Когда падëт небо

— Почаще улыбайся. Тебе к лицу.

— Мне также мама говорила… — Отвечаю я, держа уже натянутую улыбку.

— Мне родители тоже так говорили, а потом разбились насмерть в аварии. Мне тогда четыре года было… — отвечает он тихо, а после слабо улыбается. — Никто не брался за меня, сдали в церковь, и все. Я немного знаю латынь, но не говорю на ней.

Я знала одного человека, родители которого тоже разбились в аварии. Я всё ещё не могу вспомнить его имени. Этот человек тоже рос в церкви, и он очень сильно был похож на этого пернатого, только без крыльев.

— Я ничего не умел кроме как петь, играть на пианино и читать. Меня часто заставляли сидеть в библиотеке. Потому что ничего другого я не умел. — Он говорил это с ноткой разочарования в голосе. Мне было его жалко. — Я всем помогал, постоянно. Моя помощь меня погубила, и в один день меня зарезали. Мужчина вспорол мне бок.

Он поднял рубашку, а после показал шрам, на том же месте, где был сделан и мой. Мой шрам был оставлен отцом. Тогда он тоже хотел убить меня таким способом. А Эйдена убили.

— Меня возродили как ангела. Не знаю, как так получилось. У меня появились крылья, и сила, которую я по началу не контролировал.

— Убивал всех?

Страшно было представить, какие именно силы бессмертный не контролировал. Всё таки такие силы могут быть достаточно опасными.

— Нет, — ответил он. — точнее да. Но, всё равно нет.

— Убивал, но не до конца?

— Что-то вроде. Это был один единственный раз. Я напал на парней, которые травили меня в детстве, но не успел расправиться с ними. Зейн оттащил меня от них, и успокоил. Я не мог унять свой гнев. Моя агрессия разрушала меня. Я кричал от боли. Моё сердце не настроено на гнев.

Демоны не могут жить с ангельским сердцем, а ангелы с дьявольским. Их личность зависит от их прошлого, но даже ангелы не могут злиться. А демоны не могут испытывать сочувствие и жалость.

Я видела, как ему тяжело было говорить об этом. Прошлое у него было трудное. Мне хотелось обнять его.

— А меня папа бил постоянно, и маму убил мою. В шестнадцать я пошла в армию, и до двадцати лет служила там, одна, среди парней. Я была достаточно дерзкой и строгой, и генерал восхвалял меня. Парням это не нравилось, и они… травили меня… все три года.

— Поэтому ты такая колючая, и не принимаешь заботу и помощь? — Он опускает виноватый взгляд.

Я подползаю к нему, а после обнимаю.

— Не знаю. Не хочу даже думать об этом. Решила сказать как есть, чтобы тебя не обижать.

После своих слов мне было так неловко. Такое чувство, будто я и вправду обидела его. Меня жутко смущало то, что мы были настолько близко друг к другу.

Вдруг нас прервал звук шагов. Я тут же отлипла от бессмертного. В храм зашёл невысокий парень, с длинными тёмными волосами и темно-карими глазами, ещё он был достаточно худым. Взгляд у него был какой то странный, и уши были почти как у эльфа. Я сразу заметила странности.

— Эйден, — после того, как он увидел меня, то сразу остановился. — прости, не помешал?

— Нет, нет. — Говорит Эйден. По нему было видно, эти объятия поставили его в немного неловкое положение. — Проходи.

Парень ускорил шаг, а после остановился перед горой горящего мусора.

— Мама хочет видеть новенькую. Мне сказали, что она здесь.

Мальчишка тут же взглянул на меня. Ну естественно. Кто же в этот отряд придёт, как не я.

— Шевелись, — грубит он. — мама не любит ждать.

Мама не любит ждать… кому знать, как не мне. Я тут же поднимаюсь с корточек.

— Я пойду с вами. — Говорит Эйден, но мальчик перебивает его:

— А ты зачем?

— Я с ней.

Эйден знал, что я не понимаю, о чем идёт речь. Он хотел пойти со мной. Но мальчишка явно не был настроен на компромисс.

— Я постою за дверью, если надо. Просто… хочу проводить её.

Паренек закатил глаза, а после сказал:

— Ладно, идите вместе. Сладкая парочка, блин.

