Отмороженный

Стас тоже садится в машину и захлопывает за собой дверь, отрезая нас от внешнего мира. Я пристёгиваюсь и дважды проверяю ремень, на что он лишь усмехается. Но я игнорирую, глядя в окно. На улице родители машут нам, Владимир приобнял маму за плечи и что-то негромко говорит ей, кивнув на нас. Но что именно, мне уже не слышно, потому что машина начинает жужжать громче, а потом трогается с места, вызывая у меня в животе неприятный спазм.

Мы выезжаем за ворота и петляем по неровным улицам города, прежде чем выезжаем на трассу. Я инстинктивно сжимаю ремень, когда автомобиль набирает скорость.

– Ты чего такая зажатая, Ромашка? Нисса – безопасная машина, – Стас, в отличие от меня, абсолютно спокоен и расслаблен.

– Нисса? Ты дал машине имя? – смотрю на него в изумлении.

– Ну ты же тоже, уверен, дала имя маленькому жужжащему дружку на батарейках, да, сестрёнка? Можем поугадывать, какое, – пошло подмигивает, вызывая у меня острое желание стукнуть его.

Что?

Смотрю на него в недоумении, пока до меня не доходит.

Цокаю, отвернувшись снова к окну. Пошлый придурок.

– Нисса твоя, может, и надёжная, а вот ты – нет, – бормочу под нос, созерцая за окном мелькающие деревья до тех пор, пока не понимаю, что начинает мутить. К тому же мы начинаем ехать по петляющей дороге, поднимаясь выше в горы.

Тут, конечно, очень красиво. Даже сейчас, когда лиственный лес стоит голый, и общая картина выглядит рыже-коричневой. Летом, когда всё это зелёное, наверное, тут невозможно красиво.

Дорога не сказать, что узкая – две полосы в одну сторону, и две навстречу. Между ними разделительный забор. Но то, что вместо обочин габионы с камнями (прим. габионы – конструкции из проволоки, наполненные камнями), выглядит как-то давяще.

После подъёма дорога уходит резко вниз, и вот тут мне уже приходится схватиться не только за ремень, но и за сиденье, потому что Стас берёт разгон. За окном всё сливается в тёмно-рыжую полосу, а моё сердце обливается кровью и замирает через удар.

– Ты можешь сбавить скорость?

– Ты любишь помедленнее, Ромашка? – придурок ухмыляется. Кажется, его мой страх забавляет. Ну как иначе-то!

– А ты без пошлостей разговаривать вообще можешь?! – от нервного напряжения мой голос звучит выше и громче. – Мне страшно, Стас!

– Не бойся, сестричка, я же с тобой.

– Да ну тебя нахер! Сбавь скорость!

– Ты в постели такая же крикливая, м, лапуля?

– Ты… просто… – сжимаю кулаки и зажмуриваюсь, потому что ещё секунда, и я точно дам ему по морде. Но он за рулём, и тогда мы точно влетим куда-то или перевернёмся.

Но, к моему удивлению, скорость Стас всё же сбавляет, пусть и ненамного. По крайней мере, уши у меня уже не закладывает от страха и дыхание не перехватывает.

Как же меня этот придурок бесит.

Дальше ещё около часа мы едем молча. Пару раз я ловлю на себе его коротко брошенный взгляд, но не реагирую, продолжая смотреть вперёд и молиться, чтобы мы скорее уже прибыли к месту назначения.

Мы сворачиваем с трассы и едем по более узкой дороге, а потом вообще по мощёной мелкими камешками. Видимо, колледж совсем рядом. Странное расположение, учитывая, что тут просто густой лес.

Однако внезапно Стас съезжает в сторону и останавливает машину. Я, конечно, не думаю, что он маньяк, но внутри становится неспокойно. Кто знает, чего от него ожидать.

– Почему мы остановились? – смотрю на него внимательно.

