Там, где ощутима грань пространства

Время окончания записи – 15:42

Глава 3: Оцифрованная душа

Кто-то за долгие годы многое познал. Многие вкусы из тех, что существуют в человеке, но не вкуса любви. И что тому вина: голод и утрата своей сущности?

Действие 1: Утрата

Ночь. Ливень. Шторм. Запах морской воды, плесени, мокрого бетона и ржавчины.

— Чёрт! — раздался гневный крик. — Чтоб вас всех перекосила, чёрт возьми! Будь ты проклято, Запределье! Будь ты проклят, Господь, что позволил этому в ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ случится! Ёмаё… Да как ТАК-ТО?!?! — Он ухватился за лицо руками и начал расхаживать взад-вперёд.

— Перси…

— ЧТО?! — Ответил он, взглянув на неё безумными от гнева глазами сквозь мокрые грязно-медные волосы.

— Не кричи так, это ж в конце то концов не конец света.

— ДА!? А ЧТО ЭТО ТОГДА ПО-ТВОЕМУ!? «НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПУСТЯК» ИЛИ «МЕЛОЧЬ» КАКАЯ-ТО?!

— Что? Конечно же нет! Но не стоит на это так остро реагировать! Ты же можешь новый дневник начать!

Он остановился, и, ссутулившись, пристально посмотрел ей в глаза своим непривычно холодным взглядом.

— «Новый», да? Конечно, конечно же! (Его хаотичное хождение по кругу возобновилось, но теперь к нему добавился сардонический смех) Я же всегда могу начать НОВЫЙ дневник! Знаешь что, Нацуки, ты права! Я начну новый! Так же, как ДЕЛАЛ НЕИМОВЕРНО МНОГО РАЗ ДО ЭТОГО! Ха-ха! Знаешь, Нацуки, начать писать – дело плёвое. Главное найти хотя бы огрызок карандаша и пропахнувшую помоями тетрадку — и вуаля! Новая твоя хроника и банк для мыслей готов! Но вот в чём дело… (Он подошёл, присел на корточки перед ней и заговорил уже более спокойным, но всё таким же горьким голосом) Начать то я всегда начну, но куда тяжелее СОХРАНИТЬ эту «тетрадку». Намного сложнее сохранить всю информацию и память, что я вкладываю в неё. Я огорчён не потому, что я потерял саму тетрадь, а потому, что потерял всё, что вкладывал и хранил в ней. (Он пересел, чтоб сидеть с ней бок о бок, оперевшись спиной на сырую бетонную стену с отслаивающейся штукатуркой. Ледяная морская всё также продолжала литься с волос затылка за ворот куртки) Знаешь, я, может, уже и бывал где-то, знал что-то, но забыл это. Я часто что-то забываю, порой что-то воистину важное, и потому стараюсь записывать всё в дневник, чтоб не забыть, но по каким-то неведанным причинам я то и дело постоянно теряю эти дневники, и порой по совершенно глупым причинам! И так всегда… (Он достал из неожиданно дырявого кармана куртки полностью обмокшую толстую тетрадку с поплывшими в ней чернильными и карандашными надписями и взглянул на неё. Взглянул дрожащими и полными боли утраты глазами.)

После этого он встал, подошёл к краю железобетонного фундамента полуразрушенного небоскрёба, служившего им полом, и бросил уже никому не нужный бесполезный мусор в бушующее море и затем наблюдал, как то, чем он сильно дорожил и хранил, погружается в тёмную синеву пучины холодных вод.

— Давай устроим ночлег, а то пора бы уже. — Тоскливо предложил Перси, на что его подруга глухим «угу» и кивком согласилась.

Были же герои наши на уровне «утопающие небоскрёбы», как это бы назвал наш не безызвестный «Робинзон» - бескрайнем ледяном и вечно бушующим море с торчащими из буйных вод несколькими почти развалившимися офисными небоскрёбами, которые, не смотря на своё плачевное состояние и отсутствие половины конструкции, продолжают твёрдо стоять, упираясь своим фундаментом глубоко в ржавый металлолом, служащий этому уровню как дно этого мелкого моря (глубиной всего 3-5 метров).

Именно в это море и окунул наших героев портал, что был в «доме на холме». Окунул, пропитав водой всё, что у них было, и уничтожив столь уязвимый и ценный для Перси дневник. От этого он так и взбесился.

Холодный и мокрый фундамент, покрытый заплесневелым от сырости мусором и часто забрызгиваемый буйными волнами, никак не подходил для разбиения лагеря, и потому наши герои разбили небольшой лагерь на несколько более высоком этаже чем тот, где они были ранее, и где было спокойнее и суше. Там они развели костёр из найденных остатков ЛДСП-мебели и старых газет, повесили рядом с ним на протянутую между двумя опрокинутыми на бок столами бечёвку верхнюю одежду с прочим бельём сушится и соорудили временную постель из обрывков картона, предварительно протерев их от пыли и постелив на уже согретый теплом трепетного пламени костра голый бетонный пол.

