Клан Триединства

Он аккуратно берёт меня за голову обеими руками… Должно быть, хотел заглянуть в мои глаза, но, взглянув на меня, в эту же секунду вдруг замер с ошарашенным взглядом. Моё сердце сразу же обрушилось – что может быть ещё?! Ведь столько страхов уже пережито всего лишь за пару минут!

– Диандра… Твоё лицо…

Он сам протянул мне очередной зеркальный осколок…

На сей раз я не спешила увидеть своё отражение: страх оказался слишком велик… Неужели… Кожа слезает?.. Шрамы ужасно щиплят от слёз… Нет, я не переживу, если моя внешность обратится в ходячий скелет! Это ведь вечное мучение! Перед глазами вдруг всплыл образ Шакролина с прожжённой до черепа частью лица… Нет-нет-нет!..

Сильно дрожащей рукой я подношу осколок зеркала к своему лицу и сразу же замираю… Шрамы… Они… Стали затягиваться…

Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что они заживают не самостоятельно – причина в моих слезах, попавших на них!

***

В итоге сумев прогнать Багтасара при помощи повторного произнесения клятвы о непричинении себе вреда, следующий час я провела перед зеркалом в ванной комнате: я в буквальном смысле умывалась собственными слезами… Плакать было не сложно – такого количества смешанной душевной боли в моей грудной клетке ещё никогда не существовало в один момент, – сложнее было размазывать слёзы по лицу раз за разом, раз за разом, пока на коже не осталось ни единой чёрной полосы… Розовыми от выплаканных слёз глазами я долго осматривала всё своё тело и спереди, и сзади, каждый сантиметр – никаких шрамов или изъянов больше так и не нашла… Пока крутилась у зеркала, в моей затуманенной ужасом голове кружили лишь панические вопросы в своей крайней степени восклицания: “Что он наделал?!.. Что мне делать?!.. Что будет дальше?!.. Что бы сделала та Я, которая смогла вырваться?!.. Я действительно не должна существовать?!.. Почему Я существую?!.. Я должна существовать или должна прекратить это существование?!.. Может быть, ещё не поздно всё исправить?!.. Как исправить?!.. Как отменить?!.. Куда бежать и к кому обращаться?!.. Борей и Кайя действительно ушли?!.. Куда и где они?!.. Они не могут или не не могут быть в разных местах?!.. Теона смогла выбраться и всё ли в порядке с её беременностью?!.. У меня есть отражение в зеркале, значит, я настоящее живое существо?!”. И заново, круг за кругом: “Что он наделал?!.. Что мне делать?!.. Что будет дальше?!.....”.

Глава 7

Умывание слезами. Приём горячего душа. Переодевание в самое удобное из всех корсетных платьев в моём гардеробе: бело-серое… Рассвет. Принятие подноса с завтраком из рук до дрожи напуганной служанки… Сэндвичи со скрэмблом, яблочный сок…

После приёма пищи легчает. Мысли не проясняются, но эмоциональное спокойствие приходит. Я всё ещё не понимаю, что мне делать… Возможно, не до конца, то есть не до самой глубины осознаю, что́ именно со мной произошло… В своей голове я представляю Диандру… То есть… Себя… На каком-то корабле или, быть может, на шаттле, в этот момент подлетающем к Европе, но вдруг понимаю: с момента Металлической Охоты прошло девять месяцев – так сказал Багтасар, – значит, Диандра – я! – давно добралась до… До куда-то… Может быть, до Рудника, о котором говорили европейские Металлы, а может быть… Ещё куда-то. Она – я! – сейчас живёт – живу! – далеко отсюда, свободную, новую жизнь с Бореем и Кайей… Почему-то я не сомневаюсь в том, что я – она! – уже смогла найти Кайю, где бы та ни была…

Из спутанных мыслей меня вырывает стук в дверь, которую я не закрывала на замок ибо зачем? Зачем закрываться на замок, если тебя даже из-под земли достанут, даже с того света вернут, даже раздвоят, но не оставят в покое…

– Открыто, – я думала, что мой голос прозвучит бесцветно, но неожиданно из моего рта вырвалась интонация уверенного в себе бойца. Да, я боец… Диандра Рокс… В любом состоянии, в любом из вариантов себя…

В комнату входит Йорун. Та самая Йорун, которую все эти годы я считала своей подругой, насколько дружба с Вампиресками возможна, и которая, вторя безумию Райхенвальда, сделала всё то, благодаря чему я теперь сижу на этом стуле, в этой комнате, перед этим столом, в этом платье…

Старуха останавливается посреди комнаты, напротив давно погасшего камина. Я смотрю на неё в упор, когда произношу вопрос, терзающий меня все часы моего пребывания в сознании:

– Что вы наделали?

