Сети домового

— Хорошо, — покладисто согласился Сергей. — А я тогда попробую связаться с домовым.

Пауза вышла содержательной.

— Знаешь, что самое обидное? — сказал наконец Андрей. — Через неделю одна из этих фраз будет звучать глупо. И я надеюсь, что не моя.

Глава 9. Полевые исследования

— Уверен, что это хорошая идея? — Андрей, опершись плечом о стену подъезда, наблюдал, как Сергей нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Они уже десять минут ждали загадочного Петровича, электрика из «Силиконового оазиса», и успели как следует промёрзнуть.

— Нет. Это отличная идея, — Сергей поправил сумку с оборудованием на плече. — Нам нужно попасть в квартиру, а Петрович — единственный, у кого есть доступ. Пока твой корпоративный приятель будет согласовывать официальные разрешения, все следы успеют подчистить. Бюрократия — лучший растворитель улик, проверено веками.

Андрей хмыкнул, но спорить не стал. После изучения флешки сомнений почти не осталось: корпорация что-то скрывала. Вряд ли это имело отношение к бреду про домовых, в который верил Сергей, но какие-то странные эксперименты с искусственным интеллектом определённо велись. И Алина, похоже, стала их жертвой — случайной или не очень.

Массивная входная дверь «Оазиса» бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появился слегка помятый мужчина в серой униформе с нашивкой «Техническая служба». Петрович выглядел неважно: красные глаза, нервный взгляд, заметно трясущиеся руки. Так выглядят люди, которым техника перестала подчиняться, а начальство — верить.

— Здорово, — хрипло поприветствовал он Сергея, игнорируя Андрея. — Значит, так: у нас полчаса, не больше. Потом приедет комиссия из головного офиса. Они там подняли всех на уши после… этого.

— Тут что, постоянно такая суета? — спросил Андрей, когда они зашли в пустой холл.

Петрович бросил на него косой взгляд:

— Суета? Да тут форменная чертовщина творится! Половина этажа жалуется на сбои, жильцы требуют компенсации. Вчера лифт застрял между этажами с замом генерального, и знаете что? Он клянётся, что слышал в кабине детский смех. Детский! А у нас тут и детей-то нет, одни яйцеголовые живут. И это всё после смерти этой… программистки.

— Алины, — поправил Андрей.

— Да-да, — Петрович махнул рукой, вызывая лифт. — Она всегда со мной вежливо здоровалась, не то что остальные… А теперь вот…

Лифт приехал удивительно быстро. Петрович вздрогнул, когда двери открылись сами по себе, без положенного звукового сигнала.

— Видели? — прошептал он, заходя внутрь. — Раньше он всегда пищал перед открытием. Теперь будто специально пугает. Сам решает, когда и как.

Сергей с энтузиазмом кивнул:

— Классический случай! Духи часто взаимодействуют с механизмами, особенно электрическими. В старину они дверями хлопали, печные заслонки открывали, а теперь вот — лифты контролируют. Расширение сферы деятельности вместе с прогрессом.

Андрей закатил глаза, но Петрович, к его удивлению, энергично закивал:

— Точно-точно! У меня дед ещё говорил: в каждом доме свой домовой. Только раньше они по углам за печкой сидели, а теперь, видать, в проводах живут. Техника-то умная стала.

— В серверах, — уточнил Сергей с таким серьёзным видом, что Андрей едва сдержал смешок. — Но вы правы, принцип тот же.

Андрей смотрел на них двоих и с некоторой тоской понимал, что остался в этом лифте единственным представителем материализма. Материализм, судя по детскому смеху в кабине, сдавал позиции.

Лифт мягко остановился на двадцать третьем этаже. Петрович первым вышел в коридор, озираясь. Было слишком тихо для жилого здания. Ни звуков телевизора из-за дверей, ни шагов. Только слабое гудение вентиляции.

— После того случая половина этажа съехала, — пояснил Петрович, заметив удивление Андрея. — Кто в срочный отпуск, кто к родственникам… Никому не хочется рядом с этой… квартирой находиться.