– Колледж в паре минут езды, но я кое-что хочу тебе сказать, Ждана. И советую слушать внимательно.

Снова эта перемена в нём – с пошлого придурка на слишком серьёзного и даже мрачного.

– Это место – не детский лагерь. Здесь есть определённые правила. Не только официальные. Надеюсь, подробности тебе не пригодятся, но запомни один очень важный совет: не суй свой нос в то, что тебя не касается. Даже если тебе кажется, что нужно. Не нужно.

Я ничего не понимаю, но сам его назидательный тон невероятно раздражает.

– Всё сказал? – складываю руки на груди, глядя ему в глаза.

– Достаточно пока.

– Вот и чудно. Только знаешь, оставь свои советы при себе, Стас, а я уж как-нибудь сама разберусь.

Он прищуривается и от этого острого взгляда светло-голубых глаз мне внезапно хочется поёжиться. Они у него не ярко-голубые, а словно немного прозрачные. Словно голубой лёд. И такие же холодные. Ну точно Морозов, никакой он не Бонаев, фамилия отца Стасу идёт куда больше, чем матери.

– Как скажешь, – говорит негромко, а потом рывком снова выводит машину на дорогу.

Глава 9

Стены Черногорского выступают из деревьев как-то уж внезапно. Вырастают на пути буквально. И… это действительно крепость. Или тюрьма – тут уж кому как удобнее.

Высокий бетонный забор, по верху колючая проволока, башенки с камерами. Проволока не такая, как на стенах тюрем, не спиральная, а тонкая, натянутая струной, но она есть. Режимный объект, не иначе.

По спине пробегает холодок, когда металлические ворота открываются, и мы въезжаем внутрь. Я сглатываю, старательно пытаясь подавить порыв выскочить из машины и убежать до того, как ворота отрежут нас от внешнего мира. Но даже если я сделаю это, то вокруг просто лес.

Чёрт, что это за жуткое место такое…

Но внешне я своё беспокойство не показываю. Особенно перед Стасом. Ещё чего.

Ворота сзади действительно закрываются, а Стас останавливает машину перед высокой рамкой с шлагбаумом. К нам спешат двое охранников. Один приветствует Стаса, второй подходит к открытому багажнику и извлекает наши чемоданы. Потом нас просят пройти в будку охраны.

– Будьте добры ваши гаджеты. Ноутбуки, смартфоны, смартчасы, – говорит один из охранников, указывая нам на два пластиковых лотка.

Я чувствую себя растерянно. Проскакивает пугающая мысль – не собираются ли нас досматривать ещё и персонально. Это что тогда за учебное заведение, получается?

Но Стас спокойно снимает часы и кладёт в лоток, потом вытаскивает из кармана телефон и отправляет туда же, потом с этажерки, на которой уже стоят наши чемоданы, достаёт рюкзак, а оттуда ноутбук. Я проделываю всё то же самое.

Охранник по очереди к каждому гаджету подключает кабель и что-то смотрит на экране своего планшета.

– Мы проверяем на предмет вредоносного ПО и шпионских вирусов, которые могут попасть в систему Черногорского и нанести вред конфиденциальным данным других студентов и преподавателей. Ваши личные данные нас не интересуют и нам не видны – дежурно, не глядя на нас, сообщает охранник, а потом возвращает нам наши вещи. – Ваши чемоданы пройдут рентген-детектор, а потом будут направлены в ваши комнаты. Максимум ожидания – четверть часа.

Через пару минут, сделав фото, нас пропускают за турникеты внутри КПП.

– Вас встретят, – охранник указывает мне на стеклянную дверь впереди. – А вам выделено парковочное место двести восемь, – это уже Стасу.

Стас кивает, а потом поворачивается ко мне.

– До встречи, Ромашка, – подмигивает он. – И… прислушайся.

Сам он уходит в другую дверь, видимо, чтобы отогнать свою машину на парковку. И как бы он меня не раздражал, оставшись одна, я чувствую себя ещё более растерянной.

