Мечтают ли думеры о ванильном рафе?

Илья Тикин

Мечтают ли думеры о ванильном рафе?

Глава 1

Открыв глаза, я никак не могу сообразить, где нахожусь. В комнате царит полумрак. С трудом различаю силуэты старого лакированного шкафа, висящей под потолком хрустальной люстры, заваленного одеждой кресла. Осознание приходит довольно быстро, но вставать мне совсем не хочется. За окном почти стемнело, или стемнеет с минуты на минуту, и город погрузится в темную зимнюю ночь.

Лежу, смотрю в потолок, думая, чем себя сегодня занять. Наступил выходной, никаких планов и дел нет, а это значит, что сегодня я полностью свободен и принадлежу сам себе. Впрочем, как и всегда. Продолжая лежать на кровати, я беру телефон, всегда лежащий рядом. Проверяю в социальных сетях сообщения — ничего. Мне никто не написал, да и написать не мог, что нисколько не удивительно, но я не теряю надежды, проверяя входящие каждый раз, как проснусь. Провалявшись еще полчаса, неохотно поднимаюсь на ноги. Первым делом иду на балкон. Дурацкая привычка — курение, которую я давно хочу оставить в прошлом, но все никак не могу собраться с силами и решиться, а потому продолжаю курить, постоянно откладывая очередную попытку бросить на потом. Впрочем, как и многие другие заядлые курильщики.

В открытое окно врывается свежий воздух, ледяной ветер задувает в лицо, снежинки падают на подоконник и сразу тают. Бездумно смотрю на улицу. В окнах соседних домов горит свет. В них теплится жизнь: там то появляются, то исчезают тени людей. По дороге едут машины, по тротуарам идут пешеходы. С неба медленно падает снег, заваливая город. В белоснежных сугробах отражается свет фонарных столбов. Голова начинает кружиться, во рту появляется сухость, тело дрожит от холода. Такое вот незатейливое начало нового дня.

Удовлетворив свою слабость, я иду умываться, а после в спешке собираюсь на улицу: мне очень хочется успеть заскочить в одно место, пока не поздно. Одеваюсь я просто: джинсы и худи — вот и весь мой гардероб. Хорошо, что кресло большое, можно аккуратно положить одежду, и она не помнется, хотя стоило бы, наверное, убирать ее в шкаф, где почти ничего нет, кроме хозяйского барахла. Накинув куртку, я еще несколько раз прохожусь по квартире, осматривая выключатели и розетки. Такой уж я человек: порой бываю тревожным, иногда даже слишком. Убедившись, что все выключено, выхожу в подъезд, где от шума включается свет. Закрываю дверь, дергаю несколько раз за ручку и сбегаю по ступенькам.

На улице меня встречает местный пьяница, который называет меня Артемом, хотя родители назвали меня Мишей, но я не поправляю его. Пусть называет как хочет.

— О, Артем, здорово!

— Здравствуйте! — отвечаю я.

— Как жизнь? — спрашивает он и тут же добавляет: — Угостишь сигареткой? Целый день не курил…

Пока он рассказывает о том, как целый день страдал без сигарет, я достаю из кармана пачку и отдаю ему в руки. Он жалостливо на меня смотрит и спрашивает:

— Можно две?

— Конечно, — отвечаю я. А как отказать такому милому и сердечному человеку? Никак! Вот я и иду дальше, сделав доброе дело — помог нуждающемуся.

— Удачи! — кричит он мне.

— Удачи! — отвечаю я, оборачиваясь, но он уже скрылся за дверью подъезда.

Вставляю наушники и иду на остановку. Я совсем не могу гулять без музыки. Кажется, пропади она — жизнь тут же потеряет все краски, став окончательно серой и пустой. Музыка всегда со мной: дома, на улице, в транспорте. Как жаль, что на работе нельзя слушать песни, иначе я бы отдавался любимым мотивам и там.

Топаю на остановку привычной дорогой через дворы типовых пятиэтажек, которыми застроен весь этот район. Живут тут рабочие люди, а если быть точнее — пенсионеры, получившие квартиры от заводов в недавнем советском прошлом. Сейчас они живут вместе с детьми и внуками, ютясь в маленьких квартирках. Я знаю, что они хорошие люди, жаль только, что многие из них слишком много пьют. Их часто можно встретить во дворах, особенно в теплое время года, когда они собираются на лавочках и гудят до глубокой ночи — это их главная беда и трагедия всей жизни. Единственное преимущество этого места — низкая цена аренды, поэтому я и живу тут.

