Злодей на аутсорсе

Он сел в повозку. Гнус и Вшивец смотрели на него с немым вопросом.

— Всё нормально, девочки, — сказал Сайрус, дёрнув вожжи. — Просто бизнес. Обычный тендер на поставку ада.

И только когда белое здание скрылось из виду, он позволил себе широко, по-волчьи ухмыльнуться.

Церковь была идеальным заказчиком: рациональным, циничным и ясно понимающим продукт. Они боялись только потери контроля. Это делало их предсказуемыми.

Но именно в этой безупречной предсказуемости и таился подвох.

Такие клиенты никогда не довольствуются просто исполнением контракта. Они будут выжимать из него каждую оговорку, каждый пробел в мелком шрифте. Работа с ними — это постоянная игра на грани фола.

Сайрус дёрнул вожжи, направляя ворон к постоялому двору.

Он предвкушал чтение контракта. Мелкий шрифт был его территорией. Но в этот раз он ловил себя на мысли, что ждёт не просто подвохов, а их каверзных происков. Той единственной, идеально замаскированной ловушки, которая превратит исполнителя в собственность.

Он почти надеялся её найти. Иначе было бы…

…просто скучно.

[Глава 3. Условия, мелкий шрифт, некромант]

Комната для подписания напоминала актовый зал муниципальной управы после того, как оттуда вынесли всё, что могло намекать на индивидуальность.

Стол, три стула, чернильница, перо. Окно, затянутое матовой плёнкой, превращало закат в равномерное серое свечение.

Сайрус стоял у этого окна, размышляя о том, сколько именно медиумов в месяц умирает от уныния, работая в таких помещениях.

Дверь открылась беззвучно. Вошёл, конечно же, не сам Севериан, а его тень в человеческом обличье. Вошедший был мужчиной в строгом камзоле цвета старого пергамента, с лицом, на которое, видимо, забыли надеть утром выражение.

Он нёс папку. Толстую.

— Господин Грейм. Прошу, — тень указала на стул. Голос у него был тихий, и как будто шелестящий.

Сайрус сел. Тень разложил перед ним документы. Не один лист, а целую стопку. Шрифт был таким мелким, что текст сливался в сплошную серую полосу. Сайрус почувствовал лёгкий прилив уважения. Оформить порабощение души в виде технического норматива — это талант.

— Давайте пройдёмся по ключевым пунктам, — начал тень, доставая указку из воздуха. — Раздел первый: «Оперативные мероприятия и лимиты ущерба». Подраздел «А». Поджоги.

Он посмотрела на Сайруса своими ничего не содержащими глазами.

— Пункт 1.1. Допустимая степень термического воздействия на строения сельского типа. Уточнение: «Не полностью». Это означает…

— Это означает, — перебил Сайрус, — что если изба, условно, имеет десять венцов, то я могу спалить от трёх до пяти. В зависимости от её страховой стоимости, возраста хозяйства и сезонности. Зимой — меньше, ибо гибель от холода считается несанкционированной смертностью. Летом — можно до шести, но не затрагивая несущие конструкции. Чтобы было, что восстанавливать на следующий налоговый период. Так?

Тень моргнул. Его пальцы слегка дёрнулись.

— Вы… знакомы с редакцией прошлого года?

— Я знаком с логикой, — сказал Сайрус. — Продолжайте.

Тень сухо кашлянул.

— Пункт 1.2. Запрещённые методы. Сюда входит, но не ограничивается: использование самовозгорающихся фантомов выше третьего класса, призыв элементалей в населённых пунктах, спонтанная человеческая комбинация…

— «Спонтанная человеческая комбинация»? — переспросил Сайрус, подняв бровь.

— Превращение жертв в живые факелы без предварительного уведомления и отдельной страховки, — монотонно пояснил тень. — Это считается излишним креативом. Пункт 1.3. Материальный ущерб. Компенсация за уничтоженное имущество вычитается из вашего вознаграждения, если вы превысите лимиты из приложения. Деревья, являющиеся памятниками природы, жечь нельзя вообще. С памятными табличками — особенно.

— Понял. Будем жечь только безликие хвойные и нажитое непосильным трудом, — кивнул Сайрус. — Далее.

