Голос из крана

— Это ключ от всего, — сказал он, сжимая его в ладони. — Я чувствую. Он нужен, чтобы закрыть разлом.

Внезапно пол под ними снова дрогнул, и в центре цеха образовался провал — ровно там, где стояла та самая плита, которая когда-то упала в шахту. Из чёрной глубины повеяло холодом, и Павел услышал шепот — множество голосов, старых, как сам завод.

— Мы идём, — сказал он, глядя на Ольгу и Анну. — Держитесь за меня.

Они взялись за руки — Павел в центре, Ольга слева, Анна справа. Он шагнул в провал, и тьма поглотила их.

Когда они открыли глаза, они стояли на вершине старого крана, над цехом №8, смотря на город, который простирался под ними, но это был не Екатеринбург 2026 года. Это был Екатеринбург 1943 года — с дымами заводских труб, силуэтами военных грузовиков, с небом, пересечённым следами самолётов.

И внизу, у основания крана, стоял тот самый немецкий оператор, который оставил дневник. Он смотрел на них снизу вверх и улыбался.

— Ihr seid gekommen, um den Kreis zu schließen, — сказал он. (Ир зайт гекомэн, ум дэн крайц цу шли́ссен.)— Вы пришли замкнуть круг.

Павел сжал ключ в руке и понял, что они оказались в самом начале истории. Там, где всё началось. Где кран был построен. Где была создана линия, которую они должны были стереть.

Глава 7. Шахта лифта

Они стояли на вершине крана, и ветер 1943 года хлестал их по лицам, холодный, колючий, пропитанный запахом гари и мазута. Павел сжимал в руке металлический ключ, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь, оставляя на коже красный след, как в тот раз, когда он касался провода. Но теперь это было иначе — холод был не обжигающим, а ледяным, проникающим под кожу, в кости, будто ключ был выкован из самого времени.

Ольга стояла рядом, её рука дрожала в его ладони, но она не отпускала. Анна прижималась к ним с другой стороны, её глаза были широко раскрыты, и она судорожно сжимала диктофон, который уже давно не работал в этом времени. Они были втроём на узкой площадке кабины крана, и внизу, в тусклом свете заводских прожекторов, стоял человек в форме вермахта — невысокий, худощавый, с седеющими висками и спокойными, усталыми глазами. Он поднял руку в приветственном жесте, и Павел заметил, что его пальцы дрожат, как у старого больного человека.