2244

Тим осторожно попробовал с края ложки необычную для себя еду, прожевал осторожно и тут же запихнул полную ложку в рот. Он был восхищён! Эта простая пища не шла ни в какое сравнение с выращенными в лунных оранжереях продуктами, с практически отсутствующим вкусом.

— Давай, наворачивай! — хохотнул дед. — Ноне каша с грибками настоялася да на маслице постном Капусткой квашеной разбавляй, чтоб легче жевалося

Ели молча и быстро. К удивлению Тима, Митяй больше не пил. К тому времени, когда они полностью уничтожили еду, что была на столе, дедок уже негромко сопел на лавке, укрывшись больши́м мохнатым тулупом.

Закончив трапезу, Митяй быстро ополоснул свою тарелку в стоя́щей у стены лохани и, не говоря ни слова, тоже завалился спать. Тим решил дождаться пока он уснёт и вернуть себе свой прибор, но, разомлев в тепле, незаметно для себя задремал

Где-то через час, когда в комнате уже все крепко спали, хозяин медленно поднялся со своего места и неслышной тенью выскользнул за дверь. С проворством, совсем не вязавшимся со столь преклонным возрастом, он быстро пробежался к соседскому дому и постучал в окно. Не дожидаясь пока внутри проснутся, он также резво бросился ко входу и, легко взбежав на крыльцо, потянул на себя дверь.

— Вставай, Прохор Кузьмич! Беглыя у меня!

— Ты что ль, Антип Иваныч? Случилось что? — крепкий мужик лет тридцати приподнялся на печи, протирая глаза спросонья. — С чего решил, что беглые? И сколько их?

— Дык, бриты оба! Точно беглыя! Один так себе — хобяка сиволапый, а второй варнак лютый, здоровей Матвея буде.

— Так нечто сами не сдюжим? Михайлу да Пантелея кликнем. Эх, Матвей ещё третьего дня в город подался

— А коли не сдюжим? У него ж ружьишко!

— Ружьё мне! — категорично заявил Прохор, спрыгивая с печи. — Пашка, беги за Пантелеем.

Сонный мальчуган лет десяти поднялся с лавки, широко зевнул, накинул на себя серый армяк толстого сукна явно с отцовского плеча, которым укрывался, и, не говоря ни слова, вышел.

— Прохор Кузьмич, может, всё ж за казаками? — не унимался старик.

— Тогда мы с тобой шиш с маслом получим, а не награду. Сами их в город свезём.

— Ружьё-то, небось, казённое — задумчиво протянул дед, но потом, решившись, махнул рукой, — А скажем, не было ничё, и всё тут!

Несмотря на позднее время, мужики собрались довольно быстро. Все они были не робкого десятка и пара беглых каторжников, пусть даже и вооружённых ружьём, их не пугала.

— Прохор Кузьмич, может, утра дождёмся? — предложил Пантелей, высокий жилистый мужик средних лет одетый в холщовую рубаху и шерстяные штаны, заправленные в видавшие виды, но всё ещё добротные сапоги. — А то сиганут в окно да и сбегут в лес. Лови их потом.

— Не сбёгуть, — заверил его Прохор. — Мы под окно Ваньку с дубком поставим. Он хоть и ерпыль ещё, а силушка уже есть.

Он покосился на своего старшего сына, и тот, довольный оказанным ему доверием, важно кивнул.

— Не сиганут, — подтвердил дед Антип. — Тот шлында не пролезет, а второй, мимозыря лободырный, не скумекает.

Пантелей молча пожал плечами, соглашаясь с этими аргументами, а Михайло бережно державший в руках потёртую солдатскую фузею начала прошлого века, вообще никак не отреагировал.

— Ну, с Богом! — Прохор, глядя на икону в красном углу, истово перекрестился и, приняв из рук Пашки вилы, первым вышел на улицу.

***

Тим, с детства привыкший просыпаться как только включали освещение, первым отреагировал на яркий свет факела. Увидев незнакомых мужиков, входящих в дом, он сразу же заорал: «Митяй!» и быстро вскочил на ноги. Митяй приподнялся на своей лавке и, мгновенно оценив ситуацию, тут же помрачнел лицом и неторопливо встал. Михайло направил ему в грудь своё оружие и неприятно ухмыльнувшись, посоветовал:

— Ты, варнак, не шали, а то пальну.

Один из мужиков направил вилы в сторону Тима, и тот, отшатнувшись, снова опустился на лавку.