— Подраздел «Б». Похищения. Пункт 2.1. «Без порчи товара». Расшифровка: физическое и психическое здоровье похищаемого должно оставаться в границах, допускающих его возвращение в общество без длительной и дорогостоящей реабилитации. Запрещены: пытки, длительная изоляция в условиях, способствующих развитию фобий, кормление несъедобными субстанциями…

— …пока не истекут первые семь дней стандартного страхового случая, — закончил за неё Сайрус. — После седьмого дня ответственность делится пополам, а после четырнадцатого полностью переходит на страховщика. Я в курсе. Я обычно кормлю вполне съедобными субстанциями.

Тень смотрел на него с едва уловимым подобием разочарования. Видимо, рассчитывал на более оживлённую дискуссию.

— Пункт 2.2. Целевые демографические группы. Предпочтительны: девушки репродуктивного возраста от 18 до 25 лет, без хронических заболеваний, не обручённые. Юноши той же категории допускаются, но коэффициент выплаты за них ниже на 15%, ввиду меньшего общественного резонанса.

— Сексизм, оформленный в виде экономической эффективности. Мило, — проворчал Сайрус. — А дети? Старики?

— Дети — только с письменного согласия родителя или опекуна, и исключительно в дневное время, с обязательным возвратом до заката. Старики старше семидесяти — запрещены. Риск естественной смерти во время операции слишком высок и ведёт к автоматическому расследованию.

— Боже, спасибо хоть за это, — иронично вздохнул Сайрус. — Я бы не пережил, если бы дедушка на моих руках отдал концы от старости. Репутационные потери.

Тень проигнорировал комментарий.

— Подраздел «В». Взаимодействие с героями. Пункт 3.1. «Не калечить без согласования». Согласование должно быть получено от уполномоченного представителя Церкви не менее чем за шесть часов до предполагаемого конфликта. Список утверждённых травм приведён в приложении.

Сайрус протянул руку. Тень, немного растерянно, передал ему папку. Он нашёл приложение. Просмотрел.

— Переломы рёбер первой и второй степени… допустимы, — читал он вслух. — Вывих плеча — допустим, но только не ведущей руки. Потеря пальца — только мизинца, и только левой руки. И только если герой не является профессиональным музыкантом или переписчиком… Господи, вы это всё всерьёз?

— Всякая деятельность должна быть регламентирована, — без тени смущения ответил тень. — Это защищает обе стороны от судебных исков.

— Отсюда и пункт 3.4, я полагаю? — Сайрус ткнул пальцем в текст. — «Запрещено наносить травмы, унижающие достоинство героя или подрывающие его публичный образ». То есть, отрезать ему ухо можно только сзади и так, чтобы шрам был скрыт волосами?

— В общих чертах, да.

Сайрус откинулся на стуле, и тихий, хриплый смешок вырвался у него из груди.

— Великолепно. Просто великолепно. Вы превратили апокалипсис в канцелярский планер. Я восхищён. И немного хочу вырвать себе глаза. Но в основном восхищён.

В этот момент дверь открылась снова. На этот раз — с лёгким скрипом, что в этой вылизанной тишине прозвучало почти кощунственно.

[3.1]

Вошедший мужчина выглядел так, будто его только что вытащили из-под завала старых фолиантов и лабораторного оборудования. Лет за сорок, крепкого сложения, но сутулый, будто постоянно наклонялся над чем-то мелким. Волосы тёмные, неопрятные, с проседью. Под глазами залегли фиолетовые тени такой глубины, что, казалось, в них можно потерять мелкий инструмент.

На нём был длинный кожаный передник, испещрённый пятнами — одни бурые, другие неестественно зелёные. От него пахло… не смертью. Смерть пахнет проще. От него пахло сложным химическим процессом, в котором смерть была лишь одним из реагентов.

Он вошёл, не глядя ни на тень, ни на Сайруса, поставил на стол металлический чемоданчик с потёртыми углами и щёлкнул застёжками.

— Морвий Костелом, — отрекомендовался он голосом, в котором хрипел невыкуренный дешёвый табак. — Медицинское обеспечение. Севериан сказал, нужен предварительный осмотр. Садитесь.

Он махнул рукой в сторону Сайруса, даже не взглянув, доставая из чемоданчика приборы странного вида: щипцы с увеличительными стёклами, пузырёк с мутной жидкостью, тонкую серебряную иглу.

