Когда падëт небо

— Дай свои ручки, звёздочка. Я перебинтую, и ляжешь спать, хорошо?

Голос мой дрожал, но я все равно старался быть ласковым. Мне было страшно за неё. Я дал ей выпить жаропонижающее, после чего она полностью укуталась в одеяло, оставив только руки, чтобы я мог их обработать.

Стоило мне прикоснуться к её разодранным ваткой, пропитанной антисептиком, как девушка тут же поежилась.

— Больно? — Спрашиваю я.

— Нет. — Коротко отвечает она, затаив дыхание.

Я старался быть как можно нежнее с ней. Она не заслуживала жестокости, никто не заслуживает. Офелия не помнит меня, она не помнит меня, не помнит, не помнит…

Как же теперь быть? Она не помнит меня, как будто не знает, мы не знакомы… почему? Почему мы не знакомы? Это просто невозможно. Может я путаю её с кем то? Много девчонок альбиносов есть, и у многих проблемы с отцом, доверием, и… черт возьми! Это точно она! Это не может быть кто-то другой. Я помню её маленькую, помню, какое ледяное сердце у неё было, и как я смог растопить его. Но почему она снова такая холодная? Может это не она? Или может она не помнит меня?

Не может быть…

Быть… быть не может…

Нет…

Не хочу верить в это…

Я перебинтовал её руки. К этому времени девчонка уже спала. Она по прежнему была в моей крутке. На её перебинтованные руки я надел свои перчатки, чтобы она не замерзла, и слегка укутал голову в шарф.

Офелия, моя маленькая девочка вернулась. Она ведает мне свои страхи, позволяет мне поддержать её, открывает своё сердце мне. Может она и не помнит меня, но она точно сравнивает меня с мальчиком из церкви, с её детства.

На секунду я прикрыл глаза…

Внезапно, на все поместье раздаётся громкая сирена. Комнаты и коридоры начали гореть красным светом. Я взглянул на Офелию. Её сразу же разбудил шум.

— Что это? — Спрашивает ещё сонно, но напугано она.

— Тревога. Вставай, нужно спуститься в гостиную.

— Что-то случилось?

— Случилось, сейчас узнаем что.

Я помогал ей идти, ведь она все еще слегка хромала. Стоило нам дойти до гостиной, мы застали весь отряд.

— Что произошло? — Спрашиваю я, обращаясь к генералу.

— Сюда! Быстрее! — Кричит Эмма со второго этажа.

Генерал, Нолан, Санни, Ася, Ник и мы с Офелией пошли по зову Эммы. Она привела нас в комнату, где располагались пятеро мужчин. У четверых было перерезано горло, а у ещё у последнего был отрезан язык и вырезаны глаза. Ася пыталась сдержать рвотный позыв, и тут же вышла из комнаты. Комнату пронзало каким-то гнилые запахом.

— Мать вашу… — выругался генерал.

Он включает рацию, а после передает:

— Всем немедленно собраться в гостиной. Берем оружие, и спальные мешки.

Мы не стали разбираться с трупами, а послушались указаниям генерала. Все было так странно. Кто мог убить обычных рабочих? Кому это все нужно?

— Здесь все? — Спрашивает генерал, вернувшись в гостиную.

Все начали оглядываться, а кто-то начал пересчитывать присутствующих. Я видел, что Офелия была слегка напугана. Сам я уже привык к такой обстановке. Меня ничего не пугало. Я был готов сражаться.

Вдруг по лестнице спускается глава, а конкретно — Мелина и Лонг, а ещё и их дети. Мужчина зевал, а женщина спускалась, медленно хлопая в ладоши.

— Отличный спектакль. Кто мне объяснит, что происходит? — Спрашивает миссис Диаз.

— У нас убийство, на пять человек поделили. — Выступает генерал, а на услышанное Мелина лишь рассмеялась.

— Какое горе. И поэтому вы всех собрали? Поминки устроим?

Вдруг я увидел тень позади главы. И тут раздался крик Офелии:

— Сзади! Пригнитесь!

Девушка направляет курок на тень, а после раздаётся выстрел. Все тут же собираются в одну кучу, и достают оружия.

— Это он! — Кричит Офелия, и бежит за убийцей. За ней бежим мы с генералом и Ноланом.

— Все остаемся на местах! Без паники! — Кричит Эмма, пытаясь успокоить толпу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Убийца с планом — все равно не архитектор мира…» — Офелия.

Офелия.

Я бежала, не смотря на невыносимую боль в теле. Мне было необходимо поймать этого убийцу. Убийцы — не признанные гении, но и гении когда-то ошибаются. Я спасла жизнь главе, а значит у меня уже приличный статус, хотя… не об этом я думаю.

Я гналась за ним по пятам. Человек в плаще и маске был высоким и широким. И он не был особо быстрым. Я все равно была на хвосте.

— Стой, сука! — Кричала я.

