Роса пустыни. 8 Б Бемидбар, Дварим Третье дополнение комментариев к недельным главам Торы

Аналогичную ситуацию с теми, кого можно отнести к сброду — асафсуфу в понятиях Торы, мы сегодня наблюдаем в Израиле, жители которого живут в условиях очень приличного уровня жизни. В него приехало законно и незаконно большое количество неевреев, которые частью не могут (нет гражданства), но большинство не хотят принять истинный гиюр и влиться в еврейский народ (получив при этом массу религиозных обязанностей, именуемых ярмом царства Небесного (иврит: оль малху́т шама́им)). Некоторые из них проходят откровенно липовый «гиюр» (армейский, реформистский и подобный), записываются евреями, ничего не зная о сути гиюра и иудаизма, и остаются светскими «евреями», как, к сожалению, и существенная часть живущих в Израиле евреев по hалахе. Это всё тот же эрев рав, асафсуф. Однако мы не боимся этого «смешения народов», так как понимаем, что уже недалеко то время, когда окружающие народы при полной поддержке «прогрессивного» человечества нас тут так зажмут, здесь станет настолько плохо, что и самые неверующие воскричат к Тв-рцу как к единственной оставшейся надежде и добровольно (точнее, недобровольно, как это и произошло при раскрытии Тв-рца во время Синайского Откровения, под давлением страшных обстоятельств) примут на себя бремя Царства Небесного (повторим, иврит: оль малху́т шама́им, дословный перевод — ярмо Небесного Царства), пройдут истинный гиюр без всяких формальностей, как когда-то принял истинный гиюр эрев рав при Откровении у горы Синай.

4.3.8.б

Попробуем определить годовое количество муки для стана (для доказательства обильных торговых отношений с окружением), заметив, что муку разумно покупать в период сбора урожая пшеницы, что представляет собой довольно узкий промежуток времени один раз в году. Мой разумный сын Давид (23 года, 2785—2025 год) предположил, что стан был весьма закрытым от окружения и неизбежной торговлей с окружением, с караванами занималось весьма ограниченное число людей (что-то вроде сотрудников министерства торговли), а закупленное распределялось или продавалось внутри стана. Сразу заметим, что для покупки необходимого у окружения нужна была валюта, эквивалент товаров. Этой воспроизводимой валютой могли быть живые овцы, вяленое мясо, шкуры, шерсть, изделия из шерсти, результаты ремесленного труда. На последнее место мы поставим не восстанавливаемые в пустыне запасы золота. Но даже при контакте караванов с ограниченным числом покупателей положение с едой и образом жизни в стане серьезно и надолго вряд ли удавалось утаить.

Тора пишет, что при принесении в жертву быка нужно добавить 3/10 эйфы муки, при принесении овна — 2/10, а при принесении ягненка первого года жизни — 1/10 эйфы лучшей пшеничной муки. Эйфа, по мнению рабби Авраама-Хаима Наэ́ (1890—1954), имеет объем 24,88 литра, а по мнению Хазон Иша (рабби Авраам Йешаяhу Карелиц, 1878—1953, называемый Хазон Иш по названию одной из важнейших и распространеннейших своих книг) — 43,0 литра. Проведем расчеты по более тяжелой оценке, приблизительно допустив, что 1 литр муки весит 1 кг. Итак, на быка нужно 12,9 кг муки, на овна (барана) — 8,6 кг, на ягненка — 4,3 кг. Ежедневная жертва из двух ягнят требует 2 × 365 дней (мы условно берем продолжительность солнечного года, что за 19-летний цикл оказывается в среднем равным еврейскому году) =730 ягнят × 4,3 кг = 3,14 т. Добавим субботнее жертвоприношение двух ягнят: 2 × 52 × 4,3 = 447 кг. В праздник Суккот приносят 70 быков, 98 ягнят и еще баранов. Без учета баранов 70 × 12,9 +98 × 4,3 = 903,0 +421,4 = 1,3 т. Еще нужно приносить дополнительные жертвы в началах еврейских месяцев и в остальные заповеданные праздники. Итого более 6 тонн только на обязательные заповеданные общественные жертвы. Мы не учли в этих расчетах расход муки на праздничные жертвы годовалых овец, баранов и быков, да еще каждый день бар-мицвы и свадьбы, которые в условиях густонаселенного стана проходили по нескольку каждый день и на них гулял весь стан — на разных торжествах, так как в тесном стане связи между людьми были тоже тесными (эти праздники требовали зачастую принести отнюдь не одного ягненка в мирную жертву для пира; практически каждый день весь стан (около 3 млн человек) имел мясной праздничный ужин; как справлялись коэны с поеданием обязательных для них частей мяса мы здесь рассматривать не будем), грехоочистительные жертвы, мучные жертвы и пр.; итого потребность муки в стане можно оценить (при весьма заниженной оценке) минимум в 50 тонн в год (при необходимом ее хранении и при серьезных, 500 кг, телегах — 100 телег, 200 быков только на перевозку муки при смене положения стана). Да мясо еще требовало хлеба, а ман выпадал и собирался индивидуально. Не можем же мы допустить, что люди приходили на многочисленные пиры со своим маном. Да только эта торговля с окружением уже была весьма серьезной.