— Вы чего это, православные? — Митяй обвёл вошедших неодобрительным взглядом, а затем резко выбросил руку вперёд и отбил в сторону направленный на него ствол.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину и больно ударил по ушам Тиму. Он вздрогнул, зажмурился и прижался спиной к округлой бревенчатой стене. Митяй же, с нехорошей ухмылкой на лице, одним мощным размашистым ударом буквально снёс стрелявшего на пол. Мужик с вилами развернулся и бросился на Митяя с явным намерением воткнуть в него этот сельхозинвентарь. Но Митяй таким же быстрым движением отбил в сторону и это оружие, и обрушил на голову мужика такой же страшный удар. Третий противник, вооружённый топором, кинулся было к Митяю, но запнулся через тела упавших и тоже оказался на полу. Кулак Митяя словно молот опустился ему на голову, и третий мужик тоже затих.

Дед Игнат, державший факел, попытался юркнуть за дверь, но Митяй, ловко перепрыгнув упавших, поймал его за шиворот. Резко дёрнул на себя, возвращая тщедушное тело обратно в дом, а следующим движением впечатал старика в стену. Факел выпал у того из рук, и солома на полу мгновенно вспыхнула яркими языками пламени. Митяй тут же подхватил факел с пола и принялся топтать огонь. Тим вскочил со своего места, намереваясь залить огонь из деревянной лохани, стоявшей около печи, но заметив лежащую на полу пластину тут же нагнулся и сунул её за короткое голенище берца.

К счастью, огонь не успел ещё распространиться, и поток грязной воды с лёгким шипением погасил небольшой полыхающий круг. Митяй кивнул Тиму явно одобрительно и принялся деловито обшаривать избу, складывая на стол найденные продукты, не обращая внимания на тихие стоны деда у печи. Набив доверху свой заплечный мешок и бросив Тиму большой тулуп с лавки деда, Митяй повесил за спину сразу два ружья и кинул Тиму:

— Надо в хлеву хоть пару куриц прихватить.

Тим согласно кивнул и, надев на плечи мешок Митяя, постарался сказать как можно более уверенно, сдерживая дрожь в голосе:

— Я тебя здесь подожду.

Митяй вышел, а Тим сразу же достал свой чудо-прибор. Он очень переживал, что неуклюжий каторжник мог его как-то повредить, но, слава богу, обошлось. Пластина замерцала при активации безо всяких проблем, озарив помещение неестественным голубоватым светом. Продвинутый нейроинтерфейс для прямого подключения мозга к гаджету запульсировал у Тима на висках, распространяя слабое сияние, и он слился с прибором. Перед глазами замелькали знакомые надписи:

«Осуществить вход в червоточину 2: да/нет. Предупреждение: дрон-разведчик обнаружил неприемлемую среду»;

«Осуществить вход в червоточину 3: да/нет»;

«Осуществить вход в червоточину 4: да/нет. Предупреждение: дрон-разведчик перестал выходить на связь через 2 стандартных часа»;

«Осуществить вход в червоточину 5: да/нет. Предупреждение: дрон-разведчик не передал данные»;

«Осуществить вход в червоточину 6: да/нет».

Тим торопливо пролистывал бесконечные варианты, пытаясь угадать наиболее оптимальный, но тут дверь распахнулась и с порога донёсся голос Митяя:

— Пошли, баламошка. Святой Илья дождь послал — собаки след не возь

В дверном проёме возникла здоровенная фигура, державшая в каждой руке по курице, но увидев Тима со светящимися висками и пластиной, рыкнул:

— Ах ты ж бесово отродье!

Митяй рванулся к Тиму и занёс над его головой пудовый кулак с безжизненной куриной тушкой.

Тим, понимая, что времени на раздумья больше нет, судорожно подтвердил активацию перехода в червоточину 6, и в ту же секунду на него обрушился страшной силы удар, разом погасивший сознание.

Глава 5

Очнулся Тим от увесистой оплеухи. Он замотал головой и открыл глаза. Буйная ярко-зелёная растительность, сквозь которую виднелось чистое голубое небо, совсем не походила на виденный совсем недавно осенний лес, в котором он чуть было не умер. Значит, перенос всё же состоялся. И довольно удачный, если он жив до сих пор.

Тим уже не раз задумывался над тем, что вполне может оказаться где-то посреди океана или вообще внутри какой-нибудь скалы, или наоборот — на высоте пару сот метров над землёй. В первый раз его словно пинком выбросило над самой поверхностью, и он даже ухитрился устоять на ногах, пробежав всего несколько метров.

