Там, где ощутима грань пространства

Затем я поставил кинопроектор объективом в сторону простыни, включил фонарь в нём, установил в него катушку с фильмом, заправил плёнку через фильмовый канал и подмотки, закрепил конец плёнки на другой пустой катушке, и, проверив, что плёнка идёт ровно и поправив позицию кадра в рамке, запустил кинопоказ. Весь следующий вечер мы провели за просмотром различных кинофильмов, укутавшись в одеяла и поедая различные «вкусняшки», и даже несмотря на то, что мы мало понимали о чём говориться в фильме (мой уровень знания английского был невелик, а Нацуки языка этого и вовсе не знала), мы все равно прекрасно провели время.

Действие 6: Унесённые ветром

Минул тот день, и новый настал. Будто стихом, я это в рифму сказал

Сегодня утром за завтраком Нацуки сообщила мне, что собирается пойти прогуляться по полю. У меня же самого в интересах было лучше изучить наше небольшое и уютное убежище, и потому мы договорились на том, что она пока что пойдёт сама погуляет, а я её позже догоню и присоединюсь к ней.

Так она и ушла, помахав мне рукой на прощание. А я же начал более тщательно изучать этот дом: заглядывал во все шкафы, комнаты, под каждую кровать, и всё в желании найти что-нибудь интересное или полезное. В ванной я нашёл аптечку, мыло, полотенца, бритвенные лезвия; в кабинете в ящике стола - коробку скрепок, новые блокнот и карандаши; на кухне – особо полезные нам консервы, злаковые батончики, сухофрукты, орехи, чай, крекеры, бутилированную воду и даже пару баллончиков с сжатым газом нашёл (Отлично для нашей газовой горелки!). В спальне же я смог отыскать пару «крольчат», завёрнутых в газетку и лежащих в дальнем правом углу нижнего ящика прикроватной тумбочки. Это, пожалуй, была одна из лучших новостей для меня! Как только Нацуки вернётся мы сможем в любое время покинуть этот уровень и перейти на следующий! Ещё я взял оттуда пару простыней и сложил всё найденное в рюкзаки. Так же я обнаружил, что все комнаты открывались, кроме одной, которая находилась на 2 этаже слева от одной из спален. Странно…

Но дальше ничего необычного не было. Ну, я так считал… Я всё также расхаживал по дому, заглядывал в каждый уголок, в желании найти что-нибудь полезное или интересное, и, к превеликому сожалению, я нашёл то, что искал: зайдя в одну из спален и заглянув в верхний ящик прикроватной тумбочки я обнаружил старый, потрёпанный и запылившийся блокнот. На первых страницах он был заполнен различными простыми карандашными набросками знакомых мне пейзажей и зданий, а также незнакомой мне парой людей: парнишей примерно моего возраста со светлыми короткими волосами, с круглыми очками и одетым в рубашку с жилеткой и брюки с ботинками на толстой подошве, и девушкой с длинными тёмными кудрями, веснушками на лице, одетой в спенсер, светлую блузку, прямые брюки и кроссовки. На этих портретах они занимались различным досугом: болтали за чаепитием, гуляли, взявшись за руки, лежали на траве. И также там было полно одиночных портретов, где персонажи спокойно сидели и смотрели на художника. Картины были весьма красивы, не смотря на свою первовзглядную простоту, но вскоре они закончились и за ними последовала странная запись:

«ОНИ повсюду. Он стал ИМИ.

…

Чёрт, КАК это могло случится?!!? КАК я могла упустить его?! Ганя... Прости меня… Прости за всё…

Я сейчас сижу и плачу, не понимаю, как это могло произойти ТАК быстро?? Всё же было хорошо: этот уютный и тёплый домик, кино целыми днями напролёт, чаепития на маленькой уютной кухоньке, освещенной нежным закатным светом с окна, твои любимые цветы… Мы столько прожили вместе, мы столько всего ПЕРЕЖИЛИ вместе! Ты говорил мне, что будешь со мной до конца, и… Я не могу поверить, но… Видимо, твой конец настал.