То, что мальчишка назвал нас парочкой мне не понравилось, но я решила не возражать, и пошла за ним. Смелый малый.

Нам пришлось вернуться в поместье. Там парнишка привёл нас к кабинету своей мамы. Я три раза стучусь в дверь, а после вхожу, по привычке. Чувствовала, как мелкий хотел уже остановить меня, но я ворвалась в кабинет.

— Я не разрешала входить. — Говорит строгим тоном женщина.

На дверной табличке было выцарапано её имя и фамилия: Мелина Диаз. По тону можно понять, что женщине около пятидесяти трех лет. Она замужем, так как на её пальце красовалось обручальное кольцо. Выглядит она молодо. У неё длинные белоснежные волосы, есть одна чёрная прядь. Женщина, как я поняла, плохо видит, поэтому носит очки. Глаза у неё серые, пустые.

— Прошу прощения. Это такая честь, миссис Диаз, но ваш приказ не ждёт. Поэтому я здесь. — Я не стала грубить, ведь знаю, перед кем стою. И если Мелина захочет, то уже завтра я буду стоять вместе с другими провинившимся в ряду на расстрел.

— Твоё имя…

Она ждала, пока я представляюсь, а во время этого копошилась в документах.

— Офелия Селин.

После того, как я представилась, женщина вышла из-за стола. Она осмотрела меня с ног до головы а после спросила:

— Ты всегда такая белая была?

Это самые обыкновенные вопросы. Не удивляйся, не возражай, и не принимайте близко к сердцу. Она не стоит твоего внимания.

— Всю жизнь, сколько себя помню.

Я опустила виноватый взгляд в пол. Как обычно, ничего нового. И почему я прогнулась под эту хамку? Эта женщина выводила меня из себя. Поверить не могла, что меня задели её слова.

— Обиделась? — Усмехнулась она.

— Вы меня только для этого вызвали? Чтобы поглумиться? Я могу дальше идти и выполнять свою работу? — А вот это было очень даже дерзко.

Мелина рассмеялась, а после фыркнула:

— Ладно, ладно. Ты мне хочешь сказать, что служила в армии три года, и была командиром, генералом, или кем там ещё бывают…

— Ну, — коротко ответила я. — к чему вы клоните?

— Ты точно в армии служила? Ничем не отличаешься от пустышек в нашем отряде, но почему-то у меня есть список твоих навыков и должностей.

— Я могу выстрелить вам в голову на огромном расстоянии. Сойдёт такой вариант?

Тут я уже включила свою дерзость. А Мелине, кажется, это очень даже нравятся. Она усмехнулась, а после ответила:

— Мне говорили, что ты травму получила? Работать сможешь с ней?

— Получала, но это пустяки. Работать смогу.

Она вроде бы и сама проходила мимо меня, когда я мучилась от боли. Но да ладно. Кто я такая вообще, чтобы на меня обращали хоть каплю внимания?

— Хочешь работать — пожалуйста. Только с выражениями будь поаккуратнее. У нас тут не приветствуется дерзость.

Она так странно мыслит. Мне ни чуть не нравится её надменный тон. Она была строгой, наглой, и неприятной в общении, но я её прекрасно понимала. Все таки эта женщина дала куче людей крышу над головой, поэтому она такая требовательная.

— Удачи, мисс Селин.

Я ухмыльнулась, а после покинула её кабинет. Выйдя в коридор, мальчишка начал огрызаться:

— Кто ты вообще такая? И что ты о себе возомнила?

— Не слышал её? Думала я, что дольше просижу с её вопросами.

Парень сложил руки на груди, а после фыркнул:

— Мама тебя ненавидит. Я уверен в этом.

— Кажется… наоборот. — После этих слов я язвительно улыбаюсь.

Мне нравилось злить этого мальчика.

— Давайте вы успокойтесь, а после этого мы пойдём дальше переводить книгу. — Отвечает Эйден, а затем прожигает меня взглядом.

На слова бессмертного паренёк недовольно отвечает:

— А мне показалось, что вы занимались вовсе не переводом.

Он вывел меня из себя, когда снова заговорил о том, что у нас с Эйденом была некая химия. Бессмертному явно не было чего ответить на слова мальчика, поэтому я возразила:

— А ты чего увязался за нами? Ты личный телохранитель, или просто идиот?