Однако тут же злюсь на себя.

Без него разберусь! В Политехе первый месяц тоже сложно было. Ну и что? Разобралась же! Я вообще-то не такая уж и фиалка. Здесь всё же не инопланетяне какие-то учатся, а обычные люди. Пусть и отпрыски богатых.

Я иду к стеклянной двери, и едва выхожу за неё, вижу девушку. Студентку. На ней клетчатая чёрно-красная юбка чуть выше колен, белая рубашка и накинутый поверх расстёгнутый чёрный жакет с золотистой вышитой буквой «Ч» на груди справа. Светло-медовые непослушные волосы собраны в слабый низкий хвост. Она потирает плечи, потому что на улице вообще-то декабрь и довольно прохладно, а девушка стоит без верхней одежды. Уж не думаю, что форменный жакет сильно греет.

– Привет, я Надя, – улыбается девушка. – Меня на две недели назначили твоим проводником в Черногорском.

– Привет, – киваю я, тоже слабо улыбнувшись. На более яркое проявление эмоций я пока не готова. – Я Ждана.

– Я знаю, – её улыбка становится ещё шире. – Ещё я твоя соседка по комнате. Так что пошли скорее, а то я думала, что справимся быстро, и не надела куртку. А погода что-то портится.

– Да, конечно, – киваю я. – Веди, Надя.

Она разворачивается и идёт по мощёной дорожке, я устремляюсь за ней, и только сейчас начинаю рассматривать всё вокруг. Это место… необычное. Ощущение, что я попала в какой-то сериал про молодёжь в английском аристократическом сеттинге. Ну или в мини-версию Хогвартса.

На улицах никого нет, не считая двух девушек в парке. Они далеко от нас, сидят на лавочке и о чём-то, кажется, болтают. Сейчас только полдень, идут занятия.

– Это административный корпус, – указывает Надя на небольшое двухэтажное здание, облицованное под природный камень. – Там учебные корпуса и столовая. Там – кампус. За ним оранжерея, сад, спортивные площадки, теннисный корт. Постепенно всё покажу тебе подробнее, но не сегодня, ладно? Я сейчас провожу тебя в кампус, и мне нужно вернуться на занятия.

– Конечно, – киваю я, продолжая вертеть головой, пока идём.

Учебные корпуса – это три трёхэтажных здания, стоящих буквой «П», перед ними двор с клумбами и зелёными насаждениями, посередине двора какая-то статуя. Наверное, кто-то из учёных, но кто именно – я не узнаю. Дальше полукругом идёт небольшой парк с лавочками и живыми изгородями, а чуть впереди ещё виднеется кампус. Он представляет собой одно длинное здание буквой «Г», тоже из трёх этажей, а сбоку ещё стеклянная пристройка, она подсвечена изнутри, и можно увидеть множество диванов. Наверное, на них отдыхают во внеучебные занятия те, кто любит быть под открытым небом. Вид, думаю, потрясающий.

Здесь, безусловно, очень красиво. Но вместе с тем и очень непривычно.

– Я тоже учусь на первом курсе, – сообщает мне Надя, когда мы подходим уже ближе к кампусу. – Большинство предметов у первокурсников общие, а уже на втором мы будем посещать занятия по своим специальностям. Программа здесь устроена иначе, чем в других университетах. Ты же училась где-то, да?

– Да, – киваю я. – В Московском Политехе на журфаке.

– Ну, прошло только три с половиной месяца от начала года, до конца первого курса тебе нужно будет определиться со специальностью. Здесь идёт общая база образования, с углублением в специальности. В основном все они касаются бизнеса и госуправления. Но если тебе очень нравится журналистика, ты можешь подумать над менеджментом СМИ. Такое тут есть.

– Интересно, – искренне говорю я.

