Полная версия
Она была размером с крупную собаку. Массивное туловище, покрытое не гладким хитином, а бугристыми, шипастыми наростами, делавшими её похожей на помесь сороконожки с ежом. Множество лап, толстых и коротких, оканчивались острыми когтями. Голова — плоская, с фасеточными глазами, горящими жёлтым, — поворачивалась из стороны в сторону, словно сканируя пространство. А из пасти, заполненной изогнутыми зубами, всё ещё сочилась чёрная слизь.
Матка. Или солдат. Или нечто среднее — элитная особь, охраняющая гнездо.
Арт смотрел на неё, и навык захлёбывался информацией. Уязвимых точек было много — слишком много, они мелькали и перемещались, не давая сфокусироваться. Глаза — да, но защищены хитиновыми наростами. Брюхо — но тварь прижималась к земле, закрывая его. Сочленения лап — но они были прикрыты шипами. А главное — что-то ещё, какая-то точка в центре туловища, светилась ярче всего, но была надёжно скрыта под толстым слоем хитина.
— Райна, не подходи! — крикнул он. — Держите дистанцию!
Тварь взревела — низкий, вибрирующий звук, от которого зазвенело в ушах, — и бросилась вперёд. Не на Райну, не на Гирса — на Эли, стоявшую ближе всех к норе.
Время замедлилось. Арт видел, как тварь летит на девушку, вытянув передние лапы с когтями, каждая величиной с нож. Видел, как Эли пытается уклониться, но слишком медленно, слишком неуклюже. Видел красную точку на её незащищённой груди — не слабость, нет, просто проекцию смертельного удара, который должен был случиться через долю секунды.
— Эли, вправо! — заорал он. — Падай вправо и катись!
Она услышала. Рухнула на землю, перекатилась через плечо — и когти твари вспороли воздух в миллиметре от её головы.
— Гирс, отвлекай! Бей по шипам на спине — они хрупкие!
Гирс, уже активировавший «Берсерка», взревел в ответ и бросился в атаку. Его меч обрушился на спину твари, высекая искры из хитина. Два шипа отлетели в сторону, открывая участок более тонкой брони.
— Райна, туда же! В прореху!
Пика Райны вонзилась в открывшееся место. Тварь взвыла, развернулась — и ударила хвостом, который до того волочился по земле. Хвост был усеян мелкими шипами и, как оказалось, мог двигаться с чудовищной скоростью. Райна не успела увернуться — удар пришёлся ей по ноге. Она вскрикнула, упала, из раны на бедре хлынула кровь.
— Чёрт! — Арт лихорадочно сканировал тварь. — Торв, прикрой Райну! Остальные — держите строй!
Мысли метались. Тварь была сильнее, быстрее, защищённее всего, с чем они сталкивались до этого. Обычная тактика не работала. Приманка не помогала, ловушка не сработала. Оставалось одно: найти её главную уязвимость и нанести удар, пока она не перебила всех.
Он смотрел, не мигая, вливая всю ментальную энергию в навык.
Мир стал чёрно-белым с красными пятнами. Тварь замедлилась до полной остановки, и Арт видел её насквозь. Хитиновые пластины, мышцы, пульсирующие органы — всё как на анатомическом рисунке. И там, в центре, под тремя слоями брони, светилась точка. Не просто красная — ослепительно алая, яркая, как звезда.
Сердце. Или то, что заменяло этой твари сердце.
Но как до него добраться? Меч Гирса не пробьёт три слоя. Пика Райны тоже. Нужен другой угол, другое направление удара.
И тут он увидел. Когда тварь развернулась к Гирсу, её правое плечо приподнялось, и между двумя хитиновыми пластинами открылась узкая щель. Не в сердце — в сустав, соединяющий переднюю лапу с телом. Если перебить этот сустав, тварь потеряет мобильность. А если потом ударить под углом снизу вверх, через открывшуюся подмышечную впадину…
— Гирс! — закричал он. — Передняя правая! Сустав! Бей в сустав, между пластинами!
