Жена ценителя

Жена ценителя

Ада Цинова

© Ада Цинова, 2026

ISBN 978-5-0070-0845-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Грозовые тучи исчезли вместе с сумраком ночи. Лазурное небо особо не удивило привыкших к затяжной непогоде жителей побережья. Переполненный штормами июль мог разочаровать разве что туристов, как обычно, грешащих чрезмерно высокими ожиданиями.

Когда Сусанна выбежала на веранду, босая, растрепанная, словно неудержимый ребенок, солнце уже пробивалось сквозь широкие, влажные листья виноградника. Доски половицы все еще были пропитаны вчерашним ливнем, на скошенной каменной дорожке подрагивали лужи. Воду качал ветер, он же ласкал листья винограда и плюща, перебравшегося на старый типично приморский дом. Проседающий, каменный, лишенный опрятности, однако продолжающий неизбежное слитие с природой. Старый маленький дом в отдаленной коммуне Вимре на севере Франции.

Детство Сусанны прошло не здесь. Себя маленькой девочкой она помнила рваными обрывками. Меховая шапочка и бескрайний снег, чуть ли не до коричневого загорелые предплечья и кислые мандарины, подобранные прямо с дороги. В калейдоскопе своих воспоминаний Сусанна чаще всего терялась.

Запрокинув голову назад и прогнув спину так сильно, что кончики каштановых волос коснулись поясницы, Сусанна сделала полный вдох. Не свежий, а отсыревший насквозь воздух даже грудь заставил вздрогнуть. Продолжая держать голову запрокинутой, Сусанна посмотрела на небо взглядом заговорщицы.

Некоторое время Сусанна не могла расстаться с небом, когда это все же произошло, приготовила всем завтрак. Запекла яйца кокот с томатами и базиликом. Сменив сорочку на льняное светлое платье со старомодной вышивкой, Сусанна закрепила волосы на затылке, предчувствуя будущую жару. Позавтракав и выпив кофе, она открыла крышку фортепиано и сыграла две любимые партии по воздуху.

Обстановка старого дома была по-испански броской. Массивная деревянная мебель, яркие подушки и шторы, ковры с диковатым орнаментом. Наверно, маме больше всего нравилось там, на юге Испании, совсем недалеко от поражающего воображение Марокко. В гостиной, которая являлась проходной комнатой, были скоплены всевозможные виды развлечений, кроме телевидения. Мольберты, книжные полки, музыкальная аппаратура, включая старинный патефон, шахматы и нарды, фортепиано, к которому Сусанна испытывала особенный трепет.

Напротив окна висела картина папы: смеющийся шут с непропорциональным, искореженным телом. Цвета такие же броские, как и в обстановке, однако атмосфера произведения была непереносимо тяжелой. Сусанна старалась не смотреть на картину, особенно когда была увлечена музыкой.

Первой встала мама. В красном халате с полинявшими перьями на рукавах она доковыляла до ванной и несколько раз дернула за защелку. Елена не любила утренние задушевные беседы, семейные завтраки, как, впрочем, и обеды. Лишь к вечеру она становилась терпима к своему положению хозяйки дома, матери и жены. Около часа мама провела в ванной, затем хлопнула дверью и снова ушла в спальню.

Когда Сусанна перепроверила четкую, все же загадочную историю нот и вычленила так и не прозвучавшие ошибки, в окне показался папа. Его возраст приближался к пятидесяти, Аристарх был на девять лет старше своей супруги. Оплывшего телосложения, с отекшим лицом и болезненно раздраженным взглядом, непризнанный художник, обосновавшийся на берегу моря, на отшибе и без того немноголюдной коммуны.

Аристарх так и не вкусил славы, даже в молодые годы, когда имел возможность выставлять картины в известных галереях. Несмотря на удачные разнообразные работы он оставался на периферии великого мира живописи. Поиски себя, нескончаемые путешествия так и не принесли художнику ни признания, ни покоя. Дойдя до этого места, до такого же позабытого миром Вимре, Аристарх наконец остановился. Он принял свое профессиональное поражение стойко и отказался от дальнейших скитаний по непознаваемому миру. Писал Аристарх все реже, все чаще пропадал вечерами, бродя по берегу Северного моря. В погожие дни он шептал своей дочери чуть ли не помешанным голосом, что еще не создал свое лучшее произведение, что не все для него потеряно.