Он попытался было подняться, но сразу же понял, что не всё так просто. Похоже, его ноги и руки за спиной были крепко связаны. Мрачное лицо Митяя, возникшее перед ним, многое объяснило. Тим перевернулся на бок и, упёршись локтем в землю, попытался сесть. Сделать это со связанными руками было довольно неудобно. Митяй не препятствовал и, даже ухватив за ворот, попытался помочь, злобно проворчав:

— Давай, бесово отродье, садись, разговор крепкий ждёт тя Что за нечисть така эта штука, а? — завертел он пластиной перед носом Тима.

Тот, взглянув на свой гаджет, побледнел, увидев слабое мерцание внутренних плат желтоватым цветом.

«Разрядилась?! — с ужасом подумал он и тут же мгновенно сообразил, сопоставив всё произошедшее. — Перенос двух тел! Конечно! На это весь заряд и ушёл. Как же теперь»

Чтобы хоть как-то сообразить — что делать, Тим стал быстро прокручивать в голове возможные варианты, пока не наткнулся на почти звериный взгляд Митяя.

Тот сидел с пластиной в руках и ждал ответ.

Тим осмотрелся по сторонам. На поляне преобладали тропические растения. Память даже услужливо подсунула ему названия некоторых из них, но ботаника его сейчас интересовала в самую последнюю очередь.

Глядя на хмурую рожу «спасителя», Тим понял, что без серьёзных объяснений не обойтись.

«Хорошо ещё, что не придушил сразу, приняв за какого-нибудь демона из своих тёмных верований, — уныло подумал Тим. — С него станется». Оставалось одно — договариваться. К тому же Тим не питал никаких иллюзий в отношении своих возможностей выжить теперь ещё и в этих джунглях. По всему выходило, что Митяй ему опять жизненно необходим.

— Митяй, я не бесово отродье, не колдун и вообще к волшебству не имею никакого отношения. Это наука— вяло просипел Тим и постарался усесться поудобнее.

— Ты лясы бесовские не точи тута, а то вмиг горло перехвачу. Вертай меня в зад, ну!..

Тим не выдержал и, несмотря на сложную ситуацию, расхохотался. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Его смех походил уже на истерические постанывания, и этот пассаж действительно звучал довольно двусмысленно. Оборвав смех, Тим, равнодушно глядя на удивлённого Митяя, негромко поинтересовался:

— Ну перережешь ты мне горло, и что? Думаешь, это поможет тебе вернуться?

Митяй ещё больше нахмурился, тяжело засопел, но промолчал. Тогда Тим глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным, и, подбирая наиболее простые определения, рассказал ему свою историю.

***

Создать пластину, которую Митяй по своему неразумению посчитал прибором для поисков золота, Тиму помогло его везение и цепкая память.

Началось это с того момента, когда его отобрали в команду разработчиков, сразу после прохождения последних курсов школы, на которых Тим с лёгкостью выполнял тесты по истории, физике, алгебре и геометрии.

Тим не стал пояснять Митяю, хмуро слушающего его, про основы школьных предметов, догадываясь, что тот просто ничего не поймёт, он всё же продолжил рассказывать.

— После формирования команды я попал к странному наставнику Элию Амияну, который сразу же стал давать задания по написанию программ для создания сверхпрочных сплавов. Для нас, только что срезанных э — задумался Тим на секунду, глядя на немного растерянное выражение лица Митяя, — Ну, значит, только что вышедших из школ, молодых и неопытных. Ясно?

Митяй хмуро кивнул и Тим продолжил:

— Так вот. Добрая половина команды сразу отсеялась, и только я, да ещё семь человек, на свой страх и риск предложили бредовые идеи, как нам самим казалось. Но это и помогло нам остаться! Затем последовало обучение по работе с бинарным кодом. И вот тут самое интересное началось! — разгорячившийся объяснениями, заёрзал на месте Тим. — В основе бинарного кода ведь заложен следующий принцип: высокое значение величины — это логическая единица, а низкое — логический ноль. А если рассматривать чуть шире, исходя из принципа третьего, объёмного измерения и далее, четвёртого, то

Негромкий кашель Митяя, с укоризненным взглядом, остановил речевой поток Тима.

— Ты меня дурить что ль вздумал речами своими мудрёными, а? — негромко, но сурово и с тяжёлым взглядом, пробасил Митяй. — Зубы мне не заговаривай, а давай по уму всё поясняй. Иначе колотушкой своей твою говорилку править буду, уразумел? — в подтверждение своих слов, он сжал кулак и чуть приподнял перед лицом.