Гирс, не раздумывая, ринулся вперёд. Тварь попыталась достать его когтями, но «Берсерк» сделал его быстрее и яростнее. Меч опустился — раз, другой — и на третьем ударе попал в цель. Хитиновый сустав хрустнул, и лапа твари повисла плетью.
— Теперь в подмышку! Снизу вверх! Бей всем весом!
Гирс перехватил меч обеими руками и, взревев, вонзил клинок в открывшуюся щель. Лезвие вошло по самую рукоять. Тварь замерла на мгновение, издав невероятно высокий, почти ультразвуковой визг, — а затем рухнула. Её тело забилось в конвульсиях, лапы задёргались, из пасти хлынула чёрная жижа. Через несколько секунд всё было кончено.
Тишина.
Гирс стоял над тушей, тяжело дыша, с мечом, всё ещё застрявшим в теле твари. «Берсерк» отпускал его — мышцы опадали, глаза из налитых кровью становились обычными, человеческими. Его трясло.
— Райна! — Эли бросилась к женщине-лидеру.
Арт тоже подошёл. Рана на бедре Райны была глубокой — коготь вспорол кожу и мышцы, но, кажется, не задел артерию. Кровь текла сильно, но не фонтаном. Райна была бледна, зубы стиснуты, но сознание не теряла.
— Жить буду, — процедила она. — Но идти… не смогу.
— Торв, — Арт обернулся к старожилу, — помоги ей. Перевяжи, сделай носилки. Мы возвращаемся.
— А нора? — спросил Гирс. — Там ещё твари.
Арт посмотрел на тёмное отверстие. Навык показывал, что внизу ещё кто-то есть — слабые сигнатуры, разбегающиеся в стороны. Добивать их сейчас было бы слишком рискованно, с раненым командиром и выдохшимся Гирсом.
— Оставим, — сказал он. — Вернёмся позже. Или не вернёмся. Главное — все живы.
Он наклонился над тушей мёртвой матки. Лут с неё должен быть лучше, чем с рабочих особей. Так и оказалось: «Хитин элитной особи (редкий материал) х4», «Железа некротического яда (редкий материал) х1», «Коготь матки (редкий материал) х2». И маленький тусклый камешек, в котором, казалось, переливалась тьма — «Осколок души элитной особи. Редкий материал. Используется для улучшения оружия или создания предметов с некротической защитой».
Как в прошлый раз, только лучше.
Он убрал добычу в сумку и помог Торву соорудить носилки для Райны. Через десять минут группа двинулась обратно.
Путь до таверны занял вдвое больше времени, чем утром. Раненая Райна замедляла движение, а наступающий вечер заставлял осторожничать. К счастью, серьёзных происшествий не случилось — только однажды вдалеке мелькнул силуэт падальщика, но он не стал приближаться к группе. Видимо, запах крови элитной особи отпугивал мелких хищников.
Когда они добрались до убежища, солнце — или что там было — уже клонилось к закату. Часовой у ворот окликнул их и, узнав, пропустил внутрь. В таверне было почти так же, как утром: люди сидели вдоль стен, тихо переговариваясь, кто-то спал, кто-то чистил оружие. Но когда вошла их группа — грязная, уставшая, с раненым командиром и трофеями, — головы повернулись.
Корд вышел навстречу. Осмотрел Райну, перевёл взгляд на Гирса, на Арта.
— Потери?
— Ноль, — ответил Арт. — Раненых двое. Тяжёлых — одна. Убитых — ноль.
Корд помолчал, затем медленно кивнул.
— Ладно. Признаю. Твой план сработал.
Арт не стал отвечать. Усталость навалилась разом, как только он переступил порог таверны, и ноги подкашивались. Он огляделся в поисках свободного угла, чтобы рухнуть и забыться сном, но Корд остановил его.
— Раненых — в лазарет, — сказал старожил. — Райну в первую очередь. И ты, аналитик, сходи. Айла просила привести тебя, если объявишься живым.
— Айла?
— Наш полевой хирург. Ты её видел вчера мельком. Она сказала: «Если этот тощий аналитик выживет после своей охоты, пусть заглянет». Не знаю, что ей нужно, но лучше не заставлять её ждать. Она… — Корд замялся, — в общем, она здесь сама по себе.
