Тайны физика Николаева. Тень в белой комнате

— Будем, обязательно будем. Только завтра. Мы подготовим комнату и оборудование. Ты пока, Кирилл, в изоляторе временного содержания посиди.

Молодой человек внезапно вскочил со стула и врезал кулаком по железной столешнице. Грохотом Михаила Николаевича аж отбросило на спинку стула.

— Вы не имеете права! — закричал вне себя Кирилл. — У вас на меня ничего нет! Мне надо срочно домой!

Сколько же раз за свою работу слышал подобное следователь Кратов… Он нажал кнопку под столом, заскрипела входная дверь, и, громыхая ботинками, в комнату вошёл сопровождающий, такой же молодой, как и Кирилл, парень.

Михаил аккуратно собрал листы, выровнял их по краям и закрыл папку.

— Не закрывайте дверь, я выхожу, — попросил он сопровождающего и, скользнув взглядом в сторону Кирилла, добавил: — Отведите этого молодого человека во временный изолятор.

Встал, сунул папку под мышку и уже в дверях произнёс:

— До свидания, Кирилл, до завтра.

Сразу за дверью на него набросились Мария Александровна и Виктор Фёдорович:

— Вы что творите?! Какой полиграф?! Вы ему сразу всё вывалили! И про полиграф он абсолютно прав, его к делу не пришьёшь!

— Нет, вы видели, как он держится? Вы мне скажите, Мария Александровна, это он или не он?! Ну этот, второй нападавший? — Михаил пропустил упрёки начальника мимо ушей.

— Да он это, он, — уверенно кивнула девушка.

— Почему у него под глазом нет отметин от ваших ногтей? — спросил Михаил Николаевич, но без напора, а скорее размышляя. — Так быстро зажить не могло. Результаты полиграфа напрямую к делу не пришьёшь, верно, но по реакции мы его виновность косвенно докажем или нет. После ночи в изоляторе нервы у него расшатаются, уверенности поубавится. Крепкий орешек, конечно, морская пехота, но где-нибудь да ошибётся, на чём-то мы его поймаем.

— Вы говорите «мы», кого вы имеете в виду? Кто это мы? — Мария Александровна очевидно была слегка сбита с толку происходящим.

— Я имею в виду вас и себя, мы его обязательно разговорим. Мы можем задержать его на трое суток, завтра на полиграфе его погоняем, послезавтра с результатами снова побеседуем, уже с вашим неожиданным появлением, после мочки уха. Обязательно расколем! Пойду с полиграфологом поговорю, подготовимся.

— Что за ухо, какая мочка? Пытать его хотите? За уши дёргать? Детский сад какой-то. Это кто из вас придумал? — неожиданно встрял шеф.

— Это тайный знак, когда Марии Александровне заходить. Я придумал, — гордо заявил Михаил Николаевич.

— А, теперь понял. Привет Степану Петровичу от меня передавайте. Я вынужден вам сказать до свидания, мне надо уехать.

…

Степан Петрович, которого все панибратски-уважительно звали Петровичем, полиграфолог средних лет, был знаток своего дела и к прибору относился точно как кинологи относятся к верным собакам. Комплект оборудования Петрович ласково называл по имени, и имя это было Поли. Свой полиграф он протирал, накрывал специальной матерчатой салфеткой, только что не кормил.

Прибор представлял собой ноутбук с дополнительной коробочкой и пучком из восьми длинных проводов, оканчивающихся датчиками, и мог бы поместиться на столе или тумбочке. Но Петрович раздобыл трёхъярусную медицинскую тележку на колёсах. На каждой полке тележки отдельно хранились: сверху ноутбук, на средней полке коробочка и внизу провода с датчиками. Сборка полиграфа для работы напоминала магический ритуал. Особенно эффектно это выглядело ещё и потому, что Петрович оживлял свою волшебную машину всегда на глазах испытуемого. Любимое его выражение: «Полиграф — не бездушная шайтан-машина. Полиграф — это единое целое и слаженная работа прибора и полиграфолога».

