Сингулярность

Пока он меня не видит. Возможно, я очень на это надеюсь, что он меня не узнает. Хотя бы до тех пор, пока нас не представят официально.

Андер останавливается неподалеку, но не садится на лавку, а к нему тут же подходит какая-то девушка, начиная что-то говорить.

Парень слушает или делает вид, что слушает.

Я дышу слишком поверхностно, словно любое более глубокое движение грудной клетки может выдать меня, обозначить моё присутствие в пространстве, где я сейчас меньше всего хочу быть замеченной. Пальцы сами собой вжимаются в край лавки, холодный металл под кожей кажется почти спасительным, он реальный, осязаемый, в отличие от того внутреннего напряжения, которое медленно и вязко, как яд, расползается по телу.

В этот момент Тори наклоняется к нам.

- Фу… - тихо выдыхает седьмая, глядя в ту сторону. - Вот дерьмо. Это он, да? Морроу.

В её голосе нет восхищения, одно лишь раздражение, смешанное с нервозностью.

- Даже стоит, как будто ему тут всё должны, - добавляет она, скривившись сильнее. - Ненавижу таких. Особенно когда они действительно могут себе это позволить.

Джаспер медленно поднимает голову, прослеживая направление её взгляда, и хмурится. Усталость на его лице никуда не делась, но теперь к ней примешивается холодный, трезвый расчёт.

- На первом контуре его попробуют убрать, - говорит он негромко и вполне уверенно, констатируя факт и точно озвучивая мои собственные мысли. - И не один человек. Если есть шанс избавиться от сильнейшего сразу, им воспользуются.

Сглатываю, чувствуя, как эти слова оседают где-то под рёбрами тяжёлым грузом.

- Или он избавится от них, - тихо добавляю я, прежде чем успеваю себя остановить.

Теперь они оба смотрят на меня, когда седьмая моргает, потом нервно усмехается.

- Вот именно. И это, знаешь ли, не добавляет оптимизма.

Я не смотрю на Андера напрямую. Пока нет. Вместо этого ловлю его отражение боковым зрением, в стеклянных панелях, в глянце пола или в движениях людей вокруг. Он остановился неподалёку, достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы, ещё без грома, но уже с давлением в висках.

Внутри почти болезненно что-то сжимается, потому что они говорят о нём как о хищнике, как о проблеме, которую нужно решить… а я помню мальчика с чёрными волосами и предельно внимательным взглядом.

- Главное, - добавляет седьмая уже тише, - не оказаться рядом, когда всё начнётся. Ты как, Дэл, согласна с нами? - киваю, но она не совсем правильно расценивает этот жест. - Отлично. Тогда будем держаться вместе.

Пространство разрезает резкий и короткий звуковой сигнал, от которого вздрагивает тело раньше, чем приходит осознание. Разговоры обрываются почти мгновенно, словно кто-то одним движением выкрутил громкость мира на ноль.

Дверь, ведущая на импровизированную сцену, открывается, и оттуда выходят двое.

Мужчина и женщина, оба в одинаковой серой форме без опознавательных знаков, кроме тонких тёмных линий на вороте и плечах. Они двигаются синхронно, шаг в шаг, как если бы тренировались всю жизнь, останавливаясь почти у самого края платформы, и одновременно касаются панелей на груди, чуть сбоку, у плеча.

Щелчок.

Их голоса разлетаются по залу, отражаясь от стен, перекрывая даже собственные мысли.

- Нас зовут Мадлен и Барнс, - берет слово именно женщина лет сорока на вид. - Поздравляем, участники, если вы слышите этот сигнал и находитесь в этом зале, значит, вы прошли предварительный отбор.

Барнс продолжает, не меняя выражения лица:

- Всего к следующему этапу допущено сто семьдесят восемь человек.

По залу прокатывается едва уловимый шум, кто-то выдыхает и что-то шепчет, кто-то же нервно усмехается. Слишком много. Значит, первый контур действительно будет предельно жестоким.

- В данный момент вы находитесь в Периметре, в первой зоне, - говорит женщина. - Это нейтральная зона между отборами и контурами. Здесь действуют базовые правила безопасности. Подчёркиваем: базовые.

Её взгляд без интереса и каких-либо эмоций скользит по нам.