– Сама скоро всё увидишь. Твой рабочий планшет уже в комнате, логин и пароль внутренней связи тебе пришлют, зайдёшь и сама всё изучишь. Но если что – спрашивай.

– Спасибо, – я улыбаюсь. Надя выглядит милой, возможно мы даже сможем подружиться, тем более соседки по комнате и учиться будем вместе.

Мы останавливаемся у входа в кампус. Таких входов несколько, мы подошли к первому. Надя поворачивается ко мне и протягивает ключ-карту.

– Мне пора возвращаться. Вот ключ. Наша комната на втором этаже, зелёная секция. Номер двести три. Первые два подъезда кампуса – женская часть, третий и четвёртый – мужская.

– Тут не перепутаешь, – улыбаюсь я.

– Да, но есть уникумы, – Надя закатывает глаза. – Ты увидишь сама свою часть комнаты, там пустые книжные полки. Располагайся пока, а в два часа я буду ждать тебя у столовой, пойдём на обед. Запомнила, где она?

– Да. Возле учебных корпусов.

– Отлично, – Надя весело улыбается. – Встретимся возле входа.

Надя, махнув, спешно направляется в сторону корпусов. Я немного переживаю, что из-за меня она замёрзла.

Оглядываюсь по сторонам, прежде чем войти в дверь общежития. Стас, наверное, тоже сначала в комнату пойдёт, хотя ему экскурсия, судя по всему не нужна. Мама говорила, он учился уже тут до середины первого курса, но потом почему-то бросил колледж и уехал в Москву к матери два года назад.

Но его не видно. Наверное, ещё на парковке.

Да и вообще… всё равно мне.

Крепче сжав в руке ключ-карту, я вхожу в общежитие.

Глава 10

Второй этаж, комната двести три – так сказала Надя.

Я прохожу через просторный светлый холл на первом этаже общежития. Тут, как и снаружи, очень красиво. Но, в отличие от наружного стиля, напоминающего викторианскую архитектурную готику, внутри всё обставлено современно.

В холле сейчас никого, низкие кожаные диванчики пустуют. На круглом столике у окна, кто-то, похоже, забыл учебник по литературе.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж и ищу глазами «зелёную» секцию, даже не представляя, что значит это «зелёную».

Цвет стен? Какая-то табличка с маркировкой?

Времени это много не занимает. Да, действительно, перед входом в один из трёх коридоров, лучами расходящихся от круглого холла второго этажа, стоит указатель с зелёным флажком и зелёная полоса рядом на стене, над которой цифры, указывающие, что в этом крыле находятся комнаты с двести первой по двести пятнадцатую. Также по пятнадцать комнат в «жёлтой» и «красной» секциях.

Итак, двести первая, двести вторая, а вот и двести третья – моя. Пальцы немного покалывает, когда я прикладываю ключ-карту к замку, и тот со щелчком открывается.

Комната, в которой я оказываюсь, довольно просторная и больше похожа на номер в дорогом отеле, чем на общежитие. С нашей общагой не сравнить. Хотя мой бывший корпус был новым, после свежего ремонта. У нас было довольно прилично всё – и стены выкрашены, и окна на пластик поменяны, и мебель хорошая. Но тут же всё совершенно иначе.

В комнате три кровати. Окна тоже два, и те, что у окон – заняты. Моя, похоже, у глухой стены. Но света тут достаточно.

Стены светлые, кровати широкие, одному спать просторно вполне. Возле каждой платяной шкаф, книжный стеллаж, письменный небольшой стол и кресло. В углу – сложенная ширма. Супер идея как для того, чтобы при необходимости отгородиться. У стены есть ещё небольшой столик, на нём стоит вазочка с печеньем и конфетами, чайник и небольшая микроволновая печь. Рядом напольный кулер с водой.

Я замечаю, что в углу ещё есть две двери. Одна шире, вторая узкая. За узкой обнаруживаю кладовку. В ней две пары лыж, какие-то коробки. А за широкой – о Боже! – ванная! Душевая кабина, раковина и небольшая стирально-сушильная машина.