Тень в камзоле внезапно оживился.

— Доктор, мы как раз ведём обсуждение ключевых разделов…

— И прекрасно сделаете без меня, — перебил Морвий, наконец-то подняв на него взгляд. Его глаза были цвета влажного асфальта, усталые и абсолютно спокойные. — Мне нужен его анамнез и текущие показатели. Или вы хотите, чтобы в следующий раз, когда ваш платный ужас схватит радикулит посреди ритуального жертвоприношения, я лечил его вслепую?

Тень закрыл рот, явно не найдя контраргументов в своих инструкциях. Морвий снова обратился к Сайрусу.

— Садитесь. Снимите верх.

Сайрус, слегка ошарашенный этой бесцеремонностью, скинул плащ и расстегнул рубаху. Комната была прохладной. Морвий подошёл, его движения были резкими, но точными.

— Старая работа, — ткнул он холодным пальцем в шрам под левой ключицей Сайруса. Длинный, тонкий, белый. — Колющий удар, смещённый вбок. Палец в рану засовывали? Неквалифицированно.

— Это был паладин, — сказал Сайрус. — Он очень старался.

— Вижу. Регенерацию делали на скорую руку, волокна срослись кое-как. Будет ныть перед дождём. Спина.

Сайрус повернулся. Послышалось неодобрительное цоканье языком.

— Ожоговая площадь, степень два-три. Магический, судя по рисунку. Лечили припарками? Идиоты. Остались спайки. Повернитесь.

Морвий взял его за запястье, прижал палец к пульсу, глядя куда-то в пространство над его плечом.

— Пульс в норме. Для вашего возраста и образа жизни — даже хороший. Руки.

Он взял руки Сайруса, перевернул ладонями вверх, изучая линии и старые мелкие шрамы. Его прикосновения были быстрыми, без лишнего давления.

— Правша. Суставы в порядке, хондроза нет, несмотря на постоянное ношение перчаток с усилением. Умно. Левый мизинец — ломанный, плохо сложен. Бой на палицах?

— Падение с горгульи, — честно признался Сайрус.

— Банально. Откройте рот.

Щипцы с увеличительными стёклами оказались перед его лицом. Морвий заглянул ему в рот, покряхтел.

— Зубы целы, дёсны в порядке. Кариеса нет. Чистите?

— Регулярно. Порошком из толчёного черепа среднеморского бабуина, как положено.

Впервые что-то похожее на усмешку шевельнулось в углах рта Морвия.

— Миф. От толчёного черепа только эмаль тускнеет. Плевать в чашу.

Сайрус покорно плюнул в маленькую фарфоровую чашку, которую ему подставили. Морвий капнул туда из пузырька, жидкость помутнела, затем дала слабый синий отсвет.

— Остаточный фон некротической энергии в пределах допустимого. Не злоупотребляете призывами. Хорошо. Нагните голову.

Холодная серебряная игла коснулась его шеи сзади, у основания черепа. Лёгкий укол, почти не больно.

— Забор ликвора для проверки на ментальное заражение и стороннее влияние, — пояснил Морвий, отодвигаясь и убирая иглу в специальный футляр. — Результаты через час. В целом… — Он отошёл, вытер руки о передник. — Механизм поизношен, но на ходу. Коленки?

— Похрустывают, — сказал Сайрус, натягивая рубаху.

— С возрастом у всех. Мажьте змеиным жиром на ночь, глупо, но работает. Главное — не берите синтетический, от него печень отваливается. Ваш контракт включает ежеквартальный осмотр и неотложную помощь. Смертельные случаи, само собой, не покрываются. Я не бог. Только тяжёлые травмы, отравления и профессиональные заболевания. Вроде атрофии совести или хронического цинизма.

Он сказал это с такой мёртвой серьёзностью, что Сайрус не сразу понял, шутит ли он.

— А цинизм у меня в хронической форме? — поинтересовался он, застёгивая плащ.

Морвий взглянул на него своими уставшими глазами.

— У всех, кто дольше пяти лет работает с Церковью по контракту, он в хронической форме. Это не болезнь. Это здравый смысл. Держите.

Он протянул Сайрусу маленькую чёрную таблетку.

— Что это?