- Любые конфликты, приведшие к смерти любого игрока до начала любого контура, будут караться немедленной дисквалификацией… - мужчина делает короткую паузу, - …если только это не предусмотрено сценарием.

То есть смертью. Можно умереть не только на контуре.

В зале становится ещё тише.

- В течение следующих трёх дней, - продолжает Мадлен, - вы будете находиться здесь. То, что будет происходить в самом Периметре, как вы знаете, не транслируется, - рукой она указывает на камеры, - только здесь и на контурах. В перерывах между испытаниями вы можете заниматься, чем посчитаете нужным. Есть общие тренировки, они проходят в одно и то же время, любой желающий может присутствовать там. Ну, а если вы самоуверенны, то можете тренироваться самостоятельно или не тренироваться вовсе. Подробнее об этом вы узнаете уже завтра. Сейчас вы будете распределены на группы, вас проводят и покажут то, где будете размещены.

- Все будут жить в общих комнатах или у кого-то будут особые привилегии? Например, у тех, кто родился с золотой ложкой в заднице?

А вот и первый очевидный намек в сторону Андера.

То, что происходит в Периметре - мне неизвестно. Как они и сказали, то тут не снимают, поэтому если про контуры есть хоть какая-то информация, то про эти три дня между ними - тишина.

Не могу точно сказать, кто это произнес, так как даже не вижу из-за количества людей того человека. И этот кто-то явно решил проверить границы или просто выплеснуть злость, пока ещё можно.

Мадлен и Барнс переглядываются.

Они не отвечают сразу. Не потому что не расслышали, потому что не спешат. В этой задержке есть что-то намеренное, выверенное, словно они сознательно оставляют пустоту… и позволяют кому-то другому её заполнить.

И он это делает.

Андер медленно поворачивает голову.

Не всем телом, совсем немного, лениво, будто его отвлекли от чего-то незначительного. Теперь я вижу его профиль. Резкую линию скулы, тень от ресниц. Уголок его рта приподнимается сильнее, и на коже возле губ проступают мелкие морщинки, признак кривого, насмешливого выражения, которому не нужно усилий.

- Если тебе так важно, где я буду спать, - говорит он негромко, но его голос разносится лучше любого усилителя. Низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой, - то могу тебя успокоить. Я не привередлив. Мне подойдёт любое место. Пол, койка, угол... всё, что угодно, даже рядом с таким сбродом, как ты. Разницы нет. Всё равно вы здесь все ненадолго.

Из-за слов Андера в воздухе что-то моментально меняется. Люди вокруг перестают шевелиться, разговоры обрываются, даже дыхание становится громче. Кто-то сжимает кулаки. Кто-то, наоборот, отступает на полшага, инстинктивно, не отдавая себе в этом отчёта.

- Не принимай на свой счёт, - добавляет Андер, чуть склонив голову, словно проявляя фальшивую вежливость. - Просто статистика. Большинство из вас… расходный материал.

Он наконец смотрит прямо в зал. Не на кого-то конкретного, сразу на всех.

Это плохо. Очень плохо.

По позвоночнику пробегает дрожь, а ладони непроизвольно потеют. Не потому, что он сказал что-то новое или неожиданное, нет. А потому, как именно Андер это сделал. Спокойно, уверенно и с явным удовольствием от реакции.

Он их сознательно провоцирует.

Я же почти физически ощущаю, как в нескольких футах от меня нарастает глухая, тёмная и опасная злость. Кто-то обязательно захочет доказать обратное. Кто-то решит, что лучшего момента, чтобы броситься на него, просто не будет.

Я замечаю все взгляды, какие на него кидают, в том числе и Джаспер с Тори. А Андеру, похоже, плевать.

Что ж... Если он хочет свести счеты с жизнью, то выбрал отличное место для этого. Но зачем так заморачиваться? Пошел бы просто скинулся с крыши и дело с концом.

- Вопрос закрыт, - произносит спокойно Мадлен, когда больше никто ничего не говорит, но в её тоне появляется сталь. - Никаких особых условий проживания не предусмотрено. Все участники размещаются в стандартных жилых блоках Периметра.

Барнс кивает, подключаясь:

- Группы будут смешанными, - то есть мужчины с женщинами будут спать в одном месте. - Намеренно. Это часть процесса. И да, - его взгляд скользит по залу, - мы настоятельно советуем вам привыкать к этой мысли уже сейчас.