…

Это был прекрасный день: безмятежный, спокойный, и ничего не предвещало беды. Мы гуляли по этому полю, вдыхая блаженный аромат цветков. Он навеивал на нас сонливость, и ты предложил уснуть прямо здесь- на земле, окунувшись в щекотливые и нежные цветы лаванды. Я согласилась, мы легли, вскоре ты уснул, и… Стоило мне буквально на секунду отвлечься, как ТЫ НАЧАЛ РАСТВОРЯТЬСЯ. Твоя… Одежда… Волосы… Кожа… Всё… Начало развеиваться лёгкой дымкой, отслаиваясь друг от друга и растворяясь в воздухе… О боже, меня сейчас стошнит.

…

Я… Пыталась тебя разбудить, но мои руки прошли сквозь тебя! Будто бы ты… всего лишь мираж, видение. Я ужаснулась, вскрикнула и зарыдала – я не знала, что с тобой происходит, и повторила попытку хоть как-либо уцепиться за тебя. Я… я пыталась разбудить тебя, надеясь, что это остановит это ВСЁ! Но нет… Всё было тщетно! И… Когда тебя не стало, когда ты окончательно развеялся по воздуху вместе с этим ароматом… На твоём месте появился ОН – эта пугающая серая фигура! Наверно, призрак… Призрак ТЕБЯ. Я уверена в этом. Уверена в том, что это был ТЫ. Ты стоял и смотрел на меня глазами, полными боли, сожалений и… страданий? Я видела, как тебе было больно с того, что с тобой стало...

…

Ты стоял, и вдруг я заметила, как другие, похожие на тебя призраки несутся ко мне всё быстрее и быстрее. Расстояние между нами сокращалось посекундно, и… Я поняла, что это знак! Чёрт, я рыдаю… Ты, видимо, стал одним из них, и пытался спасти меня… Дать мне шанс убежать.

Я помчалась к дому настолько быстро, как только могла, вбежала в прихожую, затем по лестнице сюда и теперь пишу это… Не знаю зачем, для чего, почему… Мне… Так, видимо, легче справиться с… Этим.

Я заметила, что ОНИ боятся этого дома, и… Чёрт, лучше бы мы ТУТ остались! Зачем я тебя только послушала, идиот!

…

Прости меня… Мне стоило остановить тебя… Я не хотела этого, честно!

…

Чёрт, я опять рыдаю! Столько, СТОЛЬКО времени вместе потрачено впустую! Я думала, что мы сможем выйти отсюда! Выбраться из этого ада, а не увязнуть и увянуть в нём! Чёрт… Прости меня… Но, нет… Я не смогу идти без тебя, но я вряд ли смогу отдать себя ИМ и этому проклятому полю… Я не готова к этому. Прости… Прости меня… «Быть с тобой вечность, разделяя на двоих любую боль и время» - наверно, была бы лучшая участь для моей жалкой и никчёмной жизни, но не так… НЕ ТАК ЖЕ! Честно, я боюсь боли. Боюсь этих «вечных мучений», и потому я не смогу ни жить, ни умереть от рук этих чудовищ… Я не могу так. Извини. Как я раньше размышляла: «боль – именно то, что даёт нам всем понять, что мы живы», то есть некое напоминание о том, что ты есть. Что ты существуешь. Что у тебя есть тело, твоё собственное тело, у которого бьётся сердце… НО ЧТО ЗА ПРОТИВОРЕЧИЕ?! У тебя больше НЕТУ тела, и ты чувствуешь БОЛЬ! ТЫ СТРАДАЕШЬ! И, это, наверное, ещё большее мучение, когда ты чувствуешь то, чего у тебя нет, но… а может это и не ты вовсе? Нет, это точно ты! Не будь это ты, ты бы не позволил мне уйти! Или… Чёрт, я не знаю! Я ничего не знаю! Не знаю твоей боли, и ты ли это вообще, но одно я знаю точно – Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ МУЧИТЬСЯ! И потому я сделаю это. Сделаю это с собой! Потому что я не могу без тебя, а быть с тобой, когда ты стал ТАКИМ – я не приму это!

