Как «Дульсинея» рыцаря спасала. Ироническое городское фэнтези

— Остановитесь, несчастные! — воскликнул я, спрыгивая наземь и надевая на руку щит. — Оставьте бедного крестьянина в покое и сложите оружие!

— А это еще что за чучело? — удивленно уставился на закованного в латы Дэна один из нападавших: широколицый, с массивной шеей и бицепсами, выпирающими из-под футболки.

— Рыцарь, бля! — хохотнул второй, двинув армейским берцем под ребра хрипящему мужику: сухопарый, жилистый, с татуировкой змеи на руке.

— Слышь, рыцарь, валил бы ты отсюда, пока в рыло не получил! — подскочил ко мне первый, помахивая бейсбольной битой. — Или желаешь нам свой мотоцикл подарить?

— Желает, желает, — заржал второй и снова пнул лежащего. — Этот вот тоже желает долг погасить. Верно, клиент? Или у тебя платежная дисциплина хромает?

— Я все отдам! — просипел мужчина, и его окровавленный подбородок затрясся. — Завтра же начну продавать квартиру! Только, пожалуйста, не бейте!

— Вот видишь, какой хороший мальчик… Он вс-е-е отдаст. А ты компенсируешь моральный ущерб за то, что помешал нам отдыхать? Мы в свой законный выходной бросаем шашлыки и пиво, выискиваем тебя, тратим силы… Не-е-ет, кроме долга кредитору, ты еще и нам заплатишь… Верно?

— Прочь от него, негодяи! — вскричал я гневно. — Иначе познакомитесь с моим мечом!

Я с лязгом извлек из ножен свой верный клинок и выставил его острие вперед, одновременно делая исполненный достоинства полушаг и поворачиваясь щитом к первому из неприятелей. Тот, пораженный неукротимой мощью столь великого рыцаря, замер, перестав размахивать дубиной, и лишь удивленно хлопал своими маленькими глазками, что сверкали на полном, лоснящемся от пота лице. На мгновение в воздухе повисла напряженная тишина. Где-то вдалеке провыла сирена полицейской машины, но никто не обратил на нее внимания — все были поглощены разворачивающейся пред их взорами драмой.

— Последний раз повторяю: сложите оружие и уносите свои стопы прочь отсюда! — провозгласил я. — И не забудьте испросить прощения у сего достойного мужа…

— Слышь, братуха, а консервная банка-то вконец оборзела! — прошипел широколицый.

Его напарник перешагнул через должника, взяв биту обеими руками.

— Так давай проучим доходягу, раз русского языка не понимает! — усмехнулся он и нанес удар.

Металлический щит гулко загудел. Дэна отшатнуло назад от силы удара, но он тут же восстановил равновесие и взмахнул мечом. Лезвие просвистело у лица нападавшего и срезало верхушку биты, словно она была из бумаги. Широколицый удивленно посмотрел на обломок в руках и отступил.

В этот момент лежащий мужчина, воспользовавшись замешательством коллекторов, попытался отползти, но широколицый резко обернулся и пнул его в бок:

— Лежи, гнида, пока я с этим чудиком не разберусь!

Второй бандит подскочил с другой стороны и с громким уханьем опустил биту на рыцарский шлем. В голове загудело, а в глазах помутилось, но Дэн сумел удержаться на ногах. Сделав полуоборот влево всем корпусом, он нанес ответный удар, достав кончиком лезвия плечо нападавшего.

— А-а-а! — дико заорал сухопарый и, выронив биту, схватился за раненую руку. — Ты че, сука, делаешь?! — выл он, вертясь на месте. — Полплеча, падла, разруби-и-ил!

Его товарищ подскочил к приятелю, не обращая внимания на стоявшего в боевой стойке Дэна, и осмотрел рану.

— В больницу тебе, Костя, срочно надо! Иначе кровью истечешь!

— Ну так звони быстрее! Чего медлишь? — прошипел сквозь зубы упомянутый Костя. Лицо его бледнело на глазах, а самого шатало, словно пьяного.

Я же, убедившись, что злодеи больше не представляют опасности, подошел к сидящему и ошарашенно наблюдавшему за боем крестьянину и протянул ему руку в железной перчатке.

— Встань, милый человек, больше тебя никто не тронет.