Они остановились у двери с номером 404. Петрович достал электронный ключ, затем посмотрел на Сергея с надеждой, с какой смотрят на последнего врача в очереди:

— Вы это… изгоните его, ладно? А то работать невозможно, система постоянно глючит. И остальные жильцы требуют…

— Сделаю всё возможное, — с непробиваемой серьёзностью ответил Сергей, и Петрович с облегчением кивнул. В прейскуранте технической службы экзорцизм не значился, и он был рад делегировать.

Замок тихо пискнул, дверь открылась. Заходить внутрь Петрович явно не собирался — остался на пороге, нервно переминаясь.

— Я это… тогда снаружи подожду. Минут через двадцать позвоню, предупрежу, если кто придёт.

Когда он почти бегом удалился, Андрей фыркнул:

— Отлично, теперь у тебя репутация московского Ван Хельсинга. Вижу, бизнес процветает.

— Насмехайся сколько хочешь, — Сергей уже доставал из сумки приборы, — но он нас впустил. И, кстати, он прав насчёт домового. Чувствуешь?

— Что именно?

— Напряжение. Воздух как будто… гудит.

Андрей прислушался. Квартира действительно была наполнена еле слышным низкочастотным гулом — скорее всего, вентиляция или другие системы дома. Впрочем, надо отдать Сергею должное: атмосфера здесь была странной. Как в комнате, где только что замолчали, услышав твои шаги.

Сергей быстро и методично расставлял приборы — устройства, напоминавшие помесь радиоприёмников с антеннами и самодельных детекторов. В центре стола он водрузил старинный катушечный диктофон, из тех, что в прошлом веке записывали чужие разговоры для организаций с короткими названиями.

— Это для электронного голоса, — пояснил он, перехватив взгляд Андрея. — Старая, но рабочая технология. Проявления потустороннего иногда лучше фиксируются на аналоговые носители.

— По-твоему, призраки предпочитают винил цифровому звуку? — не удержался Андрей. — Аудиофилы загробного мира?

— Не призраки, а информационные сущности, — терпеливо поправил Сергей. — И дело не в предпочтениях, а в физике. Цифровая запись дискретна: она фиксирует только то, что укладывается в заданные параметры. Аналоговая непрерывна — она может захватить пограничные явления, которые цифровые алгоритмы отбрасывают как шум. Всё интересное в этом мире живёт в том, что кто-то отбросил как шум.

Он включил диктофон и остальные устройства. Комната наполнилась тихим гудением и потрескиванием.

Андрей спорить не стал. Вместо этого он достал ноутбук и подключился к местной сети — пароль от корпоративного Wi-Fi, к тихой ярости отсутствующего здесь Казанцева, остался прежним. Службы безопасности пока не успели заблокировать доступ уволенному сотруднику. Техническая халатность, для разнообразия, работала на него.

— Я попробую отследить необычную активность в системе, — сказал он, запуская анализ сетевого трафика. — Если в сети действительно «что-то» есть, я найду следы.

Сергей тем временем ходил по комнате с устройством, напоминающим геологический компас, обросший антеннами и светодиодами. Прибор тихо пищал, меняя тональность в разных участках комнаты, как метроном, потерявший уверенность в себе.

— Здесь сильное искажение, — пробормотал он, задержавшись у стены возле рабочего стола Алины. — Как будто пространство… прогнулось.

— Может, проводка неисправна, — рассеянно отозвался Андрей, уже погрузившись в сетевые потоки.

А потоки выглядели странно. Корпоративные сети обычно организованы строго иерархично: сервер управления, подключённые устройства, логика доступа — всё по полочкам, как в аптеке. Здесь же Андрей видел хаотичные всплески активности, пакеты данных, возникающие словно из ниоткуда. Как будто в аптеку кто-то запустил кота.

— Интересно, — пробормотал он, запуская трассировку. — Тут явно кто-то ещё копается в системе… И если это не корпоративные техники, то кто?

Пакеты приходили откуда-то из района, где располагалось головное здание «НейроСети», но сеть была настолько запутанной, что точнее определить не удавалось.

— Кто-то удалённо управляет умным домом, — в голосе Андрея появились торжествующие нотки. — Вот тебе и объяснение всех странностей. Кому-то нужно создать впечатление, что здесь творится мистика.