Мы не будем здесь упоминать огромное годовое количество дров для жертвенника и для выпекания хлеба (для выпекания хлеба очаги могли, в принципе, работать и на каменном угле, но как дрова в достаточном количестве, так и уголь не встречаются в пустыне Синай и должны были завозиться (покупаться) извне).

А если добавить к предметам необходимой покупки у нееврейского окружения оливковое масло для жертв (мука для жертв должна быть перемешана с оливковым маслом — четверть hина масла на десятую честь эйфы муки для ягненка (стих 28:5 недельной главы «Пинхас» книги Бемидбар). Можно предположить, что соотношение муки и масла сохранялось и для барана, и для быка. hин — единица объема, равная 4,15 литра по мнению рабби Авраама Хаима Наэ́, или 7,17 литра по мнению Хазон Иш), для освещения шатров (а не только для зажигания Золотой Меноры) и для еды (у евреев нет традиции использования других растительных масел), то мы не будем даже подсчитывать, сколько десятков тонн оливкового масла стан потреблял за год.

Но ведь была еще потребность в вине. Оно шло на возлияние при жертвах: 1/2 hина вина на быка, 1/3 hина на барана и 1/4 hина на ягненка (28:14 там же). И ежедневные для всего стана празднования бар-мицв и свадеб — это пир, а «пир» на иврите — «миштэ́», от глагола «лишто́т» — «пить». В грубоватом смысловом переводе на русский язык пир — это пьянка. Мы не беремся даже примерно оценивать количество вина, потребляемого станом за год. А ведь к вину есть высочайшие требования кашрута, что практически приводит к необходимости закупать снаружи только виноград (эшелонами!) и иметь в стане множество передвижных (из-за перемещения стана) виноделен и винных складов. Кстати, мы сейчас бываем на многочисленных религиозных свадьбах в Израиле, так там на стол (10—12 человек) ставится одна (одна!) бутылка 0,7 л натурального вина (крепостью 10—12%) и на большинстве столов она остается нераспечатанной, а веселье гудит и пляшет.

Итак, мы тронули только три предмета покупки из нееврейского окружения и уже вышли на малореальные цифры потребности. Значит, торговля с окружением была массовой и это позволило на некотором этапе временно обосноваться в стане нееврейскому асафсуфу, которого достаточно быстро пришлось похоронить и далее строго следить за гомогенным национальным составом еврейского стана. Обсуждая столь большие потребности стана в необходимых продуктах, очень хочется вспомнить рассказ из книги Млахи́м (Царей) I (17:14—16) о некончающейся муке в кувшинчике и неиссякающем оливковом масле во фляге (деяния пророка Элия́hу) или рассказ о неиссякающем потоке оливкового масла из кувшинчика (деяния пророка Эли́ши) по книге Млахи́м II (4:1—7). Явно на основании этого рассказа братья Вильгельм и Якоб Гримм (Германия) уже в первой половине XIX века (больше 2500 лет после записи пророческого источника) записали немецкую народную сказку о волшебном горшочке, непрерывно изливающем вкусную кашу (также в разных культурах (например, в Чехии) имеются народные сказки со схожим сюжетом). Если Тв-рец мог обеспечить небесный ман, ежедневно выпадающий по потребности стана евреев, то, возможно, без записи в Торе Он же обеспечил непрерывное истечение из каких-либо сосудов (возможно, по сосуду на каждый коленный стан) муки, оливкового масла и вина, появление на небольшом складе около Мишкана нужного на день количества дров и появление неоканчиваемых поленниц или сосудов с некончающимся мелким каменным углем в каждом коленном стане для выпечки хлеба и других потребностей в огне, чем сократил необходимость торговых контактов евреев с нееврейским окружением и практически ликвидировал немереное складское хозяйство, которое теперь не нужно было перевозить при передвижении стана. Ведь жизнь евреев в пустыне была полна ежедневных чудес — по мидрашам, стан сопровождался неиссякаемым источником воды («колодец Мирьям»; хотя мы склонны считать, что таких колодцев было несколько, по крайней мере по одному на колено и еще один недалеко от Мишкана, причем эти колодцы изливали воду не непрерывно, а по потребности), даже одежда не изнашивалась («Одежда твоя не ветшала на тебе, и нога твоя не пухла вот уже сорок лет» — стих 8:4 недельной главы «Экев» книги Дварим).

