Полная версия
2244
Митяй замер неподвижно, чтоб не провоцировать зверя, но медведь, кажется, даже не обратил на него внимания. Он поводил мордой из стороны в сторону принюхиваясь и заложив уши назад. Затем коротко рыкнул и бросился в сторону Митяя с проворством, непостижимым для такой неуклюжей туши. Разделяющее их расстояние он покрыл буквально за несколько длинных прыжков. Страшное утробное рявканье раздавалось из его пасти каждый раз, когда он отталкивался от земли.
Митяй перепугался не на шутку, но всё же нашёл в себе силы отскочить в самый последний момент, каким-то невероятным чудом увернувшись от оскаленной пасти и острых когтей зверя. Поняв, что промахнулся и добыча ускользнула из-под самого носа, медведь тут же затормозил, развернулся на месте и, привстав на задние лапы, грозно зарычал.
Митяй помнил слышанную ещё в детстве историю одного старого охотника, которому однажды удалось зарезать медведя ножом. Тот советовал бить в сердце под лопатку. Но попробуй подберись к этой самой лопатке, когда одного удара мощной когтистой лапы за глаза хватит любому богатырю.
Мысленно воззвав к Господу нашему, Митяй ловко кувыркнулся по земле рядом со зверем и, оказавшись у него за спиной, всадил ему нож по самую рукоять куда-то в бок и тут же отпрыгнул в сторону, спрятавшись за стволом ближайшего дерева. Медведь снова взревел, и Митяй успел во всех подробностях рассмотреть окровавленную пасть с крупными жёлтыми клыками. Внезапно зверь оборвал свой рык и, встав на четвереньки, неуклюже попятился назад. Потом опять злобно рыкнул и скрылся в ближайших зарослях. Митяй шумно перевёл дух, и, всё ещё не веря в своё спасение, бросился к ружью. Хруст ломающихся веток и недовольное рычание явно отдалялись, но о коварстве этого хищника испокон веков слагали самые настоящие легенды. Вполне может и вернуться.
Внимательно осмотрев своё оружие и пощёлкав курком, Митяй никаких поломок не обнаружил. Вероятнее всего, дело было всё-таки в порохе. Теперь на штуцер надежды никакой. Он повесил ружьё на плече и подошёл к пареньку. Тот всё ещё был без сознания. Митяй легонько пнул его сапогом в бок, отчего он сразу же застонал и открыл глаза.
— Вставай, барин. Уходить надо. Не ровён час вернётся косолапый.
Незнакомец некоторое время лежал неподвижно, затем попытался встать, пошатнулся, но Митяй, ухватив его за ворот, поддержал. Парнишка снова застонал и, скривившись, произнёс что-то вовсе не понятное. Беглый каторжник коротко хмыкнул себе под нос и заспешил прочь. Возиться с этим, невесть откуда взявшимся, пареньком не хотелось. Тот неуклюже семенил следом, постоянно бубня что-то неразборчивое и пытаясь на ходу рассмотреть свою рану. Митяй пару раз оглянулся на увязавшегося за ним незнакомца, но ничего не сказал. Можно было, конечно, указать ему направление на ближайшую деревеньку, да ведь не дойдёт он. По всему видать — городской
Небольшой шалаш, сплетённый из тонких прутьев, Митяй разглядел издали. Могучая вековая лиственница, стоявшая посреди поляны в окружении молодой поросли, свешивала мощные раскидистые ветви почти до земли, и сама по себе уже была неплохим укрытием от непогоды. Буквально в нескольких шагах от толстенного ствола дерева на поверхность пробивался мелкий ручеёк, заботливо обустроенный невесть откуда принесёнными крупными плоскими камнями. Вытоптанная трава перед шалашом и куча старой золы от костра говорили, что это место частенько используется местными охотниками или грибниками. Значит, где-то неподалёку, должно быть, ещё какое-то поселение. Митяй оглянулся на отставшего паренька и решил, что для ночлега место вполне подходящее. Вскоре начнёт темнеть, а у него из припасов только пара горстей пшена в тощем узелке. Самое время побеспокоиться об ужине. Митяй быстро развёл костёр и извлёк из заплечного мешка небольшой потёртый казанок.
В этот момент рядом с костром на землю бухнулся тяжело дышащий незнакомец. Выглядел он совсем больным и обессиленным. Бледное худое лицо, сплошь покрытое мелкими бисеринками пота, тёмные круги под красными воспалёнными глазами и яркие пятна какого-то странного, неестественного румянца на впалых щеках.