Как хорошо, что стоять на остановке мне пришлось недолго: очень скоро приехал автобус и увез меня в центр города. Салон общественного транспорта зимой представляет собой грустное зрелище: весь пол в слякоти, окна забрызганы грязью, а освещение такое слабое, что невозможно разглядеть сидящего напротив человека. Пассажиры сидят хмурые и неприветливые, но их можно понять, ведь я и сам возвращаюсь с работы не слишком-то улыбчивым.

В наушниках играет музыка. Смотрю через грязное окно на улицы вечернего города. Мимо проносятся серые панельки, пестрые новостройки, торговые центры и заправки. По тротуарам идут пешеходы, встречный поток машин едет с работы, возвращаясь в спальные районы, а я — наоборот.

В центре всегда красиво: там на фасадах зданий причудливая лепнина, тротуары очищены от снега, везде развешаны украшения к новогоднему празднику. А еще там есть кофейни, где всегда можно приятно провести вечер.

Выйдя из автобуса, я иду в сторону площади. Такая площадь, наверное, есть в каждом городе — это то место, где проводят массовые гулянья, отмечают праздники всем городом, устраивают парады на День Победы, а зимой заливают большую ледяную горку для детей.

Мимо меня проходят люди, иногда встречаются целые семьи. Семейные люди выглядят счастливыми: ребятишки задорно смеются, наслаждаясь беззаботным детством, родители тепло общаются между собой, они явно любят друг друга — счастливые люди, нашедшие в семейной жизни свое тихое пристанище и покой. Что тут еще скажешь?

Если честно, зависимость у меня далеко не одна. Помимо сигарет, мне очень сильно нужен хороший кофе — это одно из самых больших удовольствий в моей жизни, ради которого стоит жить, да и работать стоит. Так что, подобно лошади из стихотворения Маяковского, я каждый выходной бегу в кофейню, разве что весело не ржу и не машу хвостом.

До последнего не выключаю музыку, снимаю наушники, оказавшись внутри. Тут тепло и уютно, особенно после холодной улицы. Чудный аромат недавно смолотого кофе наполняет небольшое помещение, пробуждая желание поскорее сделать глоток из стакана. Тут меня всегда встречают люди, которые, кажется, не против пообщаться с назойливым гостем о всяких глупостях и пустяках. И мне остается лишь надеяться, что им действительно интересно со мной разговаривать, а не работа их к этому принуждает, хотя в последнее мне верится гораздо больше.

— Здравствуйте! — громко здоровается девушка, стоящая за стойкой.

— Здравствуйте! — отвечаю я, хотя эти формальности совершенно ни к чему. Я прихожу сюда каждый выходной и давно знаю каждого, кто тут работает, а они — меня.

Заказав кофе, я сажусь за барную стойку. В кофейне тихо играет музыка. Как мне кажется, у тех, кто подбирает эти плейлисты, совсем нет музыкального вкуса: песни скучные и нисколько не запоминаются. Наверное, их единственная задача — создавать шум на фоне, чтобы посетители не сидели в тишине, но даже с этим они справляются с горем пополам.

Девушка готовит, а я с нетерпением жду свой напиток, с интересом наблюдая за ней. Хотя почему девушка? Ее зовут Соня. Она работает тут достаточно давно, гораздо дольше, чем я сюда хожу. Мы хорошо знакомы и часто подолгу болтаем, особенно зимой, когда тут часами нет никого, кроме меня. Мы каждый раз словно заново привыкаем друг к другу, соблюдая формальности поначалу, а после общаемся легко и непринужденно. Минута-другая — и рядом со мной появляется стакан с кофе. Что за волшебство!

Я тихо сижу, пока Соня убирается. Жду, когда она освободится. Монотонно играет музыка. От горячего напитка поднимается пар. Мои мысли окутывает туман, приходит странное чувство умиротворения и спокойствия. В этом состоянии я просидел бы вечность. Только бы не остывал напиток.

Соня заканчивает дела и садится напротив. Делает глубокий вздох, очень театральный, но забавный, и начинает улыбаться. Что мне в ней нравится: она никогда не будет сидеть в тишине и ждать не пойми чего, как это делаю я. Она никогда не станет притворяться, что видит меня в первый раз, и соблюдать формальности ради напускного приличия долго не будет.

— Ну привет!