Сусанне всегда был ближе оторванный от жизни отец, чем гораздо более практичная мать. Чем именно занималась мама, Сусанна понимала лишь смутно. Официальной версией было «продвижение творчества отца». Порой картины все же покупали, мало и редко. В такие дни родители пили шампанское, на следующий день раздавали долги. Сусанне мало говорили о финансовом положении семьи, но она догадывалась, что если бы не старинный папин друг, то они бы не выжили.

В растянутой белой майке без рукавов и шортах, оголяющих бледные ноги, Аристарх вошел на веранду. На территории участка было несколько построек, включая гараж, сарай и погреб. Мастерская папы много лет казалась Сусанне самым удивительным местом в мире. Он оборудовал бывшую стеклянную теплицу столами и мольбертами для работы. Там у него были шкафы с тюбиками и баночками краски, подгнивший пол покрывал старинный восточный ковер. У папы был и матрас, где он довольно часто ночевал, глядя на звездное небо в помутневшем от времени стекле.

— Спасибо за завтрак, Анни, — положив увесистую руку на плечо дочери, Аристарх прислонил губы к ее затылку. — Вкуснее, чем у мамы.

Он улыбнулся ей, глядя так, как Сусанна смотрела утром на небо.

— Все уже давно остыло. Переделать кофе?

— Не нужно, я все равно его не буду. А ты играй. Твоя музыка — немногое, что заставляет эти искореженные стены танцевать.

Сусанна все еще сидела за инструментом, но даже теперь не решалась коснуться клавиш.

— Она не будет против. Сегодня нас навестит Ангус Лагергрен.

— Как скоро?

— Не знаю. Игнорируя советы твоей мамы, я так и не начал пользоваться современными средствами связи. Может, он уже в Вимре, может, приедет к вечеру.

Аристарх ушел курить на веранду, Сусанна сделала обрывчатый вдох и заиграла по-настоящему. Она играла одну и ту же композицию. Не самая ее любимая, и не самая новая из изученных. Здесь Сусанна постоянно ошибалась, поэтому ей хотелось хоть раз не ошибиться.

Время шло, Сусанна играла, играла гораздо более отрешенно, чем жила когда-либо. То, что завладело ею, было не азартом, а упоением. Сусанне было так хорошо здесь, в создаваемой ею по гениальному плану музыке, что она забыла про ошибки и закончила даже без мелкой помарки, без заминки. Неужели?..

— Клод Дебюсси «Лунный свет». Превосходное исполнение, — произнес звучный и одновременно спокойный голос за ее спиной.

Сусанна развернулась и увидела седовласого мужчину в синем костюме с элегантным узлом платка на шее. В нем было благородно все. Осанка, улыбка, обрамленная даже не седой, а белой бородой и усами идеальной окантовки. Морщины, в особенности на широком лбу, приветливый, однако лишенный излишних эмоций взгляд маленьких близко посаженных глаз. Ангуса Лагергрена Сусанна видела не впервые, но собственное впечатление сформировать ранее она не была способна. Утонченный мужчина лет шестидесяти, снисходительный ценитель музыки. Таков всемогущий Ангус Лагергрен?

— Благодарю, — еле заметно улыбнулась Сусанна и встала.

— Рад видеть вас, Анна. За эти три года вы добились значительных успехов в музыкальной стези.

— Не таких значительных, каких бы хотелось. Вы просто, видимо, зашли в самый удачный момент, — пожала плечами Сусанна.

Внезапно этот благородный, элегантный миллиардер, разбирающийся в искусстве, как никто другой, тихо, но живо засмеялся и так посмотрел на Сусанну, что и она смогла улыбнуться.

— К своим годам я более чем уверен, что именно такие моменты направляют весь жизненный путь. Не стоит недооценивать силу мимолетной удачи.

Сусанна ничего не ответила, она не особо прислушивалась к теме разговора, завязавшегося между ее мамой и Ангусом. На маме было фиалковое шелковое платье, она уложила короткие темные волосы в одном направлении. В ее насильно оживленной в светлое время суток мимике было что-то искусственное и отталкивающее. Все они вышли из дома, Сусанна опустила крышку фортепиано.