Тим тяжело вздохнул, осознавая, что надо переходить на более понятные формулировки, но тут же с досадой подумал: «И вот как мне тебе, объяснить принцип перехода, если ты даже с умножением вряд ли знаком»

— Ладно, — ещё раз вздохнув, сказал уныло Тим. — Давай на пальцах объясню.

— Ну, давай, — продолжая разминать кулаки, пробурчал Митяй.

— Только мне тогда руки освободить надо.

— Твой язык пошибче рук сможет, — прозвучало с усмешкой в ответ. — Давай, глаголь дале. Не томи.

Тим уныло посмотрел вокруг на густую сочную зелень и вдруг увидел оранжевые плоды, висящие не так высоко среди переплетения веток и лиан. Уникальная память тут же подсказала название, и Тим с уверенной улыбкой, сказал:

— Сорви вон тот апельсин, видишь? — кивнул он подбородком в сторону дерева с плодами.

Митяй немного неуверенно посмотрел в указанную сторону, чуть покрутил головой, повернулся назад к Тиму и снова сурово пробасил:

— Не зли меня, паря. Говори по уму — что хотел. Иначе точно

— Апельсин[1] — это вон тот оранжевый круглый плод, что ты видишь в метрах пяти от нас, — уже увереннее перебил гневное ворчание Тим. — И меня не барин, не паря и не как-то там ещё по-твоему зовут. Моё имя Тим. Или Тимофей, если угодно будет в старорежимной версии называть. Но мне ближе именно Тим. Уразумел?

Митяй, слушая язвительный взбрык щуплого парнишки, лишь хмыкнул со злой усмешкой, поднялся с кряхтением, подошёл к дереву, сплошь усыпанному круглыми оранжевыми шариками, и сорвал один. Потом поднёс к носу, понюхал немного с удивлением и вернулся к Тиму.

— Теперь постарайся очистить его по кругу, не разрывая кожуры, чтобы получилось что-то типа ленты, — чуть поучительно сказал Тим и добавил, — Я не ел ни разу оригиналы, но по описаниям знаю, что апельсины очень вкусные, со сладким привкусом.

— Ну, эту дичину я есть не буду, — уверенно проговорил Митяй, начиная отколупывать кожуру, — А вот тебя могу накормить, коль желаешь.

— Я не ради еды попросил очистить апельсин, а чтобы объяснить тебе по уму, как ты говоришь, то, что нас с тобой перенесло сюда, а сначала и меня в твои года.

Митяй, посапывая от небольшого усердия, очищал апельсин, изредка смахивая пот, струящийся по лбу. Снимать свой бушлат он не решился, но жара с каждой минутой заставляла его потеть всё обильнее. Наконец, очистив плод полностью, он протянул на обеих ладонях кожуру и сочную круглую мякоть к Тиму.

— Ну я же не языком буду тебе показывать, — усмехнулся юноша и тут же поморщился, стараясь провернуть затёкшие за спиной кисти рук. — Тебе сейчас надо растянуть кожуру и взять её за оба края.

— А это куды девать? — вытягивая на ладони очищенный апельсин, пробурчал Митяй.

[1] Известно, что в XV–XVI веках испанские и португальские колонизаторы завезли апельсин, лимон и другие виды цитрусовых в Центральную и Южную Америку, а также в Западную Африку.

— Хочешь — выкинь. А хочешь, мне оставь. Я не откажусь и позже съем.

— Чтой-то ты задиристым обернулся, ерпыль недоросток! — прозвучало с недоброй ухмылкой в ответ.

— Меня зовут Тим! — холодно и уверенно произнёс связанный пленник. — Объяснение будешь слушать, или продолжишь кривляться и свою силу показывать перед беззащитным?

— Ох, не буди лихо, пока тихо — вздохнул Митяй и кивнул бородой, — Давай, поясняй, что дале делать.

Он положил очищенный апельсин на большой опавший лист, растянул кожуру за оба конца, как просил Тим и сурово посмотрел в ожидании.

— Теперь представь, что вот эта полоска кожуры — это длинная предлинная дорога, идущая через годы и столетия. На одном её конце стоишь ты, а на другом — я, — терпеливо начал Тим.

— Хм Эт сколько ж вёрст-то представлять? Мильёны что ль? — скривился в хитрой усмешке Митяй.