Обалдеть. Об индивидуальной ванной, ещё и со стиралкой, в общаге мало кто мечтает.

Но я напоминаю себе, что студенты тут необычные. Так что удивляться не стоит, пожалуй.

Внезапно чувствую себя растерянной. Что мне дальше делать? Наверное, вещи нужно разложить, но мне их ещё не принесли.

И стоит только подумать, как в дверь раздаётся короткий стук.

Я приоткрываю дверь и пропускаю внутрь комнаты горничную, которая везёт за ручку мой чемодан, а во второй руке у неё вешалка с чехлами.

– Ваши вещи, Ждана, – она ставит чемодан возле моей кровати, а на саму кровать кладёт чехол. – Здесь университетская форма. Примерьте, если что-то не так, оставьте запрос в разделе Обслуживание. На вас подгонят. А это конверт с паролями от личного кабинета для входа в систему – она протягивает мне запечатанный крафтовый конверт. Ваш планшет уже обновлён.

Горничная кивает на письменный стол возле моей кровати, и я только сейчас обращаю внимание, что там лежит планшет в тёмно-сером чехле с золотистой гравировкой «Ч».

– На каждом этаже есть комната отдыха – там есть кофемашина. Чтобы получить кофе – прикладывайте свой ключ-карту. Но более двух кружек в день на одну карту автомат не выдаёт – так мы заботимся о здоровье наших студентов.

– Ясно, – киваю, слабо улыбнувшись. Горничная выглядит строгой и отстранённой, словно робот. От этого мне становится немного не по себе. – Спасибо.

– Добро пожаловать в Черногорский, – женщина дежурно улыбается, кивнув мне в ответ, а потом покидает мою комнату.

Я же сдавленно выдыхаю, сцепляя пальцы. Да уж. Место и правда странное и навевает на меня странное предчувствие. Какую-то смутную тревогу. Но, возможно, я просто нервничаю из-за нового места. Освоюсь, куда денусь.

Становится интересно, кто же моя вторая соседка. С Надей я уже познакомилась, она показалась мне милой на первый взгляд. Надеюсь со второй девушкой у нас тоже сложится приятное впечатление друг о друге.

Я смотрю на время и понимаю, что полчаса уже прошло, а значит, у меня остаётся полтора до обеда. Хочу успеть разложить свои вещи, разобраться со входом в систему и принять душ. Из-за манеры езды Стаса я несколько раз вспотела за те три с половиной часа пути, пока мы ехали в колледж.

С первым я разгребаюсь довольно быстро. Со вторым приходится повозиться, но в итоге я вхожу в свой личный электронный кабинет. Мне становится доступна карта территории колледжа, навигация по ней, расписание занятий и педсостав, доступ к системе оценивания знаний и рейтингу. С последним не совсем понятно, потому что, кажется, он зависит не только от успеваемости. Надо будет подробнее расспросить Надю.

Нахожу видеоинструкцию по университетской форме. Распаковываю одёжный мешок и достаю оттуда несколько вешалок – четыре белых блузы, две юбки – одна плиссированная длиной примерно на четыре пальца выше колен. Возможно она должна заканчиваться ниже, но у меня довольно высокий рост. Вторая – юбка-карандаш, прикрывает колено. Обе чёрные, но плиссировка в красную клетку, а юбка-карандаш с красной оторочкой внизу и вдоль швов. Ещё в комплекте есть в такую же клетку сарафан и тёмно-красный жакет с вышитой золотом буквой «Ч» на груди. Такой же, как на Наде.

Ещё есть галстук в черно-красную полосу с золотистой брошью, но в видеоинструкции сказано, что надевать его следует только в дни парадной формы.

Я больше предпочитаю свободный стиль или спортивный, чтобы одежда не ограничивала движения, но форма и правда выглядит красивой.