Митяй набрал воды в котелок и пристроил его над костром. Затем подсел к упавшему пареньку и неторопливо осмотрел его рану. Странно, но кроме глубоких царапин, оставленных когтями медведя, никаких повреждений не было. Может, внутри что
Митяй не был врачевателем и об анатомии имел самое смутное представление, но то, что этот паренёк болен было ясно и так.
Глава 3
Дмитрий Захарович Злобин, или попросту Митяй, здоровенный бородатый увалень сорока трёх лет от роду, бодрым уверенным шагом продирался сквозь густую лесную чащу. Придерживая висевший на плече старенький штуцер, видимо, доставшийся в виде трофея от французских егерей после Крымской или, как её ещё называли Восточной войны, он досадливо морщился при каждом громком хрусте валежника и постоянно оглядывался назад. С посланным на его поимку особым казачьим отрядом удалась благополучно разминуться ещё вёрсты три назад, но всё равно шуметь было опасно. На что способны эти бравые казаки он узнал ещё лет двадцать назад, когда в рядах Московского пехотного полка участвовал в Первой обороне Севастополя. На память о тех славных временах у него остались два ранения да небольшая бронзовая медаль на георгиевской ленте, полученная за короткую, но яростную стычку во время ночной вылазки из бастиона.
Но это всё уже давно в прошлом. Сейчас Митяй беглый каторжник за поимку которого вполне можно получить целое состояние — мешок муки, а то и сахара.
Как же сталось, что потомственный крестьянин из Московской губернии дошёл до такой жизни?
Этим вопросом Митяй задавался последние полтора года, пока брёл длинным пешим этапом по Владимирскому тракту от Рогожской заставы до самого Тобольска. А там, опостылевшие за это время тяжеленные пудовые кандалы, наконец, сняли, и он бежал при первой же оказии.
Во всех его бедах виновата была водка прокля́тая. Приноровился он в зимнее время, перебираться в город, где нанимался на кирпичный завод к купцу и промышленнику Куприянову. И однажды в хмельном угаре подрался с двумя приказчиками из мясной лавки, да не разобрав в толчее и суматохе полутёмного кабака кто перед ним, взял и заехал по уху городовому, вызванному для наведения порядка. Да не простому городовому, а высшего оклада. Послали за лекарем, да поздно — помер городовой.
Пять лет каторги ему отмерили.
А потом уже на этапе он взял да и обмишурился самым постыдным образом. Звенел рядом с ним кандалами один Иван, родства не помнящий. В бушлате новеньком, рубаха с шитым воротом, картуз заломленный, набок сдвинутый. Лихой малый, наглый, дерзкий, в себе уверенный. Стал он с Митяем разговоры длинные вести. И сумел-таки, стервец, уговорить его, шпанку неразумного, именами поменяться. Вроде как, всегда он хотел Митяем зваться. По рукам ударили, а потом оказалось, что каторга у того Ивана бессрочная. Храпы и поддувалы, что рядом брели, тут же пообещали: зарежут, ежели он кому проговорится. Что ему делать-то оставалось? Но не оставила его святая Бородица без заступничества. Сбежал! Да ещё и штуцер этот с собой прихватил. Зарядов, правда, совсем мало — всего-то на пяток выстрелов.
И вот мыкался он теперь который день по лесам здешним. Двух мужиков ограбить пришлось. Харчей-то нет совсем. За время пути их кормили исправно: сушёная рыба, хлеб да вода завсегда были. А в больших городах, где этап останавливался на день-два для отдыха, даже давали горячую похлёбку — овощной суп или кашу. Сейчас же о пропитании приходилось заботиться самому. Хорошо ещё, что лес вполне способен прокормить умелого охотника. Но это сейчас, а зимой-то что? Придётся, наверное, прибиться к какой-нибудь отдалённой деревеньке да молится Господу нашему, чтобы не выдали.
Свой арестантский бушлат с больши́м жёлтым ромбом на спине он сменил первым делом. Очень уж приметный тот был. А вот что делать с волосами так и не придумал. Его ошельмовали (обрили справа пол головы) ещё в Москве, в Бутырской тюрьме, и вот совсем недавно в тюремном замке Тобольска. Выход тут был один - сбрить остатки волос, но незагорелая кожа на голове всё одно выдаст беглеца.