— Обезболивающее. На случай, если ваш следующий «герой» всё-таки попадёт вам по рёбрам. Согласовано по приложению, но неприятно. Принимать не больше двух в день. Передозировка ведёт к временной потере способности испытывать страх. Для вас это профнепригодность.

Сайрус взял таблетку, спрятал в карман.

— Спасибо за заботу.

— Не за что. Это моя работа. Как жечь избы — ваша. — Морвий захлопнул чемоданчик, взглянул на тень, которая замерла в ожидании. — Я закончил. Он годен. Подписывайте ему что угодно.

И с тем же скрипом двери он вышел, оставив за собой шлейф запаха консервации и горького миндаля.

В комнате снова повисла тишина. Теперь другая. Не та, что была до этого. Теперь она была… проще.

[3.2]

Тень откашлялся, пытаясь вернуть утраченные позиции.

— Итак… где мы остановились? А, пункт 3.4. О достоинстве героя…

— Давайте пропустим детали, — сказал Сайрус, и его голос прозвучал устало, но твёрдо. — Я понял суть. У вас есть система. Она подробная, душащая и абсолютно логичная в рамках вашего безумия. У меня есть навыки. Я не собираюсь жечь лишнего, калечить без спроса и пугать до инфарктов. Потому что это неэффективно, дорого и портит статистику. Вы хотите контролируемый страх — вы его получите. Я же хочу чёткие правила и оплату, и я их получаю.

Сайрус протянул руку к перу. Вопреки своим принципам, надо добавить.

Он сделал движение, будто собираясь взять его, но рука зависла в воздухе. Его взгляд, почти против воли, скользнул по плотным колонкам текста на последней странице. Что-то там мелькнуло. Крошечная звёздочка сноски. Его пальцы, сами собой, перевернули страницу назад. Потом ещё одну.

Тень замер.

— Господин Грейм?

— Минуту, — буркнул Сайрус, не отрывая глаз. Его взгляд зацепился за абзац. Потом за следующий. Уголки его губ дёрнулись. — Вы… вы серьёзно в пункте 4.7 предусмотрели компенсацию за «психоэмоциональный ущерб домашним животным, непосредственно наблюдающим за актом злодеяния»? С отдельной градацией для кошек и собак?

— Это стандартная практика для предотвращения судебных исков от чрезмерно…

— Молчите, — отрезал Сайрус, и в его голосе зазвучал странный, хищный интерес. Теперь уже и речи не шло о пропуске хоть чего-то.

Он пролистал назад, нашёл перекрёстные ссылки. — «…и за исключением случаев, когда упомянутое животное является фамильяром, зарегистрированным в…» Ага. И конечно, приложение с формулами расчёта ущерба для животных с разным уровнем магической чувствительности…

Он снова протянул руку к перу. Остановился. Повисла пауза, настолько плотная, что даже Тень перестал дышать, ожидая кульминации.

А потом Сайрус руку отдернул. Медленно, с наслаждением, как от почти выпитой чаши, в которой обнаружился осадок.

— Нет, — сказал он тихо, и это прозвучало громче крика. — Не-ет. Так не пойдёт.

Тень заморгал не понимая.

— Простите? Контракт вас не устраивает? Но мы…

— Контракт меня устраивает, — устало перебил Сайрус. Его голос приобрёл маслянистую, ядовитую текучесть. — Не торопите. Приложения. Графики. Протоколы взаимодействия на случай, если во время ритуального осквернения часовни у местного попа случится приступ геморроя. Это же поэзия. Не хотите же, чтобы я это пропустил?

Тень открыл рот, закрыл. Похоже, в его алгоритмах не было ветки «нанятый злодей требует продолжить чтение контракта».

— Но… это займёт часы… — пробормотал он.

— У меня их полно, — парировал Сайрус, уже листая страницы. Его глаза бегали по строчкам с быстротой опытного пожирателя казённых бумаг. — О, смотрите-ка! Приложение «Ё». «Порядок возмещения ущерба, причинённого домашним скотом в состоянии аффекта, вызванного легитимными злодейскими действиями». Это гениально. Вы всерьёз прописали коэффициенты для коров и овец отдельно?

— Овцы подвержены панике сильнее, но наносят меньший материальный ущерб, — автоматически отозвался Тень, и тут же сжался, будто выдал государственную тайну.