Я… Я запрусь, и покончу с этим. Покончу с тем, с чем надо было закончить еще тогда, как только ты, пусть даже и нечаянно, но привёл нас обоих сюда. Это было глупо и понапрасну надеяться, что отсюда есть выход. Чёрт, а кто вообще тебе сказал, что он ЕСТЬ?!?!

…

Хотя бы так я буду уверенна, что моя боль не продлиться вечность.

Прости меня.»

На этом текст обрывается. На страницах были видны следы от высохших пятен от слёз.

Дальше за ним следует карандашный рисунок ужасающего полупрозрачного существа, отдалённо напоминающее обезображенное человеческое тело с чёрными, пустыми глазами, полными печали и боли. И рядом надпись «ты» с сердечком и стрелочкой, указывающей на эту сущность. Их я в последствии и назову «унесёнными ветром».

По всему моему телу пробила дрожь и выступил ледяной пот. Я мгновенно полетел вниз по лестнице к выходу, выбежал в поле и начал мчатся по нему сломя голову, сзывая во весь голос к себе Нацуки. Я не мог не найти её, не мог потерять её! Я всеми силами старался найти её, но… Сколько бы я не пытался - ничего не было.

Я уже несколько минут как угорелый ходил меж колющих стеблей и орал в пустоту, но не смотря на все мои усилия я не мог найти своей подруги. В тот момент я почти потерял надежду отыскать её, поскольку если бы она НЕ спала, то явно уже откликнулась бы, но если она СПАЛА в тот момент, то… Нет! Я не мог себе представлять это! Я не мог иметь в голове даже дольку это мысли! И я продолжил… Продолжил свои попытки.

Ключевым словом в «почти потерял надежду» было не «потерял», а «почти». Надежда умирает последней, как говорится, и в этом и заключается её основная особенность - это самое живучее из всех чувств. Хочу дополнить свои прошлые рассуждения о главном в жизни тем, что помимо «цели» в жизни человека не меньшую роль играет и «надежда». Человек жив до тех пор, пока надежда есть - даже если всё плохо, он надеется, что «вот сейчас то всё наладится!», поскольку целью жизни каждого является благоприятное и желаемое им сложение обстоятельств и событий, ну или же проще говоря «чтобы всё было хорошо». Каждый человек, пока надеется на «лучшее», хочет «лучшего» в жизни – продолжает жить и стремится к этому «лучшему». И если бы надежды не было, то человек, собственно, потерял бы и цель, и смысл жизни - он просто бы всё обесценил. И тогда, когда ценного для него ничего не останется, он перестанет жить. Никто в нашем мире не живет без надежды. Все, у кого её нет – мертвы. И даже если кто-то говорит тебе, что он «потерял всякую надежду в жизни», то посмотри на него. Посмотри на него, и увидишь, что он ЖИВ, а значит, что надежда в нём ЕСТЬ. Человек своего рода олицетворение надежды: жива надежда – жив и сам человек.

И я не хочу её терять, не хочу, чтобы всё кончилось ТАК, и потому продолжал идти, надеясь, что найду её. И, оказывается, не зря надеялся: я нашёл подругу спящей на земле среди цветков лаванды – удивительным образом с ней не произошло того, что было написано в том блокноте. Я сразу бросился будить её, тряся за плечи и, со слезами счастья от её находки, громко прося её проснутся. Когда она проснулась, я, рыдая от счастья и облегчения, крепко обнял её. У меня тогда вся наша совместная жизнь перед глазами пролетела, и этот момент нашего воссоединение невольно заставило меня вспомнить тот день, когда я с Нацуки впервые встретился, и о котором я хотел бы написать:

Действие 7: Наша первая встреча

Это было около 5 лет назад: я спокойно исследовал один из уровней, стилизованных по торговые центры. Этот выглядел так, будто его выкололи из Америки 80-х годов: везде светили неоновые лампы (в частности малиновых и пурпурных цветов), пол был выложен мозаичной плиткой, имелись игровые зоны с аркадными автоматами, в магазинах техники продавалась старая электроника, по типу телевизоров Sony Trinitron или VHS-проигрывателей, нигде не было ярких медиавитрин, а по всему помещению играла различная поп-музыка исполнителей того времени. Тут было спокойно и безопасно, было полно еды и развлечений и тут не было никаких сущностей. Ну, я так считал…

Гуляя по огромному холлу и проходя мимо лавочек и горшком с пальмовыми растениями, я увидел в отдаленном углу помещения торчащий из-за горшка хвост. Это было, пожалуй, самым неожиданным открытием за последнее время- увидеть на пустом и безжизненном уровне нечто, принадлежащее живому существу, и причем неподвижное.

Я подошёл посмотреть, что это такое, и, заглянув за горшок увидел то, что меня поразило – человеческую девочку с кошачьими ушами и хвостом. Она сидела неподвижно, обняв руками свои колени и уперевшись в них лицом. Ещё удивительней в ней было то, что её тело было целиком покрыто пылью, будто она и не живая вовсе, а муляж, пролежавший здесь очень и очень долгое время. С этого факта я усомнился в том, живая ли она вообще, и потому решил проверить это- я притронулся к ней, и… Она проснулась.

В тот момент, когда она подняла свою голову и сонными глазами посмотрела на меня я с криком отскочил назад. Никогда, слышите, НИКОГДА мне не доводилось встречать такое, чтобы, казалось бы, безжизненный объект оживал! Я стоял и в шоке смотрел на неё, а она смотрела на меня.

Через секунду она перевела свой взгляд на свою руку, осмотрела ладонь (которая выглядела как смесь кошачьей лапы и человеческой ладони), и, увидев на ней толстый слой пыли, всхлипнула, заплакала, и бросилась мне в грудь. Она крепкой обняла меня, обхватив руками туловище, и, тихо всхлипывая, трепетным голосом произнесла: «Он… Не пришёл… И не придёт… А я так надеялась, что он вернется… (пара секунд молчания) Ты… Ты… Заменишь мне его? (ещё несколько секунд молчания) Ты очень похож на него (всхлип)».

Я не знал, о ком идёт речь, и кто она, но я видел, насколько её тяжело. Кажется, она потеряла кого-то очень близкого ей… Я не хотел, чтобы она и дальше страдала, и потому я согласился ей заменить «его». Дальше она еще долгое время не могла прийти в себя, и не говоря никакой конкретики рассказывала мне о том, насколько же «он» был добрым, веселым, заботливым, и что внешне я ей очень напоминаю «его». Я повел её в здешний фудкорт, накормил, и тогда она сказала мне, что её зовут Нацуки Накияма, и что это имя ей также дал «он» и что она очень благодарна ему за всё. Ничего из того, что она говорила не отвечало на возникшие у меня вопросы, наоборот, только создавало их, но на мои вопросы она отвечала с крайней неохотой и порой просто отказывалась мне отвечать. Позже, когда она выговорилась мне, она дала мне кое-что, сказав, что это подарок и что я «обязан носить это неснимая». Этим подарком оказался браслет из красной нити и золотой бусины.

Позже мы хорошо сдружились и уже не могли обходиться друг без друга - мне было невыносимо скучно и страшно одному исследовать глубины Запределья, но с Нацуки это было намного веселее и интереснее, и ей тоже. У неё же, я заметил, тоже был такой же браслет.

Позже на вопрос «откуда у неё эти браслеты» Нацуки говорила, что не помнит, откуда они у неё, но помнит, что отдавала мой браслет «ему», когда он был с ней, но потом вернул ей и ушёл… Куда именно – она говорить не стала. Видно, для неё это сильно больная тема. После этого я перестал пытаться у неё узнать что-либо о ней.