Мужик вскочил на ноги, испуганно бормоча что-то вроде: «Не убивайте меня! Я все отдам!»

— Ты свободен! — торжественно объявил я. — Можешь ступать своей дорогой, и не забудь рассказать миру, что этот подвиг, впрочем, как и все другие, я посвящаю своей возлюбленной — несравненной Дульсинее Тобольской!

Мужчина попятился. Затем, резко развернувшись на пятках, побежал со всех ног со скоростью, которой мог бы позавидовать самый быстрый спринтер.

— Вот так всегда, — грустно вздохнул я. — Сделаешь доброе дело, и ни спасибо тебе, ни до свидания.

Внезапно раздался ужасный звук. Из-за поворота появилось чудовище с горящими глазами. Мое сердце забилось быстрее, и адреналин хлынул в кровь. Время словно замедлилось, и я ясно видел каждую деталь приближающегося монстра. Яростные, слепящие желтые зрачки, сверкающий красно-синий гребень на уродливой голове, блестящий выпуклый лоб и мерзкий вопль, исходящий из его глотки.

— Вот и второй подвиг! — радостно воскликнул я. — Сегодня мне везет! Сейчас я поражу этого ужасного дракона, и моя возлюбленная Дульсинея наконец-то соблаговолит одарить меня своей ослепительной улыбкой! А быть может… О! Я даже не смею надеяться на это… подарит мне благословенный поцелуй! Вперед, мой Росинант! Мы встретим дракона ударом копья!

Я пришпорил мотоцикл, выставил вперед копье и ринулся на чудовище. В последний момент перед столкновением успел подумать: «Интересно, что скажет Дашка, когда узнает о моем новом подвиге?»

Удар! Древко копья вонзилось в голову дракона, пробив ее насквозь.

Бой с чудовищем

Выбивальщики долгов, посрамленные и униженные, стояли в стороне и наблюдали за стремительно разворачивающимися событиями.

— Ты только глянь, Костя! — пробормотал широколицый, поддерживая товарища. — Этот псих протаранил копьем ментовский уазик!

Тот лишь скрипел зубами, глядя, как четверо стражей порядка пытаются скрутить странного человека, закованного в латы.

Рыцарь уже выронил щит и отбивался мечом, взяв его обеими руками. Дубинки стучали по доспехам, отдаваясь в ушах глухим набатом. Каждый удар сотрясал тело, как молот по наковальне. Дэн чувствовал, как силы покидают его: руки дрожали, дыхание сбивалось. Но он стискивал зубы и снова взмахивал мечом, отгоняя нападавших.

«Еще немного, — думал он, — еще чуть-чуть, и они поймут, что истинного рыцаря невозможно победить в ближнем бою…»

Из лобового стекла уазика, уткнувшегося мордой в фонарный столб, торчало древко копья.

— Эй, парни, давайте шокер! — крикнул один из полицейских. — Не хочется стрелять в этого психа…

— Отставить! — рявкнул старший. — Он ранил офицера. Предупредительные вверх!

Хлопнули выстрелы в воздух. Но рыцарь, казалось, не слышал их: он продолжал размахивать мечом, выкрикивая что-то про Дульсинею и рыцарскую честь.

— Товарищ капитан, может, попробуем договориться? Он же явно не в себе… — пролепетал молодой конопатый сержант, нервно сглотнув.

— Замолчи! У него оружие. Он опасен.

Полицейским надоели эти смертельные танцы. И когда рыцарь зацепил клинком еще одного, рассекая бедро, они открыли огонь из табельных «Макаровых». Пули высекали искры из стали кирасы, но не могли пробить ее. Однако каждый удар отдавался в теле Дэна тупой, выворачивающей вспышкой боли. Сила попаданий сотрясала мышцы и суставы, словно кто-то бил по ним молотком изнутри. Дэн вскрикивал при каждом попадании, но лишь крепче сжимал рукоять меча.

Подъехала вторая машина. Стражи порядка с короткоствольными автоматами окружили преступника. Дружный залп «Калашниковых» возымел действие: латы не выдержали. Закованный в сталь человек рухнул, почувствовав жгучую боль в ногах.