Заглянув в окно через занавески, Сусанна убедилась, что родители и Ангус пошли в мастерскую папы. Они с Аристархом были знакомы уже очень давно. Еще из академии, где Ангус преподавал, а Аристарх обучался изобразительному искусству. Ангус приезжал в Вимре раз в три года и оставлял сумму, которой практически хватало до новой встречи.

Сусанна вышла на веранду, когда услышала крики. Фиолетовое платье мелькало в разных концах стеклянной мастерской, заметное тело стояло неподвижно. Родители ссорились часто, обычно Сусанна старалась уйти к морю и вернуться как можно позже. Неужели маму не смутит присутствие гостя? Она закатит сцену прямо сейчас?

Ангус стоял в тени виноградной лозы, перебирал пальцами жилки листьев, не срывая их. Сусанна почувствовала личную ответственность за происходящее, словно взрослой здесь была она, а не те двое, которые не могли совладать с силой голоса.

— Я собиралась пройтись по пляжу. Может быть, вы согласитесь составить мне компанию? — спросила Сусанна.

— С превеликим удовольствием. Благодарю вас за столь любезное приглашение.

Высокопоставленный, имеющий реальное влияние в большом мире Ангус Лагергрен слегка поклонился. Сусанна впервые за девятнадцать лет почувствовала свою значимость.

Глава 2

Сусанна шла впереди, показывая путь к любимому пляжу. Поросшая травяными зарослями почва обрывалась довольно резко. Пляж, простирающийся под ней, был не слишком широким, песчаным, местами каменистым.

Сусанна продемонстрировала безопасную тропинку в действии, так они спустились к серо-синему успокоившемуся морю. Минут десять, которые заняла дорога, Сусанна и Ангус почти не говорили, разве что о резкой смене погоды. Так как Ангус шел позади, Сусанна не могла наблюдать за ним, лишь глубоко дышала, чувствуя посторонний взгляд на себе.

— В этих местах, на малолюдном побережье в крохотном французском городишке я чувствую, как замедляется время, — сказал Ангус. — Есть что-то вызывающе безмятежное в подобном образе жизни. Это «что-то» я позволить себе не могу из-за своих обязанностей и закостенелых привычек, однако любуясь подобной жизнью со стороны, я ощущаю неподдельно благоговение. Анна, будьте добры, расскажите о ваших впечатлениях от жизни в этом тихом, живописном месте?

Перед тем как ответить, Сусанна остановилась и отдала взгляд живущему своей жизнью морю.

— Мне здесь хорошо. Я живу здесь лет с восьми и плохо помню другие места. Здесь все привычно, так как должно быть. Я люблю это море, люблю этот песок, люблю наш старый дом и заросли виноградника. Вимре я тоже люблю с его тесными улочками и рядами двухэтажных домов, пестрящими разноцветными ставнями и балконами. Я не отрицаю возможности того, что другой город, другое море и другую землю я могла бы полюбить сильнее. Возможно, однажды я бы хотела это узнать, но сейчас мне достаточно той любви, которая меня окружает, как снаружи, так и изнутри.

Сусанна следила за тем, как внимательно на нее смотрел Ангус, и даже не испытала смущения. Все тот же галантный заинтересованный взгляд, что и во время разговора о музыке. Даже если он и сочтет ее недалекой, вряд ли это покажет.

— В таком случае я искренне рад, что вы пребываете в душевной гармонии. Если я не ошибаюсь, вам Анна, уже исполнилось девятнадцать лет.

— Да, все верно, — торопливо проговорила Сусанна, удалив взгляд в волнах моря.

— Мне показалось, что мой вопрос вас взволновал. Если я был недостаточно учтив, прошу меня извинить.

— Конечно нет, все в порядке, — поспешила улыбнуться Сусанна. — Просто каждый раз, когда вы обращаетесь ко мне на «вы», мне становится как-то странно. Ко мне еще никто никогда так не обращался, даже самые маленькие дети, которых мне доводилось встречать. Давайте опустим эту неловкую паузу. Вы хотели о чем-то меня спросить?

— Я собирался поинтересоваться, чем вы сейчас занимаетесь. Насколько я понимаю, вы уже закончили лицей.