Но в ту же очередь она не стеснялась всячески расспрашивать меня, задавая очень много вопросов, начиная с банальных «кто ты» и «сколько тебе лет» и заканчивая «что у тебя в рюкзаке», «что ты знаешь о «мирах» (так она называла «уровни»)» и «откуда у тебя эта одежда (сделав перед этим комплимент о ней)». На последний же вопрос я ответил, что нашёл её тут же, в одном из магазинчиков, незадолго до нашего с ней знакомства.

Действие 8: Побег от «унесённого»

Сейчас же я бы хотел вернутся к тому моменту, когда я нашёл Нацуки в поле:

В момент воссоединения я был настолько рад найти подругу живой, что некоторое время сильно обнимал её, не обращая внимания ни на что вокруг, и лишь спустя минуту-две обратил внимание на то, что она отталкивает меня от себя и пытается выбраться из моей хватки:

— Перси! Что на тебя опять нашло, блин? Отпусти меня! — Обратилась она ко мне, отталкивая прижимающееся к её плечу моё лицо. — Ты меня задушишь так! Что вообще, чёрт тебя побери, произошло!?

— Ты жива! Слава богу! Ты даже не представляешь, как я сильно переживал за тебя! Я думал, что больше никогда не увижу тебя! — «Очнувшись» и слегка оттолкнувшись, но продолжая крепко держать за плечи, ответил я.

— Тише, тише ты, балбесик. Лучше отпусти меня и нормально всё разъясни.

— Хорошо. — Сглотнув слюну и всё ещё взволнованно продолжил я. — Пока тебя не было я осматривал наш дом и в одной из спален нашёл старый блокнот, который, по всей видимости, когда-то принадлежал одной такой-же, как и мы, путешественнице, и в нём было указано о каких-то сущностях, которых мы с тобой пока что не видели и которые здесь обитают. Я точно не знаю, какую именно угрозу они могут из себя представлять, но предчувствие у меня дурное, так что… Давай мы поскорее вернёмся домой, и я там тебе всё подробнее расскажу и даже тот блокнот покажу.

— Хорошо, как скажешь. — В небольшом недоумении ответила Нацуки.

Я отпустил её плечи, встал на ноги, оттряхнул испачканные в земле штанины, и уж было хотел направится к дому, как в друг… «Ох, чёрт, я и не ожидал, что увижу их!» - вымолвил я, увидя в километре от нас тот самый силуэт.

Он стоял неподвижно, будто неживой, и пристально наблюдал за нами. Выглядел он сгорбленно, все его конечности и голова срослись так, что контур его напоминал вытянутый вертикальный полуовал. Ноги его ближе к стопам растворялись в воздухе. Само тело его выглядело полупрозрачным, состоящим из множества серых волокон разного цвета, и самой выделяющейся его чертой были глаза – будто нарисованные, абсолютно чёрные, кажущиеся бездонными и холодными. Смотря в них невольно ощущаешь тяжесть, холод и боль в душе.

Я указал Нацуки на него, сказав, что это и есть та самая сущность и что нам лучше поскорее добраться до дома, поскольку, следуя из записей в блокноте они («унесённые ветром») по непонятной причине боятся его. Обернувшись в сторону дома, я увидел ещё несколько «унесенных» - до того момента, как я начал идти, они также, как и свой сородич, неподвижно стояли, устремив на нас свои пустые взгляды, а после помчались в нашем направлении, левитируя над цветочной гладью и всё сильнее и сильнее набирая скорость.