Дэн упал на асфальт, но пальцы все еще сжимали рукоять меча. Мир перед глазами закружился, звуки стали глухими, будто доносились сквозь толщу воды. Сквозь щель забрала он видел, как широколицый помогает раненому товарищу забраться в скорую.

— Хана рыцарю, — донеслось до него. — Против «калаша» никакие доспехи не устоят.

— Туда ему и дорога, — простонал Костя, морщась от боли. — Понарожала страна придурков, деваться некуда.

— И то верно, — кивнул головой коллектор, закрывая дверь скорой.

Боль накатывала волнами, затуманивая сознание. Перед глазами всплыли образы: кузница, жар горна, дядя Вася, показывающий, как правильно ковать… «Неужели это конец моих подвигов?» — пронеслось в голове. Он попытался встать, но ноги не слушались.

Полицейские окружили его. Кто-то с силой надавил коленом на спину между лопаток, прижимая к асфальту. Руки в стальных перчатках грубо заломили назад. Раздался скрежет металла о металл. Стражи порядка буквально отгибали пластины наручей, чтобы просунуть цепь наручников. Наконец, на запястьях Дэна щелкнули браслеты.

Полковник в недоумении: что делать с рыцарем-неудачником?

В кабинет вошел начальник следственного отдела. Седовласый капитан вытянулся перед столом полковника Кресчатого.

— Рассказывайте, что там у вас случилось, — хмуро приказал начальник ОВД. — Мне утром доложили о нападении на наших сотрудников. Сказали, какой-то псих в доспехах… Но мне нужны детали. Что именно там произошло до задержания?

Капитан откашлялся и четко отрапортовал:

— В 22:00 экипаж ППС получил сигнал о вооруженном столкновении возле супермаркета «Элитный». По прибытии на место происшествия водитель совершил экстренное торможение: лобовое стекло пробило копье, едва не задев экипаж.

— Копье? — бровь полковника удивленно поползла вверх.

— Так точно, самое настоящее рыцарское копье, товарищ полковник. Древко толщиной около трех сантиметров, наконечник кованый, стальной.

— Хорошо, продолжайте.

— Когда машина остановилась, из темноты к ней шагнул человек в доспехах, размахивая мечом и выкрикивая угрозы.

— Хм, все интереснее и интереснее… Что же кричал преступник? — полковник побарабанил костяшками пальцев по столу.

— Нечто невразумительное. Что-то вроде: «Умри, чудовище, во славу несравненной Дульсинеи, от длани великого рыцаря Дэна Дохота Лохмаческого!»

— Похоже, кто-то слишком увлекался Сервантесом, — усмехнулся начальник ОВД, но быстро вернул серьезное выражение лица. — Продолжайте, Сергей Леонидович.

Капитан на мгновение замялся, словно решая, стоит ли говорить дальше, но все же продолжил:

— Попытка обезоружить правонарушителя провалилась. В руках у него был длинный меч, которым, надо сказать, он очень ловко орудовал. Сначала применили дистанционный электрошокер, но без толку… Доспехи не пробили. Потом предупредительные в воздух — ноль реакции. Когда преступник ранил сержанта Булатова, было решено применить табельное оружие. Лейтенант Анисимов и старший лейтенант Хлеев открыли огонь из ПМ, но пули только высекали искры из доспехов и рикошетили, не пробивая сталь. По идее, выстрелы должны были сбить нападавшего с ног и вызвать травмы, но… Он почему-то продолжал стоять. К тому времени подъехал наряд ДПС с АКСУ. Капитан Таращенко и старший лейтенант Лебедев открыли огонь и ранили преступника в обе ноги.

— По ногам, значит, стреляли?

— Так точно, товарищ полковник, по ногам.

— Это хорошо, что по ногам… Ну и кем сие чудо оказалось?

Начальник СО потупился:

— В том-то и дело, что никем.

— Как это?

— Когда его извлекли из панциря, это оказался несовершеннолетний Денис Краевой. Медсестра скорой его опознала. Они соседи… В одном доме живут.

— Несовершеннолетний? — полковник нахмурился. — Плохо. Очень плохо.

Кресчатый сжал кулаки, размышляя: «Как теперь объяснять все это начальству? Как оправдать применение оружия против подростка?»

Вслух же он спросил:

— И что, наши орлы в погонах не смогли понять, взрослый это или подросток?