- Сейчас на ваших браслетах появится обозначение группы. Следуйте за проводниками, - Мадлен взмахивает рукой, и через ту дверь, откуда все мы заходили, появляются сразу несколько сопровождающих. Восемь. То есть где-то по двадцать два человека в каждой группе.

На браслете действительно появляется цифра. Тройка.

- Какая у вас? - тут же спрашивает Тори, глядя на браслет брата и мой. - У меня - первая. Чёрт... у вас обоих третья. Везёт же.

И правда. У двадцать первого тоже третья группа.

Те, кто до этого сидел, как мы, начинают вставать, а другие просто подходить к сопровождающим, которые выстроились в линию. Вот у них на форме написана цифра, вероятно, чтобы не создавать шума и не задавать одни и те же вопросы.

Тори встает со своего места, Джаспер вслед за ней, а я... ещё сижу. Жду, пока пройдет Андер.

- Ты не идешь, Дэл? Не думаю, что лучше кого-то заставлять ждать.

- Да, сестра права, - как только Джаспер договаривает, то делает то, что я не ожидаю... протягивает мне руку ладонью вверх.

Самый обычный жест. Ничего особенного, просто помочь встать. Но внутри всё сжимается, будто мне предлагают не опору, а выбор. Принять, значит позволить себе быть слабее хотя бы на секунду. Отказаться, значит привлечь внимание. А внимание сейчас хочется меньше всего.

Я стискиваю челюсть.

Возьми себя в руки.

Это просто чертова рука.

Моя холодная, чуть влажная от напряжения ладонь ложится в его. Джаспер уверенно сжимает пальцы, без лишнего давления, и тянет меня вверх. Я поднимаюсь слишком быстро, почти рывком, пытаясь сократить этот момент до минимума. Кожа к коже. Короткое, реальное соприкосновение.

И именно в этот момент за его спиной проходит Андер.

Слишком близко.

Джаспер, делая шаг назад, чтобы пропустить поток людей, задевает его плечом. Неловко, краем, но достаточно, чтобы это заметили оба. Контакт длится долю секунды, и этого хватает.

Андер останавливается.

Останавливается и девушка рядом с ним.

Я не вижу его сразу, только чувствую, как пространство вокруг сжимается. Джаспер мгновенно оборачивается, и в следующую секунду я оказываюсь наполовину скрыта за его спиной. Не специально. Случайно. Тори стоит рядом с братом.

- Осторожнее, ты не у себя дома в своей захудалой зоне или... откуда ты там вылез, - раздается голос Андера всё с тем же высокомерием.

- Это было случайностью, - спокойно, почти ровно отвечает Джаспер. В его голосе нет каких-то извинений, но и вызова тоже нет. - Людей много. Такое бывает, когда помещения создаются для сотни человек, а не для одного единственного.

Андер лениво усмехается, будто услышал что-то ожидаемое и потому особенно скучное. Я не вижу отсюда, но уже представляю, как уголок его рта снова приподнимается, на щеке обозначается тень, а взгляд становится чуть острее.

- Случайность... Забавно, как часто у таких, как ты, всё происходит случайно, - скорее всего, его взгляд скользит в сторону, так как дальше он называет номера Тори и Джаспера. - Седьмая... и двадцать первый, выглядите достаточно бодро. Только вот жаль будет, если кто-то из вас не дотянет до второго контура.

- Андер, пойдем, - раздается голос девушки, которую я вижу в отличие от парня.

У нее светлые волосы, уверена, что на солнце они отливают золотистым оттенком, серые глаза, аккуратные симметричные черты лица. Красивая. У неё нет макияжа, в отличие от некоторых других участниц, но он ей и не нужен. Кожа имеет здоровый, загорелый оттенок. Форма тоже чистая, лишь в некоторых местах замечаю совсем мелкие детали, подтверждающие, что она тоже сражалась за собственную жизнь. На фоне всех них мы с Джаспером, особенно я, выглядим так, словно настоящую войну прошли.

- ... держитесь ближе друг к другу, - Андер не обращает внимания, продолжая все это говорить Джасперу и его сестре. - Так будет эффективнее для вас, а для меня интереснее.

Я чувствую, как внутри поднимается давящая злость, совсем не похожая на вспышку. Хуже. Осознание.

Вот каким он стал.