Действие 9: Открытая «запертая дверь»

Было 16 мая 2119 года. Время – 13:56

…

Закипевший чайник, чай с чабрецом, маленькие фарфоровые чашечки на блюдечках, рассыпчатые бисквиты и конфеты с марципаном – именно это и окружало нас уже спустя треть часа. Мы смогли умчатся от тех призраков. Кажется, еще бы секунда и один из них дотронулся бы до меня. И даже не знаю, что бы тогда произошло со мной, если конечно вообще произошло бы. У меня просто предчувствие такое было, типа дежавю, будто я с ними встречался ранее, и я знал, что от них нужно держатся как можно дальше. Хотя, отличались ли бы мои действия, не будь у меня этого предчувствия? Не знаю. Я бы по любому начал убегать от них, но… Сейчас я будто бы бежал по-другому, не так, как убегаю обычно.

…

Что бы то ни было, сейчас всё хорошо: мы сидим на тесной кухоньке за небольшим, покрытым кружевной скатертью, столиком, с поставленным на нём всем выше мною перечисленным. Мы сидим, пьём горячий чай и наслаждаемся видом лавандового поля сквозь слегка грязное стекло окна. Из интересного есть то, что после той встречи с «унесенными» они стали нам хорошо видны. То есть мы видели, как эти призраки плавно перемещаются над цветочной гладью и… всё также продолжают пристально смотреть на нас. Они всегда повёрнуты к нам передом, и это настораживает, но… кажется, что несмотря на это, они не видят нас. Может они и вовсе слепы и ориентируются на другие чувства, кроме зрения! Хотя есть и такая теория, что их внешний вид – лишь маска, свойством которой и является поворот своей лицевой части в нашу сторону, и уже сами их «тела» находятся под ней, и сами «они» нас не видят… Странно звучит, но такому есть место быть.

Всё время, пока я сидел и болтал с Нацуки я не мог перестать думать об одной вещи – той запертой двери, ведущей в неизвестную комнату. Теперь то мне стало понятно, почему она заперта, и… От этого дрожь по коже бежит. А ведь на момент нашего прихода в доме было весьма прохладно, и, вероятно… (Что могло быть с телом?)

Бр-р-р, жуть какая! Мне надо бы отвлечься наконец от этого!

…

За этим чаепитием я показал Нацуки тот блокнот, и затем она его с любопытством прочитала.

— М. Вот как значит. — Протягивая мне обратно блокнот сказала она. Я ожидал, что записи в нём могут шокировать её, или хотя бы вызвать простой дискомфорт, но на моё удивление Нацуки была крайне спокойна, будто в нём и не было вовсе написано об трагичной истории пары скитальцев.

— Ты ведь… поняла, о чём там было написано? — В небольшом недоумении с её неожиданной реакции спросил я.

— Да. Более чем! — Всё так же спокойно ответила она. — Ты хотел, чтобы я что-то сказала?

— Ну, представляешь, как бы да!

— Мне жаль ту парочку, и я очень сочувствую той девочке. Мне знакомо чувство потери, и я могу разделить с ней ту боль, что она испытала. Мне это, к сожалению, не впервой… И, ещё раз спасибо, что спас меня. (Она улыбнулась) Спасибо, что всегда выручаешь меня! И мне кстати самой любопытно, почему я смогла нормально уснуть и проснутся? Может, для этого есть какие-то критерии? Типа, человек может «растворится» если сделает то-то и это действие, допустим, убийство или грабёж. Нет, я не говорю, что «Ганя» был нехорошим, у меня просто такие догадки есть… (возникла кратковременная пауза, во время которой Нацуки, обхватив двумя ладонями маленькую кружечку, смотрела на чай в ней, и, вероятно, на своё отражение. В тот момент она выглядела слегка приунывшей и задумавшейся, но вскоре приободрилась) Но что бы то ни было мы с ними уже ничего поделать не можем, и сейчас важно то, что с нами сейчас всё хорошо! Перси, не грусти за них! Если тебя это успокоит, то я более чем уверена, что они прожили долгую и счастливую жизнь до этого случая, да и подумай ещё, что конец бы их рано или поздно всё равно достиг бы!