— Так кто же смог бы определить его возраст в этой сбруе? Лицо тоже было закрыто забралом шлема. Медсестра рассказала, что у этого парня давно уже не все в порядке с головой. Мол, он просто помешался на рыцарях и холодном оружии.

— А где он брал его?

— Кого?

— Не тупи, капитан. Меч, копье… Что там у него еще было?

— Только доспехи и щит. Однако при обыске в его «мастерской» изъяли целый арсенал самодельного холодного оружия. У мальца оказались золотые руки, и все это он сделал сам, используя кузницу своего дяди.

— Дядю допросили?

— Так точно. Василий Рубич. Имеет небольшой частный бизнес — кузницу, где он кует оградки, ворота, скамейки и тому подобное. Клянется, что не знал об увлечении племянника. Говорит, обучил его кузнечному делу пару лет назад, рассчитывал на помощника. Дядя полагает, что парень сделал собственный комплект ключей и ковал оружие по ночам, пока мать на смене. Думаю, врет.

— Почему?

— Невозможно не заметить разожженный горн, пропажу железа и другие странности.

— Понятно. А мать кем работает?

— Лариса Краевая. Санитарка в поликлинике.

— Так. В каком состоянии здоровье этого… Дениса Краевого?

— Ранения обеих ног: две пули в бедро, одна в голень. Раны неглубокие, задело вскользь. Очевидно, удары смягчила поддоспешная одежда. Помимо ранений у парня многочисленные гематомы и разрывы мышечных тканей. Сейчас он на лечении в больнице… под охраной. Наш психиатр, кстати, провел с ним предварительную беседу и убежден, что у молодого человека активная шизофрения.

— Ну хоть какая-то хорошая новость, — буркнул полковник. — Свободны.

— Есть. Разрешите идти?

— Идите.

***

На следующий день начальника ОВД продолжали одолевать мысли о Денисе Краевом. После короткого утреннего совещания полковник остался в одиночестве. Он откинулся на спинку стула и сложил руки за головой. Несколько минут Кресчатый провел в этой позе, затем нажал на кнопку селектора:

— Слушаю вас, Дмитрий Сергеевич, — ответил голос секретаря.

— Пригласите ко мне психиатра, — попросил полковник. — Пусть захватит свои выводы в отношении Дениса Краевого.

— Сию минуту, Дмитрий Сергеевич.

Полковник снова откинулся на спинку, устало потер виски и закрыл глаза. В голове крутились тревожные мысли: «Надо будет по полной закатать парня в психушку, иначе не отбрехаемся… Все-таки стреляли по подростку. Хотя закон и предусматривает применение оружия в случае вооруженного сопротивления несовершеннолетними, но… Кто в здравом уме поверит, что шестеро сотрудников полиции не смогли обезоружить одного юнца, вооруженного острой железкой? Бред? Бред! Пятно на все ОВД. Полетят головы и погоны».

Дядю пацана прижать несложно. Все-таки в его кузне изготовлялось самодельное холодное оружие. А это, при желании, можно под нехилую статью подвести. Главная проблема — его мать, которая уже вчера, как мне доложили, принялась собирать подписи под петицией «О полицейском произволе». Мол, расстреляли ребенка из автоматов только за то, что он занимался реставрацией рыцарской амуниции. Вышел, типа, паренек в доспехах погулять, а уроды-полицейские испугались его бутафорского меча и буквально изрешетили пулями. И никого при этом не будет волновать разрубленная надвое нога полицейского и раненое плечо банковского коллектора. Последний, впрочем, и не думает давать свидетельских показаний. Шел, поскользнулся, упал, напоролся на стекло. Пошел в полную несознанку.

Есть, конечно, вещественные доказательства в виде копья, меча, рыцарских доспехов, а также уазика с продырявленным лобовым стеклом. Но кого это будет интересовать, когда общественное мнение поднимет бурю во всех СМИ и интернет-ресурсах?

Да, Краевая Лариса Александровна настроена весьма решительно. Грозится дойти до президента. В общем, одна надежда на полное психиатрическое обследование парня. Хотя наш штатный психиатр и утверждает, что парнишка полный шиз, но кто, блин, его знает, может, он сейчас дуркует, а завтра станет нормальным? Нужна полная гарантия его невменяемости. Впрочем, это все равно мало чем поможет. Придется уволить всех, кто был задействован в этой, бля, «операции». Не могли такой толпой пацана в доспехах скрутить, олухи! Все верно, уволить всех без исключения, кроме, пожалуй, раненого. Спишем все на них и закроем вопрос. И мне, и им будет спокойней…».