Не просто надменным или жестоким. Он наслаждается этим. Тем, как его боятся, как сжимаются плечи и как люди инстинктивно делают шаг назад. Андер явно уже не тот мальчик с внимательным взглядом. И никогда им больше не будет.

И всё же.

Рано или поздно он узнает, что я здесь.

Это неизбежно.

Так почему бы не сделать это на своих условиях?

Именно поэтому я делаю единственный шаг в сторону, выходя из-за плеча Джаспера, сначала встречаясь со взглядом девушки, четвертой, судя по цифре на запястье. Правда, почти тут же перевожу взгляд и смотрю на Андера, если быто точнее, на кривую усмешку.

- Если ты закончил раздавать прогнозы, то не задерживай очередь.

Секунда или, может быть, чуть меньше… взгляд Андера полностью переключается на меня.

Его усмешка застревает на лице, теряя форму. Он смотрит внимательно... Сначала просто на моё лицо, и что-то похоже в его мыслях щелкает, перестраивается так методично, отчего я понимаю, что он вспомнил. Конечно... Глупо было рассчитывать на другой исход событий.

Мир теряет чёткость, глохнет, как если бы кто-то резко убавил звук. Шум голосов, шаги, металлическое эхо зала все уходит на задний план, в то время как между нами натягивается тонкая, болезненно ощутимая нить внимания. Я почти физически чувствую, как пространство сжимается до одного взгляда, до точки, в которой мы оба застряли.

Такие знакомые глаза скользят ниже и задерживаются на моих волосах.

Чёрных.

Я знаю, что именно это его цепляет. Брюнеткой он видит меня впервые. Сейчас цвет подчёркивает разрыв, доказывает, что перед ним не призрак детства, а живая, изменившаяся версия того, что он, возможно, считал давно похороненным.

Теперь - на запястье.

На число.

Короткая фиксация, и обратно к лицу. Этого хватает. В реальности всё занимает не больше пары секунд, но для меня они растягиваются до болезненной вечности, ощущения, словно проходит целый час, в котором я успеваю вспомнить чересчур многое и одновременно понять слишком мало. Воздух кажется плотнее, тяжелее, дышать становится сложнее, но я не позволяю себе отвести взгляд первой.

Его глаза имеют все такой же оттенок, как в детстве. Практически черный, но на самом деле, на солнце, они темно-карие с холодным, почти стальным отливом, в котором нет ни тепла, ни удивления, только напряжённое, опасное узнавание.

Я не дожидаюсь, пока Андер что-то скажет.

- Идём, - бросаю через плечо Джасперу и Тори, достаточно тихо, но так, чтобы они услышали.

Не замедляясь ни на шаг, первой обхожу Андера и девушку рядом с ним, ощущая его присутствие почти кожей, как статическое электричество, и направляюсь к сопровождающему с цифрой три.

Когда я уже почти становлюсь в общую колонну, к тем, кто тоже определен в третью группу, то меня нагоняет седьмая прежде, чем отойти к своим, и спрашивает:

- Ты случайно не Творец, Дэл?

- Что? - я даже не сразу понимаю её вопрос, так как мыслями ещё где-то там... - Нет. Конечно, нет.

- Странно. То, как ты заткнула Его Высочество, похоже на способность, например, на влияние речи. Слышала про такую. Когда человек просто… замолкает. Хочет сказать, но не может. Да, Джас?

Я смотрю на неё несколько секунд, а потом чувствую, как уголки губ предательски тянет вверх, когда двадцать первый выдает кивок. Если бы у меня действительно была такая способность, заставить любого замолчать, то мир был бы куда более справедливым местом.

На долю секунды я позволяю улыбке остаться. Тори замечает это и даже выглядит довольной, будто угадала что-то важное.

Но тут же я ловлю себя на этом и буквально усилием воли стираю выражение с лица. Свожу губы в нейтральную линию, выдыхаю медленно через нос. Сейчас не время и не место. Любая лишняя эмоция здесь роскошь, которую нельзя позволить.

Параллельно со всем этим ощущаю на себе взгляд. Давление между лопаток, будто кто-то держит тебя на прицеле, даже не поднимая оружия. Мне хочется повернуть голову, всего на какую-то секунду… убедиться. Но я не делаю этого. Не сейчас.