— Да, уже почти год назад. Я не поступала ни в Высшую школу ни в университет. Папа считает подход к получению высшего образования сразу после школы необоснованным. Выбирать сферу профессиональной деятельности наугад и прилагать усилия на протяжении всей жизни, чтобы в нее влиться, не лучший способ и для меня. Мне понравилась его идея о том, что лучше потратить время на поиск себя и сферы, которая тебе по душе, лишь затем переходить к более решительному шагу. Я все еще в поисках, прислушиваюсь к себе, но пока не знаю, чем бы хотела заниматься в течение всей жизни.

— Подход довольно разумный. Полностью согласен, что таким образом вы сберегаете свое время, а не тратите понапрасну. Все же, Анна, осмелюсь предположить, что некоторые направления интересов вам уже удалось наметить. Таким не слишком искусным образом я намекаю на фортепиано.

— Музыка всегда занимала особое место в моей жизни. Еще с раннего детства я обожала музыку, особенно живые инструменты. Папа отлично играет на гитаре, укулеле еще паре струнных инструментов, к сожалению, с годами все реже. Какое-то время я ходила в музыкальную школу, но мне не подошел подобный метод преподавания. У меня был учитель, он приходил заниматься к нам на дом. Он уехал два года назад со своей семьей в Бельгию.

— Что вы чувствуете, когда играете? Нет ли ощущения, что вы на своем месте, что без этого занятия вы не представляете свою жизнь? — вглядывался в нее Ангус.

— Я бы не сказала, что музыка является моим смыслом жизни. Я, разумеется, хотела бы, чтобы фортепиано присутствовало в моей жизни, однако это не категорические мысли, они вариативные. Если по стечению обстоятельств я бы не смогла всерьез заниматься музыкой, я бы это пережила. Я люблю музыку больше, чем пытаться воссоздать ее собственными руками. Для меня гораздо важнее звучание. Как звучание этого моря для меня важнее возможности в него окунуться.

— Вам нравится именно слушать море?

— Мне нравится воспринимать его с всевозможных ракурсов. Чувствовать этот привычный запах, — Сусанна вдохнула полной грудью. — Смотреть на пенящиеся у берега волны, теряться в иллюзии бесконечности, создаваемой тонущим горизонтом. Мне нравится опускать руки, ловя волны, позволять брызгам обдавать ноги чуть ли не целиком. Но звук моря, это особенное удовольствие. Если я долго прислушиваюсь, то различаю в нем даже не музыку, а голос. Живой, поразительно мелодичный голос.

— Анна, вам идет море.

Сусанна остановилась и посмотрела на Ангуса уже иначе, не как на интеллигентного собеседника, а как на взрослого опытного человека, которому могло попросту быть с ней скучно. Слегка потушив свою разгоряченность, Анна спросила с доброй иронией, но без улыбки:

— Это комплимент или завуалированное оскорбление?

— Теперь мне крайне интересно, каким бы могло быть предполагаемое вами оскорбление, — Ангус улыбался так широко, что морщины у глаз сложились в отчетливые елочки.

— Вы могли иметь в виду, что я взбалмошная и непоследовательная, как эти бесцельно бьющиеся о землю волны, — пожала плечами Сусанна.

— Если нам неизвестна цель движения волн, это еще не значит что ее нет. Разумеется, я намеревался сделать вам комплимент. После недолгого размышления, хотел бы отметить, что взбалмошность и непоследовательность я бы тоже определенно отнес к достоинствам, они слишком хороши, чтобы быть заклейменными недостатками.

— Хороши?

— Это критерии самой жизни. Своенравной, упрямой и неподдающейся контролю. Вы со мной не согласны?

— Никогда об этом не думала, — продолжила идти вдоль пляжа Сусанна.

— Может быть, вы хотите о чем-то спросить меня? Я с радостью отвечу на любые ваши вопросы.

— Вы сейчас живете в Лондоне?

— Уже как два года я предпочитаю климат Ирландии. В Лондоне я прожил большую часть своей жизни, этот город по-своему дорог мне. Из-за множества профессиональных вопросов мне часто приходится бывать в Лондоне. С каждой новой поездкой я убеждаюсь все прочнее, что подобные вылазки скорее утомляют, чем радуют.

— Вам больше нравится уединенная жизнь в Ирландии?

— Я бы сказал, что это не худший вариант для меня.

— Ваше имя… Оно ирландское?