От дальнейших размышлений о свой нелёгкой судьбе Митяя отвлёк пронзительный крик и последовавший за ним грозный звериный рык. «Медведь, не иначе», — тут же смекнул Митяй и быстро сбросил с плеча свой штуцер. Привычно отмерил пороха, опустил в ствол пулю и тремя уверенными толчками шомпола насадил её на стержень в казеннике, расплющив таким образом, чтоб она плотнее прилегала к нарезам. Он уже много лет не держал оружия в руках, но былую сноровку не растерял.
Митяй прекрасно понимал, что звук выстрела может привлечь внимание казачьего разъезда и дал себе зарок стрелять только в самом крайнем случае.
Торопливо преодолев с полсотни шагов, он зашёл к зверю с подветренной стороны и осторожно раздвинул стволом ружья густой высокий кустарник. Лёгкая улыбка скользнула по рассохшимся, обветренным губам Митяя. Он увидел небольшого медвежонка, третьяк или пестун, пуда четыре весу. Нападать на вжавшегося в землю и побелевшего от страха парнишку в странном обтягивающем тело наряде он, конечно, не собирался. Обнюхав объект своего интереса, он вновь зарычал, должно быть ставя в известность непрошеного гостя о том, что это его владения. И даже встал на задние лапы, стараясь придать себе больше значимости, но на Митяя это не произвело ровным счётом никакого впечатления. Скорее стоило опасаться медведицы, которая, вполне возможно, находилась где-то неподалёку.
Митяй вышел из-за кустов и зарычал в ответ не менее грозно и сердито. Медвежонок повернулся в его сторону и, увидав здоровенного мужика с ружьём, решил, что не сто́ит мериться силами, и тут же бросился наутек, смешно косолапя и виляя задом.
Митяй рассмеялся. Парень, лет двадцати, быстро вскочил с земли, но сразу же опустился на четвереньки и зашарил в траве руками, видимо, отыскивая оброненную в суматохе вещь. Поиски продолжались недолго, и вскоре довольный возглас возвестил об успехе. Парнишка что-то торопливо спрятал в узкой прорези на своей одежде и поднялся на ноги. Митяй с интересом рассматривал странного высокого незнакомца: будучи почти с него ростом, вид тот имел какой-то бледный и худосочный. А парень, в свою очередь, вытаращил глаза и с диким ужасом смотрел на приближение незнакомого мужчину.
В это время в голове Тима яркой вспышкой предстал образ профессора Криповского и он не мог поверить такому сходству с этим странным, и с виду похожим на какого-то дикаря, мужиком в необычной мешковатой одежде. Но все черты лица приближающегося были практически полной копией выхолощенного лица Фиделя Криповского. Даже излом бровей, когда этот дикарь хмурился, полностью повторял мимику лунного профессора.
Тима бросило в жар от такого неимоверного сходства, и он громко сглотнул горький ком в горле. На его бледном лбу выступил пот.
«Чахотка, не иначе», — подумал Митяй, глядя на странного юношу, но гораздо больше его заинтересовала его необычный наряд.
«А платье-то как исподнее — удивился он, окинув незнакомца быстрым пытливым взглядом, — Да, не сам он тут в лесу... Видать, ему кто-то размахай устроил, а парнишка и сбег Надо бы убираться отсюда подобру-поздорову. Не ровён час, и меня заприметят»
— Вы вы так похожи на моего знакомого, — еле слышно выдавил юноша, продолжая смотреть испуганным взглядом. Но потом, словно решившись, тяжело вздохнул и уже чуть увереннее сказал, — Спасибо вам большое. Даже не знаю, как и благодарить... вас
— Пустое, барин. Завсегда рад А ежели рублём одарите, так премного благодарен буду, — Митяй решил дать простого деревенского дурака и рассчитывал снять все ненужные вопросы.
— Да я Дело в том, что Я не «барин», — неуверенно промямлил юноша, а затем смутился и отвёл взгляд.
Митяй даже обрадовался такому повороту.
— Ну, прощевайте тогда, ваше благородие, — он непроизвольно оглянулся по сторонам, но никакой опасности не заметил.
— Простите, не знаю как ваше имя, а вы не могли бы проводить меня к ближайшему городу?
Митяй удивлённо уставился на незнакомца. Эта просьба звучала по меньшей мере странно. И дело даже не в том, что до Тобольска бог знает сколько вёрст. Судя по всему, этот парень здесь один и понятия не имеет, о чём просит.