- Ладно, - Тори отступает на шаг назад, уже ориентируясь в сторону первой группы. - Увидимся, Дэл. Постарайся не умереть до первого контура.

- Взаимно, - бросаю я.

Она разворачивается и быстро исчезает в толпе, вливаясь в свою колонну. Молчаливый Джаспер остаётся рядом со мной, всё ещё слегка бледный, но уже стоящий ровнее.

Когда сопровождающий даёт сигнал, и наша группа начинает движение, я всё же позволяю себе короткий, почти незаметный взгляд в сторону.

Андер стоит во второй группе.

Не рядом, правда и не так далеко, как хотелось бы.

Всё-таки это происходит, наши взгляды вновь встречаются на те короткие мгновения, заставляющие испытать и пережить всё заново. Все воспоминания.

Наше общее детство. Мой отец. Правда. И разрушение.

Всего слишком много. Всё то, что я так долго прятала глубоко в себе теперь после одной встречи прорывается наружу.

Мы выходим, поэтому я вновь смотрю перед собой и заставляю сфокусироваться на том, что действительно важно. Попробовать прожить хотя бы эти три дня, до первого контура и придумать, как пройти его. Пройти и да, выжить.

Глава 5

Нас ведут по длинному коридору с ровным, слишком чистым светом, от которого быстро начинают болеть глаза. Гладкие, серые, без единой отметины стены, будто это место не предназначено для жизни, только для временного содержания. Периметр. Слово идеально подходит для подобного места... что-то промежуточное между домом, тюрьмой и казармой, где человек просто существует.

Уверена, что наш жилой блок ничем не отличается от остальных семи.

Двадцать два спальных места, выстроенные в два ряда. Обычные кровати с металлическим каркасом, тонкими матрасами и серым постельным бельём. Между ними есть расстояние, достаточное, чтобы не касаться друг друга во сне, но недостаточное, чтобы чувствовать личное пространство.

И да. Мужчины и женщины теперь живут вместе. Ладно... К этому я ещё могу привыкнуть, но вот к чему точно не смогу, по крайней мере, в ближайшее время, то к общим душевым с обычными перегородками, которые не доходят ни до пола, ни до потолка. Без дверей. Закрыться невозможно. Только встать спиной и надеяться, что никто не будет смотреть дольше, чем принято. Это для меня... тяжело. Понимаю, когда кто-то при всех начинает раздеваться, чтобы пойти сразу же в душ. Возможно, и из-за стыда в том числе, хотя я уже давно учусь подавлять его в себе. Но и из-за уязвимости.

Следом туда отправляется чуть ли не большая часть группы, в том числе и двадцать первый, а я просто забираю комплект чистой одежды. Свободная, серая, без опознавательных знаков, такая же, как у всех. Переодеваюсь молча, спиной к кровати, не торопясь, но и не задерживаясь.

Мыться буду утром. Встану на час раньше, когда остальные будут спать. Данная мысль немного успокаивает.

Так получается, что мне достаётся кровать в самом конце ряда, у стены, и я ловлю себя на том, что почти улыбаюсь. Конец - значит меньше взглядов, меньше проходящих мимо и меньше случайных касаний. На соседней будет Джаспер и не то, чтобы этому я также успела обрадоваться, но лучше пусть он, кого я уже хотя бы знаю совсем немного, чем вообще незнакомец.

***

Покой длится недолго.

Чуть позже, когда мы уже разложили вещи и кто-то даже успел лечь, то доходит слух о том, что в пятой группе произошел конфликт. Из-за спального места. Один игрок убил другого. Второй участник конфликта был немедленно дисквалифицирован, то есть убит. Теперь нас уже сто семьдесят шесть. Кто вообще стал бы убивать из-за спального места, зная, что его в таком случае тоже ждет смерть? Вероятно, либо слишком отчаянный человек, либо слишком глупый. Я пока склоняюсь ко второму варианту.

Примерно через два часа, пока нас отводят на ужин, как я узнаю позже, то параллельно проводят экскурсию по этому месту. Где находится тренировочная, куда могут ходить все желающие, рассказывают про медицинский отсек, куда мы можем обращаться с незначительными травмами, полученными именно в три дня между контурами. А если уже на самих играх, то там всё значительно сложнее. Такие, как Лианна решают, что с нами делать дальше. Отправлять в медицинский отсек или нет. Главное не сдохнуть к моменту возвращения в Периметр. Есть комната психологической разгрузки. Да, звучит почти издевательски, но её существование отмечают отдельно, будто галочку ставят.