Петрович предпочитал сначала лично знакомиться со своим «пациентом». Только так, утверждал он, можно правильно настроить прибор. Сразу после того, как в кабинет с полиграфом вводили человека для проверки, звали самого Петровича. Он входил, интенсивно потирая руки, и молча шествовал мимо клиента. Брал из угла стул и ставил в центр комнаты. Начинался сеанс. Степан Петрович опирался рукой на спинку стула и сканировал человека, поводя взглядом влево-вправо и сверху вниз. Со стороны выглядело так, как будто полиграфолог измеряет высоту и ширину испытуемого. После этого Петрович останавливал взгляд на глазах клиента, но глядя как бы сквозь него. Теперь испытуемый замечал, что глаза у полиграфолога разного цвета — один серый, другой светло-коричневый, почти жёлтый. Как правило, в результате этих психических манипуляций жертва Петровича входила в состояние крайнего дискомфорта и — когда полиграфолог вдруг командовал: «Садись!» — подчинялась немедленно, безвольно падая на стул. После этого Петрович пыхтя выкатывал из-за шкафа в углу тележку и с усилием толкал её к «пациенту».

Прибор с проводами на медицинской тележке производил на психику человека эффект, схожий, пожалуй, с эффектом от вида электрического стула. Когда к телу прикрепляли датчики, мышцы непроизвольно сокращались от колющих электромагнитных импульсов, а сказанное вполголоса в самое ухо «не дёргайся, я ещё Поли не включал» лишало испытуемого остатков воли и желания сопротивляться. Удовлетворённый произведённым впечатлением, Петрович завершал подготовку неизменным: «Не станешь врать, всё будет хорошо. Итак, включаю!» — и как можно громче щёлкал языком о верхнее нёбо.

Михаил Николаевич постучался в кабинет к Петровичу и, услышав «входите», открыл дверь. Он застал полиграфолога за чтением книги, аккуратно обёрнутой в обложку из газеты.

— Добрый день. Степан Петрович, наш начальник Виктор Фёдорович передаёт вам привет.

— Добрый день. Виктор Фёдорович просто так приветами не раскидывается. Есть ко мне пациент?

— Точно. Завтра будет молодой художник-реставратор.

— Художников у меня ещё не было. Писатели были, два поэта были, музыканты, певички и один певец, актёры и актрисы были. Что там ваш художник, подделки рисовал и подменял после реставрации?

— Почти. Участник покушения на убийство.

— Ух ты, серьёзно. А вы — «реставратор»! Так и говорите — подозреваемый в убийстве. Случайное или умышленное?

— У жертвы множественные колото-резаные раны.

— И что, отпирается? И никаких следов? Бывают такие. Я вам так скажу, с простыми ко мне не ходят. Ничего-ничего, мы с Полюшкой дело знаем. Ведите завтра своего художника. Папку на него мне оставьте, я посмотрю до завтра. У моей Поли мозги знаете какие, у-у-у, насквозь человека видит.

Глава 4. Полиграф и Петрович

На следующий день, не с самого утра, а специально после обеда, чтобы подольше помариновать Кирилла, его доставили для проведения теста на полиграфе. Петрович провёл свой обряд по программе, отработанной годами, без сбоев и запинок. Парень смирно сидел на стуле перед медицинской тележкой. Петрович монотонно казёнными фразами провёл инструктаж, посвятил в принципы работы оборудования, назначения датчиков, выяснил, нет ли у Кирилла ограничений и противопоказаний, предупредил о проведении аудио- и видеозаписи во время сеанса, дал прочитать и подписать добровольное согласие на тестирование, кратко рассказал о плане вопросов — нейтральные и контрольные для калибровки, основные по сути подозрения, дополнительные.

Всё было готово, датчики закреплены, видеокамера мигала красным огоньком индикатора, монитор ноутбука отбрасывал на лицо Петровича синий отсвет. Полиграфолог потёр ладони, сцепил пальцы в замок, вывернул и вытянул руки до хруста в суставах, затем расцепил замок, энергично размял пальцы, склонился над ноутбуком и торжественно произнёс:

— Итак, начнём. Калибровка. Отвечать только да или нет. Понятно?

— Понятно.