— Меня Митяем кличут, — задумчиво сказал беглый каторжник, — А уж что до ближайшего города, то не обессудь, барин, тороплюсь я.
Глядя на растерянное лицо паренька, Митяй внутренне ухмыльнулся и, повесив штуцер за спину, продолжил свой путь.
Но не успел он пройти и десятка шагов, как трубный звериный рёв за спиной возвестил о том, что маленький медвежонок всё же был здесь не один. Митяй рывком сдёрнул ружьё с плеча, развернулся, вскидывая оружие, и успел заметить, как большой бурый медведь одним ударом лапы отбросил в сторону хлипкое тело паренька и, задрав морду вверх, снова взревел.
Французский штуцер не отличался особой меткостью, но с такого расстояния промахнуться было сложно. Митяй плавно потянул на себя спусковой крючок, но его большому удивлению выстрела не последовало. Осечка! То ли порох отсырел, то ли ударный замок поизносился, но размышлять над этим сейчас попросту не было времени. Понимая, что в любом случае не успеет перезарядить ружьё, Митяй отбросил ставшее бесполезным оружие в сторону и потянул из-за голенища сапога нож с длинным лезвием и удобной костяной рукоятью.
Против такого зверя это, конечно, не оружие. Оставалась ещё надежда, что медведь довольствуется лежащим неподвижно незнакомцем и не станет нападать. Тогда есть шанс отступить потихоньку назад и попросту сбежать, пока хозяин леса будет занят поеданием этого парнишки.
Митяй замер неподвижно, чтоб не провоцировать зверя, но медведь, кажется, даже не обратил на него внимания. Он поводил мордой из стороны в сторону принюхиваясь и заложив уши назад. Затем коротко рыкнул и бросился в сторону Митяя с проворством, непостижимым для такой неуклюжей туши. Разделяющее их расстояние он покрыл буквально за несколько длинных прыжков. Страшное утробное рявканье раздавалось из его пасти каждый раз, когда он отталкивался от земли.
Митяй перепугался не на шутку, но всё же нашёл в себе силы отскочить в самый последний момент, каким-то невероятным чудом увернувшись от оскаленной пасти и острых когтей зверя. Поняв, что промахнулся и добыча ускользнула из-под самого носа, медведь тут же затормозил, развернулся на месте и, привстав на задние лапы, грозно зарычал.
Митяй помнил слышанную ещё в детстве историю одного старого охотника, которому однажды удалось зарезать медведя ножом. Тот советовал бить в сердце под лопатку. Но попробуй подберись к этой самой лопатке, когда одного удара мощной когтистой лапы за глаза хватит любому богатырю.
Мысленно воззвав к Господу нашему, Митяй ловко кувыркнулся по земле рядом со зверем и, оказавшись у него за спиной, всадил ему нож по самую рукоять куда-то в бок и тут же отпрыгнул в сторону, спрятавшись за стволом ближайшего дерева. Медведь снова взревел, и Митяй успел во всех подробностях рассмотреть окровавленную пасть с крупными жёлтыми клыками. Внезапно зверь оборвал свой рык и, встав на четвереньки, неуклюже попятился назад. Потом опять злобно рыкнул и скрылся в ближайших зарослях. Митяй шумно перевёл дух, и, всё ещё не веря в своё спасение, бросился к ружью. Хруст ломающихся веток и недовольное рычание явно отдалялись, но о коварстве этого хищника испокон веков слагали самые настоящие легенды. Вполне может и вернуться.
Внимательно осмотрев своё оружие и пощёлкав курком, Митяй никаких поломок не обнаружил. Вероятнее всего, дело было всё-таки в порохе. Теперь на штуцер надежды никакой. Он повесил ружьё на плече и подошёл к пареньку. Тот всё ещё был без сознания. Митяй легонько пнул его сапогом в бок, отчего он сразу же застонал и открыл глаза.
— Вставай, барин. Уходить надо. Не ровён час вернётся косолапый.