— Привет! — отвечаю я, чувствуя, что на губах невольно появляется улыбка. Вот у меня так всегда: стоит проявить ко мне немного внимания, я тут же начинаю глупо улыбаться, но совсем не могу подобрать слов, из-за чего часто выгляжу вежливым, но холодным.

— Как жизнь?

— Отдыхаю, — говорю и чувствую, что надо сказать что-то еще, а то будет неловкая пауза, поэтому добавляю: — Наконец-то выходной. А у тебя?

Соня улыбается, кажется, она чуть ли не смеется. Могу поспорить, что смеется она надо мной. Да уж. Поговорили. Конечно, она знает, что сегодня у меня выходной, ведь я снова пришел сюда, о чем сам же тысячу раз говорил ей.

— А у меня нет, как видишь! — иронично улыбается она.

Чувствую себя пристыженным. Что ни говори, а собеседник из меня, мягко говоря, так себе. Поделом мне. Наверное, именно про таких, как я, говорят: «Молчи — умнее будешь».

Будь кто-либо другой на ее месте, я бы тут же умер со стыда. Только смотря на Соню, на то, как она улыбается и смеется, а глаза при этом складываются в хитрый и задорный прищур, я начинаю смеяться сам. Чувствую, как тепло расходится по телу во все стороны. Словно оттаиваю после холодного зимнего вечера за дверью. Сам не знаю, над чем смеюсь, если честно: над собой ли, а может, меня рассмешила Соня или просто счастье разлилось во мне вместе с теплом — не знаю.

Дальше разговор складывается сам собой. Пусть он скучный и банальный, но для меня самое главное — живой. Лучше говорить о всяких пустяках, чем прятаться в телефонах или как-нибудь еще, делая вид, что сильно занят и не замечаешь человека, сидящего напротив.

— Хорошая погода сегодня, — самое глупое, что я вообще мог сказать, и, кстати, каждый раз говорю, если на улице действительно хорошо. Несложно догадаться, что я говорю, когда погода плохая.

Соня тут же подхватывает:

— Да! — возмущенно говорит она. — Стоит мне выйти на работу — погода супер, а как выходные дни, так апокалипсис: метели и морозы!

Я смеюсь. Она часто говорит, что природа к ней несправедлива. Летом досаждают дожди, зимой — морозы. Наверное, для такой общительной девушки настоящая пытка — быть запертой в выходные дома.

Сижу, таю, как сугроб в апреле, глядя на ее нежную улыбку. Болтаем мы на протяжении двух-трех часов. Обсуждаем всякие безделушки, которыми наполнены наши жизни, но оттого разговор не становится скучным. Сколько мы общаемся, столько и узнаем друг друга, каждый раз открываясь по-новому, и каждый раз мне интересно ее слушать. Невозможно узнать человека за три часа, как и рассказать ему о себе, учитывая, что меня сковывают дурацкие формальности. Такое знакомство, конечно, нельзя назвать естественным: я навязался в собеседники, а Соня попросту была не против — по крайней мере, мне в это очень хочется верить.

Стакан давно стоит пустым, даже остатки на дне высохли. Не успел я опомниться, как время перевалило за восьмой час. Соне пора бы начинать собираться, а мне ужасно не хочется расставаться, хотя я прекрасно понимаю, что ей нужно готовиться к закрытию.

— Ого, как поздно, — говорю я, взглянув на экран телефона.

— Да, — вздыхает Соня. — Уже уходишь?

— Пойду, наверное.

С трудом встаю из-за барной стойки: ноги совсем затекли. Не спеша собираюсь, достаю наушники из кармана. За окном все так же медленно падает снег, улицы совсем опустели. Соня лениво встает со стула и начинает убираться.

— Хорошего вечера! — говорю я, подходя к двери.

— И тебе, — тихо отвечает она, улыбнувшись на прощание.

За дверью меня встречают улицы ночного города, бескрайние ряды домов уходят вдаль до самого горизонта. Свежий и морозный воздух ударяет в лицо, словно пробуждая меня после сладкого сна. Закуриваю и отправляюсь в путь. Ехать домой совсем не хочется, так что иду гулять по заснеженным улицам. Ноги тонут и вязнут в снегу, но ничего страшного — мне не привыкать. Снег медленно засыпает город. В наушниках играет любимая музыка. Улицы пусты, лишь редкие прохожие проплывают мимо, словно тени, да машины пролетают по дороге, мелькая светом фар. Светофор на перекрестке переключается с красного на зеленый.

