел водный коридор, квартал построили, а прежние дома объявили пустыми.

Павел вернул бы такой вывод на шаг назад. Я проверила масштаб. Линия проходила рядом с границей квартала, но не под всеми домами. Дом № 17 находился у старого выхода, который сейчас занимала дорога.

— Схема подтверждает прежний проток, — сказала я. — Современное движение воды она не доказывает.

Нина закрыла колпачок ручки.

— Вам гидролог уже объяснил, что ничего нельзя доказать, пока вода не зайдёт в подъезд?

— Он объяснил, что для нынешнего риска нужны нынешние измерения.

Олеся провела линейкой по краю листа.

— Люди на старом берегу сейчас есть?

— Конечно. Дома признали расселёнными, а людей оставили по временным договорам.

— Сколько согласны разговаривать?

— Все хотят, чтобы их не выкинули.

— Это ответ на другой вопрос.

Архивистка принесла вторую часть дела. В бумажном приложении, утверждённом после начала проектирования, три территории по-прежнему оставались раздельными. У каждой был свой расчётный код. На действующей цифровой карте код был один.

Дата на бумажном листе не совпадала с датой файла на архивном компьютере. Архивистка объяснила, что цифровую копию пересохраняли. По свойствам файла нельзя установить, когда менялось содержание.

— А журнал загрузок есть? — спросила я.

— Историю цифровой системы запрашивают у владельца базы. Здесь хранится утверждённая бумажная версия.

Нина сразу назвала комитет, отвечавший за карту. Архивистка попросила не торопиться: владельцем мог быть подрядчик, а доступ предоставлял муниципалитет. Это следовало уточнить по договору сопровождения.

Мы заказали копии двух планов и листа с шифром. Нина хотела снять весь городской раздел, но возле домов стояли фамилии прежних владельцев.

— Эти люди давно умерли, — сказала она.

— Родственники живы.

— Фамилии есть в старых справочниках.

— Это не разрешение переносить их в публикацию.

Нина посмотрела на меня внимательнее.

— Вы собираетесь писать или закрывать белыми прямоугольниками всё важное?

— Писать. Но имена и действующие адреса без согласия не пойдут.

— Тогда опять скажут, что на берегу никто не живёт.

— Мы подтвердим число жителей. Имена для этого не нужны.

Олеся ждала, соглашусь ли я сама с правилом, которое применяла в деревнях. Нина неохотно кивнула.

— Хорошо. Сначала поговорим с людьми. Но без текста всё останется в папке.

— Текст будет после проверки.

— Эту фразу журналисты любят больше всего.

— Жители любят её больше, чем исправление после публикации.

В двенадцать мы вышли из архива с заверенными копиями. Олеся позвонила клиенткам прямо на ступенях. Одну запись удалось перенести на вечер, вторую — на следующий день.

— До четырёх, — сказала она. — Потом едем домой, если дорога открыта.

— У нас ещё брифинг.

— У тебя брифинг. Я не обещала сидеть там ради стульев и правильных слов.

Нина предложила сперва заехать на старый берег. По её словам, там можно было увидеть пустой сектор без помощи архива.