Стрелок из Кенсингтона

˗ Так что? ˗ поторопила Шейла врача, чтобы тот быстрее принимал решение.

˗ Ладно. Вы не устраиваете обыск, а мы спокойно побеседуем.

Мужчина махнул в сторону своего кабинета в конце коридора. На табличке гордо красовались надписи ˗ его современные «титулы».

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ ХАРЛИ˗СТРИТ.

ВРАЧ ОНКОЛОГ.

ЛЬЮИС МАРТИН.

В кабинете пахло каким-то нафталином и сладкими цветочными благовониями, от которых при долгом пребывании в помещении начинала болеть голова. Шейла закашлялась от навязчивого запаха, за что получила неодобрительный взгляд от врача.

В кабинете было также светло, только свет стал холодным и безжизненным, а на плакатах на стенах красовались плакаты про рак лёгких и методику лечения раковых клеток в лимфоузлах. Девушка особо не разглядывала эти плакаты, некогда было. Она села на кушетку прямиком под очередной агиткой: «Курение вызывает рак лёгких».

Всё выглядело как в старом фильме: два детектива пришли к влиятельному человеку, закрылись в его кабинете с плохим освещением и стойким ароматом и теперь прожигают друг друга взглядом, ожидая, кто же первый начнёт говорить и совершит ошибку, за которую можно было бы зацепиться и даже привлечь к ответственности.

˗ И что вы хотите от меня услышать? ˗ присаживаясь на своё рабочее место, переспросил Льюис.

˗ Для начала ответьте на пару вопросов. Вы знали о заболевании старшей дочери Лауры Андерсен? ˗ спросила Лили. ˗ Аманда Андерсен утверждает, что у Роуз была задержка психического развития.

Льюис задумчиво крутил ручку в руках. Он смотрел на сидящую Шейлу, затем переводил взгляд на стоящую напротив Лили и молчал. Долго и упорно мужчина раздумывал над тем, что стоит сказать, и словно перебирал в памяти ответы на этот вопрос.

˗ Средняя, ˗ наконец ответил он. ˗ Средняя дочь. Старший у них был сын, кажется.

Врач потянулся к ящику в столе и начал перебирать жёлтые папки. Издалека сложно было понять, что на них написано, но это что-то явно было про весь медицинский персонал, который был в клинике. Наконец Льюис вытащил нужный документ с прикреплёнными розовыми стикерами поверх папки.

˗ То, что Лаура пыталась прятать свою больную дочь, ни для кого не секрет, ˗ он положил папку на край стола. ˗ Пару раз она привозила её в клинику, чтобы обследовать и провести медицинское освидетельствование, но это было лет так шесть назад.

Вид этой папки на краю стола почему-то раздражал. Слишком пёстрая в этом белом и стерильном кабинете. Шейла поднялась с кушетки, взяла папку в руки и села назад. Пальцы сами стали перебирать документацию, она пыталась прочитать её как можно быстрее, чтобы не задерживаться здесь надолго.

По бумагам Роуз была здоровой. Все когнитивные функции в норме, как и у младшей дочери. Про старшего сына ни слова, будто его и не существовало вовсе. Одна фраза в личном деле Лауры говорила о том, что в свои сорок восемь у неё действительно было трое детей. Девушка, досмотрев папки с материалами на Лауру Андерсен, передала их Лили.

˗ А сын у неё тоже был болен? Почему о нём нет никакой информации? ˗ снова подала голос напарница. ˗ Вы не знаете, где он сейчас? Нам будет необходимо с ним связаться.

˗ Таких подробностей я не знаю.

Лили наскоро сфоткала на телефон пару страниц, на всякий случай, чтобы больше сюда не возвращаться. Поднявшись, девушка передала врачу папку обратно и задержала взгляд на его рабочем столе.

˗ У вас с Лаурой были исключительно рабочие отношения? Это не оскорбление, просто уточнение, чтобы облегчить нам работу. Здесь были люди, с которыми она близко общалась?

Казалось, что лицо Льюиса побледнело, если так можно назвать было явление на чернокожем мужчине. Он заметно занервничал от вопроса про отношения. Шейла, заметив это, удивлённо выгнула бровь. Такая нервозность в действиях выдавала его, причём выдавала слишком сильно. Мужчина попытался успокоиться, развязывая красный в крапинку галстук.

Шейла уже знала, какой ответ их ждёт. Просто о таком обычно не говорят, особенно когда ты являешься начальником своей любовницы и покрываешь её огрехи и подлог документов. Льюис сам понимал, чем это закончится.