Добавим также потребность в мясе для многочисленных ежедневных пиров (а пир в еврейском понимании — это есть мясо и пить вино). Пропустить мелкий и крупный рогатый скот через заповеданное принесение мирной жертвы в Мищкане каждого животного для получения достаточного количества мяса для пиров было технически нереально. Значит, приходится постулировать ежедневное выпадение (прилет) достаточного количества перепелов (сотни тысяч птиц в день!), которых можно было шхитовать, не принося их в мирную жертву в Мищкане, а идея считать перепелов мясом взята нами из стиха 16:13 недельной главы «Бешалах» книги Шмот, где рассказывается о первом ропоте сынов Израиля на отсутствие пищи. Мы чуть расшифровали и конкретизировали нескончаемые и бесчисленные чудеса Тв-рца по обслуживанию евреев в пустыне. Сюда нужно добавить (мы писали об этом раньше в нашем комментарии, в параграфе 2.10.1.б на недельную главу «Ваякhель» книги Шмот в 6-м томе нашей книги «Роса пустыни»), что, по-видимому, перед мордой каждой скотины ежедневно выпадал ман, комбикорм или сено, причем этот корм выпадал (или появлялся) и в шаббат, так как скот в отличие от людей не мог заготавливать себе корм с йом шиши на шаббат, а голодать скоту в шаббат явно не было заповедано. Кроме этого, отходы жизнедеятельности людей и скота явно исчезали, впитываясь в землю без следа и без запаха (как и пепел от сжигания дров или угля. Впитывание в землю пепла, снятого с жертвенника, описано в комментариях мудрецов, и мы берем это за модель впитывания отходов), что исключало необходимость как переполняемых и неочищаемых выгребных ям (с туалетными шатрами над ними), так и создания траншей (каналов) канализации (с соответствующим запахом и необходимостью довольно заметного потока, чтобы канализационные воды не застаивались в траншее), не пересекающихся с траншеями питьевой воды (о необходимых уклонах траншей, чтобы по ним что-то могло течь, о необходимом проектировании этих траншей еще до установки стана, а также об объемах земляных работ для создания этих сетей траншей мы не будем даже вспоминать).

Но в противоречие со сказанным выше приходит стих 29:5 недельной главы «Ки Таво» книги Дварим и говорит: «Вы хлеба не ели, вина и пьянящих напитков не пили…». Все-таки мы отнесем этот стих к понятию «не ели и не пили» в качестве обычного питания и питья, но не в отношении заповеданных трапез (иврит: сеуда́т мицва́), которые устраиваются на свадьбах и после них (итого 7 трапез в 7 дней (включая вечер свадьбы) для каждой новой семьи (иврит: ше́ва брахо́т — семь благословений), на бар- и батмицвах и при обрезании (сегодня — еще при окончании кем-то изучения трактата Талмуда и иногда — трактата Мишны; но во время странствий евреев по пустыне ни Мишна, ни Талмуды еще не были написаны).