— Логично! — воскликнул Сайрус с неподдельным восторгом. — А вот это что? «…и в случае причинения морального вреда герою выше третьего ранга путем публичного высмеивания его геральдических символов, штраф удваивается…» Вы подумали обо всём. Я поражён. Или вот, смотрите, — он ткнул пальцем в середину страницы. — Сноска. Крошечная, звёздочка. «Под «не полностью» в пункте 1.1 также подразумевается недопустимость доведения температуры в очаге горения до уровня, способного оплавить колокол весом до 5 пудов, если таковой присутствует в радиусе 50 саженей». Вы… вы написали целый контракт, чтобы какой-нибудь придурок не пытался проверить, плавится ли колокол от его магии? Это уровень предвидения, до которого мне ещё расти и расти.

Он листал, комментировал, хихикал. Он погрузился в этот мелкий шрифт, как гурман в редкое вино.

— Я подпишу, — заявил он наконец, отрываясь от текста. Его глаза блестели холодным, почти профессиональным восхищением.

Он в очередной раз взял перо. Оно было лёгким, холодным. Он обмакнул его в чернильницу. Чернила были густые, чёрные, как разложившаяся ночь и все её тайны.

— Где ставить автограф? — его голос стал деловым и резким. Игра закончилась. Началась работа.

Тень, всё ещё ошеломлённый, медленно перевернул последнюю страницу и указал длинным, бледным пальцем.

— Здесь. И здесь. Печать — после проверки.

Сайрус подписался.

«Сайрус Грейм, АЗ-4».

Ровно, без росчерков. Но каждая буква была выведена с выверенной чёткостью человека, который только что прочёл все правила игры и нашёл в них своеобразную, извращённую красоту.

Теперь у них был контракт.

Точный, полный, не оставляющий места для сантиментов. Сайрус мысленно прикидывал вес этой стопки пергамента — примерно столько же весит чувство долга у среднего святого. Он знал каждый его пункт.

Это не было оружие или дом. Это был чёткий технический регламент предстоящего бардака. И в этой чёткости была единственная доступная ему в этом мире роскошь — определённость.

Он почти с нетерпением ждал, чтобы нарушить первый же пункт. Разумеется, с предварительным уведомлением и в рамках всех установленных приложений.

[Глава 4. Первая деревня по регламенту]

Щит на гнилом столбе был кривой, и дракон на нём больше походил на упитанную ящерицу с несварением. «Болотное».

Сайрус замерил расстояние от края просёлка до первой полуразвалившейся избы — двадцать три шага. Идеально для появления из утреннего тумана, если бы туман был, а не эта тоскливая мокрая дымка.

Он притормозил повозку в двухстах метрах от деревни, за рощицей кривых сосен, которые выглядели такими же уставшими от жизни, как и он сам. Слез, похлопал Гнус по шее.

— Сидите тихо. Залаете — останетесь без требухи на ужин.

Вшивец хрипло каркнула, что явно означало «сам ты требуха».

Операция начиналась. Не с мистических заклинаний, а с бумажной работы. Сайрус достал из седельной сумки сложенный лист пергамента. «Сценарий А-7: Нападение на сельское поселение категории «Бета». Классический утренний налёт».

Пробежал глазами. Предрассветные сумерки — было. Центральная площадь с часовенкой — была. Два периферийных строения — пара сараев с прогнившими крышами на окраине. Допустимый ущерб — не более 35% от оценочной стоимости. Он прикинул. Стоимость этих сараев стремилась к нулю. Тридцать пять процентов от нуля — ноль. Но регламент есть регламент. Значит, жечь только часть крыши и один угол. Для виду.

Визуальный ряд: дым густой, серый, нетоксичный. Огонь — контролируемый, локальный. Силуэт в плаще на фоне зарева.

Сделано, будет сделано и сделано.

Убрал сценарий, достал снаряжение.

Сначала он снял обычный, потертый плащ и достал из походного сундука Другой. Тот был чернее полночного мрака, подбит горностаем цвета сожжённых посевов (согласно сертификату) и стоил как годовой доход этой деревни.

Надел.

Затем — головной убор. Не корона, боги нет, корона — это дурной тон, налог на имидж и лишний вес. Это был шлем. Вернее, наголовье, отдаленно напоминавшее корону, если бы корону ковал садист-кузнец с поэтическим взглядом на анатомию.