˗ Вы были любовникам, верно?

Снова повисла пауза. Льюис поднялся со стула и отошёл к окну. Он аккуратно раздвинул жалюзи, пропуская чуть больше света с улицы в кабинет. В солнечном свете его кожа выглядела светлее, теперь можно было разглядеть каждую морщину на его лице. Он был в возрасте, больше пятидесяти лет точно.

˗ Да, были, и это было больше пяти лет точно, ˗ наконец сдался Льюис и заговорил чуть тише. ˗ Но я понятия не имею ничего про её сына. Она никогда мне о нём не рассказывала что-то стоящее. Только то, что она родила его в девятнадцать. Он живёт отдельно с момента совершеннолетия.

˗ Прямо-таки совсем ничего не говорила? Ни имени, ни где он живёт? ˗ в голосе Шейлы слышалась слабая надежда.

˗ Ничего из перечисленного. Я помогал ей с бумагами на Роуз, чтобы не было вопросов про её психическое состояние, это правда. Она была моей любовницей, это тоже правда. Больше мне ничего неизвестно.

Лили преградила ему путь, облокотившись о стену рядом с ним одной рукой и спросила уже строже:

˗ А может вы не только незаконно подделывали бумаги, но и сами убили её и семью? Только вот зачем? Ревновали к мужу или захотели облегчить её страдания? Поэтому вы застрелили Лауру, её мужа и ребёнка инвалида, а младшую дочь пожалели? А с нами не хотели говорить потому, что мы сразу бы обо всём догадались. Здесь всё расскажете или сразу в участок поедем?

Казалось, что у Льюиса сейчас у самого случится сердечный приступ, и он упадёт прямо здесь, в своём кабинете. Такого исхода не хотел никто, даже сам Льюис. Сейчас этот человек, который пятнадцать минут назад скептично говорил про запросы через ведомство, был мрачнее тучи и напуган настолько сильно, что забыл, как говорить.

˗ Упаси Господь, ˗ произнёс доктор и тихо вздохнул. ˗ Мне незачем убивать Лауру…

Лили достала из сумки блокнот и ручку на верёвочке. Сгорбившись, она зубами сняла колпачок с ручки и стала что-то фиксировать себе на весу, по всей видимости, связанное с их диалогом, чтобы не забыть всех деталей и имён.

Дурман от благовоний усилился. В какой-то момент появилось ощущение, что мир уходит из-под ног. Взгляд стал туманным, в ушах появился странный звон, который перекрывал весь разговор. Остаток беседы Шейла уже не слушала. Не потому что это было неинтересно, а потому что она не слышала её в полную силу. Голова стала совсем тяжёлой, пришлось прислониться головой к стене, чтобы не рухнуть ничком на кушетку. Девушка пыталась не подавать виду, что чувствует она себя сейчас плохо.

˗ К тому же, я с семьёй вернулся домой сегодня утром, мы были у моих родителей в Ричмонде, ˗ продолжал Льюис, но резко прекратил свою тираду и указал рукой на сидящую следовательницу. ˗ Кажется, вашей напарнице не очень хорошо.

˗ С ней всё в порядке, не беспокойтесь. Мы обязательно проверим, куда вы там и как долго ездили с семьёй, ˗ проговорила Лили это строго, будто Льюис уже главный претендент на тюремную камеру.

Через секунду пришло осознание, и следователь убрала всё из рук. Подбежав к Шейле, она взяла её за щёки, заглядывая в закатившиеся глаза. Вряд ли бы она ответила на примитивный вопрос: «Ты чего?», ˗ но надежды Лили не оставляла. Встряска тоже не дала результата, поэтому девушка взглянула уже на Льюиса.

˗ Вы же доктор, помогите мне. Может, у неё аллергия на благовония.

Шейла помотала несколько раз головой в попытке скинуть с себя странный морок. В голову словно налили свинец, отчего та казалась тяжёлой, а движения стали заторможенными.

˗ Я в порядке. Не нужно мне помогать, всё хорошо.

Опираясь на стену, Шейла с большим трудом поднялась на ноги. В коленях ощущалась слабая дрожь, отчего ровно стоять не получалось. Она сделала несколько шагов в сторону двери. В попытке как можно быстрее выйти из душного кабинета движения были максимально медлительными. Девушка схватилась за ручку двери, аккуратно провернула её и наконец вырвалась в холл, на свежий воздух.