4.3.10.а

Опять вернемся к нерешенному вопросу о перемещении стана вообще и Мишкана в частности в отношении утренней ежедневной жертвы всесожжения. Можно предположить, что утренняя ежедневная жертва (небольшая по размеру овечка первого года жизни) приносилась до начала дневного перехода и она была всесожжением. А по поводу всесожжения стих 6:2 недельной главы «Цав» книги Ваикра говорит: «… вот закон всесожжения: оно, всесожжение, на костре, на жертвеннике всю ночь до утра, и огонь жертвенника пусть горит на нем». Этот стих можно прочитать двояко: или утренняя овечка может переноситься отдельно от жертвенника и только на ночь возлагаться на жертвенник с огнем вместе с овечкой вечерней жертвы и быть на огне всю ночь, или утренняя овечка должна быть на огне все время от ее принесения до следующего утра. Если мы пойдем по второму пути прочтения стиха, то у нас появятся носилки с тонким слоем земли на них (необходимое основание жертвенника по трактату Звахим 62а), миниатюрным жертвенником на этом слое земли, решеткой, разделяющей жертву на ней от огня под решеткой, и огонь жертвенника с подкладыванием дров в костер под решеткой во время движения стана. Остается нерешенным вопрос о том, можно ли жертву перекладывать с одного портативного перемещаемого жертвенника на другой, огонь на котором будет гореть всю ночь. Ведь жертва за день существенно подгорит и будет горячей, а потому ее трудно будет переложить с решетки портативного жертвенника на решетку другого жертвенника — или сделать временный жертвенник одинаковым по размеру решетки с перемещаемым на носилках и перекладывать решетку с утренней жертвой, добавляя на эту же решетку и вечернюю жертву (понятно, что иных жертв в дни перемещения стана не приносилось и соответственно приходилось сдвигать все праздничные застолья — свадьбы и трапезы семи благословений после свадьбы и т.д., а что особенно проблемно — нельзя было переносить неотменяемые обрезания, которые должны были выполняться строго в указанный Торой день (правда имеется мнение мудрецов, что обрезания в пустыне не проводились именно из опасения, что на следующий день после обрезания стан отправится в дорогу, а то заповеданный день обрезания мог прийтись на в день движения стана. Мы относим аргумент возможной сдвижки стана как причину отмены обрезания в срок к слабым аргументам — обрезание сына Моше (стихи 4:24 — 26 недельной главы «Шмот») не помешало движению его семьи к Египту, да и роды было трудно задержать до остановки стана, который иногда двигался несколько дней подряд, так что перевозка рожениц и младенцев, а то и прием родов в движении были делом обычным. Да и сегодня нам в качестве руководителя медицинской бригады скорой помощи (для нас — добровольная деятельность) и нашим коллегам постоянно приходится принимать роды прямо в машине скорой помощи, остановив ее на краю оживленного шоссе — для этого в оборудовании машины скорой помощи в Израиле имеется все необходимое). А постоянный внешний жертвенник в связи с большими объемами земляных работ по его возведению сооружали уже утром, если облако не дало команду опять двигаться. Итого у нас оказалось три медных жертвенника: основной в заповеданных Торой размерах, временный на ночь с целью сразу возложить на него вечернюю жертву при остановке на ночь и портативный, переносимый на носилках с утренней жертвой на нем.

4.3.11.б

Добавим к трудностям прислать вожделеющим истинное мясо (мясо млекопитающих). В пустыне это мясо можно было есть, только проведя его через принесение мирной жертвы в Мишкане. Но в Мишкане набор разрешенных жертвенных животных был крайне узок (корова, овца, коза, все животные — обоих полов). Уже в ХХ веке среди законоучителей был долгий спор на тему, можно ли считать индюшку кошерной птицей — она не входит в список запрещенных (хищных) птиц, но была неизвестна в период формирования hалахи и явно не приносилась в жертву в Храме, хотя кроме индюшки имеется немалый список кошерных птиц, которые в Храме не приносились (в конце концов индюшку признали кошерной, хотя и сегодня некоторые общины не употребляют ее в пищу). Поэтому Тв-рец в пределах установленных Им законов жертвоприношений не мог прислать вожделеющим, например, ланей или оленей, горных козлов и т. п. (бесспорно кошерных животных) — их можно было кошерно зарезать (шхитова́ть) и употреблять в пищу только после входа в Страну, когда поступило разрешение Тв-рца резать и кушать мясо по месту жительства без его оформления в виде мирной жертвы в Храме (сначала — в стоящем в Стране измененном Мишкане). А присылать им овец, которых и так было полно в стане, не было особо логичным, да и не хотел Тв-рец таких жертв от таких людей. Поэтому птицы оказались приемлемым компромиссом (с указанными нами в параграфах 4.3.11 и 4.3.11а проблемах с ними). Кстати, заметим, что вспоминать о египетском меню могли только выходцы из Египта (евреи и примкнувший к ним э́рев рав — нееврейские выходцы из Египта), но не бедуины, прилепившиеся к стану без гиюра у горы Синай и уловившие наличие бесплатной вечной еды в виде мана и отсутствие необходимости ежедневной борьбы за жизнь и пропитание. И в этом меню именно для евреев как раз мяса-то и не было («Мы помним рыбу, которую в Египте ели даром, огурцы и дыни, и зелень, и лук, и чеснок» — стих 11:5 недельной главы «Баалотха» книги Бемидбар), а вожделеющие восхотели именно мяса, что сделало ссылку на египетское меню не совсем релевантным.