Мои мысли комкаются и обрываются. Хотя это даже не мысли, а просто наивные мечты, и едва ли они когда-нибудь сбудутся. Фантазирую свое будущее и переиначиваю его то так, то эдак. Мне это нравится. Там, в будущем, пусть и выдуманном, я счастлив. Кажется, счастлив как никогда. Песни переключаются, мои мечты подстраиваются под плейлист. Сюжеты меняются, но суть остается неизменной. Пусть они абсурдны, пусть местами приторно сладки, но разве плохо мечтать? Нет, наверное.

Перекресток за перекрестком, квартал за кварталом — и я оказался в отдалении от главной площади. Это все еще центр, но теперь тут в основном жилые дома. Тротуары почищены хуже, идти все тяжелее. Света стало гораздо меньше: тут нет новогодних гирлянд, фонарей будто бы меньше, да и в окнах свет начинает гаснуть — люди ложатся спать. Редкие прохожие кажутся подозрительными, машины вызывают недоверие. Делаю музыку чуть тише. Светофор вдалеке на мгновение загорелся желтым, а после начал им моргать, и так по всей улице, уходящей вдаль. Скорее всего, Соня уже давно закрыла кофейню и уехала домой.

Встаю на ближайшей остановке. Закуриваю. Надеюсь, последний автобус еще не уехал и мне не придется идти до дома пешком. Стопы в кроссовках начинают стынуть. Мороз щиплет ноги через джинсы. Лицо горит. Снег перестал идти, оставив после себя заваленные тротуары и пушистые, блестящие в свете фонарей сугробы. Музыка продолжает играть. С надеждой посматриваю вдаль, на дорогу. Поглядываю на часы: каждая минута тянется невероятно долго. Наконец-то вижу вдалеке ярко-оранжевую полоску света — информационное табло на лобовом стекле автобуса. Надеюсь, это мой.

Сегодня удача оказалась на моей стороне. Сажусь в пустой автобус: кроме меня и кондуктора, в салоне никого нет. Окна настолько забрызганы, что через грязь не видно города, так что остается только смотреть себе под ноги. На полу лужи из талого снега и песка. Через наушники слышен гул двигателя. Едем быстро, но встаем на каждой остановке. Двери каждый раз открываются, но никто не заходит, кроме холодного воздуха, который я чувствую ногами через джинсы. Уставший кондуктор засыпает на своем месте, но как только голова начинает опускаться вниз, он тут же открывает глаза и озирается по сторонам.

Несколько песен — и я уже на своей остановке. Двери за моей спиной закрылись. Заревев мотором, автобус унесся в ночь. Иду обратной дорогой: через дворы хрущевок к своему дому. Идти тяжело: стопы словно песком набило. На улице ни души, в окнах почти не горит свет. Очень скоро оказываюсь возле своего подъезда. Прикладываю ключ, домофон пиликает, дверь с грохотом закрывается за мной, и на всех этажах включается свет.

Захожу домой, закрываю дверь, включаю свет в коридоре. Дома тепло и тихо, только холодильник шумит на кухне. Окоченевшими руками снимаю кроссовки и иду вешать мокрые носки на батарею. Выхожу на балкон покурить, пока закипает чайник и включается компьютер. На пустых городских улицах жизнь словно остановилась. Опустели тротуары и дороги. Стоит тишина. Слышно только, как гудят фонарные столбы. Высоко на черно-синем небе висят одинокие звезды.

Заварив чай, сажусь перед монитором. Перекидываю наушники с телефона на колонки компьютера и включаю музыку. Поздно, но такой у меня режим: днем я обычно сплю, а ночью сижу за компьютером или работаю. Бездумно листаю ленты в социальных сетях. Ничего нового и интересного: новости, анонсы, обзоры, смешные картинки, фотографии котиков. Проходит час, следом — другой. Выпиваю первую кружку чая, следом — вторую. Постоянно выхожу на балкон курить.

Время тянется, но это только поначалу. Вскоре я снова погружаюсь в мечты. Теперь они не такие радужные, как те, что были на улице. В этих больше нет столько счастья. Это мечты с поправкой на реальность: когда осознаешь, что слегка замечтался, и решаешь опуститься на землю: «Пусть будет хотя бы так, если иначе невозможно». В них нет ничего приторно сладкого, теперь они немного горчат, но горечь тоже может быть приятной и вкусной. Как в том же самом кофе, например.

Погрузившись в наивные мечты о будущем, я не заметил, как прошла еще одна ночь. Выйдя в очередной раз на балкон, замечаю на улице прохожих, слышу шум машин. Время седьмой час утра. Город просыпается, а мне пора ложиться спать.