– Лишь то, что было предписано.

Хоть кто-то мне ответил… Но, видимо, от переживаемого шока, я не прониклась смыслом этих слов. Мой голос продолжает звучать монотонно:

– Я тень себя.

– Ты отдельное существо, и скоро ты начнёшь это понимать.

– Да пошла ты.

– Ты можешь злиться. Но ты знаешь, что эта злость не облегчит тебе жизнь.

– Да уж куда там…

Перед тем как произнести следующие слова, Йорун впадает в секундную заминку…

– Ты что-нибудь помнишь о матери Тиары, Кейары и Банджи?

– Русская Катерина, бывшая лучшая подруга Марен Блекмур – всё, что знаю. Дай угадаю, вы и её вернули к жизни.

– Не совсем так. Она сама вернулась.

– Что это значит?

– Мы думали, что она мертва. Но оказалось, что она инсценировала свою смерть и таким образом бежала из Дворца.

– Подробности, Йорун. Мне нужны подробности. Каким образом можно инсценировать свою смерть так, чтобы мои останки не заволокли в твоё подземелье, в котором ты выкачаешь из них все соки?

Она тяжело вздыхает…

– По до сих пор бывшей у нас версии, Катерина умерла за пределами купола: пошла в поход в компании Зефа, сорвалась в лаву вместе с конём… Мы поверили, так как под куполом у неё осталось трое детей – какая мать бросит своих детей?

– Очевидно, отчаявшаяся.

– Тиара тоже здесь.

– С учётом того, что она была мертва, это неудивительно, верно? В этом Дворце сейчас каждый второй восставший…

– Тиара не была мертва.

– Что? А это ещё как… Погоди. Тиара не смогла обратиться в Металл – умерла в процессе, тело захоронила Тофа…

– Я тоже так думала. Все думали, пока Тиара не вернулась во Дворец вместе с Катериной…

Ещё одна успешная инсценировка смерти… Да у женщин этого рода определённый талант… Мне нравится. Интригует… Нужно бы пообщаться, может даже что-то перенять…

– Моё уважение, – хладнокровно хмыкаю я. – Я десять лет пыталась сбежать и не смогла, а эти двое вон как… Одна сбежала до меня, вторая выросла на моих глазах и тоже сбежала… До сих пор я думала, что из удачливых здесь жила только Рея.

– Рея также вернулась. Она и пришла в компании Катерины, Тиары и ещё двух парней…

Рея вернулась?.. Та самая Рея, которая так жаждала сбежать раз и навсегда?..

– Не понимаю, – мои брови машинально сдвигаются к переносице. – Зачем же они все вернулись, если так стремились прочь и, более того, им удалось выбраться из-под купола… Зачем? – я искренне не вижу вариантов…

– Дар Тиары – видеть свершившееся. Она увидела битву на Металлической Охоте и рассказала Рее. Рея вернулась, чтобы спасти свой дом, своего отца… Катерина и Тиара вернулись, чтобы спасти Банджи и Кейару…

Облажались все. Багтасару не нужна помощь Реи. Банджи больше нет. Кейара ушла… Ку-ку всем добровольно зашедшим под купол. Ку-ку!..

Я едва сдерживаюсь от истерического смеха… В голове бардак… Теперь я могу сбега́ть смело – не боясь за судьбу Борея и Кайи… И пусть Багтасар всех тут перебьёт, как пообещал – как же плевать! Ведь плевать?..

– Сейчас состоится суд над Джодоком, Катериной, Тиарой и всеми вернувшимися к жизни…

– Всеми?

– За исключением тебя.

– Плевать. Пусть Багтасар собственными руками открутит мне голову, раз уж приложил руки к тому, чтобы насадить её на эти плечи…

– Диандра, я пришла с просьбой… – ха, как нагло и как смело! – О том, чтобы ты повлияла на результаты суда.

– Я?.. – мне почти интересно.