Темный металл, острые, как бритва, шипы, расходящиеся вверх, и в центре — огромный, тускло мерцающий аметист, в глубине которого клубилась искусственная, но очень убедительная буря. «Венец Безмолвного Крика», модель «Доминатор». Одобрено комиссией по эстетике устрашения.

Наконец, посох.

Он оперся на «Скипетр Вечного Недовольства» — дубовое древко в два человеческих роста, увенчанное матовым черепом грифона. В пустых глазницах горел холодный, сиреневый огонь, который должен был по техническому заданию «вызывать тревогу и подсознательное отвращение, не провоцируя приступы эпилепсии».

Посох был тяжелым, неудобным и чертовски эффектным. Ровно то, что нужно.

Он двинулся к деревне. Не спеша. Пусть видят. Пусть успеют испугаться.

Рассвет заливал небо грязным золотом. В Болотном уже просыпались: хлопнула дверь, кто-то закашлял, скрипнул колодезный ворот. Мирная картина, на которую Сайрус смотрел как на пустой холст. Пора было нанести первый мазок.

Он вышел на площадь — утоптанное грязное пятно перед часовенкой с покосившимся крестом. Остановился по центру. Без спешки воткнул посох в землю. Череп на вершине озарился ярче, бросив лиловые, прыгающие тени на бревенчатые стены.

Из ближайшего и единственного кабака вышел мужик в портках и одной подтяжке. Нёс ведро. Увидел фигуру в плаще и шлеме с шипами, освещенную зловещим сиянием. Остановился как вкопанный. Ведро замерло в его руке.

Сайрус повернул голову. Аметист в его венце вспыхнул багровым.

— Жители этой жалкой клоаки, именуемой Болотным! — прогремел его голос. Звук был низким, густым, обработанным простенькой резонансной чарой, встроенной в шлем. Он разносился по площади, гулко ударяясь о стены. — Внемлите! Ваше ничтожное существование привлекло внимание Тьмы!

Мужик с ведром не дышал. Его пальцы разжались. Деревянное ведро с глухим стуком грохнулось в грязь.

— Я — Воплощение Вашего Страха! — продолжал Сайрус, широким жестом взметнув руку в черной перчатке. — Я — Тень, что ложится на очаг! Холод, что высасывает тепло из крови! Я пришел не за вашими жалкими душами… Я пришел за вашим покоем! За вашей глупой, тупой уверенностью в завтрашнем дне!

Он ударил посохом оземь. Из точки удара во все стороны побежали трещины черного света — безвредные голографические иллюзии, но смотрелись отлично. Воздух затрещал от статики.

— Смотрите! — взревел Сайрус, указывая перстом на один из дальних сараев. — Смотрите на тлен и прах, каковую участь я готовлю всему, что вы любите! Огонь моего гнева неугасим! Пламя моего презрения испепелит вашу ложную безопасность!

Он вытянул руку, пальцы сжались в кулак. Череп на посохе вспыхнул ослепительно. С вершины посоха вырвался сгусток багрового пламени и со свистом, слышным на другом конце деревни, помчался к сараю.

Не тонкая искра, а здоровенный огненный шар, оставляющий за собой дымный шлейф.

Удар не только вызвал возгорание соломы, но весь сарай окутался мгновенным, яростным пожаром. Огонь взвился к небу столбом, осветив все вокруг алым, пляшущим светом. Жар волной покатился по площади. Затрещали балки, полыхала крыша. Зрелище было поистине апокалиптическим.

Мужик наконец нашел голос.

— А-а-а-а-а-а-ааа-ааа-а! — его вопль перекрыл треск огня. Он повалился на колени, затем вскочил и бросился к колоколу у часовни, молотя по нему кулаками, а не веревкой. — Спасайтесь! Всеспасайтесь! Дракон! Демон! Всем конец!

Сайрус внутренне ухмыльнулся. Вот теперь децибелы были в порядке.

Колокол забил в истеричной, неритмичной дроби. Деревня взорвалась хаосом. Выскакивали полуодетые, кричали, бежали, падали. Не организованно, а именно так, как и должно быть при виде истинного, неконтролируемого кошмара. Женщины хватали детей, мужчины бестолково метались, некоторые падали ничком, закрывая головы.