— Только да или нет. Понятно?

— Да.

— Тебя зовут Кирилл?

— Да.

— Так, ага, молодец, хорошо, — пробормотал Петрович. — Сегодня среда?

— Да?

— Да, чего ты меня путаешь? Сегодня среда. Я тебя спрашиваю, сегодня среда?

— Извините, я в днях запутался. Да.

— Что да? Давай настройся. Ещё раз, сегодня среда?

— Да.

— Хорошо-хорошо. Не волнуйся, Поли всё видит… Наркотики принимаешь?

— Какие?

— Только да или нет. Чего сложного-то?

— Да.

— Что да? Ты наркоман?

— Нет. Ничего сложного — это да. Понял, поехали дальше.

— Ты алкоголик?

— Нет.

— Ты знаешь своего отца?

— Да.

— Ты служил в армии?

— Да.

— Ты занимаешься спортом?

— Нет.

— Ты убивал кого-нибудь?

— Нет.

— Ты хорошо владеешь ножом?

— Да.

— Так, Кирилл, всё, мы с Поли настроились на тебя. Сейчас проведём экспресс-тест, отвечай быстро, не задумываясь.

— Так вы уже все основные вопросы задали, мне показалось.

— Это будут дополнительные. Поехали?

— Да.

— Ты когда-нибудь в своей жизни воровал?

— Да.

— Ты дрался когда-нибудь?

— Да.

— Тебя били, над тобой издевались?

— Да.

— Это был мужчина?

— Нет.

— Это была женщина?

— Да.

— Тебе хотелось отмстить?

— Да.

— Ты любишь деньги?

— Да.

— Ты любишь вкусно поесть?

— Да.

— Ты знаешь, что у тебя есть сестра?

— Да.

— Ты её видел?

— Нет.

— Ты с ней встречался?

— Нет.

— Ты нападал с ножом на женщину?

— Да.

— Ты убил её?

— Нет.

Петрович достал из-под ноутбука две фотокарточки и резким движением поднёс их к глазам Кирилла:

— Это она?

— Да.

— Это ты сделал?

— Да.

— Вас было двое?

— Да.

— Вы вместе с отцом?

— Да.

Зрачки Кирилла расширились, полностью заполнив радужку. Он стал пересохшим ртом жадно глотать воздух и шумно выдыхать. Руки крупно задрожали. Казалось, датчики с проводами отскочат в разные стороны. Петрович бросил фотографии на тележку и прижал руки Кирилла к подлокотникам:

— Всё-всё, спокойно. Тихо-тихо. Уже всё. Я ж тебе говорил, Поли тебя насквозь видит.

Петрович положил перед собой фотографии. С одной на него улыбаясь смотрела Мария Александровна с аккуратно зачёсанными волосами. На другой была тоже запечатлена Мария Александровна, но с закрытыми глазами, в домашнем халате, в луже тёмно-красной крови.

— На сегодня всё. Отчёт я подготовлю, завтра передам следователю.

Петрович вызвал сопровождение, собрал с обмякшего Кирилла датчики. Помог сопровождающему поднять арестанта и проводил обоих за дверь. Сам остался расшифровать результаты и оформить отчёт.

Когда с отчётом было покончено, Петрович стал собирать полиграф, приговаривая:

— Молодец, Полюшка, ты, как всегда, молодец.

Разложил оборудование по полкам тележки, легко вкатил её в нишу за шкафом, накрыл салфеткой и довольно пробурчал:

— На сегодня всё.

Петрович сел за стол, вытянул длинные ноги, откинулся на спинку кресла и хотел было посидеть так минут пять, а может даже десять. Однако желанию этому не суждено было сбыться. В дверь постучали.

«Может быть, уйдут, если не отвечать», — подумал Петрович. Но в дверь постучали ещё настойчивей. Петрович выпрямился в своём кресле и крикнул: «Входите!». Вошли сразу двое: Михаил Николаевич и Мария Александровна. Хозяин кабинета окинул их взглядом, оценил ситуацию и принял решение: «От этих, тем более двоих, надо избавляться, иначе вечер будет потрачен на разговоры и объяснения».