А на следующий день ему позвонили из Москвы.

— Полковник Кресчатый слушает, — произнес он в трубку, чувствуя, как внутри все сжалось.

— Дмитрий Сергеевич, у нас есть вопросы по инциденту с несовершеннолетним в рыцарских доспехах. Подробности — в течение суток. И учтите: дело на особом контроле.

— Я все понял, — глухо ответил полковник, опуская трубку.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на улицу. В одной из палат городской больницы лежал этот странный парень, втемяшивший себе в голову, что он рыцарь. А теперь его свобода, как и карьера полковника, висела на волоске.

Глава 4. Приключения в смирительной рубашке

Настроение мое было хуже некуда. Мало того, что я не смог победить злобных демонов, спрыгнувших со спины дракона (которого я, впрочем, сразил одним ударом копья), так еще моя возлюбленная Дульсинея даже не пришла проведать меня после битвы. А ведь все мои подвиги я совершал лишь ради нее. Моя рыцарская длань творила великие деяния ради одного ее ласкового взгляда. Эх, женщины, женщины…

Где же она? Почему не здесь, рядом с раненым рыцарем? Разве не должна дама сердца навещать своего героя в час испытаний?

Ну вот, опять мой улыбчивый тюремщик пришел. Снова будет задавать свои странные вопросы. На нем белоснежный халат, словно облачение ангела, но я-то знаю: под этой маской скрывается бес. Он улыбается, но глаза у него холодные, как лед.

Каждый раз, когда он входит, я невольно сжимаю кулаки. Вспоминаю звон стали, свист ветра в ушах, рев Росинанта… Но руки скованы этим проклятым одеянием, которое напялили на меня два злобных демона. Если бы не оно, я бы уже показал этим бесам в белом, на что способен гнев рыцаря Дэна Дохота Лохмаческого!

Опять приходится глотать это отвратительное пойло в пластмассовом стаканчике, от которого так хочется спать. А не будешь пить, демоны живо запрокинут голову, зажмут нос и вольют дрянь силой. Волей-неволей приходится проглатывать. А еще они больно щиплются, когда снимают с меня проклятую рубаху с длинными, до самого пола, рукавами. Но я этого уже почти не чувствую. От выпитой жидкости у меня мутнеет в голове, а тело становится ватным и безвольным.

О, моя возлюбленная Дарья, как же я скучаю по твоему прекрасному лику… Стоп! Какая Дарья? Ведь дама моего сердца — Дульсинея Тобольская! Мысли путаются, как клубок ниток, который кто-то нарочно перепутал. Ладони вспотели, во рту пересохло, а голова раскалывается так, будто по ней снова ударили битой.

Что-то со мной не так. Со мной? А кто я? Дэн Дохот Лохмаческий… Моя мама зовет меня Дениской… Какая мама? Причем тут мама? Дениска… Денис Краевой… Дульсинея… Даша Тоболева… Кто из них настоящий? Где кончается сон и начинается явь? Как же болит моя голова!

Психиатр и полковник: сделка двух циников

Перед кабинетом психиатра полковник Кресчатый остановился, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в глубине коридора раздавался смех пациента, нервный, прерывистый. Полковник поправил галстук и постучал.

— Здравствуйте, доктор!

— И вам доброго здоровьица, господин полковник.

— Ну так уж и «господин»? Господа только у гражданских, а мы до сих пор товарищи.

— Ну что же, товарищи, так товарищи. Чем обязан?

— Меня интересует состояние здоровья вашего пациента.

— Да-да, я так и понял, что вы пришли справиться о Денисе Краевом. Ну что же… Состояние психики мальчика изначально демонстрировало нестабильную динамику: периоды ясности чередовались с обострениями. Но сейчас он уже начинает адекватно воспринимать реальный мир. Вспомнил свое имя и фамилию, вспомнил мать, соседей, одноклассников. Темы его увлечения холодным оружием мы пока стараемся не касаться. Опасаемся, так сказать, регресса… Вы чем-то расстроены? — прервал свой монолог психиатр.