4.3.14.а

В четвертый раз вернемся к вопросу о Ковчегах и продолжим рассмотрение этих вопросов, начатое нами в параграфах 2.6.5, 2.7.0.а и 4.3.14.

Стих 10:33 пишет: «И отправились они от горы Г-сподней на три дня пути, и Ковчег Завета Г-сподня шел перед ними три дня пути, чтобы усмотреть им место для отдыха». РАМБАН на этот стих указывает, что из него неясно, шли ли они также и ночами. Мы полагаем, что ночами они не шли («на три дня [но не ночи] пути»), но и Мишкана не разворачивали, обходясь шатрами для ночевки нераспакованного Ковчега Завета, зажигали Менору, воскуряли кто́рет (смесь душистых трав), приносили ежедневные утреннюю и вечернюю жертвы на компактном жертвеннике и шли дальше.

Имеется неясность: Ковчег одновременно шел в середине движущегося стана и впереди него, перед коленом Йеhуды. РАШИ утверждает, что впереди двигался Ковчег войны (правда, он говорит, что в нем были [первые] разбитые скрижали; мы же, соглашаясь, что впереди шел Ковчег войны, полагаем, что он был пуст (в дальнейшем, при первосвященнике Эли, в нем мог быть неоригинальный (переписанный людьми, а не написанный Моше) свиток Торы) из-за опасности захвата врагом храмообразующих святых предметов.

Но наш вопрос: а был ли Ковчег войны укутан синей тканью, как основной Ковчег? Полагаем, что да, так как Ковчег, несомый открыто в противоречие с указаниями Торы, явно указывал на его неподлинность, вторичность и не мог быть вдохновляющим воинов предметом. Это касается и выноса Ковчега в схватку с врагом при первосвященнике Эли (мы указывали, что тогда утрата Ковчега не вызвала неизбывной национальной скорби, что было бы неизбежно при утрате предметов высшей святости). Но пелиштимляне, захватив Ковчег, конечно, от упаковки его избавили и вернули его в Бейт-Шемеш неупакованным и не при ручной переноске, а на телеге, запряженной коровами. Пелиштимлян мы простим: они так и не поняли, да и не могли понять, что попало им в руки, и возвратом Ковчега спасались от непосредственной исходящей от него опасности. Но евреи должны были знать опасность непокрытого Ковчега, и слишком приблизившиеся были приговорены к высшей мере наказания еще до заглядывания внутрь Ковчега (мы многократно писали, что смерть чаще всего является не наказанием, а просто прекращением земной жизни и переходом к другому, неизбежному для всех живущих типу существования). Но дальнейший путь Ковчега на телеге (полагаем, что уже в укутанном виде) нам непонятен: он должен был только и исключительно переноситься на руках коэнами из семейства Кеата. И танцы царя Давида, и многочисленные жертвы перед Ковчегом (странные жертвы: ни разделать тушу, ни возложить заповеданные части на жертвенник, не совершить заповеданное кропление кровью на жертвенник, только что зарезать жертву; да и принесение жертв перед Ковчегом слишком замедляло скорость движения процессии) притом, что идет явное грубое нарушение указаний Тв-рца о переноске Ковчега (а он ехал на телеге), нам непонятны. Поэтому мы хотя бы мысленно укутываем его в синюю ткань.

Также непонятна жестокость расправы Тв-рца с Узой за вроде бы для нас не столь уж большое нарушение по сравнению с нарушением перевозки Ковчега на телеге. Полагаем, что гнев Тв-рца нарастал и поддержка Ковчега Узой была последней каплей, соломинкой, которая сломала спину верблюда, и Гнев пал именно на последнего. Но Давид по совершенно неясным причинам продолжил спустя время перевозку Ковчега в Иерусалим на телеге, и это прошло без последствий. Если бы это был Ковчег со Скрижалями, можно предположить, что при гневе Тв-рца мало бы никому не показалось.