— Гэльское. Происходит от древнего кельтского языка. Родственники по стороне матери были из Шотландии, в которой я бывал лишь проездом. Мои родители встретились в Миссури, отец был шведом. Мало кто знает, что моя фамилия шведская, ведь со Скандинавией меня вообще ничего не связывает.

— Ваше имя имеет особенную историю?

— Дословно можно перевести, как «одинокий великан». В кельтской мифологии Ангус — бог любви и красоты. Нахожу довольно забавным данное противоречие.

Ангус улыбался даже задорно, Сусанна задумалась о своем и вряд ли придала значение его улыбке.

— Спасибо за разъяснение, — сказала она. — Ваше имя всегда мне казалось таинственным. Может быть оно мне встретилось в какой-то сказке или легенде.

— Можем ли мы вернуться к теме музыки? — мягко улыбнулся Ангус. — Вы играли Клода Дебюсси. Это ваш любимый композитор?

— Нет, но его музыка мне нравится гораздо больше великого Моцарта или Баха. Возможно, у меня дурной вкус, но всемирно известные симфонии я нахожу громоздкими и помпезными. Не спорю, что в роскошном музыкальном холле, воссозданные оркестрами подобные шедевры рушатся на слушателей камнепадом амброзии и шквалом эмоций. Только меня интересуют более личные аспекты музыки. Композиции Дебюсси так чувственны и откровенны, словно описывают внутренний мир конкретной личности в конкретный момент, а не всего жизненного пути, а то и целого народа.

— У вас довольно интересные взгляды на устоявшиеся традиции искусства. Анна, вы пишите музыку?

— Нет, но когда-нибудь я бы хотела попытаться.

— Более чем уверен, что у вас все получится.

Сусанна вновь пошла вперед. В этот раз уже по направлению к дому. Ею двигала скорее привычка гулять в одиночестве, чем стремление отдалиться от собеседника. Сусанне хотелось задать тысячу вопросов, впервые она встретила человека, способного на них ответить. Вопросы сегодня в основном задавал он, Сусанна могла лишь догадываться и ужасаться, насколько неудачно на них отвечала.

К их приходу столик под навесом был уже накрыт. Две обитые искусственной кожей скамейки украсили подушками из гостиной, сюда же принесли два кресла. На столе был чайник, графин с соком, керамические тарелки, вазочка с фруктами и абрикосовый пирог. Папа рассказал историю из своей молодости, которую сложно было вплести в образовавшуюся компанию. Мама отрезала большой кусок пирога Ангусу, предложила кофе, но он отказался и взял стакан апельсинового сока.

— Елена, ваш пирог бесподобен. Сочетание теста и фруктов настолько удачно, что я вынужден просить добавки, — сказал Ангус с приятной улыбкой.

— Не удивлюсь, что это правда, — засмеялся папа. — Только твои слова безграничного восторга должны были предназначаться Анни. Это она сварганила такую вкуснятину, пока мы бродили по мастерской.

Взгляд, который был направлен на Сусанну в следующее мгновение, заставил ее задержать дыхание.

— Прошу прощения за свою оплошность. Анна, ваши кулинарные таланты ничуть не уступают вашим музыкальным успехам. Я восхищен и признателен от всей души.

В этот раз поклон Ангуса был еще ниже. Он смотрел на Сусанну так долго, что угроза потерять сознание, стала реальной.

Глава 3

В очередной раз оставив после себя пустой холст в мастерской, Аристарх подошел к веранде. Оголив одно колено, Елена курила. Пепел она сбрасывала в объемную керамическую пепельницу, которую тащила из самой Малаги. Она всегда курила, ухватившись одной рукой за этот лакированный кусок глины. Видимо, чтобы Аристарх случаем не забыл, как много она добровольно лишилась ради него.

— Эли, не видела Ангуса?

— Нет, но судя по всему, снова гуляет с Сусанной у моря.

Елена не смотрела на своего одряхлевшего мужа. Даже сейчас, в этом периоде жизни, в этих финансовых обстоятельствах, куря на полугнилой веранде, она считала себя гораздо лучше.

— Понятно. Давно ты встала?

— Тебе же плевать, — выставила зубы из бордовых губ Елена. — Ангус, кажется, ей заинтересован.

Последняя фраза была сказана таким адекватным голосом, который Аристарху уже давно не полагался. Елена ждала его реакции, заглядывала в красное лицо чуть ли не с надеждой.