И, наконец, столовая.

Всё это время Джаспер идёт рядом. Не задаёт вопросов, не комментирует, просто слушает и запоминает. Иногда я замечаю, как он машинально сжимает пальцы, будто проверяет, на месте ли сила, и каждый раз отпускает руку только тогда, когда сопровождающий переводит тему. Интересный из нас пока что тандем получается. Как-то негласно мы решили с ним держаться вместе, возможно, из-за седьмой.

В столовой нас встречает шум. Не громкий... гулкий. Голоса, шаги, скрежет подносов по металлической поверхности. Мы берём подносы и движемся вдоль раздачи. Еду накладывают быстро, без выбора: пластиковые одноразовые тарелки, плотная каша, что-то мясное, хлеб, стакан... с соком. Ладно, последнее меня удивляет, так как даже не во всех зонах есть сок, а тут его выдают в Периметре.

Многие уже расселились. Похоже, наша группа пришла самой последней.

Кто-то инстинктивно сбился в группы, по двое, по трое, по четверо и так далее. Смеются? Нет. Скорее переговариваются, наклоняясь друг к другу, проверяют границы.

Я останавливаюсь с подносом в руках, скользя взглядом по столам, и понимаю, что не знаю, куда идти. Где-то мест уже и вовсе нет.

Просто подсесть к кому-то? Или лучше одной?

Меня как будто передергивает, и я перевожу взгляд на дальний стол, практически тут же встречаясь с глазами Андера. Рядом с ним та самая незнакомка, четвертая и... ещё двое. Я почти сразу понимаю, кто именно они такие. Не только из-за меток на руках, не просто тату, а шрамов, которые наносятся специально с помощью геометрической фигуры, что вписана в круг, с разорванной линией внутри, словно символ нарушенного предела. Его не делают никому, кроме Творцов. Это не украшение и не статус, это символ.

Хотя я бы узнала и без этого.

Каждый год появляется только два новых Творца. Их лица крутят в новостях, обсуждают, разбирают по кадрам, по жестам и интонациям. Этих двоих я знаю. Один занял второе место три года назад, тогда же, когда Кейн стал первым. Второй два года назад, первое место. Их имена, зоны, способности, всё это всплывает в памяти само, без усилий, как заученный материал, от которого невозможно избавиться.

И они расслабленно сидят здесь, как если бы это место принадлежало им по праву.

Андер в это же мгновение берёт стакан с соком, медленно поднимает его и чуть наклоняет в мою сторону, словно делает тост. Уголок рта парня снова приподнимается в той самой кривой, осознанной улыбке.

Это ещё что такое?

Хмурюсь, не отвечая на жест. Внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с непониманием. Зачем? Зачем он это делает? Он не может не понимать, что привлекает внимание. Моё, чужое... неважно. Он словно специально бросает камень в воду и ждёт кругов.

- Пойдем, Тори заняла места, - приходится моргнуть пару раз и перевести взгляд на Джаспера, который прекрасно заметил и понял, по какой причине я остановилась.

Джаспер обходит меня, и я направляюсь за ним, больше не смотря на тот самый столик.

Тори действительно заняла нам уже место и приветственно машет рукой, а рядом с ней сидят две девушки. Те самые, которых я заметила ещё в общем зале. Не сестры, но держатся вместе.

Как только мы с Джаспером останавливаемся, а после и садимся за столом, то обе почти синхронно переводят на нас взгляды.

- Это мой брат Джаспер, а это Дэл, - сразу же говорит седьмая, а я тихо выдыхаю, понимая, что девушка уже что-то успела рассказать. Похоже, не только про брата, но и про меня. Вроде бы укус уже прошел, а её болтливость только едва поутихла. - А это Лиция и Виола. Мы в одной группе с девочками. Нам повезло, что у нас всё спокойно. Слышали, что произошло в пятой? - Тори качает головой и после отправляет кусочек пищи с вилки себе в рот. - Не могли потерпеть до первого контура, там бы и устроили разборки. Да?

- Да, слышали, - отвечает Джаспер, а я согласно киваю, ощущая теперь на себе взгляд и этих двоих... тридцать четвертой и семьдесят первой.