Глава 2

Второй выходной у меня начинается раньше, чем первый: обычно я просыпаюсь в первом или во втором часу дня, когда на улице еще светло и времени для прогулки предостаточно. А в остальном новое утро ничем не отличается от предыдущего, разве что я никуда не тороплюсь, ведь спешить некуда. Как обычно, захожу в социальные сети — тишина. Укутываюсь в одеяло и отворачиваюсь к стенке. Долго лежу в кровати, вспоминая вчерашний вечер. Соня, кофейня, автобус, прогулка по ночному городу — все это было словно во сне. Мне стыдно и смешно одновременно. Порой поражаюсь, до чего могу быть глуп и наивен в своих бредовых грезах, и как сильно мои фантазии могут отличаться от реальности. Я слышал теорию, что взмах крыла бабочки может вызывать катастрофу на другом конце земного шара. Так вот, ни одна бабочка не сможет махнуть крылом так, чтобы мои фантазии в конечном итоге осуществились, став реальностью. Из тех обстоятельств, в которых я сейчас нахожусь, невозможно оказаться в тех, где мне мечтается быть. Знаю, что мне никогда не стать тем человеком, каким я вижу себя в своих фантазиях, хотя все мои мечты о простом и приземленном. Говорят, что мечтать надо о чем-то большом и великом, недостижимом, но ведь каждый мечтает о том, чего ему не хватает в жизни, а потому каждый мечтает с размахом, исходя из своих нужд. Разве не так?

«Ладно, хватит», — думаю я. Все это глупости: сам себе создал проблемы и теперь мучаю себя бредовыми размышлениями с утра пораньше. Поднимаюсь с кровати и иду на балкон. Отодвигаю занавеску. Темная комната наполняется ярким солнечным светом.

На балконе меня встречает ослепительно яркий и морозный день. Улицы залиты солнечным светом, на высоком синем небе нет ни единого облачка. По дорогам едут машины, по тротуарам идут прохожие — город гудит и живет, шевелится, даже будучи покрытым снегом.

Вдыхаю свежий воздух вперемешку с табачным дымом. Меня охватывает детская радость. Чувство такое, будто счастье наполнило сердце, так что аж затянуло в груди, а после разлилось по всему телу. Кажется, что за окном наступил март и с крыши сейчас польется капель, забарабанив по карнизам, хотя на дворе конец декабря.

Дрожа не то от холода, не то от сигареты, возвращаюсь в комнату. После ослепительно солнечного света, после шума городских улиц тут тихо и темно. Спешить некуда, а потому можно чуть-чуть побыть дома. Завариваю растворимый кофе — так себе, конечно, но все же лучше, чем ничего. Сажусь за компьютер.

Включая музыку, захожу в социальные сети. Листаю страницы своих друзей, смотрю фотографии. Правда, друзья они лишь условно: все эти люди растворились в прошлом, остались в маленьком поселке городского типа за добрую сотню километров от меня. Может быть, расстояние маленькое, но вот времени прошло столько, что большая часть этих людей даже не узнает меня при встрече. Теперь у них своя жизнь, и мне нет места в ней, как и им нет места в моей. А ведь с некоторыми я прежде очень близко общался: часами гулял с ними на улице, доверял им секреты и был готов прийти на помощь по первому зову. А теперь что? Теперь мы даже из вежливости не напишем друг другу банальное, но порой такое нужное: «Привет! Как дела?»

Играет музыка — песни давно минувших дней. Из глубин памяти всплывают родной двор перед домом, где я мальчишкой гулял с друзьями, лица учителей и школьные коридоры, где мы с одноклассниками играли в догонялки. Призраки прошлого кружатся в моей голове под мотивы некогда популярных мелодий, и я с радостью присоединяюсь к ним. Теперь мы снова кружимся вместе. Воспоминания уносят меня обратно, музыка затягивает в вязкую ностальгию, в тоску по ушедшим дням.

Рядом стоит полупустой стакан с остывшим кофе. В браузере открыта куча вкладок: мой плейлист, странички друзей, где-то среди них затерялся прогноз погоды. Музыка льется из наушников, и я кликаю мышкой ей в такт, переходя с одной страницы на другую. Вот мой лучший друг, с которым мы больше никогда не увидимся. Вот моя первая любовь, а вот — последняя. С горечью смотрю фотографии и чувствую, как желание закурить тянет меня на балкон. «Еще пару песен, еще чуть-чуть — и пойду», — думаю я, но продолжаю сидеть.