На Эйдена я взглянула краем глаза. Он удивлён. Он очень удивлён. И что я не так сказала? Всё же по фактам. Этот мальчик многое себе позволяет, и совсем забыл, как разговаривать со старшими.

— Знаешь, ты такая мерзкая. — Съязвил он.

Последний раз я слышала это из уст папы, когда мама переодевалась. Мысли у них всех мерзкие, блять.

Я тут же дала малому пощёчину. Он явно не ожидал такого. Парень набросился в ответ, но Эйден всё таки вмешался.

— Вам заняться нечем? — Рявкнул он, и взглянул на мальчишку: — Угомонись, Фред.

— Если я расскажу маме, то она твою подружку в порошок сотрёт.

— Пожалуйста, приятель.

Эйден взглянул на Фреда как-то по-особенному. Меня будто бы оскорбило это. Я сняла куртку бессмертного, и вернула ему, ничего не сказав. Внутри будто что-то лопнуло… и это было не терпение.

— Эй, ты куда? — Слышу я себе вслед, и снова напоминаю ему своё имя:

— Офелия!

Тут же из рации я услышала шум.

— Офелия, — услышав своё имя, я поежилась. — ты нужна мне. Приём.

Изначально я даже не узнала этот хриплый мужской голос, но потом услышала щелчок зажигалки, и вдруг меня осенило. Нолан Кроуфорд — мой бесподобный, неутомимый коллега.

— Ты где? Приём.

— Я встречу тебя на крыльце, около третьего корпуса. Приём.

Я отвечать не стала, сразу же пошла по месту назначения. Там уже ожидал парень. И снова я без куртки. Он снял своё пальто, как я тут же говорю:

— Мне не холодно. Я была с Эйденом.

Он начинает смеяться:

— Ого. Он наконец-то нашёл своего ангелочка. И как он? Хорош?

Меня будто подменили. Что со мной? Черт возьми.

— Не в том плане.

— Я и не сомневаюсь. — Он ещё больше ухмыляется, ведя меня куда то.

Едкие пары дыма идут прямо мне в лицо, ведь я не успеваю идти за этой шпалой с острым чувством юмора. Он курит, и параллельно о чем то говорит:

— Я долго думал о том, кто ты. Пришёл к умозаключению, что ты неплохой коллега, детектив, охотник на бессмертных, криптограф, хамка, и может быть… даже друг.

Друг? Смешно. У меня никогда не было друзей, и не будет. Я не чувствую себя подругой Нолана. Наши отношения построены именно по деловым планам.

— И что? Догадываешься, куда я тебя веду? — Усмехается Нолан, не слышав на предыдущие свои слова какого либо ответа.

А я ведь даже представить не могу. Думаю, лучше бы на верную смерть, но да ладно. Нолан привёл меня в подсобку, с кучей старых документов. На столе стояли две бутылки вина и два бокала. А он романтик.

— А закусывать мы бумагами будем? — Усмехнулась я.

— Друг другом закусывать будем.

Он коротко подмигнул, а после уселся за стол.

Место было пыльное, тихое, а ещё немного жаркое, то ли из-за прилива смущения, во время распития алкоголя, либо из-за того, что в помещении было мало места, а нас было двое.

— Это по дружески. — Мямлит Нолан. — Ты только смотри, чтобы не откинулась сейчас, а то мало ли, как вчера…

— Думаешь если я боевая хамка, то ни разу не пила?

Вообще-то да… я ни разу не пила. Не понимаю, как это делать. Коньяк отвратительно воняет, водка тоже, и белое пиво вдобавок. А вот вино… сладкое... В нём есть какая то… перчинка что ли…

— Вкусно. — Говорю я.

— Ты интересный человек, Офелия Селин. — Говорит мне мужчина, закуривая сигарету. — Тебе удалось завоевать внимание генерала. Тебе удалось завоевать доверие Диаз. Ты просто поразительна. И почему тебя раньше к нам не занесло?

— Наверное потому, что я слишком хороша для вашего хлипкого отряда. — Отвечаю я, и чувствую, как в груди поднимается жар.

У меня кружилась голова. Голос Нолана постепенно превращался сплошной шум на фоне, или в банальное эхо. Всё тело превращалось в вату. Я обмякла, после чего закрыла глаза.