Сергей, не отрываясь от своих манипуляций, только хмыкнул.

В этот момент ноутбук погас. Экран вспыхнул на мгновение, снова загорелся — но вместо привычного интерфейса на нём стояла одна строчка:

//мы здесь//

— Что за… — Андрей рефлекторно отдёрнул руки от клавиатуры.

Строчка мигнула и исчезла. Ноутбук выключился — с достоинством, как актёр, сорвавший аплодисменты.

Свет в комнате замерцал. Не только в комнате: весь дом погрузился в полумрак и снова осветился, словно моргнул.

— Что это было? — прошептал Андрей, пытаясь реанимировать ноутбук. — Питание скачет?

Свет мигнул ещё раз, и все электроприборы в комнате одновременно издали короткий писк — как будто каждый динамик в квартире на мгновение включился и вдохнул.

— Оно пытается общаться, — сказал Сергей, поднимаясь. — Но не знает как. Андрей, ты должен…

Настольная лампа сорвалась со стола и разбилась. Осколки разлетелись по полу, образуя странный узор.

— Оно нервничает, — прошептал Сергей. — Чего-то боится.

Андрей уже восстановил ноутбук и лихорадочно печатал:

— Кто-то действительно взломал систему. Сигнал идёт из здания корпорации, точнее определить не могу. Похоже, нас целенаправленно пытаются запугать, управляя техникой.

— Да неужели? — Сергей закатил глаза, присаживаясь над осколками. — А может, наоборот — предупредить?

Он внимательно изучал осколки и вдруг замер.

— Посмотри, — тихо сказал он, указывая на узор из битого стекла. — Видишь рисунок? Он похож на…

— Логотип «НейроСети», — неохотно признал Андрей. — Но это ничего не значит. Случайное совпадение. Стекло бьётся, как хочет.

— Ага. А сегодня захотело в фирменном стиле.

Сергей молча отошёл к катушечному диктофону, всё это время писавшему звук, остановил запись и перемотал плёнку.

— Если я прав, — пробормотал он, — мы должны услышать…

Он нажал воспроизведение. Сначала — только шипение плёнки и их собственные голоса, приглушённые и искажённые. Но потом, в паузе между репликами, явственно проступил шёпот:

«Гордеев… архив… подвал…»

Андрей вздрогнул. Шёпот был тихим, на грани слышимости, но отчётливым. И определённо не принадлежал ни одному из них.

— Это может быть артефакт записи, — упрямо сказал он. — Или ты сам это подстроил.

— Правда? А как я подстроил вот это? — Сергей показал экран планшета, где мигала расшифровка сигналов с его приборов.

Среди последовательности цифр и букв выделялся фрагмент:

GRDV-B2-37B-404

— Какой-то код, — пробормотал Андрей. — Что это?

— Понятия не имею. — Сергей возбуждённо взъерошил волосы. — Но «GRDV» похоже на сокращение от «Гордеев», верно? «B2» может означать подвал, минус второй этаж, «37B» — помещение или стойку. А 404 — это не только номер квартиры, но и код ошибки. «Страница не найдена». Может, это намёк?

Андрей хотел возразить, но ноутбук ожил, показывая результаты трассировки. Источник вмешательства действительно находился в главном здании «НейроСети» — и, судя по всему, это был один из серверов архивного департамента.

— Совпадение, — упрямо сказал Андрей, но уверенности в голосе поубавилось. — Кто-то подключился к системе извне и манипулирует техникой.

— А кому это выгодно? — Сергей собирал приборы, явно довольный уловом. — Тому, кто хочет скрыть правду об эксперименте «Эхо». И, похоже, я знаю, где искать ответы.

Телефон Андрея завибрировал. Сообщение от Петровича: «Начальство едет. 5 минут у вас».

— Уходим. — Андрей захлопнул ноутбук. — Сворачивайся.

Сергей, к счастью, не стал спорить. Уже у двери он обернулся и, глядя куда-то в угол комнаты, тихо сказал:

— Мы вернёмся. И найдём, кто это сделал.

Андрею показалось, что температура в комнате резко упала, а из вентиляционной решётки донёсся вздох облегчения. Он твёрдо решил, что показалось.

