В тени Солнца. Том I

— Как это «что такого?» — возмутилась её беспечности Олимпия. — А переезды? А сборы в дорогу? Вот ты когда надумаешь собирать свои дорожные сундуки, моя дорогая? По-твоему, что же, все необходимые тебе вещи сами собой уложатся? Да ещё и доставят сами себя в ту глушь, которую на этот раз избрали для переезда всего двора! Как это он назвал Фонтенбло? «Волшебная страна» … — она скривила красивые губы цвета спелой вишни в недовольной усмешке. — Загородная королевская резиденция!

— Да, но ведь Его величество желает устроить по-настоящему волшебный праздник! Что может быть лучше, чем превратить свадьбу Филиппа и Генриетты во что-то значимое для всех! На месте принцессы я была бы только рада.

— Ах, избавь меня! — закрыв ладонью глаза, с патетикой в голосе простонала Олимпия.

Она была потрясена и ошеломлена тем, что Людовик не обмолвился с ней ни единым словом об этой затее. А ведь она чувствовала, знала и предвидела, что что-то готовится! Все эти недомолвки, постоянные шептания с Бонтаном и бесконечные доклады виконта де Во! Конечно же, нельзя было сказать, что Людовик затеял всё это один. Без пристального надзора королевы-матери тут не обошлось, а суперинтендант Фуке — этот виконт де Во — собственно и был её ставленником. Но почему Людовик ни разу не поговорил с ней о своих планах? Не предупредил об отъезде, тогда как теперь это она являлась обер-гофмейстериной двора королевы Марии-Терезии, и ей важно знать о таком грандиозном событии заранее? О, каким унижением было увидеть торжество на лице испанки — этот блеск в похожих на рыбьи, льдисто-голубых глазах навыкате! И эта её фраза на ломаном французском… лучше бы ей и вовсе молчать или говорить через своих менин по-испански! Всякий раз, когда ей подворачивалась такая возможность, Мария-Терезия не упускала случая отдать непременно срочное приказание для немедленного исполнения своей «Главной Даме Двора». Завидуя постоянству и теплу в отношениях, которые сохранились между Людовиком и Олимпией, несмотря на замужество и материнство графини, Мария-Терезия, подобно обессилевшей змее, плюющейся ядом, бросала в её адрес незаслуженные и обидные упрёки, раздавала сотни мелочных приказаний, которые должна исполнять камеристка или же кастелянша, но никак не Великая графиня, связанная родством с княжеским домом Савойи.