Обошлось сегодня без ужина: после ухода из «дома на холме» прошло не так уж и много времени, и все были ещё сыты, но уже уставшими. Нацуки, видимо, была знакома с подобными случаями промокания одежды (чего не скажешь о Перси), и потому в промокшем рюкзаке у неё хранилась завёрнутая в пару полиэтиленовых пакетов любимая пижама, в которой она и легла спать. В скором времени Нацуки уснула, но Перси ещё долгое время не мог сомкнуть глаз: он, в белой майке и полосатых трусах-шортах, лежал на рваных картонках близь горящего костра и смотрел на кое-где побитые панорамные окна на другом конце здания – смотрел куда-то в даль, в густую и покрытую сумерками лазурь небес, где всё также, как из-под руки Этернитасы, лил холодный, суровый и бесчувственный ливень. Перси лежал, лежал, и с лицом лимерента, потерявшего свой объект внимания и любви думал о своей собственной Эоновой вечности – вечности скитаний, о которой даже не помнил. Он знал, что уже давно тут бродит, давно скитается по всяким мирам как Агасфер по «прежнему миру», без возможности найти покой, но не мог сказать сколько именно, будто бы погрявший в вечности, как тот же Агасфер. Он помнил отрывки своего прошлого, прошлых приключений и историй, но не мог связать их во единую временную цепь и потому сваливал всё в одну кучу, переплетая между собой отрывки одного дня с другим. Он не знал, почему с ним такая штука происходит, но благо с появлением Нацуки в его жизни подобных случаев стало меньше – будто дни стали более запоминающимися и сильнее вбивались в подкорку мозга, не давая сбиться с счёту времени. Видно было, что одиночество более пагубно влияет на человека, чем он мог себе воображать – одинокие серые дни слипаются в единую серую массу, из которой уже сложно будет что-либо достать. Понял он это ещё давно, когда именно – сам не помнил, но уже в те далёкие времена он начал вести дневники, записывать в них всё самое важное и необходимое, различную информацию об сущностях и «уровнях», но каждый раз, когда он эту книжонку только-только доводит до середины, он лишается её самым обидным способом – случайно или ради спасения. И было ему это настолько обидно, что порой ему кажется, будто само Запределье устраивает ему такие козни, как бы не желая, чтобы он знал слишком много. Хотя вдруг так и есть? Никто не знает.

Но вечно оплакивать своё горе нельзя, и потому наш герой постепенно переключился на другую тему для размышлений – о жизни. Да, именно: сейчас он понял, что третьим, и, пожалуй, последним элементом «жизни» будет являться «движение».

Так сложилась полная картина: цель, надежда и движение – вот она, жизнь! Цель – чтобы было на что надеяться и к чему двигаться, надежда – чтобы было «на чём двигаться» к цели, а движение – чтобы оправдывать надежду и цель, чтоб они не были понапрасну! Но жаль, что такую картину жизни уже было поздно записать и не забыть… К слову КПК тоже был беспощадно уничтожен холодной водицей.

Так Перси продолжил лежать, пытаясь вбить себе в голову эту мысль, чтоб не забыть, и, сам того не заметя… уснул.

Действие 2: Неважно

На утро была обнаружена дверь.

Было раннее утро. Ливень снаружи древнего и богом забытого помещения помельчал, превратившись в чичер, а небо сменило свой оттенок с полночно-синего на сизый. Было холодно. Костёр уже оканчивал дотлевал и пускал тоненькую, едва заметную струйку дыма. В запылившемся симулякре «опен спейс» офиса царила плотная, ирреальная тишина, которая часто, как тиканье механических часов, прерывалась лёгким сопением Нацуки и её с Перси сердцебиением. С переходом грозного ливня в мелкий, жалкий, но всё такой же ледяной дождик уровень тишина усилилась, и если раньше можно было услышать отдалённые звуки биения крупных водяных капель об стекло и металлические фасадные панели, то к утру этот шум прекратился. Тишина эта была не той, что была в комнатке в «Железном городе». Эта тишь могла бы, кажется, сводить с ума, и, возможно, как раз из-за этого гробового беззвучия Перси вскоре и проснулся. Возможно он уже даже во сне был не в силах больше терпеть затишье, и подтверждением этому может служить факт того, что после пробуждения он вскоре начал легонько отстукивать своими зубами различные мелодии. Так, просто чтоб самим для себя разбавить эту густую тихую пелену, окутывающую всё здание. Хотя может он это просто со скуки начал делать. Кто его знает… Но факт остаётся фактом – он проснулся и начал это делать.

Открыв свои глаза, он увидел перед собой пустую металлическую сетку кассетного потолка. Спустя неопределённое количество секунд, чьего количество явно не доставало до минуты, но перевернулся со спины на живот и осмотрел уже освещённый монотонным светом с улицы зал, и, осматриваясь, он заметил ДВЕРЬ. Она была сильно похожа на ту, что ему удавалось видеть в подполье «Железного город», но в отличии от неё выглядела совершенно обычно, незамысловато и даже скучно, просто как обычная, слегка потёртая и поцарапанная деревянная дверь с такой же круглой латунной ручкой.

Увидя её, Перси не то что бы удивился, но был явно рад встретить её, хоть он и не ожидал увидеть её ТАК скоро. Но вскоре это внутреннее тихое душевное ликование сменилось такой же легкой грустью и чувством скорой утраты. По опыту он знал, что подобные «порталы» появляются лишь на время, и если сейчас он его нашёл и видит, то уже после следующего его моргания дверь может исчезнуть. Что, собственно, и произошло.

Вот была она - и нету теперь!

Но, в прочем, наши герои недолго пробыли в этих развалинах – здесь было совершенно нечего делать, здесь им не удалось найти ни припасов, ни снаряжения, ни артефактов или даже хотя бы каких ни будь сущностей. Хотя это скорее хорошо, чем плохо – никто не подвергался опасности, кроме как со стороны зверской мороси за пределами стен небоскрёба.

Вскоре Перси с Нацуки использовали сохранившихся с «домика на холме» «крольчат» и, пожелав себе удачи в переносе на какой-либо благоприятный уровень, перенеслись

Действие 3: Недевушка по имени Мико

(Дальше книга пока не готова)