Отсюда можно выучить, что и второй Ковчег, Ковчег войны, требует к себе заповеданного серьезного отношения, хотя расправа за нарушения Указаний может быть отложенной и частичной. И тогда мы можем констатировать, что перед движущимся станом по стиху 10:33 шел Ковчег войны на руках коэнов, укутанный в голубую ткань, и только общая форма «посылки» давала возможность понять форму и размеры Ковчега с профилями керувов на его крышке под упаковывающей Ковчег тканью.

И опять трудность. Если облако останавливалось именно над Ковчегом войны, до остановки стана нужно было еще пройти расстояние, равное длине стана Йеhуды, а эти несколько километров требовали еще многих часов движения для того, чтобы облако оказалось в центре стана. Постулируем, что облако, остановившись и указав конец дневного перехода, возвращалось в середину остановившегося стана и занимало свое место вблизи временного Мишкана, а Ковчег войны оставался под соответствующей охраной (весь период странствий евреев по пустыне продолжительностью почти в 40 лет) фактически вне стана, в восточном крае стана Йеhуды, всегда готовый к тому, что облако займет свое место над ним, он выдвинется из стана Йеhуды вперед по ходу движения и стан продолжит свое движение. Постоянное место в районе Мишкана он займет только уже в Стране, когда кончатся инициируемые облаком переходы.

4.3.14.б

Опять обсудим Ковчег, который был вынесен на поле битвы с пелиштимлянами и утрачен, попал к пелиштимлянам (Шмуэль I, главы 4 — 7), создал им проблемы, они вернули Ковчег на телеге явно не укрытым в Бейт Шемеш, Ковчег и там создал проблемы (уже евреям) и был переправлен в Кирьят Йеарим (недалеко от современного Иерусалима). Затем уже царь Давид в главе 6 книги Шмуэль II в два этапа перевел его в Иерусалим.

Уточним наше мнение о Ковчеге войны. Мы писали при движении стана в пустыне перед станом несли Ковчег войны (мы полагаем, что он был пуст, все святые предметы были в основном Ковчеге), а основной Ковчег несли в середине движущегося стана и при остановке стана там же вокруг основного Ковчега возводился Мишкан. При этом Ковчег войны переносился в Мишкан и хранился вне здания Мишкана под наклонными покрытиями здания Мишкана, где были организованы складские помещения для воскурений, масла для Меноры, кропильниц и других вещей, используемых в служении в Мишкане (именно эту идею — склады и офисы вокруг Храма взял из Мишкана царь Шломо при сооружении Первого Храма в главе 6 книги Млахим I).

Уточним глаголы перемещения Ковчега.

Ковчег в стихе 4:4 книги Шмуэль I на поле битвы из Шило несли на руках — для этого использован глагол «вайису» (корень нун — шин — алеф, хотя буква нун в данной форме глагола отсутствует). Использование этого глагола прямо указывает на физическое несение, поднятие тяжести людьми, но мы не знаем, был ли он укутан.

Мы не знаем как перемещали Ковчег пелиштимляне после его захвата, но вернули они его на телеге (глава 6 книги Шмуэль I) и явно не укрытым.

Далее жители Кирьят Йеарим переправили его к себе, но мы не знаем как. В стихе 7:1 использован глагол «йаалю — подняли» и «йавиу — внесли», что, вообще говоря, не уточняет способ перемещения Ковчега. Похоже (по отсутствию трагедий при этом перемещении) Ковчег несли на руках укрытым.

После многих лет (более 20 лет) царь Давид начал перемещение Ковчега в Иерусалим. На первом этапе по стиху 6:3 книги Шмуэль II Давид поставил Ковчег на новую телегу. Этот этап закончился смертью Узы и временном размещением Ковчега. Одна из возможных причин трагедии — перемещение Ковчега на телеге.

На втором этапе, хотя ТАНАХ использует неопределенные по способу перемещения Ковчега глаголы «йаалю — подняли» (стих 6:12) и «йавиу — внесли» (стих 6:17), но стих 6:13, используя глагол «вайису», однозначно говорит о переноске Ковчега на руках.