И вдруг — обрыв. Плейлист начинается сначала. Включается песня, которую я добавил совсем недавно. Словно свежий ветер, она сдувает туман и призраков обратно в небытие, возвращая меня в реальность.

Одним глотком допиваю холодный кофе и иду на балкон. На улице все еще светло: солнце словно застыло на одном месте, и те полтора часа, что я просидел перед экраном, просто выпали из общего потока времени. Хотя, кажется, скоро стемнеет. Такой уж причудливый день у зимы: вроде бы светло и до темноты еще далеко, но стоит зайти куда-нибудь хотя бы на часок, а после вернуться на улицу — как там уже наступила ночь. Чувствую, что пора прогуляться до кофейни.

Докуриваю, а после иду в душ. Мне так не хочется находиться дома, что я невольно начинаю торопиться, хотя меня никто не гонит. Суматошно бегаю туда-сюда по квартире, собираясь на улицу. Беспокойно проверяю розетки и выключатели. Запрыгиваю в кроссовки, накидываю куртку, натягиваю шапку на влажные волосы и выхожу за дверь.

Оказавшись на улице, надеваю наушники и иду привычной дорогой до остановки. Погода кажется мне чудесной: ярко светит солнце, вокруг все белым-бело, воздух необычайно свежий, а снег хрустит под ногами. В этот раз автобуса долго нет. От скуки залипаю в экран телефона, иногда поглядываю на дорогу. Погода, конечно, хорошая, но стоять на морозе — занятие малоприятное. Ноги начинают стынуть, ноздри слипаются, а лицо щиплет от холода. Выкуриваю первую сигарету. Хожу кругами, чтобы согреться. Смотрю на дорогу — все еще нет. Приходится стоять и мерзнуть. Закуриваю вторую, но не прошло и двух минут, как автобус появился словно из ниоткуда.

В салоне полным-полно народа, в основном это студенты и пенсионеры. Нахожу себе укромное местечко, чтобы никому не мешать, и еду до центра города. Окна автобуса покрыты ледяными узорами, так что города я не вижу. Мне ничего не остается, кроме как слушать музыку и тайком поглядывать на людей. Все они такие разные. Кто-то задумчиво смотрит в пол; кто-то устал и спит, прислонившись головой к холодному стеклу; некоторые сидят в телефонах; пенсионеры тихо разговаривают, наклоняясь вперед — наверное, чтобы лучше слышать друг друга.

Каждый раз, когда автобус останавливается, открывая двери, посматриваю наружу, боясь проехать свою остановку. Переминаюсь с ноги на ногу, постоянно смотрю на время: очень хочется поскорее добраться до центра. Становится жарко, кажется, печка работает во всю силу. В очередной раз смотрю в открывшиеся двери и вижу знакомые улицы, по которым я так часто гуляю. «Наконец-то!» — думаю я, подходя к выходу.

На следующей выпрыгиваю из автобуса и направляюсь в кофейню самым коротким путем. Пока я ехал, солнце сошло к горизонту и на улице заметно стемнело, да и мороз стал ощущаться гораздо сильнее. Город окутали тоскливые зимние сумерки. Досадно, но ничего страшного: настроение мое нисколько не упало, а наоборот — поднялось. Я уже предвкушаю скорую встречу, согревающий напиток и уютный вечер. Сам не замечаю, как почти бегу по обледеневшим тротуарам — кроссовки скользят, и мне лишь чудом удается удерживать равновесие. Только красные сигналы светофоров то и дело останавливают меня.

Вместе со мной на светофорах стоят толпы пешеходов. Тротуары наполняются прохожими, дороги — машинами. Над головой загорелись фонари. Город постепенно погружается в вечер. У большинства людей закончился рабочий день, так что все стоит в пробках, до которых мне обычно нет никакого дела, если только я не сижу в этот момент в автобусе.

Закуриваю и замедляю шаг, когда до площади остается совсем чуть-чуть. Вдалеке уже виднеется яркая вывеска и свет в окнах. Иллюминация на правительственных зданиях подсвечивает фасады. Повсюду висят гирлянды и новогодние украшения. Люди гуляют, отдыхая после рабочего дня. Дети съезжают с ледяной горки. Дворники сгребают остатки снега к краям. Заканчивается песня, которая мне очень нравится. Через огромное окно в двери я уже вижу знакомое лицо. Одно мгновение — и я внутри, где меня сразу окутывает теплом и ароматом свежемолотого кофе.