Полная версия
— Сейчас! — скомандовал Грегор. — Ударный отряд — вперёд!
Кай рванулся из укрытия. Его тело, измученное и ослабленное, протестовало против каждого движения, но он заставил себя бежать. Впереди был один из упавших автоматонов — его конечности всё ещё дёргались, сенсоры мигали. Кай не дал ему времени на восстановление. Его каменная левая рука, тяжёлая и неразрушимая, обрушилась на голову машины, как молот. Раздался треск, скрежет — и автоматон замер навсегда.
Томас и сектанты атаковали второго. Их магические жезлы изрыгнули потоки дикой маны — не структурированной, не упорядоченной, а хаотичной, непредсказуемой, той самой, которую Секта использовала против Системы. Автоматон задёргался, его системы защиты не справлялись с таким типом атак. Через несколько секунд он тоже затих.
— Отступаем! — приказал Кай. — Быстро!
Отряд начал отходить, но в этот момент «Белые Плащи» пришли в движение. Они активировали планшеты, и в воздухе проступили бледно-голубые контуры заклинаний. Кай узнал эти контуры — это был протокол «Подавление», тот самый, который он сам использовал много раз за свою карьеру инквизитора. Только сейчас он был направлен против него.
Первый разряд ударил в груду обломков, за которой укрывался Томас. Бетон взорвался осколками, и молодого сектанта отбросило назад. Он упал на землю, прижимая руку к лицу — кровь текла из пореза на лбу.
— Томас! — крикнул кто-то из сектантов.
— Не останавливаться! — рявкнул Грегор, появляясь из-за руин. Его сломанный меч описал дугу, и один из «Белых Плащей» отшатнулся, его планшет выбило из рук. — Уходите! Я прикрою!
Кай подхватил Томаса за локоть и потащил за собой. Молодой сектант был оглушён, но жив — его глаза, расширенные от боли, всё ещё смотрели осмысленно. Они отступали через руины, укрываясь за старыми стенами и грудами обломков. Позади них Грегор, несмотря на сломанные рёбра, продолжал сражаться — его меч мелькал в воздухе, отражая удары «Белых Плащей» и автоматонов.
И вдруг всё стихло. На мгновение — на одно-единственное, растянувшееся в вечность мгновение — мир замер. А затем из руин донёсся голос. Низкий, металлический, лишённый каких-либо эмоций. Голос, который исходил не из глотки, а из динамиков, встроенных в корпус.
— СУБЪЕКТЫ ИДЕНТИФИЦИРОВАНЫ. ПРИОРИТЕТ: ЛИКВИДАЦИЯ. ПРОТОКОЛ «ПЛАКАЛЬЩИК» АКТИВИРОВАН.
Коллектор восстановил управление.
Часть III: Бой Кая
9
Кай никогда раньше не испытывал «Плакальщика» на себе. Он видел его действие много раз — на улицах Воронки, во время зачисток, в камерах изолятора, — но всегда со стороны. Всегда как наблюдатель. И всегда это зрелище вызывало в нём ужас и отвращение. Но то, что он испытывал сейчас, было качественно иным.
Это началось не как боль — как пустота. Внезапная, всепоглощающая пустота, которая разверзлась где-то в самой глубине его сознания и начала пожирать всё вокруг. Эмоции, которые он испытывал мгновение назад — решимость, тревогу, гнев, — исчезли, растворились в этой пустоте, как капли чернил в океане. Он почувствовал, как его тело перестаёт слушаться — не потому, что мышцы отказывали, а потому, что исчезла воля, которая ими управляла. Зачем двигаться? Зачем жить? Зачем что-либо делать, если всё бессмысленно?
Где-то на периферии сознания он услышал крики. Это кричали сектанты — те, кто тоже попал под действие «Плакальщика». Их крики были полны такой боли, такого отчаяния, что у Кая (если бы у него ещё оставались эмоции) разорвалось бы сердце. Но он не чувствовал ничего. Только пустоту. Только холод. Только бесконечную, невыносимую пустоту.
А затем что-то произошло.
Он не понял, что именно. Не осознал. Его разум, измученный и подавленный «Плакальщиком», не мог анализировать. Но его тело — или, точнее, то, что было глубже тела, глубже разума, глубже самой личности, — отреагировало. «Слепое зрение», которое он активировал перед боем, всё ещё работало на каком-то фоновом уровне. И оно показывало ему то, чего он не видел раньше.
«Плакальщик» был не просто заклинанием. Это был поток энергии — холодной, чужеродной, враждебной, — который исходил от Коллектора и впивался в ауры всех, кто находился в радиусе действия. Он высасывал из аур эмоции, волю, саму жизненную силу — и превращал их в ману. В ту самую ману, которую Система потом использовала для своих нужд.
И Кай видел это. Видел структуру потока. Видел его начало — в излучателе на груди Коллектора, — и его концы, которые тянулись к каждому из его людей, как невидимые щупальца. И где-то в самой глубине его существа, в той самой «пустоте», которую Ноль называла «нулём», что-то шевельнулось. Не магия. Не протокол. Не оружие. А чистое, незамутнённое отрицание. Отказ.
Он не мог сформулировать это словами. Он не мог даже осознать это. Но его «нуль» — та самая пустота, которая открылась в нём после сожжения жетонов, — всколыхнулась. И там, где поток «Плакальщика» соприкасался с этой пустотой, он начал рассеиваться. Не блокироваться — а именно рассеиваться, как дым на ветру. Как звук, который поглощается тишиной.
Это длилось всего мгновение. Затем «Плакальщик» отступил. Не исчез — но ослаб. Достаточно, чтобы Кай снова почувствовал своё тело. Достаточно, чтобы он смог двигаться.
Он открыл глаза (он не помнил, когда закрыл их) и увидел, что его люди всё ещё парализованы — но не полностью. Они боролись. Их ауры, ослаблённые и израненные, сопротивлялись потоку. А в центре этой сцены стоял Коллектор, и его сенсоры были устремлены прямо на Кая.
— АНОМАЛИЯ, — произнёс он своим металлическим, лишённым эмоций голосом. — СУБЪЕКТ ДЕМОНСТРИРУЕТ НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННУЮ СПОСОБНОСТЬ. ПРИОРИТЕТ ЛИКВИДАЦИИ: МАКСИМАЛЬНЫЙ.
10
Коллектор двинулся вперёд. Его паукообразные конечности, закованные в броню, с грохотом опускались на растрескавшийся бетон. Одна из магических пушек на его плече начала разворачиваться, нацеливаясь на Кая. Вокруг дула закручивался бледно-голубой вихрь — концентрированная мана, которая через несколько секунд должна была превратиться в разряд, способный испарить человека заживо.
Кай не стал ждать. Его тело, всё ещё непослушное после «Плакальщика», двигалось медленнее, чем он хотел бы, но «слепое зрение» вело его. Он чувствовал намерение Коллектора — не мысли, не эмоции, а чистый, механический алгоритм: прицелиться, накопить энергию, выстрелить. Это было похоже на чтение открытой книги, написанной на языке, которого он не знал, но инстинктивно понимал.
Он рванулся вправо — и разряд ударил в то место, где он только что стоял. Бетон взорвался осколками и бледно-голубым пламенем.
— Рассредоточиться! — крикнул Грегор, который тоже пришёл в себя после ослабления «Плакальщика». — Не давайте ему прицелиться!
Сектанты, всё ещё оглушённые, начали расползаться по руинам. Томас, превозмогая боль, поднялся на ноги и активировал свой жезл. Поток дикой маны ударил в бок Коллектора — не пробил броню, но заставил того пошатнуться.
Кай использовал этот момент. Он бросился вперёд, сокращая дистанцию. Его каменная левая рука, которую он теперь использовал как щит и таран, приняла на себя удар одного из автоматонов, попытавшегося преградить ему путь. Машина отлетела в сторону, как сломанная кукла. Второй автоматон — третий? Кай не считал — попытался атаковать с фланга, но «слепое зрение» предупредило его за долю секунды до удара. Он развернулся на месте, пропуская магический разряд мимо, и ответил ударом правой руки, сжимавшей кинжал. Лезвие вошло в сочленение между шейными пластинами автоматона — и тот рухнул.
— Кай! Сзади! — раздался крик Грегора.
Он обернулся и увидел, как «Белый Плащ» заходит ему за спину. В руках инквизитора Системы был активированный планшет, и на его экране уже разворачивался протокол «Арест» — тот самый, который Кай сам использовал сотни раз. Но сейчас этот протокол был направлен против него.
Кай не успевал уклониться. «Арест» был мгновенным — он не требовал времени на прицеливание, как магическая пушка. Он просто активировался, и цель получала дебафф. Но за долю секунды до того, как «Белый Плащ» нажал на кнопку подтверждения, Кай сделал то, на что никогда не был способен раньше.
Он посмотрел на планшет. Не глазами — «слепым зрением». И он увидел структуру заклинания «Арест» — те самые линии кода, которые он когда-то знал наизусть, но теперь воспринимал иначе. Это была не магия в традиционном смысле. Это был приказ. Приказ, отданный Системой реальности. И этот приказ требовал подтверждения от обоих участников процесса — от того, кто арестовывает, и от того, кого арестовывают.
Кай не дал подтверждения. Он просто… отказался. Не словами — действием. Его «нуль», всё ещё вибрировавший после столкновения с «Плакальщиком», всколыхнулся снова. И когда «Арест» достиг его ауры — или того, что от неё осталось, — он рассеялся. Растворился. Исчез, как будто его никогда и не было.
«Белый Плащ» замер. Его маска, скрывавшая лицо, была неподвижной, но Кай чувствовал — через «слепое зрение», — как внутри этого человека бушует буря. Не страх — нет, те, кто добровольно служили Архитектору, не боялись. Но что-то другое. Что-то похожее на… замешательство? Недоверие? Они никогда не видели, чтобы кто-то мог просто отказаться от «Ареста».
Этого мгновения замешательства хватило. Грегор возник из-за руин, и его сломанный меч описал короткую, точную дугу. «Белый Плащ» рухнул, не успев даже вскрикнуть.
— Что это было? — выдохнул Грегор, оглядывая поле боя. — Как ты это сделал?
— Не знаю, — честно ответил Кай, переводя дух. — Позже. Сейчас — Коллектор.
11
Коллектор приближался. Его паукообразные конечности с грохотом опускались на землю, выбивая из бетона облака пыли. Одна из магических пушек всё ещё дымилась после недавнего выстрела, но вторая уже нацелилась на Кая. Вокруг дула снова закручивался бледно-голубой вихрь.
— Вторая линия ловушек! — крикнул Кай. — Где Лина? Почему она не активирует?
— Связь! — ответил Томас, прижимая руку к наушнику. — Помехи! «Плакальщик» погасил наши передатчики!
Кай выругался сквозь зубы. Без Лины они были слепы. Без её координации вторая линия ловушек оставалась неактивированной. А без ловушек у них не было шансов остановить Коллектора.
— Томас! — рявкнул он. — Беги к Лине! Передай приказ — активировать всё, что есть!
— Но господин Кай…
— Это приказ! — Кай развернулся к нему, и в его глазах, воспалённых и покрасневших, горела такая решимость, что Томас не посмел возразить. — Быстро!
Томас рванулся сквозь руины, прижимаясь к стенам и укрытиям. Автоматоны попытались перехватить его, но Грегор и сектанты прикрыли его отход. Их магические жезлы и импровизированное оружие не могли пробить броню Коллектора, но они отвлекали его, заставляли переключаться между целями.
А Кай в это время сражался. Не так, как его учили в Академии Инквизиции — те навыки были стёрты вместе с жетонами. Он полагался только на «слепое зрение». Оно показывало ему, куда Коллектор будет стрелять за долю секунды до выстрела. Оно показывало траектории автоматонов, которые пытались его окружить. Оно показывало слабые места в броне врагов — сочленения, сенсоры, излучатели.
Это был не бой. Это был танец. Странный, неестественный танец, в котором партнёры двигались не в такт, а в противофазе. Кай не пытался противостоять силе Коллектора своей силой — это было бы безумием. Вместо этого он использовал его инерцию против него самого. Когда массивная машина замахивалась одной из своих паучьих конечностей, Кай уже был не там, куда был направлен удар. Когда пушка выстреливала, он смещался в сторону, и разряд уходил в пустоту.
Но это не могло продолжаться вечно. Его тело, израненное и истощённое, начинало сдавать. Дыхание становилось всё более тяжёлым, перед глазами плыли золотые пятна, а каменная левая рука, которая так хорошо служила ему щитом, казалось, стала весить целую тонну. Каждый уклон требовал всё больше усилий. Каждый шаг отдавался болью в затёкших мышцах.
И Коллектор это чувствовал. Его сенсоры, холодные и бездушные, фиксировали каждое движение Кая, каждое замедление, каждую ошибку. И он ждал. Ждал того момента, когда его цель исчерпает силы и больше не сможет уклоняться.
Этот момент настал через несколько минут бесконечного, изнурительного боя. Кай споткнулся — его правая нога зацепилась за обломок арматуры, торчавший из бетона, — и потерял равновесие. Он упал на одно колено, и в этот момент обе пушки Коллектора нацелились на него. Два бледно-голубых вихря закрутились вокруг дул. Ещё секунда — и два разряда ударят одновременно. Каменная рука не сможет защитить его от такого. Ничто не сможет.
И тогда Грегор бросился вперёд.
Старый инквизитор двигался с такой скоростью, которую Кай никогда у него не видел. Его сломанный меч, поднятый над головой, описал широкую дугу, и удар пришёлся в один из сенсоров Коллектора. Не в броню — в сенсор. Машина вздрогнула, её системы наведения на мгновение сбились. Этого мгновения хватило, чтобы разряды ушли в сторону, взорвав груду обломков в десятке метров от Кая.
— Грегор! — крикнул Кай, поднимаясь на ноги.
— Не отвлекайся! — рявкнул старик, отскакивая в сторону. — Он всё ещё…
Договорить он не успел. Одна из паучьих конечностей Коллектора, закованная в броню, ударила его в грудь. Удар был сокрушительным. Кай услышал хруст — не металла, а костей, — и Грегора отбросило назад, как сломанную куклу. Он рухнул на землю в десятке метров от Кая и замер.
— Нет! — Кай бросился к нему, забыв обо всём. Коллектор, казалось, потерял к нему интерес — его сенсоры переключились на других сектантов, которые продолжали атаковать его с флангов. Кай упал на колени рядом с Грегором и перевернул его на спину.
Лицо старого инквизитора было бледным, как бумага. Из угла рта текла кровь — густая, тёмная, пугающая. Глаза, ещё недавно горевшие огнём, были мутными и расфокусированными. Но он был жив. Его грудь тяжело вздымалась, и каждый вдох сопровождался влажным, булькающим звуком.
— Грегор… — прошептал Кай, сжимая его руку.
— Не… суетись, мальчик, — выдохнул старый инквизитор, и его голос, обычно низкий и раскатистый, был слабым и прерывистым. — Я же говорил тебе… я пережил Войну Интеграции…
— Ты переживёшь и это, — твёрдо ответил Кай. — Я не дам тебе умереть.
— Ты не… всесилен… — Грегор попытался усмехнуться, но вместо смеха из его горла вырвался кашель, полный крови. — Послушай меня… мальчик. У тебя мало времени… Они скоро прорвутся… Ты должен…
— Я не оставлю тебя!
— Ты должен! — Грегор сжал его руку с такой силой, что Кай почувствовал, как его пальцы хрустят. — Если ты умрёшь здесь… если они убьют тебя… всё было напрасно. Хартия. Сопротивление. Всё… Ты — их символ. Их надежда. Если тебя не станет… они сломаются. Понимаешь? Ты не имеешь права умирать.
В этот момент из руин вынырнул Томас. Его лицо было бледным и покрытым пятнами копоти, а из пореза на лбу всё ещё сочилась кровь. Но его глаза горели.
— Господин Кай! — выкрикнул он, задыхаясь. — Связь восстановлена! Госпожа Лина активирует вторую линию ловушек!
Кай поднял голову и посмотрел туда, где Коллектор медленно продвигался к серверной. Его паучьи конечности были уже в нескольких десятках метров от входа. Если он доберётся до здания, всё будет кончено.
— Уходи, — приказал Грегор, отпуская его руку. — Сейчас же. Оставь меня.
— Я вернусь за тобой, — ответил Кай, и его голос прозвучал как клятва. — Слышишь? Я всегда возвращаюсь. Ты сам меня этому научил.
Грегор ничего не ответил. Его глаза закрылись, и на мгновение Каю показалось, что он потерял сознание. Но затем старик едва заметно кивнул.
Кай поднялся на ноги. Его тело протестовало, но он заставил себя двигаться. Он рванулся к серверной — не для того, чтобы защищать её, а для того, чтобы успеть сделать то, что должен был.
12
Вторая линия ловушек сработала, когда Коллектор был уже в двадцати метрах от входа. Земля под его паучьими конечностями взорвалась бледно-голубым пламенем — не так, как в первый раз, а гораздо мощнее, гораздо разрушительнее. Дикая мана, которую сектанты собирали для этих ловушек несколько часов, выплеснулась наружу единым, всепоглощающим потоком.
Автоматоны, шедшие за Коллектором, попадали один за другим. Их системы, не рассчитанные на такой уровень помех, отключились мгновенно. «Белые Плащи» отступили, прикрываясь магическими щитами. Но сам Коллектор устоял. Его броня, усиленная протоколами Системы, выдержала даже этот удар.
Но он был дезориентирован. Его сенсоры, перегруженные потоком противоречивой информации, хаотично вращались, пытаясь перестроиться. Его паучьи конечности дёргались в разных направлениях, словно каждая из них подчинялась собственным приказам. Он был уязвим.
Кай использовал этот момент. Он не пытался атаковать Коллектора в лоб — это было бы безумием. Вместо этого он бросился к старому складу, который стоял справа от серверной. Это здание, одно из тех, что были построены ещё до Войны Интеграции, находилось в аварийном состоянии. Его стены были покрыты трещинами, а потолочные перекрытия держались буквально на честном слове.
И Кай знал это. Знал, потому что «слепое зрение» показывало ему структуру здания — каждую трещину, каждое слабое место, каждую точку напряжения. Он знал, куда нужно ударить, чтобы обрушить его.
Он вбежал внутрь склада, перепрыгивая через обломки и уклоняясь от падающих балок. Его каменная левая рука, тяжёлая и неразрушимая, пробивала стены, которые преграждали путь. Он добрался до центра здания — туда, где находилась главная опорная колонна. Та самая, на которой держались все пять этажей.
И он ударил. Не кинжалом — кинжал был бы бесполезен против бетона. А своей каменной рукой. Он ударил с такой силой, на какую только было способно его израненное тело. Раз. Другой. Третий.
Колонна дрогнула. По ней побежали трещины. С потолка посыпалась бетонная крошка, и где-то наверху раздался зловещий, низкий гул.
Кай бросился к выходу, не дожидаясь обрушения. Он выбежал наружу за несколько секунд до того, как всё здание начало рушиться. Пятиэтажный склад, построенный ещё до Войны, сложился, как карточный домик. Тысячи тонн бетона, стали и арматуры обрушились вниз — и прямо под ними оказался Коллектор.
Часть IV: Итог битвы
13
Пыль оседала долго. Очень долго. Кай стоял, прислонившись правым плечом к стене серверной, и тяжело дышал. Его лёгкие, обожжённые магическими разрядами и пылью, отказывались работать в полную силу. Перед глазами всё ещё плыли золотые пятна, а каменная левая рука, казалось, потяжелела на несколько тонн.
Но он был жив. И он смотрел на руины склада, под которыми оказался погребён Коллектор. Машина, которая несколько минут назад была олицетворением неумолимой мощи Системы, теперь лежала под грудой обломков, неподвижная и безмолвная. Её броня, способная выдержать прямой магический удар, не смогла противостоять элементарной физике. Тысячи тонн бетона раздавили её, как консервную банку.
— Святая Пустота, — прошептал Томас, подходя ближе. Его лицо, покрытое пятнами копоти и крови, выражало целую гамму эмоций — ужас, благоговение, недоверие. — Вы… вы действительно сделали это. Вы убили его.
— Нет, — ответил Кай, и его голос прозвучал холодно и жёстко. — Я только отложил неизбежное. Он восстановится. Возможно, через час. Возможно, через день. Но он не уничтожен.
— Но наступление сорвано, — раздался голос Лины в наушнике. Её голос, искажённый помехами, всё ещё был напряжённым, но в нём прозвучало что-то похожее на облегчение. — Я фиксирую отступление второй ударной группы. Архитектор, похоже, решил не рисковать. Он перебрасывает силы на другие направления.
Кай закрыл глаза и позволил себе мгновение слабости. Только одно мгновение. Затем он выпрямился и оглядел поле боя.
Сектанты, израненные и измотанные, собирались у входа в серверную. Их было пятеро из пятнадцати — остальные либо погибли, либо были слишком тяжело ранены, чтобы продолжать бой. Но те, кто выжил, смотрели на Кая с выражением, которое он уже начинал узнавать. Смесь благоговения и надежды. Он дал им то, чего Архитектор не мог дать своим солдатам, — ощущение победы. Не иллюзорной, не временной, а настоящей, выстраданной победы.
— Грегор, — внезапно вспомнил он и бросился туда, где оставил старого инквизитора.
14
Грегор всё ещё был жив. Его глаза, мутные и расфокусированные, открылись, когда Кай опустился рядом с ним на колени. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, но он дышал.
— Ты… вернулся, — прошептал он, и его губы искривились в слабой, едва заметной усмешке. — Я говорил тебе… ты всегда возвращаешься.
— Не смей умирать, — резко ответил Кай, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Слышишь? Не смей. Ты обещал научить меня драться. Ты обещал рассказать больше о Старой Гвардии. Ты обещал увидеть, как падёт Система.
— Я… всегда держу свои обещания, — выдохнул Грегор, и его усмешка стала чуть шире. — Просто… дай мне минутку. Я устал.
Кай подозвал сектантов, и они вместе подняли старого инквизитора с земли. Его тело, ослабленное и израненное, казалось невесомым. Они отнесли его к серверной и уложили на импровизированные носилки.
— Лина, — произнёс Кай, активируя наушник. — Каковы наши потери?
— Серьёзные, — ответила она после короткой паузы. — Из пятнадцати сектантов, участвовавших в обороне, погибло четверо. Ещё шестеро ранены — из них двое тяжело. Томас получил порез на лбу, но это несерьёзно. Грегор… — она замолчала, сверяясь с данными медицинских сенсоров. — У него сломаны рёбра — я уже знала об этом. Но теперь добавились ушибы внутренних органов и возможное сотрясение. Я не могу сказать точно без прямого обследования. Ему нужен покой. Много покоя.
— А серверная? — спросил Кай.
— Уцелела, — ответила Лина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на изумление. — Мы потеряли первую линию обороны, и здание получило незначительные повреждения от разрядов. Но сама серверная уцелела. Я уже перенастраиваю каналы «Шёпота» на резервные ретрансляторы — на случай, если Архитектор предпримет вторую атаку. Но пока что… пока что мы выстояли.
В наушнике воцарилась тишина. Кай стоял, глядя на руины вокруг серверной. На тела погибших, укрытые старыми плащами. На раненых, которых перевязывали оставшиеся в строю. На дымящиеся развалины, под которыми всё ещё лежал поверженный Коллектор. На серое, больное небо Пепельной Воронки, с которого начинал моросить мелкий, холодный дождь.
Они выстояли. Но какой ценой?
15
Вечером того же дня остатки отряда вернулись в убежище под текстильным цехом. Их встретили тишиной — не враждебной, не скорбной, а той особой тишиной, которая бывает, когда люди не знают, какие слова подобрать. Шнырь бросился к Каю, как только тот переступил порог, и обнял его — крепко, отчаянно, по-детски неуклюже.
— Вы вернулись, — прошептал он, и его голос, тонкий и мальчишеский, дрожал от слёз. — Я знал, что вы вернётесь. Я знал.