Видимо, поняв моё около истерическое состояние по моим нездорово блестящим глазам и блуждающей улыбке, Йорун подходит ко мне ближе и вдруг кладёт свою морщинистую руку поверх моего сжатого левого кулака, покоящегося на столе: я с неоднозначной эмоцией начинаю сверлить взглядом эту картину, в то время как старуха безуспешно пытается найти со мной зрительный контакт.

– Багтасар помешан на тебе настолько, что возвращать его в этот мир без тебя было бы неоправданной жестокостью.

– Оправданная жестокость существует только для подонков.

Фактически, я обозначила собеседницу подонком. Но её это не задело. Я злюсь, и она относится к моему состоянию с пониманием, что то ли успокаивает меня, то ли злит ещё сильнее…

– Ты знаешь Тиару. Знаешь, что она хорошая девочка. Катерину знаю я. Она недурная. Если на суде встанет вопрос о жизни и смерти: пожалуйста, вступись – попроси Багтасара сохранить жизнь матери и дочери.

Интересно, она сказала Тиаре и её матери, что поговорит со мной? Наверняка так и было…

– Он уже многие жизни не сохранил тем, о ком я просила.

– Но бывало ведь, что и сохранял… – следующие слова Жрица произносит с придыханием, наконец мудро убрав ладонь с моего сжатого кулака: – Он так ждал тебя… Боялся потерять больше, чем собственную жизнь… Если ты выступишь с просьбой на суде, это будет твоим первым желанием после Перерождения, первой просьбой, обращённой к нему…

– Уходи, Йорун.

Она недолго медлит: направляется к двери уже спустя пять секунд.

Перед тем как открыть дверь, произносит смиренным тоном:

– Суд состоится в течение часа… Если ты придёшь. Все уже ждут… Многие на грани. Пожалуйста…

Она уходит, не договорив своё отчаяние. Она боится… Значит, казни предвещаются. Явлюсь в зал суда – кого-то снова казнят, да ещё и на моих глазах. Не явлюсь – оттяну момент, чем только изведу приговорённых, однако в конце концов все казни всё равно состоятся… Какая мне разница? Пусть казнят и перерождают друг друга сколько их душам угодно! Однако… Перед глазами вдруг вспыхивает яркая картинка давно минувших лет: трое детей – Тиара, Кейара и Банджи – бегают вокруг ослабленной Кайи в желании развеселить её – мы ещё не знаем, что попали в роковую ловушку… Судьба Кейары теперь туманна… Банджи погиб бесповоротно… Из трёх весёлых, добродушных, храбрых детей осталась только Тиара. В этот страшный для неё час она нуждается в моей помощи, кем бы я сейчас ни являлась, а значит…

Глава 8

Я захожу в переполненный беспокойными сердцебиениями зал суда: скольких здесь перекосили и людей, и Металлов? Больше, чем помиловали…

От моих покоев до этого треклятого зала, на стене которого уже одиннадцатый год висит обезглавленное и давно покрывшееся пылью тело Марен в сером платье, идти далеко, но только если человеческим шагом: я двигалась немногим быстрее человека, так что добралась скоро.

Как перед всяким судом, Дворец словно вымер: ни единой души ни в коридорах, ни за закрытыми дверями – те слуги, которых не согнали в зал суда, сейчас жмутся на нижних этажах в своих тесных комнатушках в надежде, что их этот кошмар не заденет. Я бы тоже предпочла остаться в своих покоях вместо того, чтобы копить в своей голове воспоминания о расплавленных телах и отрубленных головах, но из-за того, что в прошлом мне несколько раз удавалось спасти некоторые бедовые головы, я не могу позволить себе роскошь отстранения.

В коридорах Дворца – на каждом шагу! – расставлены вазы и развешены кашпо с теми самыми ярко-синими розами, которые Багтасар вывел для меня в качестве показательного символа: ради меня ли или же одного моего внимания он способен обратить невозможное в возможное. За десятилетие моего пленения он проворачивал этот трюк по-разному, во всевозможных сферах, всегда новым манером – раз за разом делал возможным то, что всем казалось невозможным… В конце концов лично я стала квинтэссенцией его всесилия – он раздвоил меня… Всякий раз, когда я произношу эту фразу в своей голове – “он раздвоил меня!” – я до боли жмурюсь. Но сейчас на меня смотрит слишком много глаз, так что зажмуриться нельзя, поэтому я до боли сжимаю в своих кулаках материю своего платья…