— Ну, да… Только вот все равно грустно, что всё оборвалось у них ТАК резко и неожиданно! Жизнь и в правду у них была хорошей, и в тот момент абсолютно, казалось бы, ничего не могло помешать этому. Мне страшно только представить, что чувствовала та авторша блокнота, видя, как её друг буквально на руках пропадает! А что… а что, если это случится с нами? Такой же неожиданный и болезненный конец?!

— Тс-с, тише, тише, Перси! Успокойся. (Она подошла и обняла меня) В жизни всякие неприятности случаются. Их не предвидеть и не оградить от себя. Важно быть готовым к ним и не реагировать на них слишком резко. Даже если это и случится, с любым из нас, давай поклянёмся друг-другу что второй не сделает того, что сделала та девочка, и найдёт силы идти дальше. Ведь нашей целью является найти «выход», не так ли? Ты же сам мне вечно твердишь об этом! Так что… Давай просто следовать к этой цели, питаемые надеждой её достичь, и чтоб ничто не могло погасить в нас, даже если и не огонь, то хотя бы искорку той самой надежды…

Последовала небольшая пауза.

— Да. Поклянёмся. Нужно быть готовыми ко всему. — В полушёпоте и твёрдо согласился я.

— Вот и молодец! — Приободряющего похвалила меня Нацуки.

После этого мы продолжили наше умиротворённое чаепитие, попивая пронизывающий через всё тело своим особым теплом горячий чёрный чай с чабрецом и закусывая его ванильными бисквитами. После того диалога мы сидели молча, продолжая смотреть на красивый, бескрайний и необъятный пейзаж. Такой же необъятный, как наши странствия, такой же бескрайний, как количество возможных происшествий, что могут с нами случится, и такой же красивый, как мгновения нашей с Нацуки совместной жизни.

В какой-то момент я увидел таинственный белый свет, исходящий за углом стены, где-то в коридоре. Я встал, начал идти к нему, а его источник будто бы отдалялся от меня. Дальше свет исходил со второго этажа, я начал подниматься, и поднявшись, в коридоре… Увидел Гилберта. «Старый друг!» - Подумал я. – «Зачем ты здесь?». Но вскоре я сам увидел ответ на свой же вопрос – та запертая дверь была открытой, и после того, как я заметил это, Гилберт исчез. Будто его и вовсе никогда и не было.

В комнате была кромешная тьма и оттуда исходил холод. На мгновение меня охватил ужас от мысли того, что в ней произошло и что там может находится. Я медленно и взволнованно спустился вниз, взял с полки шкафа в прихожей свою старую лампу, поднялся обратно к открытой двери. Я весь дрожал… И не знаю, то ли от холода или же в предвкушении того, что я могу там увидеть.

Я протянул руку с фонарём во внутрь этой кромешной тьмы, и… Моя рука провалилась туда. Прошла будто сквозь стенку или полотна. Я сунул руку не во внутрь комнаты, а в портал. Подтверждением этого также являлось то, что я рукой чувствовал падающие на неё капли воды и явную влажность воздуха потусторонней локации, будто там идёт сильный ливень. Я вытащил оттуда целиком промокшую руку, поставил промокшую лампу на пол, стряхнул с руки остатки воды и спустился к Нацуки, чтоб передать, дабы та собиралась.

Отсюда я и веду свою длинную, и, последнюю на этом пусть и не с чистой репутацией, но всё же прекрасном, уровне. Нацуки уже собрала нужные ей вещи в свой рюкзак, и мы готовимся покинуть это место. Возможно навсегда. Жаль, конечно, это делать, ведь дом этот мне сильно понравился и подарил нам двоим достаточное количество воспоминаний, и приятных, и тревожных, и мне хотелось бы как ни будь снова тут оказаться и снова передохнуть от путешествий за просмотром «Поющих под дождём» или «Франкенштейна».

…

Напоследок перед выходом напишу, что буду очень надеяться на то, чтоб хотя бы в ближайшее время наши совместные странствия не закончились, а если и закончатся, то пусть это произойдёт с нами одновременно.