Арт вздохнул и поплёлся в подвал.
Лазарет располагался в бывшем винном погребе — длинном сводчатом помещении с каменными стенами и низким потолком. Вдоль стен стояли грубые деревянные топчаны, на которых лежали раненые — Арт насчитал пятерых. В углу горела масляная лампа, распространяя копоть и запах прогорклого жира. На верёвках, протянутых через помещение, сушились пучки трав. На грубо сколоченном столе были разложены инструменты — скальпели (или то, что их заменяло), иглы, мотки ниток, бинты из нарезанной ткани. И стояла она.
Девушка в серой робе, поверх которой был надет кожаный фартук, заляпанный тёмными пятнами. Короткие тёмные волосы взлохмачены, лицо бледное, с резкими чертами. Ей было, наверное, лет двадцать пять, но выглядела она старше — из-за усталости, из-за жёсткого, оценивающего взгляда, которым она встретила вошедших.
— О, — сказала она вместо приветствия. — Живой. И даже принёс мне работу.
Айла кивнула на носилки с Райной. Торв и Гирс осторожно опустили раненую на свободный топчан, и хирург тут же подошла, деловито осматривая рану.
— Глубоко, — констатировала она. — Мышцы задеты, сухожилие тоже. Кость цела. Инфекции нет — это хорошо, у этих тварей слюна не гнилостная. Буду шить.
Она повернулась к столу, взяла кривую иглу и моток ниток, пропитанных чем-то пахучим, и начала работать. Движения были быстрыми, точными, профессиональными — словно она делала это тысячу раз. Арт стоял рядом, не зная, нужен ли он здесь, но чувствуя, что уйти сейчас было бы странно.
— Чего встал? — не оборачиваясь, бросила Айла. — Подай вон ту бутылку. Зелёную. И чистый бинт.
Арт выполнил указание. Пока Айла промывала рану какой-то вонючей жидкостью из бутылки, он разглядывал лазарет. И заметил кое-что странное. Над каждым раненым в воздухе мерцали слабые, едва различимые красноватые пятна. Не такие яркие, как на монстрах, — тусклые, размытые, словно нарисованные акварелью. Но они там были.
Он моргнул. Пятна не исчезли.
— Что ты там пялишься? — Айла подняла голову и перехватила его взгляд. — А, понятно. Видишь.
— Что вижу? — не понял он.
— Раны. Повреждения. Слабости. — Она усмехнулась. — Твой навык. Корд сказал: «Анализ слабости». Думаешь, он только на монстров работает? Нет, аналитик. Живые существа — все живые существа — это просто набор уязвимостей. И твой навык видит их все. А я, — она воткнула иглу в кожу Райны, заставив ту зашипеть от боли, — вижу их изнутри.
Она на мгновение замерла, и Арт заметил, как её глаза чуть сузились, словно она фокусировалась на чём-то невидимом.
— «Полевой хирург», — произнесла она. — Уровень 2. Вижу внутренние повреждения, могу оценить тяжесть ранения, вероятность осложнений, оптимальный способ лечения. Плюс «Алхимическая адаптация» — позволяет превращать местные ресурсы в лекарства. Не идеальные, но работающие. Так что мы с тобой, аналитик, в каком-то смысле коллеги.
Она замолчала, сосредоточившись на шве. Арт наблюдал за её работой. Стежки ложились ровно, один к одному — ни торопливости, ни неуверенности. Через несколько минут рана была зашита, и Айла принялась накладывать повязку из какой-то травяной кашицы.
— Это остановит воспаление, — пояснила она. — Местный аналог антибиотика. Растёт в подвалах, на мертвечине. Ирония, да? Лекарство от смерти растёт на смерти.
Она закончила, вытерла руки о фартук и наконец повернулась к Арту полностью.
— Значит, ты — тот самый аналитик, который устроил охоту. Корд рассказал. Идея выманивать тварей по одной и бить в слабые места — твоя, верно?
— Моя, — кивнул Арт.
— Неплохо. Для новичка. Большинство здесь либо сидят и трясутся, либо прут напролом и гибнут. Ты же думаешь. Это редкость.