Знакомые лица вызывают самые полярные эмоции. Многих я предпочла бы не видеть больше никогда: Отталия, Зеф, Джодок – последний в кандалах, что сначала сбивает с толку, но я почти сразу вспоминаю, что́ он натворил на Металлической Охоте, и непонимание мгновенно рассеивается… Вот он, тот, кого сегодня точно казнят. Есть ли смысл вступаться за это существо?.. Да, я эмпатична и способна простить даже законченного козла, при условии вычёркивания его персоны из моего пространства раз и навсегда, однако этого козла не вычеркнешь – все мы живём под крышей одного Дворца, – да и слишком уж много зла он причинил не столько мне, сколько обычным людям и за куполом, и под куполом… Зачем спасать такое дерьмо? Нет уж, тратить на него свои и без того расшатанные душевные силы я не стану.

Сольвейг и Розалия наверняка возвращены к жизни, однако на судах они никогда не присутствовали – разве что Сольвейг иногда захаживала похохотать в своём безумии…

Однако в этом зале присутствуют и лица, при виде которых моё сердце с болью ударяется о рёбра: Рений Рея Роул, Ванадий Тиберий Шакролин, Гадолиний Проктор Рокбриджер, Таллий Персефона Цамарали – Проктор и Персефона стоят так близко друг к другу, что соприкасаются плечами… При виде их я почти срываюсь на неожиданную ухмылку – должно быть, реакция на дружескую улыбку и лёгкий взмах руки от Персефоны, которыми она будто сказала мне что-то вроде: “Привет, я здесь, снова с головой на плечах, словно всего ужаса и не было!”.

Я останавливаюсь при самом входе в зал, не желая проходить вглубь толпы, рядом с рыжеволосой Аурелией, смотрящей на меня внимательным взглядом… Борей так долго и так глубоко горевал от её потери, что я всё же не выдерживаю и улыбаюсь ей, словно родной дочери, однако… Она не улыбается мне и даже хмурится, словно совсем чужая. Меня поражает осознание, когда я вижу в противоположной части зала ещё одну рыжеволосую красавицу, точь-в-точь такую же – передо мной вовсе не Аурелия! Это Рагнхильд, не сумевшая перевернуться в свой облик, потому как сдала Йорун кровь в облике Аурелии. Я отстраняюсь от неё, словно ошпаренная… Только секунду назад начавшее подниматься настроение от вида оживших и вернувшихся старых знакомых, резко падает до нулевого уровня: меня окружают враги и только, никто не на моей стороне и не со мной – с уходом Борея и Кайи только я у себя и осталась, и то, формально я тоже ушла…

Йорун подходит ко мне и скромным жестом руки указывает на место возле пустующего трона Короля. Я всегда там стояла – по правую руку палача, – однако сейчас не была уверена в том, что это может быть уместным, в конце концов, я не та же Диандра, что была здесь тогда, или… Или же та?..

Я выразила сомнение взглядом, на что Йорун ответила уверенно-утверждающим кивком. Что ж, сопротивляться в этом случае нет смысла: из центра лучший обзор, да и какой смысл тесниться в дверях?

Встав на привычное место, я продолжила осматривать присутствующих, особенно уделяя внимание незнакомым лицам. Рядом с Реей стоит два крупных парня – один атлетично сложенный, с длинными тёмными дредами и хмурым взглядом; второй более мягкого вида. Должно быть, этих парней Йорун упоминала, когда говорила о том, что Рея вернулась с компанией… Держу пари: тот, что с дредами, является её парой, а тот, что “помягче” и ликом, и телом, и взором – его брат, очень уж похожи они между собой.

Тиара стоит в углу зала. Внешне она точная копия Кейары, только я их никогда не путала. Кейара нежная, а Тиара дерзкая – по походке и вкусу в одежде не перепутать, как ни старайся: пока Кейара носила всё белое, Тиара не вылезала из чёрного – даже сейчас облачилась в чёрное платье, что, наверное, даётся ей с трудом, с её-то нелюбовью к юбкам.