— Больше чем миллионы, — спокойно парировал Тим. — Ты же идёшь куда-то по любой дороге и тратишь на неё время. Так и здесь. Если представить тебя, идущего по дороге весь, тысяча восемьсот семьдесят пятый год, в котором мы повстречались, а потом ещё пять столетий подряд, то придёшь ты ко мне, в двадцать четвёртый век.

Митяй недоверчиво посмотрел на Тима, перевёл взгляд на кожуру, снова взглянул на парня и тихо спросил:

— Ты точно не колдун?

— Вот если бы ты учился и знал основы физики, то мне было бы проще с тобой говорить, — горько усмехнулся Тим. — Ладно, шутки в сторону. Представил эту дорогу? Ну, хотя бы вообрази, что это возможно. Итак. За это время пути ты бы раз десять умер и родился вновь. А если ты возьмёшь и соединишь оба конца кожуры вместе, то условный «ты» и условный «я», окажемся вместе в одной точке. Это и называется — скачок сквозь время и пространство, который является только частью существующих возможностей пятого измерения, где время уже можно изменять, как длину, высоту и ширину. И я придумал такой прибор, который и перенёс меня из моего времени в твоё. Уразумел? — с надеждой закончил Тим.

Митяй смотрел на кожуру и то соединял оба конца, то разводил их в стороны, в раздумье морща лоб, а Тим продолжил:

— Переместиться мне помогла моя пластина, которая активируется только в совокупности в смысле при моём касании и запуске виртуальных А, ладно, понимай как хочешь. Виртуальные клеммы на моих висках — часть возможности перехода из одного времени в другое. Отодрать их от меня ты, конечно, сможешь с мясом, только вот управлять ими и пластиной перехода всё равно не сможешь. Все коды знаю только я, и только мне доступна эта технология. Так что предлагаю теперь исключительно партнёрские отношения, чтобы у тебя в голове больше не возникало никаких дремучих мыслей о колдунах и ворожбе, или чего-то там ещё. И я постараюсь вернуть тебя назад

Митяй крякнул, отшвырнул кожуру и погрузился в раздумья.

Тим его не торопил, понимая, что тому нужно время, переварить столько новой информации. Он даже не был уверен, что Митяй всё понял, но надеялся, что хотя бы уловил общий смысл.

— Супруга моя Любонька с сынишкой малым там остались... — словно говоря для самого себя, начал негромко Митяй. — Мне к ним надо Чую — живы они Рву душу себе по сей день, что не смог уговорить её дома остаться, чтоб сынишку, да и ей само́й, в дороге не умаяться и не пропасть И ведь как знал, что беда случится, но вот не нашёл слов верных для неё Меня ж как щенка глупого округ пальца обвели дружки мои каторжанные — Митяй поднял взгляд на Тима и тот увидел совершенно другого человека, с непередаваемой тоской в глазах. — Беглый я, с каторги. Убивца я Случайно Это чтоб ты понял. Только вот не убивец я по желанию

Тим словно наяву ощутил боль всего, что он услышал дальше: и о том, как Митяя сначала обманули, вынудив обменяться именами, а затем и принуждая перерезать горло какому-то уголовнику из соседней колонны. Как позже стали шантажировать жизнью жены и сына, взяв их в заложники дружками на воле, следующими по этапу за осуждёнными.

Слушая это невероятное откровение, Тим вдруг понял, что Митяй добродушный и честный человек, с трогательной душой наивного ребёнка, временами, верящего в Божью справедливость, которая в его понимании, должна была уберечь его родных.

Внезапно тихую речь Митяя прервала стрела, с гулким жужжанием вонзившаяся в землю, рядом с Тимом. Следом послышался странный звук выстрела, который больше походил на глухой удар железа о железо. И сразу после этого раздались дикие визгливые вопли, доносящиеся практически из-за спины Тима.

Глава 6

Профессор Криповский сидел в своём блоке, обхватив голову, а перед его глазами на виртуальном экране висела надпись:

«Переход и возврат биологического субъекта осуществлён успешно. Время телепортации — 17 секунд. Место: северная часть Сибири. Координаты: 58°3043 северной широты, 68°5829 восточной долготы. Дата перехода: 12 сентября 1875 года, 11:33»

«Повторный переход биологического субъекта осуществлён успешно. Время телепортации — 0,1 секунды. Место: северная часть Сибири. Координаты: 58°3043 северной широты, 68°5829 восточной долготы. Дата перехода: 12 сентября 1875 года, 14:58».