— Нет, нет… Я рад, что парнишка поправляется… Но… Послушайте, уважаемый…

— Виктор Павлович…

— Уважаемый Виктор Павлович, дело в том, что если ваш пациент быстро поправится, то ему грозит реальный срок в колонии для несовершеннолетних. Все-таки, сами понимаете, вооруженное нападение… Серьезно ранены люди… В общем, не могли бы вы устроить так, чтобы паренек задержался в вашей лечебнице на более долгий срок. Поймите, так будет лучше и для него, и…

— Для вас? — хитро прищурился врач, разглядывая красное лицо начальника ОВД.

— Ну, для нас, пожалуй, лучше уже не будет… — полковник потер свой подбородок. — Московская проверка поставила на уши все ОВД. Сотрудники, участвовавшие в захвате преступ… хм… Дениса, уволены по статье, как не справившиеся с должностными обязанностями. Слава богу, им хватило ума стрелять по ногам, и парнишка получил лишь легкое ранение… Но, несмотря на это, скамья подсудимых ему все равно светит. Есть неоспоримые факты об изготовлении, хранении и применении холодного оружия. Имеются пострадавшие. Вы знаете, что наш сотрудник останется инвалидом на всю жизнь? Так что, уважаемый Виктор Павлович, я в первую очередь пекусь о благе Дениса. Либо он получит срок в колонии для несовершеннолетних, либо будет «отдыхать» в вашем заведении.

— Я понимаю вас, товарищ полковник, — врач немного помолчал, собираясь с мыслями. — Хотя прогресс есть, но он неустойчив. Мне бы хотелось понаблюдать за ним подольше. И дело даже не в вашей просьбе. Думаете, я поверил в ваши россказни о заботе об этом мальчике? Что-то вы, господин полковник, не договариваете. Но, как я уже говорил, дело не в этом. Понимаете, случай уж больно уникальный. Не буду загружать вас медицинскими терминами, все равно не поймете, но я хочу более тщательно изучить болезнь пациента. А для этого мне необходимо постоянное присутствие Дениса в нашем лечебном учреждении. Да-с. Возможно, я смогу помочь ему не просто «задержаться» здесь, а действительно вернуться к нормальной жизни… Если, конечно, вы не будете мешать процессу лечения.

— Интересный вы человек, доктор, — усмехнулся начальник ОВД. — Докторскую хотите написать? Нет? Впрочем, меня это тоже мало волнует.

Полковник поднялся и направился к выходу, но у дверей обернулся и с улыбкой произнес:

— Кстати, советую поскорее встретиться с матерью вашего пациента и объяснить ей, почему ее сын до сих пор находится в психиатрической лечебнице… Она женщина упорная, и если вы не убедите, что ее дитятке требуется серьезное лечение, то она на уши здесь все поставит. До свидания, уважаемый Виктор Павлович…

— До свидания…

Доктор остался один. «Мальчик действительно необычный. Даже в бреду он сохраняет некую средневековую величавость и достоинство… В нем есть что-то цельное, почти героическое. Но реальность безжалостна. И если я не помогу ему разобраться в себе, он сломается окончательно».

***

— Привет, Саня, слыхал новость?

— Не, а что случилось?

— Дениска наш в психушку загремел.

— Да ну!

— Вот те и ну. Он, короче, своим мечом кучу народа покрошил. Трех гражданских и пятерых полицейских. По нему и из пистолетов, и из автоматов стреляли, ничего не помогло. Только когда из гранатомета по его доспехам шарахнули, тогда и сумели скрутить. Не веришь? У Дашки спроси! Она к нему в больничку ходила. Только ее не пустили. Сказали, что он опасный маньяк, убийца и шизофреник. И держат его в одиночке, чтобы других психов не покусал. Вот так-то! А все почему? Потому что читал он разную дрянь, вместо того чтобы, как все нормальные люди, за компом сидеть. Я всегда говорил, что книжки до добра не доведут, как в воду глядел.

Саня нахмурился, почесал затылок:

— Да при чем тут книжки? Я вот тоже читать люблю. Фантастику, например, просто обожаю. Но я ведь не делаю там различные бластеры и световые мечи? И психика у меня нормальная.