Рядом с Тиарой стоит роскошная блондинка – наверняка Катерина, – с необычной внешностью: на первый взгляд определить возраст очень сложно – лет сорок, должно быть, – видно, что женщина увлекалась “искусственным” поддержанием красоты до того, как обратилась в Металл… Я подобного ещё не встречала, но выглядит она на удивление хорошо и даже притягательно, хотя и странно… Таких идеализированных “осиных” талий в природе не существует, губы заметно увеличены, грудь огромного размера, задница также выделяется… И всё же… Что-то в ней есть. Взгляд выдаёт не пустоту, но даже своеобразную мудрость, ну или намёк на оную…

Ещё одно неизвестное лицо располагается рядом с Тофой: длинноволосая блондинка с бледной кожей и потупленными изумрудно-серыми глазами, миловидная, однако же и не писаная красавица, средней высоты, со стандартной фигурой – очень меланхоличный образ и смиренная энергетика… Что-то в ней будто бы присутствует отдалённо знакомое мне, но что?.. Никак не могу уловить.

Багтасар входит в зал, и в этот же момент все металлические сердца, включая моё сердце, перестают выдавать бой. Теперь оглушительно громко ведут себя только человеческие сердцебиения – присутствующие слуги гадают, обойдётся ли в этот раз без кровопролития среди людей или же будет как три года назад перед началом одной из самых кровопролитных Металлических Охот в истории Триединого Королевства…

***

Суд начался с очевидного дела: казнь Джодока могла не казаться неизбежной только слепцу. Впрочем, этот парень удивительно долго пожил с разумом глупца – за девяносто три года жизни так и не обрёл ни крупицы мудрости: нарывался все шестьдесят лет металлической жизни, грезя о короне для своей пустой головы; поднял кинжал против неприкосновенной избранницы Короля; в конечном итоге вонзил в сердце Короля смертоносный кинжал. И одного пункта из списка его прегрешений достаточно для казни, он же умудрился собрать пёстрый букет… Я даже не смотрела в его сторону: заступничество было бесполезным. Но, как оказалось, бесполезным оно казалось не для всех…

В момент, когда Багтасар озвучил приговор Родию – расчленение на шесть частей, частичное расплавление в лаве и подвешивание туловища рядом с останками Церий, – Рея внезапно не выдержала и, вскрикнув, вышла в центр зала, таким образом закрыв своей тощей фигуркой шокированного Джодока. Адэйр хотел тут же встать рядом с ней, но Эспен вовремя придержал брата…

Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Казнь, казавшаяся неизбежной, встала под сомнение. Рея в буквально стала выпрашивать у Багтасара жизнь единокровного брата. Её спич был коротким: “Умоляю о пощаде для Джодока! Каким бы он ни был, он и Рагнхильд – всё, что осталось мне от моего кровного отца”. Багтасар отказал. И тогда Рея пошла ва-банк. Она предложила за жизнь Джодока свою собственную. Не целиком, нет, конечно – одно столетие. Багтасар согласился. В итоге мы стали свидетелями двойного ритуала. Прежде я никогда не видела, как Багтасар использовал Метку Череполома, так что это было для меня интересным… Положив руку поверх руки Реи таким образом, что ладонью объял её хрупкий локоть, Багтасар “перевёл” на кожу её руки большую чёрную татуировку в виде черепа с проломлением в области третьего глаза – Метка Череполома – под челюстью которой запечатлелось число 100, означающее срок, по истечении которого татуировка должна будет исчезнуть. Пока Багтасар ставил метку, он читал монотонно-отчётливым тоном: “Метка Череполома нерушима – и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина. Господин – Король, Королева и общие чада их…”, – его рука, удерживающая руку Реи, пугающе набухла сетью металлических вен… Смотря на происходящее, я даже начала опасаться того, что его вены могут взорваться от высокого давления… Рея была бледна, но взор её был уверенным, не выдающим боли, хотя я видела, как от её руки исходил пар – словно её кожу прижигают.

Джодок получил Метку Череполома без цифры – пожизненную. То есть… Пожизненное рабство: “...и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина”. Теперь всё, что ни прикажет ему Багтасар, он должен будет исполнить, в противном случае – метка пожрёт его плоть и разум за считаные часы. Но на этом Багтасар не остановился. Он приказал Рее, уже неспособной ему отказать, поставить на вторую руку Джодока то, что он назвал “кольцом Реи”. Взяв Джодока за чистую руку, своим прикосновением Рея организовала ему ещё одну татуировку – тонкое кольцо вокруг запястья. Кольцо Реи накинуло ещё одну цепь на старшего Роула: в случае, в котором он ослушается Рею – он утратит свою металлическую суть, обратится в человека и, соответственно, в конце концов умрёт человеческой смертью.