Вдруг я услышала шипение. Мать твою, бомба. Он кинул бомбу к окну. Я быстро проскочила мимо, а после услышала взрыв. Незнакомец выбежал на крышу, где поскользнулся и полетел вниз на землю. Я полетела за ним.

— Сука! — Прорычала я от боли.

Пистолет отлетел на пару метров от меня. Падать с третьего этажа — такое себе удовольствие. Я схватила незнакомца за ногу, и потянула на себя.

— Не шевелись, сука! — Кричала я.

Я достала из кармана джинс кастет, и начала таранить его ногу. Я слышала ругательства, исходящие мужским голосом.

— Не шевелись сказала! — Повторила я, уже громче.

Но тот оттолкнул меня. Он пнул меня своим ботинком прямо в грудь, и я сжалась. Удар хоть и был очень болезненным, но это не помешало мне встать на ноги. Он тоже успел восстановиться, и стоял с заряженным луком в руках. Я подняла руки, и сказала:

— Ты этого не сделаешь!

Мне нечем крыть, признаю. Но это еще не проигрыш, верно? Хотя…

Стрела полетела прямо в мою сторону. Я метнулась к пистолету. Но стрела все равно доставала середины меня. Когда я упала прямо к пистолету, то зажмурилась, но… не почувствовала боли. Через мгновение я открыла глаза.

Парень стоял на коленях, спиной ко мне. Его белые громадные крылья прикрывали всю меня. Это был Эйден. Он стоял неподвижно.

— Стреляй! — Крикнул ангел.

Я выглядываю из-за его крыла, а после раздаётся выстрел, а за ним ещё парочку, но мой был первый. Незнакомец тут же спустил свою мантию, а после из его спины начали вырисовываться такие же громадные красные крылья, как у ангела, только это был далеко не ангел…

Я сразу вспомнила бессмертного, что пожирал труп около обрыва в лесу. Это был он, точно он! Тот бессмертный уже не волновал меня, ведь он скрылся. Мое внимание завоевал Эйден. С его плеча торчала стрела. Зрелище не из приятных.

— Эйден… — дрожащим голосом произнесла я.

Он слабо улыбнулся, а после спросил:

— Ты цела?

Генерал и Нолан подбежали к нам. Мужчины тут же взяли бессмертного под руки. Он слегка поморщился от этого жеста.

— Ему больно! — Кричу я, и мужчины оборачиваются. — Не трогайте его руки.

— Выньте эту стрелу, мужики. — Требует бессмертный.

— Не вынимайте. Он потеряет больше крови! — Перебиваю парня я.

Эйдена принесли в поместье. Генерал дал приказ никому не расходиться. Все должны были спать в гостиной, в спальных мешках.

— Это неразумно. — Отвечает Мелисса.

— Это более чем разумно. Так мы будем в безопасности. — Отвечает ей сестра.

— И в каком месте безопасно? Думаете убийца кто-то из нас самих же?

Мелина закатила глаза. Увидев раненого бессмертного, женщина дала приказ:

— Отвезите его на кухню, а там приведите в порядок. Сохраните ему жизнь.

После этого женщина подошла ко мне.

— Спасибо, Селин, что спасла мне и моему мужу жизнь.

Я натянула улыбку, а после убежала за врачом и Эйденом. Все таки пернатый спас меня, а я даже не помогу ему? Я так то медсестрой работала в армии, и более чем умею лечить людей, да и бессмертных тоже. По крайней мере с последним буду верить в это.

Я стояла в дверной проёме, и наблюдала за тем, как доктор разглядывая стрелу в бессмертном.

— Оцениваешь хорошо, а теперь достань её, прошу. — Рычит парень

Врач потянулся к стреле, как вдруг я сказала:

— Не вытаскивайте её. Предмет может пломбировать повреждённые сосуды, и при извлечении начнется сильное кровотечение. Дополнительно вы можете повредить нервы и кости. Ещё вы можете пустить туда инфекцию.

Врач взглянул на меня, и сказал:

— А чего сама себе брюхо тогда не зашила? Сможешь его вылечить?

— Смогу. — Отвечаю я, и улыбаюсь.

Врач покидает кухню, а я присаживаюсь около ангела. На нём разорвали его чёрный свитер. К слову, без верха ему идет гораздо лучше. Я замечала очерченные кубики пресса. Он был таким красивым, только вот стрела…

— Долго любоваться будешь? — Посмеялся он. — Ты ещё пьяна? Мне начинать переживать?

— Я сейчас эту стрелу ещё глубже воткну, если не закончатся твои тупые шутки. — Фыркнула я, а после слабо улыбнулась. Все таки я переживала за него. — Почему ты спас меня? Зачем? Зачем пожертвовал собой? Я того не стою, поверь.

— Захотелось сделать что-то непредсказуемое. — Он улыбнулся мне, и я взяла его за руку.