Эта тёмная комната казалась такой тесной. Окон не было, а дверь была закрыта. Дышать было критически нечем. Голова кружилась, а говорить я не могла от слова совсем.

— Офелия. — Слышу я знакомый голос, он раздаётся как эхо. Он повторяет: — Офелия, дочурка.

Нет, не может быть, только не он. Пожалуйста, только не он! Отец расположился у книжных полок. Он крутил в руках нож, и лишь надсмехался надо мной и моим страхом. Он не мёртв, я знаю, он не мёртв. Отец инсценировал свою смерть, на самом деле он ещё жив, и не только в моих снах. Вот почему я не чувствую боли в районе зашитого шрама: потому что отец мой жив.

— Сука драная. Думала сбежать от меня? Думала, что я не найду тебя?

Он подошёл чуть ближе, и схватил меня за горло, начиная душить. Воздуха в лёгких действительно не оставалось. Я умерла.

Когда я открываю глаза, то вижу Нолана. Тот навис надо мной, и тряся за плечи, пытался разбудить. Я уснула? Или это были галлюцинации?

— Офелия, — своё имя я вновь ощущаю эхом. — ты в порядке?

— Я? — После этого глупого вопроса я посмеялась. — Да, в полном.

Эйден.

Новенькая ушла без причины, кажется. Это было так странно и непонятно. Мне показалось, что она была зла, и что она нервничала. Меня мучало то, что я не знал, из-за чего это. Я чувствовал вину.

Мне нужно было найти её. Она ушла без единого намека на место и действия. Я смог обойти весь первый и второй корпус, и половину третьего. Теперь мне остаётся только спуститься в подсобку. Не могла же она сквозь землю провалиться, верно? Я был уверен, что Офелия там. Я слышал её смех из подсобки. Но спустившись вниз, я увидел…

Увидел, как Офелия лежит под Ноланом, не в самом извращенном плане, но…

— О, Эйден, ты тут? — Усмехнулся Нолан, а после убрал свои руки от девчонки.

Не сказать, что я был рад увидеть эту картину. Внутри что-то закипело: то ли мое терпение, то ли что-то более хрупкое.

— Что с ней? — Спросил коротко я.

Она явно была напугана, но скрывала страх под улыбкой. Она упала? На столе стояло два бокала и бутылка вина. Весь этот вид мне очень-очень не нравился.

— Она упала, уснула наверное. — Сказал Нолан.

Меня всегда учили не реагировать резко, и разбираться во всем. Я не мог. Нет. Я хотел… нет. Нет, нет, нет…

— Отнесешь её в спальню? А то боюсь, что я не туда заведу её. — Говорит мне старший, после чего я смотрю на Офелию.

Она не могла встать. Все её тело дрожало. И она снова была без куртки. Я помог ей подняться, и накинул на её плечи свою куртку.

— Я хочу допить! — Требует она, беря в руки бокал.

Я выхватываю сладость из её рук, а после возвращаю на стол, со словами:

— Ты сегодня достаточно выпила.

— Эй!

— Эйден. — Поправляю её я также, как это делала она. — У меня имя есть.

Я пытался пошутить, и отвести её внимание. У меня получалось. Ей было очень тяжело идти. Поэтому пришлось взять её на руки.

— Пернатый, — говорит мне она. — из тебя неплохой доставщик людей.

— Благодарю.

Самое главное было не попасться главе. Мелина не терпела запои, а тем более не потерпит то, что новенькая будет пить, вместо того, чтобы работать. Выйдя на улицу, я тут же заметил на крыльце Мелину и её сестру Мелиссу. Чёрт.

— Держись крепче, и не издавай ни звука. — Приказываю я, а после крепко обхватив её талию, взмахнул крыльями, и взлетел на воздух.

Она обвила мою шею руками, а после уткнулась носом в грудь. Я чувствовал, как подрагивало её тело. Неужто от нашей близости? От холода? Или она просто высоты боится?

— Ты дрожишь. — Говорю я.

— Слишком высоко… — Шепчет она.

Мы подлетаем на крышу, где я часто нахожусь в своих мыслях. Оттуда был хороший обзор на город. Я прошёл через дыру, и подойдя к двери в её комнату, наконец опустил её на ноги.