Багтасар сказал Джодоку не забывать о великодушии его нелюбимой сестры Реи, проявленном на фоне трусости его любимой сестры Рагнхильд: старшая, в отличие от младшей, не вступилась за него из страха за собственную жизнь. Мне это показалось не очень справедливым взвешиванием категорий: Рагнхильд только что вернулась к жизни, в то время как Рея не умирала, а значит, страха перед состоянием смерти не имеет такого, каким теперь обложена Рагнхильд. И к тому же, Рея ходит в любимчиках Багтасара – мне порой кажется, что он не убьёт её, даже если она врежет ему пощёчину, – в то время как Рагнхильд в королевских глазах хотя и талантлива, и толкова, всё же не драгоценна. Да, Рагнхильд больше любит Джодока, чем Рея, ведь они практически не разлей вода были на протяжении всей их запутанной жизни, но… Кому захочется умереть дважды?..

На этом суд над Джодоком закончился. Приговор: сто лет послушания от Рения и пожизненное рабство для Родия. С учётом того, что Рея зациклена на Адэйре, о чём я пока не знаю, но о чём прекрасно знает Багтасар, Король только что получил в свою теневую армию не одного верного воина – Адэйр от Реи не отойдёт ни на шаг, а значит, также будет верен Багтасару как минимум на протяжении одного столетия. С учётом же того, как сильно Эспен привязан к своему старшему брату – выигрыш получился утроенный.

Следующими перед королевским судом предстали Диспрозий Тиара Джумарейо и Европий Катерина Капканова. Их обвинение было едва ли легче обвинения Джодока. Да, смертоносный клинок в сердце Короля они не вонзали, однако же, каждая воткнула по предательскому острию в спину своего повелителя, даровавшего им их металлические жизни. Катерина инсценировала свою смерть самостоятельно, но не Тиара. Ситуация матери и дочери быстро усугубилась, когда выяснилось, что в побеге с инсценировкой смерти последней помогла сознавшаяся в своей причастности Тофа. Я уже и забыла о том, что Тофа носит фамилию Гриммарк и является единственной дочерью главного архитектора Дворца. Долгие годы Вампирески искали в библиотеках и тайниках сохранившиеся чертежи Дворца, созданные рукой Гриммарка – Багтасар лично знал о том, что во Дворце существует сеть тайных ходов и подземных лабиринтов, однако же чем больше времени проходило, тем глубже это знание утверждалось в состоянии легенды… Оказалось, что всё это время чертёж был “ходячим”. Тофа была совсем мала, когда её отец заканчивал строительство Дворца, и, конечно, не могла запомнить ничего существенного из его трудов, но… Никто не учёл, что её память после обращения в Металл восстановилась до сверхчеловеческих возможностей. Она вспомнила чертежи, увиденные в глубоком детстве, в своей голове восстановила обрывочные знания, долгие годы составляла карту и открывала новые уголки… Теперь ей известны многие секреты Дворца и прилегающей к нему территории – тайные ходы, подземные лабиринты, шифры и тайники… Она помогла бежать Тиаре, когда та обратилась к ней. Всё закрутилось слишком быстро: тройной обман Короля, сговор, сокрытие данных – хуже обстоятельств не придумаешь! Я не заметила, как у меня начало колотиться сердце: и Тиара, и Тофа всё моё пребывание среди Вампиресок были близки моей семье – не до конца, конечно, но кто как мог… Мне и Джодока-то стало жаль, когда я услышала вынесенный ему ужасный приговор, а здесь эти двое…

Я обратила внимание на Зефа – он не Рея, за родную кровь даже не думает вступаться, только отводит взгляд в сторону, не отступая от своего амплуа конченого предателя…

Неожиданно из шеренги Металлов вновь выходит Рея. Точнее, пробует выйти – Адэйр непоколебимо удерживает её за руку, поэтому она начинает говорить, стоя полубоком и обращаясь напрямую к Багтасару, явно желая опередить приговор:

– Багтасар… Багтасар, Катерина и Тиара сглупили… Да, они действительно пошли против твоей воли, но они же вернулись вместе со мной, чтобы спасти нашу семью от пришлых Металлов! Как и Тофа…

– Молчи уж, Рений, – одёргивает строптивую дочь Райхенвальд, стоящий посреди зала, в трёх шагах перед склонившими головы Тофой, Тиарой и Катериной. – Для твоего свободолюбия и одной метки достаточно.

– Но…

– Всех не спасёшь, – он рыкнул настойчиво, – на тебе столько чистой кожи для меток нет.