Незнакомец некоторое время лежал неподвижно, затем попытался встать, пошатнулся, но Митяй, ухватив его за ворот, поддержал. Парнишка снова застонал и, скривившись, произнёс что-то вовсе не понятное. Беглый каторжник коротко хмыкнул себе под нос и заспешил прочь. Возиться с этим, невесть откуда взявшимся, пареньком не хотелось. Тот неуклюже семенил следом, постоянно бубня что-то неразборчивое и пытаясь на ходу рассмотреть свою рану. Митяй пару раз оглянулся на увязавшегося за ним незнакомца, но ничего не сказал. Можно было, конечно, указать ему направление на ближайшую деревеньку, да ведь не дойдёт он. По всему видать — городской
Небольшой шалаш, сплетённый из тонких прутьев, Митяй разглядел издали. Могучая вековая лиственница, стоявшая посреди поляны в окружении молодой поросли, свешивала мощные раскидистые ветви почти до земли, и сама по себе уже была неплохим укрытием от непогоды. Буквально в нескольких шагах от толстенного ствола дерева на поверхность пробивался мелкий ручеёк, заботливо обустроенный невесть откуда принесёнными крупными плоскими камнями. Вытоптанная трава перед шалашом и куча старой золы от костра говорили, что это место частенько используется местными охотниками или грибниками. Значит, где-то неподалёку, должно быть, ещё какое-то поселение. Митяй оглянулся на отставшего паренька и решил, что для ночлега место вполне подходящее. Вскоре начнёт темнеть, а у него из припасов только пара горстей пшена в тощем узелке. Самое время побеспокоиться об ужине. Митяй быстро развёл костёр и извлёк из заплечного мешка небольшой потёртый казанок.
В этот момент рядом с костром на землю бухнулся тяжело дышащий незнакомец. Выглядел он совсем больным и обессиленным. Бледное худое лицо, сплошь покрытое мелкими бисеринками пота, тёмные круги под красными воспалёнными глазами и яркие пятна какого-то странного, неестественного румянца на впалых щеках.
Митяй набрал воды в котелок и пристроил его над костром. Затем подсел к упавшему пареньку и неторопливо осмотрел его рану. Странно, но кроме глубоких царапин, оставленных когтями медведя, никаких повреждений не было. Может, внутри что
Митяй не был врачевателем и об анатомии имел самое смутное представление, но то, что этот паренёк болен было ясно и так.
Глава 4
Они уже больше часа лежали в кустах на опушке леса, рассматривая в лучах заходящего солнца крохотный хутор, состоящий всего из нескольких бревенчатых домов. Тим искренне не понимал, что они тут высматривают, но полностью полагался на своего нового знакомого. Здоровенный бородатый Митяй уже пару раз крепко выручал его, сначала отогнав медведя, а затем излечив какими-то вонючими и горькими настойками из местных трав всего за несколько дней.
Нельзя сказать, что после этих поступков Тим преисполнился чувством искренней благодарности. Просто он реально оценивал свои шансы на выживание в этом диком мире и понимал, что одному ему в любом случае не справиться. Он бы давно уже сказал последнее прости-прощай этому времени и попытал счастья в более цивилизованном времени, но Митяй, пользуясь его немощным состоянием, сразу же отобрал пластину перехода, и вернуться не было никакой возможности.
В этом отчасти был виноват сам Тим, потому что в ответ на расспросы Митяя с ходу соорудил более или менее удобоваримую историю о посланной самим Государем Императором экспедиции по поиску золота. Это, может, и не объясняло странную одежду и обувь двадцать четвёртого века, но давало возможность всегда прикрыться государственной тайной. Также выдуманная влёт история о любовном треугольнике между Тимом, руководителем экспедиции и его молодой женой, вполне укладывалась в придуманную легенду появления его, полураздетого в глухом лесу, и служила ответом на невысказанный вопрос от Митяя.
Но была и обратная сторона медали. Этот бугай отчего-то вбил себе в голову, будто высокотехнологичный гаджет предназначен именно для поиска золота, и все попытки убедить его в обратном были изначально обречены на неудачу. У Тима, конечно, оставалась надежда дождаться пока Митяй уснёт и тихонько вернуть себе своё имущество.
Вскоре солнце окончательно скрылось за высокими макушками сосен, тьма сгустилась, и Тим почувствовал, что начинает дрожать от холода. Его лёгкий и практичный комбинезон был отличной одеждой для зарытой глубоко в грунт лунной базы со своим искусственным климатом, но для здешних условий явно не годился. К тому же Митяй, искренне считавший комбинезон нательным бельём, откромсал от него несколько полос для перевязки, превратив тем самым в жуткие лохмотья.
— Митяй, а чего мы ждём? — стуча зубами, наконец не выдержал Тим. — Ночь вон уже, да и холодно-то как
— Так, я не держу. Ступай себе с миром. Ты ж сам хотел, чтоб я тебя к людям вывел, — равнодушно раздался тихий ответ в темноте.