Она отошла к столу, взяла глиняную кружку с какой-то тёмной жидкостью и сделала глоток. Арту не предложила.
— Но есть проблема, аналитик, — продолжила она. — Ты видишь только внешнее. Точки на теле, слабые места в броне. Это полезно в бою. Но недостаточно. Ты не видишь, что у этих тварей внутри. Как работают их яды. Почему их слюна разлагает плоть, в каких железах это вырабатывается, как это можно нейтрализовать. Ты не видишь, что хитин одного вида крепче другого, и что если ударить не в ту точку, то лезвие застрянет. Ты не видишь, что некротическая слизь, которой они плюются, — это не просто грязь, а сложный коктейль из ферментов и бактерий.
Она поставила кружку и подалась вперёд, опираясь руками о стол:
— Я это вижу. Мой навык — это не просто «лечение». Это анализ биоматериалов. Я могу препарировать тварь и сказать тебе, какая часть её тела наиболее уязвима не снаружи, а изнутри. Где проходят нервные узлы. Где вырабатываются токсины. Где слабые места в кровеносной системе — или что там у них вместо неё. Понимаешь?
Арт понимал. Его навык давал поверхностную картинку — где бить, чтобы убить. Навык Айлы давал глубокую — почему именно туда и как это работает. Вместе они могли бы составить полную картину.
— Ты хочешь работать вместе, — сказал он.
— Я хочу выжить, — поправила она. — И ты тоже. В одиночку ты будешь тыкаться вслепую, рано или поздно встретишь тварь, чью слабость твой навык не покажет — и сдохнешь. В одиночку я буду знать всё о монстрах, но не смогу применить это знание в бою — и тоже сдохну. Вместе… — она развела руками, — шансов больше.
Арт задумался. Предложение звучало разумно. Более чем разумно. Но что-то в её тоне, в её взгляде заставляло его осторожничать. Айла не была альтруисткой. Она была прагматиком — таким же, как он сам. И если она предлагала союз, значит, видела в нём выгоду для себя.
— Что ты хочешь взамен? — спросил он прямо.
Айла усмехнулась:
— Ничего такого, что ты не можешь дать. Во-первых, доступ к луту. Все редкие материалы, которые вы добываете, — несите мне. Я буду делать из них расходники: зелья, яды, противоядия. Часть оставляю себе как плату. Во-вторых, информация. Ты говоришь мне всё, что видишь своим навыком. Я анализирую и даю тебе расширенную картину. В-третьих… — она сделала паузу, — если кого-то ранят, ты приводишь их ко мне. Живых. Не бросаешь умирать. Умирающие не приносят пользы, а ресурсы этого мира слишком ценны, чтобы разбрасываться людьми.
— Почему ты так обо мне заботишься? — спросил Арт.
— Не о тебе. О них, — она кивнула на раненых. — Каждый выживший — это ещё одни руки. Ещё одно оружие. Ещё один шанс, что завтра монстры сожрут не меня, а кого-то другого. Это не альтруизм, аналитик. Это математика.
Математика. Это слово заставило что-то шевельнуться в глубине памяти Арта. Математика, вероятности, расчёты — когда-то это было его жизнью. Или не его? Он уже не был уверен.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Но у меня тоже есть условие.
— Какое?
— Ты не лжёшь мне. Никогда. Если ты узнаешь что-то важное — говоришь мне. Если видишь опасность, о которой я не знаю, — говоришь. Если мои решения приведут к чьей-то смерти — говоришь. Я не буду работать вслепую.
Айла посмотрела на него долгим взглядом, и впервые в её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.
— Честность? — она хмыкнула. — В этом месте? Ладно, аналитик. Договорились. Я не буду врать тебе. Но и ты не ври мне в ответ. Потому что если я узнаю, что ты скрываешь информацию…
— Не скрываю, — перебил он.
— Вот и славно.
Она протянула руку. Арт, помедлив секунду, пожал её. Ладонь была сухой, мозолистой, с коротко обрезанными ногтями — рука хирурга, а не воина.