— Ты мог погибнуть. Не стоило так рисковать ради…

— Это уже случилось, — Отвечает парень. — и я рад, что ты цела. А ты что здесь делаешь?

— Пришла вернуть долг. Теперь буду спасать твою задницу.

Я коснулась края стрелы ладонью. В прикосновении не было спешки, а была обещанная забота. Когда я вынула стрелу, это не было рывком — скорее долгожданным вздохом. Звук был таким, будто из комнаты ушло тяжёлое дыхание. Кровь — не буйная, а теплая и живительная — проблеснула в лунном свете, и ангел сжал зубы не от боли, а от неожиданного смятения: человек трогал его, и это было в новинку.

Перевязка превратилась в медленный ритуал. Я аккуратно кручу бинт, оставляя совсем лёгкие прикосновения, чтобы успокоить его. Каждое движение — вера в то, что можно привести в порядок не только плоть, но и дух. Я прижимала ткань с той лаской, с какой укрывают горящую лампу, чтобы не забыть пламя надежды.

Парень слегка вздрагивал от резкой боли, на что я брала его за руку другой рукой, и приговаривала:

— Тише, я рядом.

Такие же слова я слышала и от него. Они успокаивали меня, и я была уверена, что успокоят и его. Это и вправду было так.

Когда работа была сделала, я не отстранилась — провела ладонью по его светлым волосам, будто проверяя, целые ли те редкие человеческие нити, что остались в его душе после перерождения. Между нами повисла тишина: теплая и густая. В этой тишине зародилось то, что нельзя назвать иначе, как нежность.

— А меня вылечишь? — Смеется Феликс, проходя на кухню.

Он держался за второй бок. И где этот придурок пропадал? Почему я не видела его, когда нас собирали в гостиной?

— Я не помогаю. — Отвечаю я.

— Разве? Врач сказал, что ты решила занять его место. К тому же, я знаю, что ты еще та медсестра.

Он ухмыльнулся, а после облизал губы. Мне стало очень некомфортно от такого жеста. Это было мерзко и глупо, и выглядело очень пошло. Не с Феликсом, нет.

— Я не могу, — говорю я. — я очень устала. Не могу лечить людей на пустую голову.

Я зову врача. Тот все таки решается помочь Феликсу. Эйден остаётся лежать в койке. Он хотел встать, но я требовала постельного режима.

— Спокойной ночи.

— Уже утро.

После его слов я слабо улыбнулась, а после вернулась в гостиную. Мне было не по себе. Голова все еще гудела, а в ушах звенела сирена. Я хотела сосредоточиться на ситуации, и задумалась о том, кто может являться убийцей. Но голова была забита другим.

Многие уже спали, поэтому я решила выйти на свежий, холодный воздух. Небо по прежнему было тёмное. Где-то вдалеке красовался рассвет. Дул сильный ветер. Двери просто вышибало из-за ветра. Я тут же поспешила вернуться в поместье.

— Генерал, — я начинаю будить мужчину. — генерал. С погодой что-то не то. Нам точно не стоит обратить внимание?

— Не жужжи, — фыркнула Ася. — у нас так каждый день.

Вдруг я услышала громкие хруст, а после треск. Мне хватило секунды, чтобы перевести свой взгляд на лестничную клетку. Там было небольшое окошко. На нём я увидела трещины. Мгновение, и стекло выбивается из оконной рамы. Внутрь здания летит снег и ветер.

Остальные испугались звука. Они забежали на кухню, и достали оружие. Генерал тоже напрягся. Когда в здание рванула метель.

— Нужно заколотить окно досками. — Кричу я генералу, на что тот отвечает:

— Нужно заколотить хоть чем то!

— Доски в подвале! — Говорит Фред, а после бежит в подвал. — Сейчас вернусь!

— Небо! — Кричать Санни, а после смотрит в окно с кухни. — Смотрите!

Небо залилось алой краской. Его будто проживали кровью. Никакого серверной сияния, как принято, а этот кромешный ужас.

— Держите! — Кричит Фред, и кидает нам доски.

Вместо меня доски ловит Нолан. Он сказал:

— Оставайся здесь.

Я остаюсь на месте, и наблюдаю одним глазом за происходящим, а другим за остальной частью отряда. Вдруг с улицы я услышала истошные крики и визги.

— Это отродья! — Кричит Ася, а после генерал и Нолан замечают в оконной раме лапу мутанта.

— Мать вашу! — Фыркнул кудрявый. — Прочь отсюда!

Он ударил молотком по лапе отродья, и тот взвизгнул. Генерал держал доски, а Нолан забивал гвозди. Холод и ветер не исчез, но зато все было перекрыто.

Вдруг двери в поместье распахнулись. Там стояли пятеро заражённых. Они без раздумий побежали на генерала и Нолана. Те быстро достали пушки, и начали стрелять. Асия размахивала мечом, а Эмма стреляла из лука