— Эй, пернатый. — Я вновь слышу её хриплый голос. — Спасибо тебе…

Я не должен ревновать её. Она не моя собственность. Она свободный человек. Я не имею права ограничивать её только потому, что я этого хочу. Но почему я так нервничал, когда понял, что она пила с Ноланом. Я не имею ввиду, что она должна была пить со мной. У них с Ноланом были хорошие, или даже «братские отношения», но меня это напрягало, и очень сильно.

— Я не хочу спать, сейчас день. — Отвечает девчонка.

Я улыбаюсь. Такое чувство, будто знаю Офелию всю свою жизнь.

— Расскажи что-нибудь. — Требует девушка.

Усмехнувшись, я начал свой рассказ:

— Когда я был примерно в твоем возрасте, то тоже выпил в первый раз, помню, это была русская водка. После неё я по полу ползал, и говорил, что я собака. С меня друзья смеялись как не в себя. Все когда первый раз пьют, то ведут себя странно.

— Я не первый раз пью! — Воскликнула девчонка. — И вообще, я сделала один глоток!

— То есть ты решила залпом всю бутылку пить?

— Это была твоя очередная шутка?

Офелия улыбнулась, а после закрыла глаза. Она пробурчала:

— Мне не нравится эта погода. На улице холодно, и как будто пусто… и на душе тоже пусто…

— Почему на душе пусто?

— Потому что чтобы выжить — тебе придется постараться. Ты должен иметь, сука, хоть какие-нибудь связи, чтобы тебя банально оставили в живых. Думаешь я такая смелая? Да ничего подобного. Я просто не хочу вот так вот умирать. Я не умру не угадив какой-то назойливой тётке. Не для этого я существую.

Она права. Она как никогда права. Этот мир никогда не был таким идеальным. Я знаю, кто эта девочка, кто Офелия, знаю. Когда мне было двенадцать лет, в церкви я встретился с одной девочкой. Её тоже звали Офелия, она тоже была на три года младше меня, она тоже была альбиносом, и у неё тоже были проблемы с отцом. Тоже. Это не совпадение, и не закономерность, это действительно она. Не знаю, вспомнила ли она меня. Наверное нет. Я не особо запоминаюсь людям.

— Неправда. Ты сильная. Ты поступаешь разумно, и таким образом ты остаешься в живых, потому что ты не глупая.

— Не глупая? Правда? Ты же, меня даже не знаешь.

Не знаю? Серьезно? После первой встречи в церкви мы встречались ещё пару раз. Иногда после уроков эта девочка бегала ко мне в церковь, и мы сидели во дворе. Мне было комфортно с ней. Я знал о ней все. Она — книга на не существующем языке, а я словно криптограф, которому суждено переводить её. Я правда искренне понимал её. Я чувствовал всю её боль, и все её обиды. Она не помнит меня. Не помнит того всеми отвергнутого мальчика, отвергнутого будь даже самим Богом. Я не святой, и она знала это, знала всё, знала меня, и все мои травмы.

Я молчал, не знал, что можно ответить. За все двадцать три года я слышал многое в свой адрес, но это, пожалуй, было как соль на рану.

— Не молчи, не молчи, пернатый! — Воскликнула она со слезами на глазах.

Я словно услышал треск… не горящей свечи, не оконной рамы, не льда на крыше, это был треск её… сердца? Не такой уж и пустой души? Чего?

Я обвил её хрупкие плечи руками, а после прижался. Она продолжала плакать, дрожать. Я чувствовал, как ей было одиноко. Ещё с детства я запоминать все, что она говорила. Она всегда чувствовала себя одиноко среди множества людей. У неё никогда не было человека, который мог поддержать её, но потом появился я, и она хоть понемногу, но засияла.

— Лия, ты вся горишь. — Говорю я, чувствуя жар её тела.

Это температура. Мать твою. Да в какой момент все пошло не по плану?

— У меня таблетки в сумке. — Говорит тихо девушка, дай мне их, и воды, пожалуйста.

— Секунду.

Я присаживаюсь на корточки, и начинаю искать таблетки в её сумке. Не описать было мое удивление, когда я увидел в её сумке не жаропонижающее, а успокоительные.

— Тут нет жаропонижающих.

— Там только одна баночка в сумке, и они помогают. — Отвечает мне она.

— Успокоительные…

— Это не успокоительные. — Перебила девушка.