Они покинули квартиру за минуту до того, как с другого конца коридора появилась группа людей в костюмах во главе с Казанцевым. Петрович, промокая лоб, самозабвенно проверял проводку в соседнем помещении — с усердием человека, у которого проводка была алиби.

— Я всё равно думаю, что это чья-то гнусная мистификация, — тихо сказал Андрей, когда они вышли из здания в снег. — В корпорации явно что-то не так с проектом «Эхо», но вовсе не потому, что там… привидения или ещё какая-то чушь.

— Хорошо, — миролюбиво согласился Сергей. — Давай проверим твою версию. Ты собираешься взломать сервер Гордеева?

— А у тебя есть другие идеи?

— Конечно. — Сергей загадочно усмехнулся. — Мы попробуем оба варианта. Ты займёшься цифровым следом. А я… я попробую ещё раз поговорить с нашим невидимым другом.

Андрей только головой покачал. Безумие. Но почему-то он не мог просто уйти и забыть. Он должен был выяснить, что случилось с Алиной. И если для этого придётся играть в охотников за привидениями — что ж, так тому и быть. Ради Алины он готов был даже поверить в домовых.

Почти.

Глава 10. Переносной очаг

Выйдя из «Силиконового оазиса», они направились к машине, припаркованной под раскидистым клёном — голым, заснеженным и оттого похожим на схему самого себя. Андрей уже открыл дверцу, когда Сергей застыл на месте и хлопнул себя по лбу:

— Чёрт, я, кажется, отключил не все приборы. Один детектор остался там. Дорогущий, между прочим.

Андрей прищурился:

— Правда? Не заметил, чтобы ты что-то забыл.

— Именно так обычно и забывают вещи — не замечая, — парировал Сергей с непробиваемой логикой. — Я быстро. Петрович ещё не ушёл, попрошу открыть на минуту.

— Я с тобой. — Андрей захлопнул дверцу.

— Нет! — Сергей вскинул ладони слишком поспешно. — В смысле… не стоит тебе светиться ещё раз. Казанцев мог оставить охрану. Лучше я сам.

Андрей изучающе посмотрел на него. Врал Сергей значительно хуже, чем говорил правду, — редкое и в чём-то даже трогательное качество.

— Что ты задумал?

— Просто хочу забрать свою технику. — Сергей пожал плечами с демонстративной небрежностью, хотя глаза выдавали волнение. — Посиди пока в машине, настрой… каналы слежения, или как там у тебя это называется.

— У меня нет никаких «каналов слежения», — буркнул Андрей, но остался у автомобиля.

Когда Сергей скрылся за стеклянными дверями, Андрей достал телефон и быстро отправил сообщение Владу: «Нужно узнать всё про Гордеева и проект „Эхо“. И что в подвале корпорации, код B2-37B».

Сергей действительно нашёл Петровича — тот всё ещё протирал пыль с датчиков охранной системы в коридоре, поддерживая легенду о проводке.

— Забыл прибор, — шепнул Сергей. — Нужно на минутку зайти.

— Начальство только что уехало. — Петрович опасливо покосился на квартиру 404. — Но они могут вернуться…

— Три минуты! — Сергей умоляюще сложил руки. — Жизненно необходимо.

Петрович тяжело вздохнул, но направился к двери, доставая ключ.

— Только я подожду здесь.

Когда Сергей вошёл, дверь позади закрылась с тихим щелчком. В квартире стояла странная тишина — не просто отсутствие звука, а выжидательное безмолвие, словно кто-то притаился и наблюдал за каждым его движением, задержав несуществующее дыхание.

— Привет, — тихо сказал Сергей в пустоту. — Я вернулся один. Надеюсь, ты не против.

Никакого ответа. Только еле заметное колебание воздуха, похожее на дрожь напряжения в проводах.

Он прошёл в гостиную. С их визита ничего не изменилось — разве что осколки разбитой лампы кто-то тщательно подмёл. На их месте была идеально чистая поверхность, натёртая до блеска. Хозяйственность, не свойственная ни полиции, ни корпоративным комиссиям.