В холле всё также пустынно, зато нет того мерзкого и удушающего запаха благовоний. Из приоткрытой двери, ведущей на улицу, тянулся слабый холодок и лёгкий запах сырости. Шейла присела на диван в той самой зоне ожидания и, уперевшись локтями в колени, попыталась привести себя в чувства. Голова постепенно перестала кружиться, оставляя только слабость и мигрень в затылке.

˗ Ты не говорила о том, что чем-то болеешь, а я и родственников твоих не знаю. Может, домой поедешь? Отлежишься, а завтра съездим к Андерсенам. Большего мы всё равно сегодня не добьёмся. Да и Льюис этот, кажется, не виноват, у него вроде как алиби, ˗ Лили налила воду из кулера и протянула напарнице.

Шейла была похожа на лист бумаги или на идеально белую стену, точно такую же, как и за спиной девушки. Пить воду пришлось медленными и неуверенными глотками, чтобы случайно не пролить на себя ещё и это. Мокрых кроссовок и влажного пиджака после дождя и без того было достаточно.

˗ Я могу работать, Лили, ˗ чуть погодя ответила Шейла. ˗ Ничего смертельного ведь не случилось, так?

Шейла поднялась с дивана, вышла на улицу, чтобы тот самых холодный и сырой воздух дал хоть немного сил, которые были утрачены в кабинете онколога.

Махнув рукой на напарницу, которая всё ещё приходила в себя, Лили уже вежливо обратилась к Мартину:

˗ Спасибо за сотрудничество, ваши показания нам очень помогут в деле, ˗ это было всего лишь вежливостью, но и исключать её было нельзя.

6

Оказавшись на улице, Лили вдохнула свежий воздух и стала осматриваться по сторонам.

˗ Как-то неважно у нас дело идёт… зато кофе выпили и клинику эту посмотрели. Тогда в отдел? Там и подумаем, что будем делать, с психологом нашим посоветуемся, он-то лучше знает. Я даже подвезу, если неважно себя чувствуешь и боишься за руль садиться.

На улице голова стала болеть меньше, хотя в движениях всё равно скованность. Шейла отдала ключи от своей машины Лили в руку. По крайней мере, даже если она врежется в дерево, то будет не так жалко эту развалюху. Она даже не переживала, если напарница перепутает сцепление и тормоз, будто смирилась с участью своего ниссана.

˗ Только зеркала не выкручивай, они и так на добром слове держатся.

Сидеть на пассажирском кресле было очень непривычно. Шейла сдавала экзамен на водительское удостоверение аккурат в своё совершеннолетие, причём сдала она тогда экзамен хорошо. Прошло почти десять лет, и у девушки накопилось достаточно много штрафов за превышение скорости, которые так и закидывали в ящик бывшему мужу.

Девушка села на переднее пассажирское сидение, сразу же пристегнулась и положила голову на прохладное стекло, чтобы хоть немного унять мигрень.

Получив в руки маленькую, но власть над стариком ниссаном, Лили даже испугалась своей идеи. С одной стороны всё просто ˗ главное не перепутать газ с тормозом, как в прошлый раз. Разобравшись с тем, как отрегулировать кресло и чуть приподняв руль, девушка наконец пристегнулась, впервые не чисто символически. Зеркала она, как и просили, трогать не стала.

Несмотря на неуверенный и медленный старт, во время которого девушка тряслась, как банный лист, на дороге она начала привыкать и уже не обращала внимания на то, как машина тарахтит. И теперь, помимо вождения, она успевала ругаться нецензурными словами на дорогу и других водителей, а когда они встали в пробке, опустила стекло и поцапалась с водителем дорогого джипа, который только что их подрезал.

˗ Ты видишь у меня зеркала на добром слове держатся? Куда ты прешь, баран, на своей тарантайке? ˗ и, возможно, подралась бы с ним, если бы они не продолжили движение.

Во двор участка Дане заехала резко и еле смогла припарковаться, даже не сломав машину. Но выходила она уже на трясущихся ногах.

Шейла не сделала ни одного замечания Лили. Даже когда та выжимала сцепление с чрезмерной агрессией, она молчала. Желание было одно ˗ чтобы машина осталась целой, хотя бы в каком-то виде. Остальное Шейлу мало волновало.

Когда Лили наконец припарковала машину, она вздохнула с лёгким облегчением. Бампером автомобиль обтирал изгородь, пришлось перепарковаться. Шейла переползла за руль, настроила назад всё так, как было и, сделав круг по парковке в поисках более приятного заезда, наконец заехала ровно на разметку обычного парковочного места, даже не инвалидного. Теперь бампер не тёрся о забор, и колёса стояли идеально ровно вдоль разметки.