Развесив всё это в шкаф к своей одежде, я тороплюсь в душ, быстро сушу волосы, немного подвожу ресницы и в нерешительности застываю перед шкафом.

Что же мне следует надеть сейчас?

В инструкции сказано, что форму нужно носить на занятия, а в свободное время студенты могут ходить в своей. Я ведь сегодня на занятия не попадаю уже. Но в то же время в столовой, наверное, буду выделяться среди остальных, что пришли с учебных занятий обедать.

В итоге я натягиваю свои чёрные прямые брюки и светло-бежевый пуловер. Нейтрально, вроде бы. Накидываю куртку и выхожу из комнаты.

Сердце стучит быстрее, я ощутимо нервничаю, потому что сейчас мне предстоит встретиться с новыми для меня людьми. Я не из робких, но в таком месте, наверное, любой бы смутился, впервые оказавшись там, где никого не знаешь. Стаса я не считаю, его бы лучше действительно не знала.

Когда выхожу в коридор, с «красной» секции до меня доносятся женские голоса.

– Ты гонишь! – громко говорит одна девушка.

– Я серьёзно! – отвечает ей вторая. – Он действительно вернулся! Я сама его видела! Он был на последней паре на занятиях. Мне Катя писала, она с ним в одной группе.

– Офигеть. И сразу на третий курс?

– Да, говорят, часть разницы сдал, часть дисциплин дополнительно будет слушать и сдавать индивидуально.

– Обалдеть. А Лея видела его?

Дальше я уже не слышу, потому что девушки, похоже, скрываются за дверью одной из комнат. Но прекрасно понимаю, о ком они говорят. Это меня совершенно не удивляет, ведь Стас – музыкант популярной группы. Пусть уже и бывший.

Но что-то мне подсказывает, что он и до участия в «Тотем» был популярен в стенах Черногорского. И… кто такая Лея?

Глава 11

Стас

– Ну! Нихрена! Себе! – мой друг Ренат Амаев распахивает объятия, громко выкрикивая приветствия. – Охренеть! Отмороженный! Ну охренеть!

– Книжки читать надо, Рен, чтобы лексикон был шире, – ржу и с не меньшей радостью обнимаю друга и хлопаю его по спине, а тот приподнимает меня и разок кружит. – Э, придурок, поставь меня на место! Баб своих в поддержке кружить на балу будешь!

Никита рядом ржёт, а потом мы с ним тоже жмём руки.

– Привет, Стас! – с ними ещё трое из нашей группы, тоже здороваемся с ними.

– Ник! – Ренат, прищурившись, резко поворачивается к Еланину. – Ты, получается, в курсе был, да? Это тот самый сюрприз?

– Ага, – Никита растягивает рот в хитрожопой улыбке, от которой девки обычно бледнеют, а потом краснеют в приступе сердцебиения. Бедняжки не знают, что их ждёт за этой милой внешностью а-ля Сергей Есенин и улыбочкой.

– Ну ты крыса! – Амаев даёт Нику шуточного тумака, но тот такое не спускает даже Рену и даёт в ответ.

– Да хорош, придурки, – меня разбирает смех. Возвращение в Черногорский далеко не самый приятный для меня момент, но видеть друзей я рад.

С Никитой Еланиным я знаком ещё со школы. Мы вместе учились в лицее в Краснодаре до девятого класса. Потом отец забрал меня на домашнее обучение, посчитав, что так к поступлению в колледж я подготовлюсь лучше, хотя шанса не поступить в Черногорский у меня скорее всего не было, даже сдай я ЕГЭ на ноль баллов.

Его отец с моим часто пересекаются в яхтклубе и даже делают вид, что неплохие приятели. Алексей Еланин сделал неплохое состояние на рыбном промысле и мидийных фермах в море.