— Это исключительно его затруднение. Даже если возникнет что-то большее интереса, ему хватит ума и такта разобраться с этим самостоятельно.

— За столько лет ты не поумнел ни на йоту. Как был жалким идиотишкой, так и помрешь. Эту нищету, это презрение — ты все это заслужил. Идиоты хуже подлецов и торгашей, гораздо хуже.

Жена больше не смотрела на Аристарха. Она потушила сигарету о керамическую впалую стенку и зашла в дом, махнув подолом халата.

В доме Аристарха для Ангуса была выделена отдельная комната со всем необходимым для пребывания. Ангус не считал подобные поездки актом благотворительности либо же снисхождения. Да, он брал некоторые работы Аристарха на реализацию, выписывал ему не слишком большие, справедливые, на его взгляд, чеки. Ангус ценил одинаково сильно как отдых на отдаленном берегу, так и компанию одного из немногих знакомых, все еще способных рассуждать.

Тем утром Ангус проснулся раньше обычного из-за птичьих трелей под распахнутым окном. С улицы тянуло отрезвляющей прохладой, он решил пройтись. В скором времени Ангус услышал шаги проснувшегося человека в доме. Догадываясь, кто именно встал, Ангус решил присесть в кресло у виноградной лозы, чтобы не добавлять неудобств, которые мог создать своим присутствием.

Сусанна вышла к нему сама. Бодрая и собранная, в летящей белой юбке и голубой блузке с закатанными рукавами. Ее волосы вновь были подобраны сзади, лишая возможности определить их настоящую длину. Слегка навалившись на ограждение веранды, Сусанна помахала Ангусу так, словно он был на другой стороне улицы, а не в двух-трех шагах от нее.

— Доброе утро, Анна. Надеюсь, я не разбудил вас.

— Доброе утро. Я всегда летом встаю с первыми певчими птицами. Люблю утром гулять у моря, слушать его голос. Еще утром не так жарко.

— Вы и сейчас собираетесь на море? — вопросительно приподнял бровь Ангус.

— Да, только сначала хотела предложить вам кофе.

— Благодарю за вашу любезность, но от кофе я отказался несколько лет назад. Буду признателен стакану воды.

К стакану воды Сусанна подала абрикосы, сыр и нарезанный багет со сливочным маслом. После завтрака они вернулись на море, в этот раз обмениваясь идеями еще по дороге. Они обсуждали Вимре, этот маленький, уютный город, куда порой заглядывали туристы. Его причудливую, местами сказочную архитектуру, климат и нравы местных жителей.

Стоило им подойти к морю, отливающему бирюзой, как Сусанна изменилась. Она словно забыла об Ангусе, запрокинула голову назад и дышала морским бризом. На пару секунд она закрыла глаза, это спасло Ангуса от необходимости дать комментарий своему иступленному взгляду. Из этой хрупкой девушки с мягкими чертами, облаченной скорее в морскую пену и лоскуток неба, чем в одежду, исходил живительный свет.

Ангусу довелось видеть Сусанну в разные периоды ее жизни, начиная лет с десяти. Так как эти встречи происходили раз в три года и не длились слишком долго, Ангус не придавал им большого значения. Каждый раз у этого каменного дома, сосуществующего с проворным плющом, Ангус встречал смутно знакомого ребенка. Даже три года назад, когда Сусанне было уже шестнадцать, Ангус заметил в ней всего лишь миловидную вытянувшуюся девочку. В шестнадцать она была все еще ребенком, вежливым, восторженным, любящим жизнь. Лишь вчера Ангус увидел в Сусанне привлекательную женщину.

Все началось с ее рук, длинных ровных пальцев с идеальными овалами ногтей. Сусанна так касалась клавиш фортепиано, как никогда не сможет коснуться ни один мужчина. Бесспорно, Сусанна все еще сохранила детскую беспечность, неподдельную искренность и мечтательный взгляд, все же ее движения, повороты головы, тембр ее голоса… Это все отныне принадлежало созревшей личности. Личности думающей, отличительной женщины. То, как она ощупывала пучок волос, проверяя его сохранность, как утрамбовывала блузку в край юбки. Прямо сейчас с ним вдоль берега шла красивая своей естественностью женщина со светлой и чистой душой ребенка.