˗ Ты, я так понимаю, не так часто водишь машину, ˗ вылезая из салона, произнесла Шейла. ˗ Это чувствуется как минимум из-за того, что плохо выжимаешь сцепление. И как максимум ˗ ты ни разу не включила поворотники.

˗ Да я вообще никогда дальше автодрома не ездила, права давно пылятся дома у мамы в тумбочке. А с поворотниками пусть хоть обломятся. Какая им разница, куда я еду? Да брось ты, вот машину Адама я вообще вписала в столб, не обижается же.

Шейла понятия не имела, кто такой Адам. Коллег она знала только на лица, но ни разу с ними не беседовала. Как-то не задалось общение в коллективе. Особенно сильно не задалось общение в преимущественно мужском коллективе.

Ругаться не хотелось. Да и без толку. Очередной штраф за неправильную езду придёт не Шейле и уж тем более не Лили. А бывший даже не заметит, что ему прилетела очередная бумажка на его имя. Девушка так и не переоформила машину на себя, поэтому в документах было написано «Собственник: О. Ланкастер».

Шейла выглядела чуть бодрее, чем двадцать минут назад. По крайней мере, лицо было не таким бледным, как после благовоний.

˗ Итак, у нас есть ровным счётом ничего, кроме потерянного сына Лауры Андерсен и того, что она спала с начальником, ˗ произнесла она, когда заходила в участок. ˗ Что будем делать, коллега?

Лили упала на небольшой диван в холле и положила локти на спинку. Закинув ногу на ногу, она стала задумчиво болтать ступнёй в воздухе.

˗ Как это «ничего»? Мы побывали в доме Андерсенов и нашли там мужские отпечатки ног на подоконнике, гильзы и убитую на площадке собаку, а еще узнали у Аманды, что Роуз была больна. В Харли˗стрит нам рассказали про любовника Лауры и сообщили о старшем сыне. Значит, ищем старшего сына, пока не пришла экспертиза. По возможности надо ещё раз поговорить о нём с Амандой или её ближайшими родственниками.

Не ответив словами, Шейла кивнула и побрела в сторону открытого пространства, где в закутке был её стол, всё также заваленный бумагами. В кружке плескались остатки вчерашнего кофе, в одной стопке лежали отсортированные дела, в другой ˗ то, что успели сложить за сегодня. Девушка отправила вторую стопку на пустующий стол. В углу, рядом с монитором, была приклеена на кнопку маленькая семейная фотография. Уголки кадра истрепались, а бумага заметно пожелтела.

Архивы Харли˗стрит, архивы по Кенсингтону, новостные порталы ˗ всё уже смешалось в одну кучу, отчего голова начала болеть с новой силой. Такое количество информации Шейла с трудом переваривала. За два часа в блокноте появилось множество новых записей, одна перекрывала другую, а почерк был с трудом различимым постороннему. Часть фраз и вовсе написаны на немецком.

Шейла подпёрла голову о руку и тяжело вздохнула. В голову почти ничего не лезло, как и архивы не хотели показывать реальную картину происходящего.

Лили вносила бесценный вклад в работу. Даже раздражало. Сначала она лениво побродила по полупустому помещению и предложила выпить чаю, затем гремела кружками. Только после того, как девушка с комфортом устроилась за столом и поставила рядом с собой большую кружку горячего напитка, она перестала доставать напарницу. Правда, вместо работы Дане просто играла в пасьянс. Справедливости ради, определенно во время игры она думала о деле. А ещё умудрилась пару раз сходить до лаборатории, чтобы уточнить, когда будут готовы результаты. Вернулась оттуда девушка не в духе.

˗ «Милочка, мы вообще-то тоже работаем! У нас таких Андерсенов больше, чем у вас». Ты представляешь? У них дел больше! ˗ воскликнула Лили.

Рядом сидящие коллеги подняли на неё раздражённые взгляды.

˗ Лили, пожалуйста, говори тише, ˗ попросила Шейла. ˗ Очень шумно.

Голос пришлось понизить, но сделала это Дане, закатывая глаза.

˗ Я вижу, как у них много занятий. Целыми днями сидят там и обедают, либо трындят, пока день не закончится. Кошёлка старая!

Шейла методично щёлкала сначала мышкой, перескакивая из одной вкладки в другую, и даже не смотрела на напарницу. Безучастный взгляд серых, почти бесцветных глаз пялился в экран, только текст был похож на набор букв. Смысл текста девушка уже не понимала.