Ренат Амаев – младший сын дагестанского бизнесмена, у которого с моим отцом давно общие дела. Рената я знаю с детства, но мы никогда не питали друг к другу дружеских чувств. Мало того, когда мы оказались в один год в Черногорском на одном потоке, пару раз даже сцепились по мелочи. Он едва не сломал мне запястье. Но как-то после пар я увидел, как его защемили впятером старшекурсники за борзость. Все знают, в каких местах тут камеры «слепые», в одном из таких его и поймали.

Это, нахрен, было несправедливо. А я не люблю, когда несправедливо.

Огребли тогда оба хорошо, но оба заимели надёжного друга. Старшаков мы, к слову, потом наказали. После посвящения.

Большой перерыв заканчивается, и народ снова подтягивается в учебный корпус. Я сегодня на пары мог бы и не идти, но какого хрена делать в общаге?

Мы с парнями тоже идём. Расписание гласит, что сейчас у нас экономическая теория. Предмет начался ещё на первом курсе, но я уже успел сдать разницу онлайн. Ничего сложного в нём нет. Пять-шесть часов прицельного обучения и догнал. Несколько предметов ещё нужно досдать, а по некоторым придётся посещать лекции отдельно с первым и вторым курсом. Думаю, за пару месяцев разницу, которую пропустил, досдам.

В аудитории на лекции сегодня весь наш поток третьекурсников. Едва мы с парнями входим, шум стихает, а потом поднимается приглушённый гул. Внимание всех без исключения приковано ко мне.

– Папочка вернулся, – поднимаю руку, приветствуя всех присутствующих. – Не баловались, а?

Кто-то начинает ржать, девки ахают и хихикают. Внутри – никакого напряга. Привычная среда. А к вниманию к собственной персоне я за последние два года в «Тотем» привык. Да и раньше меня оно не смущало.

– Стас, мы скучали! – машет Афонина – прикольная девчонка. Мне с ней нравилось болтать о жизни во время пивных посиделок.

– Готов автографы раздавать, Бонаев? – хихикает её подружка Настя. А вот она меня всегда подбешивала. Стрёмная, но самомнение такое, что тесно в одной комнате. – Ой! Морозов!

Тут, видимо, должны были раздаться смешки, да никто не посмел.

– Тебе на лбу могу галочку поставить, Насть – «отработано».

Она морщится и выстреливает мне фак, а потом притихает. Я же поднимаюсь на самый верхний этаж лекционных скамеек. Падаю и достаю тетрадь на кольцах и ручку. Тут действует придурочное допотопное правило – конспектировать от руки.

В бочину меня толкает Ренат, и я смотрю туда, куда он кивнул. На первый ряд, ближе к окну.

Лея.

Она отворачивается ровно в тот момент, когда наши взгляды сталкиваются. Такая же красивая и высокомерная, как и два года назад. Тёмные волосы стянуты в низкий хвост, чёрные брови чуть сходятся на переносице, когда она хмурится, полные красные губы поджимаются. Она сейчас выглядит такой бледной, словно вот-вот в обморок грохнется.

Секунду прислушиваюсь к себе. С удивлением обнаруживаю… тишину. Полнейшую. Хоть бы где-то ёкнуло… я ведь любил её.

Ну, так мне казалось.

Хреново, по крайней мере, было конкретно, когда узнал, что изменила мне.

После этого всё к чертям и покатилось. Крышу снесло. И я не сдержался. Левашова едва не убил, глаза яростью застелило. А Лея… плакала, клялась, что сама не знает, как так вышло, что ей жаль.

Больно тогда было. А сейчас насрать.

Две пары пролетают быстро. Мозг, что привык впитывать много новой информации, жаждать её, чем бы я ни занимался, поглощает как сухая земля воду.

После последней пары с парнями идём на обед в столовую. Погода хорошая, несмотря на декабрь и довольно низкую температуру. Не выше пяти градусов тепла сейчас, но ветра нет, тихо. Пахнет хвоей. Основные занятия уже закончились, так что на улице сейчас народу много.