— Теперь о деле, — сказала Айла, отпуская его ладонь и поворачиваясь к столу, на котором лежали образцы, принесённые Артом из рейда. — Ты принёс мне материалы. Давай посмотрим, что из этого можно сделать.
Следующий час Арт провёл в лазарете, наблюдая за её работой. Айла оказалась не просто хирургом — она была исследователем. Каждый образец она тщательно осматривала, иногда используя свой навык, иногда — простую лупу, найденную где-то в руинах. Хитин она сортировала по прочности, когти — по остроте, железы — по концентрации яда.
— Хитин рабочих особей подойдёт для лёгкой брони, — бормотала она себе под нос, делая пометки на клочке бумаги угольным карандашом. — Но его нужно выварить в растворе щёлочи, иначе он крошится. Хитин элитной особи — это другое дело. Смотри.
Она взяла пластину, принесённую с матки, и постучала по ней скальпелем. Раздался звонкий металлический звук.
— Плотность втрое выше. Из такого можно делать наконечники для копий и стрел. Если сумеем расплавить — даже клинки.
— А яд? — спросил Арт.
— Яд интересный. — Айла взяла склянку с чёрной жидкостью, добытой из железы матки. — Это смесь нейротоксина и некротического агента. При попадании на кожу вызывает омертвение тканей за несколько секунд. Если разбавить и смешать с вытяжкой из корня кровоцвета, может получиться транквилизатор. Или боевой яд для оружия. Надо экспериментировать.
Арт слушал и чувствовал странное возбуждение. Это было похоже на сборку пазла — каждый новый элемент вставал на своё место, открывая новые возможности. Хитин — защита. Яд — оружие. Железы — лекарства. Из кусков мёртвых тварей они создавали инструменты выживания.
— Что насчёт прогресса навыка? — спросила вдруг Айла. — Твой как растёт?
— С двадцати двух до сорока восьми процентов за день, — ответил он. — Но в основном за счёт применения в бою.
— У меня медленнее, — она вздохнула. — Только когда нахожу новый материал или успешно лечу тяжёлое ранение. Обычная работа почти не даёт прогресса. Думаю, Система поощряет нас за риск. Чем опаснее ситуация, тем быстрее растут навыки.
— Как в игре, — пробормотал Арт.
— Как в игре, — согласилась она. — Только смерть здесь настоящая.
Они замолчали. Где-то наверху, в таверне, слышались приглушённые голоса — люди готовились ко сну, выставляли часовых. Лазарет жил своей жизнью: тихо стонал один из раненых, потрескивал фитиль масляной лампы, сквозняк шевелил травы под потолком.
— Знаешь, что странно? — сказала вдруг Айла. — Я помню, как лечить. Помню названия трав, помню технику швов, помню дозировки. Но я не помню, где этому училась. В каком институте. У какого преподавателя. Была ли у меня семья. Дети. Дом. Всё стёрто.
— То же самое, — ответил Арт. — Я помню, что такое теория вероятностей. Помню, как строить статистические модели. Но не помню ни одного лица из прошлой жизни. Как будто… ампутация памяти.
— Ампутация? — Айла криво усмехнулась. — Хорошее слово. Ты точно аналитик. Может, это и к лучшему. Без прошлого легче. Не за что цепляться.
— Или наоборот, — сказал Арт. — Нечему держать тебя человеком.
Айла ничего не ответила, но её взгляд стал чуть мягче. На мгновение между ними возникло что-то вроде понимания — не дружба, не симпатия, а скорее признание общего положения. Оба они были осколками, лишёнными прошлого и брошенными в мясорубку настоящего.
Арт поднялся.
— Мне пора. Завтра продолжим охоту.
— Приводи раненых, — бросила она вдогонку. — И приноси материалы. Не дай им пропасть зря.
Уже у двери он обернулся:
— Айла.
— Что?
— Ты сказала, что не будешь врать. Так вот, скажи честно: каковы наши шансы? Выжить, прокачаться, выбраться из этого ада?
Она долго смотрела на него, и в её глазах читалась работа мысли — быстрая, расчётливая.
— Если продолжишь в том же духе — не нулевые, — сказала она наконец, и это прозвучало почти как комплимент.