˗ Узнала что-нибудь?

˗ В принципе, ничего интересного, ˗ начала рассуждать о найденном материале Шейла.

Она упорно пыталась прочитать то, что написала в блокноте.

˗ Про старшего сына ни слова, будто его не существует. На аккаунте Лауры семейное фото только с двумя детьми и мужем, муж был в строительном бизнесе, строил несколько многоэтажек в Илфорде. Из родственников тоже никого.

˗ Вы бы ещё в Snapchat его поискали. Какая мать будет выкладывать взрослого сына в социальные сети? ˗ послышался мужской голос позади Шейлы.

Следователь лет тридцати обошёл её рабочее кресло и теперь показался в полный рост. Таких людей в народе называли «шпала». Просто потому что мужчина этот был под два метра роста и худощавым, что, казалось, вот-вот сложится пополам, если девушка выдохнет слишком громко.

Поправляя свои круглые очки и забирая назад короткие золотистые волосы, он склонился над компьютером Шейлы и взял мышку в руки, став что-то наскоро набирать в поисковике.

˗ Тебе-то какое дело, что мы и где смотрим? ˗ выгнула бровь Лили, собираясь отвергнуть его помощь.

˗ Сложно не заметить, когда ты кричишь на весь кабинет о работе лаборантов и мешаешь остальным.

Пара минут активного поиска в сети, и на весь экран вылезла рабочая страничка загадочного ветеринара Эдгара Андерсена. Нельзя было точно сказать, их ли это пассажир, но, если постараться, сходства определённо были. Как минимум, возраст, стаж и общие с Амандой черты лица, а также место в элитной клинике, в которую не так уж и легко пробиться. Правда, жил он не в Лондоне.

Наблюдая за пока что ещё незнакомым мужчиной, Шейла невольно присвистнула. Мужчин она не жаловала, да и работать с ними было сложнее. Слишком мелочные, пытающиеся самоутвердиться за счёт женщины в нетипичной для них профессии. Этот следователь ˗ не исключение.

˗ Не вижу проблемы в том, чтобы искать в Snapchat. Лили, можешь попробовать позвонить ему, конечно, и записать кошку на приём, ˗ пожала плечами Шейла, словно не замечая третьего следователя, который так бесцеремонно вторгся в их пространство. ˗ У тебя хотя бы есть животные.

˗ Зная их семейку, я боюсь записывать к нему на приём. Проще отправить ему просьбу явиться в участок и дать показания, но едва ли в этом есть смысл, раз он живёт так далеко. Правда, может всё таки наш следователь уже придумал, как мы собираемся добираться до Манчестера, и нашёл билеты подешевле?

˗ Надо будет, и билеты найду, и, к слову, СВОЮ кошку тоже запишу на приём. Вы бы еще к гадалке обратились.

Было видно, что Лили начинает закипать, и готова прямо сейчас вступить в перепалку. Но надо отдать ей должное, в этот раз девушка сдержалась, продолжив диалог с Шейлой.

˗ Мне кажется, мы не за того цепляемся. Зачем нам её сын из Манчестера? Что насчет мужа Лауры? Мы могли бы нагрянуть и туда тоже, возможно у него были конфликты с коллегами.

Возмущению мужчины не было предела, и он уже хотел ответить что-то колкое в ответ, но посчитал, что лучшее, что он может сделать ˗ лишить их своей неоценимой поддержки и ретироваться, ещё раз окинув Шейлу презрительным взглядом.

˗ Сексист, ˗ пробормотала Шейла ему в след.

Лили согласно кивнула на очень ёмкое определение Шейлы. О’Фаррелл вернула внимание к компьютеру. Пальцы пробежались по буквам на клавиатуре, и на экране сразу же появилась строительная фирма, в которой работал Юджин Андерсен. На сайте в новостной ленте уже появился короткий некролог на одного из главных инвесторов компании.

Несколько комментариев выражали соболезнования семье погибшего ˗ весьма цинично, когда из семьи осталась только Аманда и, предполагаемо, Эдгар. Шейла пролистала чуть ниже. Ничего интересного: стоимость квартир и советы как стать инвестором. Больше информации не было.

˗ Можно завтра съездить в офис застройщика, но только не сегодня. За сегодня мне хватит поездок.