Паника, возникшая после взлома профессорского компьютера и срабатывания сигнализации по закрытой системе перемещения по червоточинам, принесла немало горьких плодов. Неделю подвергались пыткам и истязаниям друзья и знакомые Тима. Но, как оказалось, он ни с кем не делился своими тайнами и все друзья у него были, что называется «условными». Никто не знал, чем занимался Тим в короткие свободные минуты, и к каким системам базы у него был доступ. Общение с сослуживцами и соседями по жилому блоку у Тима сводились в основном сводилось к рассуждениям возможностях и хитростях по проникновению в материнские покои, для кратковременного спаривания с молодой частью женской базы.

Все сотрудники службы безопасности были допрошены с пристрастием, в надежде дознаться у них о возможном тайном сговоре с Тимом. Но, по уровню их развития и интеллектуальных способностей эти люди были на пятьдесят единиц, а то и на все сто ниже самого обычного программиста в команде Криповского. У самого профессора коэффициент интеллектуальности, ПУР — «показатель умственного развития», или по старинке IQ, превышал триста пять единиц. А вот у того же Тимофея Лопес он достигал колоссальных триста девяносто единиц и эта информация не была известна Фиделю Криповскому, отчего он в ярости загнал на принудительные тесты весь блок интеллектуальных исследователей, как только изучил досье Тима.

Но эти репрессии не дали должного результата. Параллельно профессор почти всё время пристальнейшим образом изучал все коды своей программы перехода и убедился, что следа от взлома так и не смог обнаружить. А это означало только одно — крах его самого, как главного мыслителя всей человеческой расы Луны. Если кто-то узнает хоть малую долю этой информации, то профессора не будет ждать быстрое и безболезненное распыление на удобрения. Нет. Его мозг будут препарировать вживую, чтобы выудить всю доступную информацию. И это было самым чудовищным кошмаром, который можно только вообразить. Поэтому, находясь один в своём блоке, он сидел и тоскливо размышлял о незавидном будущем, то и дело бормоча одну и ту же фразу: «Как же ему удалось?!»

Внезапно перед глазами профессора возникла новая виртуальная надпись, сопроводив появление коротким переливом сигнала: «Осуществлён успешный внутренний переход двух биологических субъектов. Время телепортации — 0,1 секунды. Место: Южная Африка. Координаты: 25°4021 южной широты, 28°3045 восточной долготы. Дата перехода: 20 июня 1689 года, 07:12».

***

Первым на вонзившуюся стрелу среагировал Митяй. Сильным толчком ноги он опрокинул Тима на землю и, подхватив трофейную фузею, распластался в высокой густой траве. Приподнял голову, высматривая противника, и практически сразу же выстрелил. Судя по громкому крику, раздавшемуся в джунглях неподалеку — попал. Митяй быстро подполз к своему штуцеру и надолго затих, медленно поводя стволом из стороны в сторону. Наконец, он кого-то заметил, выстрелил и, вскочив с земли, бросился вперёд, перехватив ружьё за ствол, словно дубинку.

Тим, до этого лежавший неподвижно, тоже приподнялся, упираясь связанными руками в землю и с удивлением увидел Митяя, ловко отбивающегося от троих мускулистых, практически голых туземцев, вооруженных длинными копьями с широкими металлическими наконечниками. Надо признать, что действовал беглый каторжник очень умело. Не прошло и минуты, как его соперники с окровавленными головами, украшенными разноцветными перьями, уже валялись на земле, а Митяй обернувшись напоследок к Тиму скрылся в густой чаще.

Где-то неподалеку раздался нестройный залп сразу нескольких ружей. Тим вздрогнул и подчиняясь инстинкту самосохранения снова вжался в землю. Следовало что-то делать, куда-то бежать, прятаться. Но Тим продолжал неподвижно лежать в траве, содрогаясь всем телом, и очень рассчитывая на то, что его никто не заметит.

— Вставай, баляба, — негромкий голос Митяя заставил его вздрогнуть. Тим поднял голову. Митяй, стоящий в паре шагов от него, торопливо перезаряжал свой штуцер. Под его ногами лежали пара копий, лук и кожаный колчан со стрелами.

«Как ему удалось подойти так тихо?» — с ужасом подумал Тим и неуклюже поднялся на ноги.

— Сюды ходи, — не отрываясь от процесса пробасил Митяй.

Тим подошел. Митяй, закрепил на стволе шомпол, положил ружье на землю и достал из-за голенища сапога нож. Тим отшатнулся назад, но Митяй ловко поймал его за лохмотья комбинезона и одним движением рассек связывающую руки веревку.