Тим зябко поёжился и промолчал. Ну не говорить же ему в самом-то деле, что никуда он без своего прибора не уйдёт. Всё же девятнадцатый век, это не совсем то, на что он рассчитывал. Вернее сказать, совсем не то
Его феноменальная память хранила огромное количество бесценных знаний из двадцать четвёртого века, но вот нынешнее развитие технологий и скудная материальная база делало большинство из них попусту бесполезными.
— Пошли, баламошка, — ухмыльнулся Митяй. — Вон тот двор без собаки.
Он указал на длинный бревенчатый дом с небольшими окнами, крытый соломой, в котором, судя по изредка доносившимся звукам, располагался ещё и хлев.
Довольный тем, что это непонятное ожидание, наконец, закончилось, Тим резво вскочил на ноги, но тут же споткнулся о какой-то корень и чуть было снова не растянулся на земле.
— Вот же мимозыря ты непутёвый — страдальчески тихо протянул Митяй, — Навязался на мою голову, будь ты неладен
Тим не понял значения этих эпитетов, но тон, которым это было сказано, не оставлял никаких сомнений в том, что это очень обидные слова.
«Ладно, — решил про себя Тим. — Я тебе это ещё припомню».
Им удалось подобраться незамеченными к самому дому, но внезапно собака в соседнем дворе зашлась громким визгливым лаем. Её тут же поддержали соседские псины, и вскоре над хутором разразилась настоящая собачья какофония.
Дверь в доме не спеша приоткрылась, и на пороге возникла фигура в белом нижнем белье. Митяй тут же скользнул в тень какого-то сарая и слился с темнотой.
— Архип, ты, что ль? А Игнат где? — судя по голосу, говорящему было лет сто, не меньше.
Тим замер на месте, пытаясь лихорадочно сообразить, что же ему делать дальше.
— Заходь, чё стоишь? — старик на крыльце смотрел прямо на него, но никакого напряжения в его голосе или поведении Тим не ощутил. Казалось, старик только его и ждал. Тим, словно ища поддержки, взглянул в ту сторону, где исчез Митяй, и тот сразу же появился из темноты.
— Доброго здравия, хозяин. Пустишь заночевать? — Митяй широко улыбнулся, всем своим видом выражая доброжелательность, но Тим, поставив себя на место этого деда, сразу же засомневался в благополучном исходе этой затеи.
— Архип! — искренне обрадовался старик. — Где вас нелёгкая носит? Я уж и не чаял
Он призывно махнул рукой и не спеша вернулся в избу. Митяй коротко хмыкнул и прошёл следом.
«Похоже, этот старик совсем из ума выжил» — решил Тим и тоже вошёл в дом.
Миновав тёмные сени, он оказался в просторной комнате, где бо́льшую часть помещения занимала огромная каменная печь. Небольшая лампадка, горевшая крохотным огоньком перед деревянной иконой в углу, давала совсем мало света, но вскоре дед зажёг ещё одну лучину на столе и в комнате стало немного светлей. Митяй стянул с головы шапку и, глядя на икону, трижды перекрестился. Тим постарался в точности повторить его движения.
— Мир этому дому! — громко воззвал Митяй и низко поклонился. Тим опять последовал его примеру, а затем осмотрелся по сторонам. Массивный стол и несколько лавок вдоль стен составляли всю обстановку этого скромного жилища. Полом служила тщательно утрамбованная глина, покрытая тонким слоем соломы.
Старик, не обращая на них никакого внимания, поставил на стол пару глиняных тарелок и извлёк из печи небольшой чугунный казанок. Затем принёс откуда-то миску с чем-то кисло пахнущим. Краюха ржаного хлеба, бутылка с какой-то подозрительно мутной жидкостью, пара деревянных ложек и две кружки завершили натюрморт.
— Ешьте, сынки. Небось умаялись с дороги. А мне сказали, что ты, Игнат, ещё на Пасху помер. Это всё Прохор напраслину возводит. Завидки его берут, что вы в люди выбились.
Митяй сграбастал со стола бутылку, разлил по кружкам остро пахнущую жидкость и, сказав, видимо, традиционное «здравы будем», лихо опрокинул содержимое себе в рот. Тим не рискнул последовать его примеру и недоверчиво принюхался. Пахло отвратительно, да и вкус, наверняка, был не лучше. Он отставил от себя кружку и потянулся к еде. В казанке была каша из мелкой крупы вперемешку с какими-то тёмными полукруглыми плодами на короткой ножке.