«Нужные», так скажем, надписи, были за крашеные чёрным маркером. По названию несложно было догадаться, что это за таблетки. Что поменялось в её жизни, из-за чего она начала пить антидепрессанты? Я даже не уверен, что она использует их по назначению, видно же.

— Я сейчас у врача спрошу нормальные таблетки. Эти не смей даже в руки брать.

— Почему ты распоряжаешься моими вещами?

— Потому что пить таблетки не по назначению — вредно.

— Спасибо, я и без тебя не догадалась. — Фыркнула она, но сопротивляться не стала.

Я уже пошел на выход, как вдруг, открыв дверь, я увидел Феликса. При виде меня, он заговорил первым:

— Ого, а это уже интересно.

Он хотел пройти в комнату, но я не дал ему это сделать. Феликс усмехнулся:

— А теперь ещё интереснее. Ты что тут делаешь, бедолага? Ты в отчаянии? Все еще ищешь свою спутницу?

— Бедолага пока передо мной. Зачем ты пришёл?

Я помню, как Офелия относится к Феликсу, поэтому не хотел впускать его, и отвечал максимально грубо. Я сам по себе давно хотел поиграть на нервах этого придурка, но теперь у меня есть дополнительное преимущество.

— А тебя это волнует? Помни, с кем разговариваешь, птица ты перелётная.

— Помни, что я Бессмертный, и мне никто не помешает как можно более извращённо наказать тебя.

— Воу-воу, полегче, приятель. — Меня жутко раздражал его надменный тон. Терпеть не мог таких людей.

— Не называй меня так.

— Мне нужно поговорить с Офелией. — Требует парень, но я лишь усмехаюсь:

— И чего тебе нужно от неё?

— А что, я не могу проведать свою подопечную?

А вопрос его меня удивил. Я обернулся к Офелии, после чего она встала с кровати.

— Слушай меня сюда, — обратилась девушка к Феликсу. — берешь свою задницу, и возвращаешься туда, откуда ты пришёл. Тебе все ясно?

— А еще что мне сделать? Забыла, как я тебя отмазал от матушки?

— Плевать я хотела на твою матушку, и на тебя. Усек?

Её голос все еще дрожал, и она по прежнему еле стояла на ногах.

— Не мерзни, иди ляг. — Говорю ей тихо я.

Феликс лишь рассмеялся, продолжая говорить с Офелией.

— А твой новый парень знает о н…

Он не успевает договорить, как девушка замахивается на него, и бьет с кулака. Приятное зрелище, но мне пришлось разнять их.

— Вот же сука! — Фыркнул он.

— Сам сука! — Отвечает она дрожащим голосом.

Я усаживаю её обратно на кровать.

— Я тебя убью, тварь! — Слышу я за своей спиной.

Стоит мне развернуться, как я хватаю Феликса за руку.

— Ты что творишь? А?

— Думаешь защищать её? — Рычит Феликс, на что я отвечаю ему:

— Забудь сюда дорогу, придурок.

Я захлопнул дверь перед его носом, а после вернулся к Офелии. Она сидела на кровати и смотрела в одну точку, дрожа и пытаясь отдышаться так, будто бежала марафон.

— Лия, ты меня слышишь? — Я начинаю трясти её за плечи. — Лия!

— Офелия… — говорит тихим дрожащим голосом она.

— Выпей воды, я сейчас вернусь, я быстро. Мне нужна аптечка, и бинты, и… в общем жди!

Я ринулся в свою комнату за аптечкой. Как правило, этот чемоданчик лежал в каждой комнате. Но в комнате Лии он не появился до сих пор, по понятным причинам.

Вернувшись в её комнату, я увидел её сидящую в углу комнаты. Она поджала колени к груди, и сцепила руки. Девушка по прежнему дрожала, и плакала.

— Вставай, звёздочка, не сиди на холодном полу.

Я вернул её на кровать. Она хотела прикрыть заплаканное лицо руками, но я не дал ей этого сделать.

— Все, девочка моя, спокойно. — Приговариваю я, и снова обнимаю её.

Я слышал тихие всхлипы, чувствовал её дрожь, и слезы, стекающие по её щекам. Она плакала только при мне. Только мне удавалось видеть её слезы. Офелия всегда боялась казаться слабой. Слабых обычно убивают, что сделали когда-то и со мной.