Арт кивнул и вышел. Поднимаясь по лестнице в общий зал, он чувствовал, как усталость сменяется странным подъёмом. Союз с Айлой был ценнее любого лута. Её знания дополняли его навык. Её прагматизм уравновешивал его склонность к риску. Вместе они представляли собой нечто большее, чем сумму частей.
В таверне было тихо. Большинство уже спали. Он нашёл свой угол, застеленный шкурами падальщиков, и рухнул, не раздеваясь. Эли, спавшая рядом, пошевелилась во сне и что-то пробормотала. Райна, перевязанная, лежала у стены и, кажется, тоже спала. Гирс сидел у входа с мечом на коленях — его смена караула.
Перед тем как провалиться в сон, Арт снова открыл интерфейс.
«Имя: Арт. Уровень: 3. Навык: Анализ слабости — Уровень 1. Прогресс навыка: 48%. Характеристики: сила — 4, ловкость — 6, выносливость — 5, интеллект — 13, восприятие — 14. Ментальная энергия: 22%.»
Двадцать два процента. Надо будет беречь силы. Но это завтра. Сегодня он сделал достаточно. Сегодня он выжил — и помог выжить другим.
Закрывая глаза, он в последний раз прокрутил в голове события дня. Ошибка со второй норой. Неправильный выбор. Если бы он лучше проанализировал сигнатуру матки, если бы заметил её раньше… Райна не была бы ранена. Урок на будущее: навык не всесилен. Он показывает уязвимости, но не гарантирует победу. Семьдесят процентов точности — это значит, что тридцать процентов времени он может ошибаться. И цена ошибки в этом мире — кровь.
Он заснул с этой мыслью. И впервые за все дни в Пантеоне ему приснился сон — не кошмар, не обрывок прошлого, а что-то новое. Он стоял на вершине скалы и смотрел на бескрайнюю равнину, усеянную руинами и тенями. Ветер дул в лицо, и в этом ветре был запах не гнили, а дождя. Он не знал, был ли этот сон пророчеством, воспоминанием или просто галлюцинацией уставшего мозга. Но он проснулся с чувством, что не всё ещё потеряно. Что в этом аду можно найти свой путь.
Рассвет за окном был серым, как всегда. Но Арт смотрел на него иначе.
— —
Конец главы 2.
Глава 3: Голосование
— —
Серый рассвет сочился сквозь щели в стенах таверны, словно грязная вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Арт проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо, и, открыв глаза, увидел перед собой бледное лицо Эли. Девушка сидела на корточках рядом с его лежанкой, всё ещё сжимая в руке своё усиленное копьё — она, кажется, вообще не расставалась с ним даже во сне. В полумраке общего зала её глаза казались огромными, почти чёрными, и в них плескалась тревога.
— Арт, — прошептала она. — Там что-то происходит. Все собрались внизу. Корд сказал тебя не будить, но я подумала…
— Правильно подумала, — он сел, растирая виски. Головная боль — верный спутник ментального истощения — никуда не делась, только притаилась где-то на периферии сознания, ожидая момента, чтобы напомнить о себе. Он потянулся к интерфейсу и мельком глянул на показатели.
«Имя: Арт. Уровень: 3. Навык: Анализ слабости — Уровень 1. Прогресс навыка: 48%. Ментальная энергия: 61%.»
Восстановилась. Не полностью, но достаточно, чтобы функционировать. Он поднялся, набросил на плечи серую робу — ту самую, в которой очнулся здесь два дня назад, — и двинулся к лестнице. Эли шла за ним, почти наступая на пятки, словно боялась потеряться. Или боялась, что он исчезнет, оставив её одну в этом аду.
В общем зале таверны действительно творилось что-то необычное. Люди не сидели по углам, не чинили оружие, не спали — они стояли плотной толпой, человек сорок, и взгляды их были устремлены к центру зала. Воздух был густым от напряжения, хоть ножом режь. Пахло потом, страхом и ещё чем-то — каким-то новым, чуждым запахом, похожим на озон после грозы.
Арт протиснулся сквозь толпу.