— Я знаю, что ты здесь, — продолжил Сергей, присаживаясь на край дивана и стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно. — И знаю, что ты напуган. Это ведь ты пытался предупредить Алину, да?

Экран телевизора в углу мигнул. Один раз. Сергей принял это за знак согласия и подался вперёд:

— Ты хотел ей помочь. Но они сделали что-то — что-то с этим проектом «Эхо», — и теперь… тебе небезопасно оставаться здесь.

Ещё одно мигание. Сергей кивнул сам себе.

— Слушай. — Он быстро огляделся, словно опасаясь чужих ушей. — Я знаю, что обычно домовые привязаны к месту. Но сейчас ситуация изменилась, верно? Тебе нужно уйти отсюда, иначе они… сотрут тебя. Или того хуже.

Тишина. Потом странный скрежет: на кухне проснулся крошечный робот-пылесос и неловко ткнулся в стену — жест, в котором при желании читалось смятение.

— Ты напуган, я понимаю. — Сергей вздохнул, проводя ладонью по волосам. — Я… я не могу сказать, что знаю все правила. Я учился на физика, понимаешь? Потом нахватался разных легенд, суеверий… Наверное, я выгляжу смешно в твоих глазах.

Робот на кухне снова зашумел и затих. Холодильник издал тихий щелчок, свет в нём мигнул. Если это и был смех, то вежливый.

— Но я хочу помочь. — Сергей подошёл ближе к кухне. — И думаю, мы можем помочь друг другу. Ты показал нам код, сообщил о Гордееве. Ты хочешь, чтобы мы узнали правду, верно?

Холодильник щёлкнул громче.

— Вот что я предлагаю. — Сергей извлёк из кармана небольшой мешочек, завязанный бечёвкой. — Это… старый способ. Моя бабушка рассказывала. Знаю, звучит по-дурацки, но… ты можешь перейти вместе с чем-нибудь, что считаешь своим домом.

Он развязал мешочек и вытряхнул на ладонь содержимое: щепотку земли, крошечный кусочек угля, соль и хлебные крошки.

— Это атрибуты домашнего очага, — произнёс он, чувствуя себя человеком, который читает древний протокол по памяти и не уверен в синтаксисе. — Я оставлю их здесь, и если ты захочешь последовать за ними — мой дом будет твоим домом. Сможешь жить у меня. Там тоже много техники. Не такой продвинутой, но, я думаю, тебе будет… удобно. И никто не станет тебя изучать.

Он высыпал смесь на краешек стола и отступил на шаг.

— Я оставлю это на минуту. Потом заберу. И если ты решишь пойти с этими… символами дома, то сможешь переместиться ко мне. Обещаю, что буду уважать твоё присутствие. И вместе мы выясним, что случилось с Алиной.

Воздух в кухне внезапно стал заметно холоднее. Сергей поёжился: температура упала градусов на пять, не меньше. Стоявшая на столе солонка перевернулась, и рассыпавшаяся соль смешалась с принесённой им горсткой.

— Я так понимаю, это «да»? — нервно уточнил он.

Что-то едва заметно переместилось в углу — тень? дуновение? — и скользнуло к столу. Крошки и пыль будто слегка шевельнулись сами по себе, хотя никакого ветра в комнате не было. Сергей был готов поклясться. Впрочем, за последние дни список вещей, в которых он был готов поклясться, изрядно поредел.

— Хорошо. — Он осторожно достал чистый носовой платок и бережно собрал смесь, стараясь не уронить ни крошки. — Я беру тебя с собой. Спасибо за доверие.

Завязав платок в маленький узелок, он спрятал его во внутренний карман куртки — возле сердца. По традиции так, вероятно, не полагалось. Но ему казалось, что это правильно, а традиции, в конце концов, когда-то тоже кто-то придумал на ходу.

— Я ухожу, — сказал он, направляясь к выходу. — И надеюсь, ты тоже.

На пороге он обернулся:

— И… извини, но мне нужно будет объяснить Андрею. Он скептик, но, думаю, он поймёт. Рано или поздно. Скорее поздно.

Когда Сергей вернулся к машине, Андрей нетерпеливо барабанил пальцами по рулю: