Россия как она есть. Russia as it is

Прославленное «право вето» (liberum veto), дававшее каждому дворянину, или, по крайней мере, любому члену сейма, право приостанавливать и аннулировать все акты сессии одним словом «я не разрешаю», рассматривалось знатью или политическим сообществом как уникальное и особое кардинальное право (uniaini et specialissimum jus cardinale). Каковы бы ни были достоинства такого обычая, и не отрицая его пагубного и губительного влияния на судьбу Польши, он остается историческим свидетельством того, как представление о политическом равенстве достигло пределов организованного сообщества.

В наследственных владениях, основанных великими князьями Киевскими, политическая свобода очень скоро угасла. Однако она никогда не исчезала из народа как нормальная общинная организация, даже когда люди оказались полностью порабощены. С течением веков на руинах древней свободы была создана и укрепилась огромная монархия — высеченная средствами и путями, характерными для подобных исторических образований. Русская история — это ужасная история крови и почти сверхчеловеческих трудов и тягот. Во всех битвах, в самых страшных национальных катаклизмах, которые пережила Россия, она всегда опиралась на собственные силы; и выбиралась из нескольких пропастей, не получая помощи ни от одного государства или нации. Изолированная и окруженная со всех сторон врагами, она полагалась исключительно на себя. Так, спустя более чем 250 лет, она одолела татарское господство. И когда к концу XV века Иван Василевич Великий наконец освободил свою страну, только Англия и другие европейские государства первыми поздравили его и попросили о союзе. Точно так же никто не помог русской нации отвоевать независимость в начале XVII века.

Есть одна особенность, в которой рост и расширение России отличаются от роста и расширения почти всех других европейских государств. Она распространилась главным образом на исконные территории, завоевывая и устанавливая свою власть над родственными народами и ветвями, происходящими от того же рода. Она никогда не подражала готам в порабощении иберов, или лангобардам в завоевании итальянцев, или франкам в покорении галлов, готов, бретонцев и т. д.; или саксам, датчанам, норуйцам в навязывании себя как первобытным бриттам, так и друг другу; ни результату этого объединения, англичанам, в завоевании гэлов-шотландцев и кельто-ирландцев. Российские завоевания над иностранными народами сравнительно немногочисленны по сравнению с общим числом; сами по себе они незначительны и ограничиваются окраинами великого славянского царства. Прибалтийские провинции, представляющие собой смесь остатков финнов и небольшого числа немецких завоевателей, никогда по-настоящему не обладали и не могли претендовать на независимое существование. Двумя реальными иностранными завоеваниями являются Финляндия, Кавказский и Закавказский регионы. Длительная борьба с горцами Кавказа, которых обычно называют черкесами, сама по себе не может считаться ни справедливой, ни несправедливой.

Это была жестокая необходимость, осуждаемая по всей империи, в Санкт-Петербурге, а также всеми ярыми черкесофилами. Ее происхождение можно проследить до X века, когда Святослав, один из великих князей Киевских, захватил древнее царство Босфора. В XVI веке Иван Василевич, великий князь Московский, положив конец татарскому господству над Россией, вторгся в восточный регион Кавказа, создав военные посты вдоль всего Каспийского моря. В 1594 году Александр, царь Грузии, признал верховенство московских суверенов, чтобы найти у них защиту от нашествий татар и монголов. В конце XVIII века Ираклий, царь Грузии, находясь под угрозой со стороны турок и персов, подписал договор, согласно которому каждый правитель этой страны должен был стать вассалом русских царей. Наконец, в 1800 году вдова Ираклия уступила им все свои права и земли, и указом, изданным Павлом, Грузия вошла в состав Российской империи. Между ними расположены Кавказские горы, и, следовательно, горцы постоянно прерывают сообщение между Россией и Грузией. Это всё равно, как если бы индейцы сосредоточились вдоль Скалистых гор и оттуда вторглись, распространив свои грабежи на Калифорнию, Орегон и западные штаты. Сейчас это выглядит как война на истребление, окончательный исход которой трудно предсказать.

Таким образом, если какая-либо нация и была взращена и обременена войнами, то это была Россия, причем некоторые войны даже угрожали разрушением ее национальной независимости. Ее первые шаги были медленными и трудными, в эпоху, когда вся Европа, а также ее соседи, были могущественными, организованными государствами, которые в дни ее слабости и упадка отняли и присвоили себе значительные части ее наследия. Но чем ближе Россия приближалась к часу своего политического расцвета, тем быстрее ускорялся ее прогресс. Сейчас она, действительно, более прочно скреплена и более сплочена, чем утверждают или признают многие политики и писатели.

По данным первой переписи населения, проведенной Петром Великим в первой половине его правления, население России составляло более девяти миллионов человек. Население Польши в то время насчитывало около четырнадцати миллионов. Швеция, вместе со своими владениями на южном побережье Балтийского моря, такими как Померания, часть Ливонии и Эстония, насчитывала около шести миллионов человек; на юге татары владели Казанью, Азовом, Крымом и, будучи тогда вассалами султана, вместе со всей Османской империей составляли массу, превосходящую по численности русских как минимум в три раза. И теперь Швеция ослаблена, Польши больше нет, и над Турцией гремит похоронный звон. В результате беспрецедентного в истории поворота событий Россия не только отвоевала у своих соседей свои древние владения, утраченные столетиями, но и последовательно захватывала их одно за другим. Борьба с Польшей длилась почти столько же столетий, сколько длится их политическое существование. В X и XI веках поляки завоевали Киев, тогдашнюю столицу империи. В период татарского владычества литовцы завоевали несколько княжеств к западу и югу от русских и татар; а когда Литва объединилась с Польшей в XIV и XV веках, Киев и южная Россия стали польскими зависимыми территориями. В начале XVII века поляки вошли в Москву, дважды установив кратковременное господство над всей империей. Русские цари, Шуйские, умерли в польской крепости, а основатель нынешней императорской династии, Федор Романов, несколько лет провел в плену в Варшаве. Но затем в том же столетии колесо фортуны повернулось очень странным образом. Собеский подписал первый договор, согласно которому Польша начала уступать России и отказываться от целых территорий. Киев был потерян. Затем Россия воспользовалась внутренними разногласиями, разорвав старую Польскую Республику. Безграничная гордость некоторых видных польских семей привела к появлению в Польше российского влияния и русских армий. Религиозная нетерпимость, преследование протестантов (называемых диссидентами), а также схизматиков или членов Восточной церкви полностью ослабили Польшу, и поэтому Россия стала хозяйкой обширных регионов.

Польская знать, как исключительно правящая структура, никогда не руководствовалась прозорливостью и государственными замыслами. В этом она полностью отличалась от венецианской или английской аристократии. Немногие из польских королей были настоящими государственными деятелями, и их усилия и цели в основном были парализованы непокорностью знати. Так, в XIV веке Казимир Великий, прозванный «королем крестьян», тщетно пытался предотвратить окончательное порабощение крестьянства алчными дворянами. В XV веке Казимир Ягеллон, которого немецкие и итальянские писатели той эпохи называли величайшим правителем и государственным деятелем своего времени, постоянно боролся со своими подданными за власть и влияние. То же самое происходило со Стефаном Батори и с Владиславом IV из дома Васа, последним государственным деятелем на польском престоле. Безрассудный, неуправляемый и политически эгоистичный дух дворянства разрушил Польшу безвозвратно и привел к ее гибели. Во всех остальных отношениях она была безмерно храбра и рыцарственна, щедра и чиста, как и любой другой народ, в своих нравах, обычаях и семейной жизни. Польское дворянство с самого момента своего политического существования предстает как наиболее ревностно оберегающее привилегии касты, разрушая политическую жизнь во всех остальных ее аспектах. нации. Поработив крестьян, они лишили и горожан политического права голоса. В XVI веке городские депутаты были окончательно и навсегда исключены из собраний национального сейма. Постепенно города пришли в упадок; с потерей свободы жизнь покинула их; заброшенные правящей знатью, польские горожане становились все беднее и беднее, торговля и промышленность уходили из их рук. Начали прибывать иностранные колонисты, главным образом немцы. Таким образом, некогда подлинные польские города стали переполнены иностранцами и евреями, торговля и промышленность, даже самые незначительные, исчезали в руках чужеземцев. Таким образом, даже сейчас все ремесленники, будь то сапожники, кузнецы, плотники, каменщики и т. д., по-прежнему немцы. Горожане не могли владеть земельными владениями и не могли быть приняты на государственную службу; в церковной иерархии они едва поднимались выше должности священника. Евреи играли роль торговцев и посредников, дворянство продавало иностранным экспортерам зерно и другую сельскохозяйственную продукцию, получая взамен предметы первой необходимости для роскошной жизни и не заботясь о создании какой-либо промышленной продукции внутри страны. Таким образом, в Польше исчез национальный средний класс, и всякая индивидуальность была уничтожена в горожанах и крестьянах. Крестьянин превратился в бедного, пашущего землю, тяжело угнетенного крепостного, веками порабощенного дворянином и его правой рукой, евреем. Лишенный всякого человеческого достоинства, польский крестьянин, несмотря на свое униженное положение, никогда не утратил своих благородных качеств. Он добр, добродушен, доверчив даже за гранью разумной осторожности, весел, терпелив к жестокому обращению и никогда не мстителен. Изначально обладая способностями, которые, однако, ослабли и даже частично притупились из-за длительного угнетения и абсолютного пренебрежения, в котором он был насильно удерживаем на протяжении веков, он трудолюбив и усерден, но едва ли способен оправиться от безжизненности, длившейся бесчисленные поколения. И таким образом в Польше, как среди горожан, так и среди крестьян, составляющих большую часть населения, отсутствует тот активный интеллектуальный класс, из которого происходят ремесленники и т. д., на плечи которых возлагается благополучие и прогрессивное развитие нации. Одним словом: в Польше больше не существует народа в высшем социальном и философском смысле этого слова. Такой народ нельзя создать сразу, схемами или абстрактными теориями. Даже в общенациональной войне 1831 года против русских дворянство не понимало, как проявить величие в своих жертвах и восстановить в обществе патриотическое крестьянство.

В первые годы своего существования Россия была защищена от любого иностранного влияния в той степени, в какой оно имело место в Польше и почти во всех других славянских регионах. Несмотря на социальное угнетение, интеллектуальная деятельность, словно чудом, сохранилась во всей своей силе среди её народа, интенсивнее, чем в любой другой славянской ветви, и сопротивлялась, как будет показано далее, аномальному смертоносному действию деспотизма и кастовой системы, подавлявших все умственные и интеллектуальные способности. И в этом умственном, а также географическом развитии Россия снова была предоставлена своим собственным силам и своей собственной мощи. Каков бы ни был характер её формирования, он несёт на себе особенно отчётливый след. На протяжении веков она была отрезана от любых контактов с Западом, а её ранние связи с Византией вскоре были разорваны татарским завоеванием и падением Восточной Римской империи. Несмотря на то, что славяне никоим образом не участвовали в свержении Римской империи и не восстали из её руин, многие ветви их рода, такие как поляки, чехи или богемцы, и другие, простирающиеся на юг, на ранней стадии своего развития, под влиянием западных и римских идей, сформировали свои религиозные обычаи и законы. В результате контактов с Германией тевтонские законы, такие как саксонские, магдебургские и другие, проникли вместе с общим правом всей Европы, в великое гражданское право. Но Россия оставалась вне их досягаемости. В X веке Владимир Великий опубликовал книгу законов под названием «Правда Русская», сборник национальных правовых обычаев и традиций, и это в эпоху, когда изучение гражданского права ещё нигде не считалось само собой разумеющимся. Свод законов, изданный при нынешнем правлении и известный под названием «Свод законов», представляет собой свод прецедентных указов или декретов, большинство из которых основаны на древних национальных идеях, принятых сменяющимися царями в соответствии с потребностями времени, а также на внутренней, социальной или государственной организации и их развитии.

В качестве любопытного свидетельства можно привести тот факт, что даже деспотизм никогда не вводил карательных штрафов, поскольку никакие римские правовые нормы не проникли в Россию. В собственно России политический преступник, будучи осужденным, лишается всего своего имущества; однако конфискует его не правительство, а законные наследники. Таким образом, состояние никогда не уходит из собственности семьи. Конфискация существует только в Польше, где российское право еще не действует.

Внешние действия России несут в себе нечто фатальное и неизбежное. Ее стремительное расширение, кажется, продиктовано предопределенным законом, — кажется, является следствием более таинственного значения, чем может объяснить разум того времени. Царизм или деспотизм являются главными движущими силами России. Насколько оно теперь национально, но не является ни врожденным, ни нерушимым, и, следовательно, в конечном итоге лишь преходящей социальной и государственной целесообразностью, будет показано на последующих страницах. Его действия, как правило, гармонируют с подлинным национальным характером, который часто смягчает суровость деспотического правления. Таким образом, ни славяне в целом, ни русские не пытаются насильственно подавлять и преобразовывать покоренных. Русский, подобно французу или другому жителю юга, поглощает других путем слияния, оставляя порабощенных надолго в наслаждении с их самобытными социальными особенностями. Таким образом, русский народ не испытывает ни враждебных чувств, ни стремления к собственности и истреблению латышей, финнов, башки, калмыков, татар и т. д., но, покорив их, позволяет им мирно жить на своей территории. Остаются только небольшие финно-уральские племена, до сих пор ведущие спокойную жизнь, окруженные со всех сторон завоевавшей их расой. Россия оставляет в мире остатки сломленного народа. Однако, ради так называемых государственных нужд и в раздражении, правительство иногда действует вопреки преобладающим национальным чувствам.

Каждая из первобытных рас, которым было суждено заселить Европу, принесла с собой особый и самобытный язык. Так было и со славянами. Одним из самых живых, непоколебимых свидетельств существования расы, народа является их язык со всеми его особенностями. Это величайшее и высшее историческое доказательство — это полное дыхание человеческой души, более правдивое, чем свидетельство камня и кладки. Славянский язык имеет те же самые неоспоримые претензии на абсолютную оригинальность, что и любой другой язык, использовавшийся в Европе любой из великих исторических рас. По своей сути он полностью независим от любой из них. Первобытный славянский диалект прошел тот же процесс подразделения и развития, что и все другие диалекты, природа и историческое совершенство которых уже выяснены научными исследованиями. Подобно тому, как ствол могучего дерева разветвляется на ветви и побеги, так и первоначальный язык расы расщепляется на диалекты и идиомы. А отрубленная и пересаженная ветвь становится деревом, и таким образом, уходя глубоко в прошлое, нынешние первоначальные языки представляют собой диалекты, отделившиеся от примитивного языка. Для индоевропейских народов этим языком является санскрит и зендский язык. Идиомы подобны побегам; и идиомы, и диалекты находятся в таком же отношении друг к другу, как могучие и более мелкие расы и семьи.

Было бы неуместно включаться в филологическую и этнологическую диссертацию, чтобы установить, какой из многочисленных славянских диалектов может претендовать на законное предпочтение и право считаться некогда основным стволом этой разрозненной, но обширной семьи. Около восьми веков назад польский диалект, например, больше напоминал, чем сейчас, древнеславянский, а значит, и русский. Это доказывает, что русский язык остался более верным своему истоку. Во всяком случае, русский язык в настоящее время является самым могучим деревом, не только физически и географически, но даже по духу первоначального языка. Только русский язык, рассматриваемый как язык или как диалект, является общим ключом к пониманию других идиом, составляющих славянскую группу. Таким образом, русский, силой своего родного языка, без помощи каких-либо исследований, может сразу понять почти все идиомы, на которых говорят в его стране: на Висле, Эльбе, вплоть до Адриатики и Румелии, и быть понятым где угодно. Эта особая характеристика русского языка по отношению к другим его родственным языкам уже была отмечена Аделунгом и может снова и снова подтверждаться повседневным опытом.

Практически каждый язык был развит, усовершенствован и отточен поэтами, литераторами, людьми искусства и т. д., то есть сверху, из более высокого социального и интеллектуального слоя, и, следовательно, почти в каждой стране язык, на котором говорят массы, народ в целом, в той или иной степени отличается от письменного. Однако в России это не так, как будет объяснено далее, когда речь пойдет о характеристиках подлинного народа. Правда, поэт Ломоносов, живший примерно в первой половине прошлого века, придал языку более точную форму, но чистое произношение и ударение исходят из уст народа и оттуда распространяются на книги и литературу.

С какой бы стороны ни рассматривалась славянская семья: географически и статистически, политически и социально, с учетом языковых способностей и вплоть до интеллектуальных — Россия и русский народ в настоящее время и в будущем являются прародителями всей славянской расы; и до настоящего времени расы формировали судьбы мира, и прежде всего, древнего мира. Россия, во всяком случае, представляет собой огромную массу. Теперь перейдем к исследованию ее внутренней структуры.

ГЛАВА I. ЦАРИЗМ И ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ

Существуют различные глубокие или поверхностные причины, по которым власть и могущество царя России со всеми его критериями единства, деспотизма, самодержавия и, очень часто, кровавой, безжалостной тирании прочно и, казалось бы, нерушимо укоренились в самых ярких чувствах русского народа всех классов и оттенков.

Для решения вопроса о том, как и почему царизм стал почти главным элементом национальной жизни и развития, следует обратиться не к абстрактным теоремам в извилинах мозга, а просто к истории. Именно там мы увидим благодаря чему эта форма абсолютной монархии достигла такого величия и стала, так сказать, религиозным кредо народа.

Этот институт, или форма монархии, которую мы называем царизмом, возникла в своем нынешнем виде или, по крайней мере, начала формироваться в России в эпоху татарского господства.

Этот институт, или форма монархии, которую мы называем царизмом, возникла в своем нынешнем виде или, по крайней мере, начала формироваться в России в эпоху татарского господства и агрессии. До этой эпохи, примерно с IX или X века, от Днепра (Бористен), Днестра, Карпатских гор, где сейчас простирается Галлиция, до Двины и Волги, Россией правило множество принцев (князей), одни слабые, другие более могущественные, которые в определенной степени были независимы, но все признавали верховенство своего верховного сюзерена, великого князя князей (Grand Duke of Kiieff), называемого Великим князем.

Эти княжества были просто результатом последовательного раздела общего наследства между потомками Рюрика Норманна и его брата, и таким образом все они были связаны по родству.

Даже две древнейшие республики со времен нашей эры — Новгородская Великая и Псковская — исторические проявления первой из которых отчетливо прослеживаются уже в IV веке. Обе они процветали благодаря свободным институтам и обширной торговле, в то время как Германия и северо-запад Европы пребывали еще в полной тьме.

Разделение страны на всё более мелкие княжества постоянно усиливалось, и между ними часто случались кровопролитные семейные распри. Это облегчило завоевание страны татарами в XIII веке. Сопротивляться им не удавалось. Не было у русских князей ни сплоченности, ни повиновения, а значит, и единства действий. Соответственно, татары покорили всех и установили своё господство. Мы не будем здесь описывать все перипетии судьбы, которые пережило Великое княжество и титул Великого князя. Этот титул переходил из одной династии в другую, менял поместья, скитался из Киева во многие другие места, такие как Владимир и другие, пока в последние годы XIII века наконец не обрёл пристанище в Москве.

Татарское правление нисколько не изменило внутреннюю организацию России. Татарские вожди или ханы совершенно не вмешивались во внутреннее управление. Татары не расселились по стране и не поселились ни в одном месте во внутренних районах, ни в деревнях, ни в городах. Две расы никогда не вступали в мирный контакт. Они не вступали в браки и не смешивались, будучи фактически разделены огромными расстояниями и широкими бесплодными равнинами.

Но если бы они и были объединены, то бдительность Восточной, или Греко-Русской Церкви, — сильное, живое религиозное чувство в лоне всех слоев населения, ненависть завоевателя и его мусульманского вероисповедания — все эти насильственные элементы были бы достаточны, чтобы предотвратить любое важное объединение двух рас. Род, которому перешло достоинство великих князей в Москве и верховенство над империей, с самого начала своего могущества проявил себя как вдохновленный и движимый государственным замыслом.

Это достигалось благодаря непрерывной работе, от отца к сыну, по формированию единства Империи, концентрации всех её сил и ресурсов в одних руках как орудия свержения ненавистного татарского господства. Только через великих князей татарские ханы поддерживали связь с Империей. Ежегодная дань, подлежащая уплате со всего государства, собиралась великими князьями, и только они несли за неё ответственность.

Каждый, кто восходил на великокняжеский трон, был обязан получить подтверждение от хана и посетить его в его резиденции в Орде. Татарские вожди оставили великим князьям бесконтрольное управление всеми внутренними делами. Последние пользовались этим почти два столетия, чтобы поглотить и уничтожить всех мелких князей, разбросанных по Империи. Широко применялись сила и хитрость, работа была ужасной и кровавой; но она увенчалась успехом, и результатом стало единство Империи под одной верховной деспотической властью.

Некоторые из этих династий были полностью истреблены, однако большая часть была насильственно низвергнута и вынуждена отказаться от своего суверенитета. Тем не менее, они сохранили крупные частные имения в качестве компенсации и титул князя, обосновавшись в Москве под взором монарха.

Таково происхождение бесчисленного множества князей, которых до сих пор можно встретить в России.

Во многих отношениях татарское господство материально помогало великим князьям в их начинании и, таким образом, способствовало накоплению ресурсов для собственного уничтожения. Наконец, почувствовав свою силу, великие князья Московские направили все свои силы и мощь против татар. Эта борьба за независимость длилась около тридцати лет. Москва и Россия купили свое освобождение потоками крови. Финальная битва, называемая битвой гигантов, длившаяся три дня на Куликовом плато, увенчала эти усилия полной победой.

В этой борьбе религиозные чувства нации достигли наивысшей степени возвышенности. Крест сражался с великими князьями против полумесяца. Это была священная война. Великий князь, верховная власть, деспотическое единство, был духом этой борьбы. Он был освящен Церковью, и в этот знаменательный момент зародилось отождествление верховного политического главы нации с ее религиозным культом и чувствами.