Ещё одна пометка в блокноте. Короткая заметка «Юджин Андерсен ˗ съездить». Главное, чтобы Шейла вспомнила, что именно она имела ввиду. Дальше она написала уже личное: «позвонить О. Ланкастеру». Эти заметки иногда помогали от забывчивости. Редко, но спасали.

˗ Ты не пьёшь? ˗ вдруг спросила девушка, оборачиваясь к Лили. ˗ У меня есть неплохое вино дома и могу что-нибудь съедобное приготовить. Как раз подумаем над Манчестером и Юджином Андерсеном.

˗ Пью, ˗ ответила Лили также живо, как и пару минут назад ругалась на лаборантов. ˗ Я не против, планы на вечер у меня ровно такие же, как и у тебя.

˗ Тогда пойдём. Надо ещё в круглосуточный зайти, а то буду злой, как собака, без сигарет.

Шейла махнула рукой в сторону выхода. К вечеру на улице заметно похолодало. Температура упала до десяти градусов, поднялся ветер, которого днём не было. Девушка поёжилась ˗ куртку она решила не брать утром, о чём сейчас сильно жалела. Холод пробирал до костей. Но вместо того, чтобы бежать в тёплую и сухую машину, Шейла предпочла вытащить последнюю сигарету из портсигара и, зажав её между зубов, прикурила от спички.

˗ Ну и дубарина здесь. То дождь, то духота, то температура ниже нуля. Хоть в куртке и резиновых сапогах выходи, ˗ сетовала Дане.

˗ Можешь пока устраиваться на пассажирском, я докурю и приду, ˗ заметила девушка, открывая чипом дверь.

Ниссан издал характерный писк, оповещая, что сигнализация снята.

Сейчас дым казался не таким едким, как с утра. Шейла почти не ощущала его запах ни на себе, ни вокруг. Запах курения на одежде её бесил.

Докурив, Шейла выкинула окурок в мусорку и вернулась в машину. Пристегнувшись ремнём, она пощёлкала магнитолу в попытке найти не новости, которые пришлось слушать весь день. Из динамика начала играть какая-то попса.

Путь до Илфорда можно было проложить через город или через автомагистраль М25. Через город всегда было дольше, особенно после работы. После шести вечера Лондон становился парализованным кучей автомобилистов, которые пытались доехать до своих домов в пригородах или в местных спальных районах. Через автомагистраль нужно было сделать «крюк», но это было быстрее. Поэтому Шейла, выехав с парковки, решила ехать через трассу, подальше от пробок.

Сначала висело молчание, которое прерывалось только музыкой и механическим голосом навигатора. Шейла не выдержала и одной рукой закончила маршрут. Телефон погас, оставляя только песню про неразделенную любовь. Девушка слушала музыку краем уха ˗ особого интереса к этому жанра не было. Хотелось поговорить, спросить что-нибудь, только что именно ˗ Шейла сама не знала.

От обычного бестолкового разговора спас очередной телефонный звонок. Девушка на секунду отвлеклась, чтобы прочитать, кто именно ей решил позвонить. Отвечать не хотелось, поэтому Шейла в очередной раз отклонила вызов. За весь день накопилось больше двадцати пропущенных.

˗ И всё же, ˗ наконец завела разговор девушка, ˗ как так вышло, что ты этому сексисту разбила машину?

Поначалу вопрос заставил Лили сконфузиться, но, по ходу рассказа стало понятно, что она просто припоминала детали, а за ситуацию стыдно ей не было.

˗ Этот придурок напился на корпоративе, хотя приехал туда на машине и говорил, что пить ему нельзя ˗ жена убьёт, и ребёнок дома маленький. Но потом его склонили выпить бутылку пива, мол от неё ничего не будет, а там в ход пошло и спиртное. Вот и был пьян, как свинья, сам доехать уже не мог. Предлагать ему заблевать мою квартиру после ремонта я не стала, поэтому предложила подвезти до дома на его машине. Машину, как ты поняла, я почти не вожу, поэтому всю дорогу он подначивал меня и попрекал тем, что надо уйти с работы и заниматься бытом, а не тухнуть с оперативниками. Как будто мне кто-то даст на это денег. А потом начал заливать про то, что водить машину ˗ не женское дело. Вот я и развернула её со злости в столб прямо перед дверями его дома. А машина-то новая совсем была, к тому же в кредит. Гвен отчитывала его так, что весь дом стоял на ушах, зато про вождение он больше не заикался. Мне вообще за это не перепало, иначе какая ещё дура согласилась бы встречаться с женатиком? Молча выплачивал и кредит на машину, и на ремонт этой же машины.