Три кумирни. Медальон Гуан-ди

Ну даже если бы Ли Вэй нашёл сходство между Анной из прошлого и той Анной, которая является женой его друга, чтобы это изменило? На земле есть много людей, похожих друг на друга. Настало утро, и вдруг Ли Вэй понял, что всё это произошло из-за того, что он купил медальон Гуань-ди у старого учителя.

А ещё, вдумавшись, Ли Вэй понял, что тот старый торговец антиквариатом был удивительно похож на его дедушку из прошлого. И наконец Ли Вэй понял: все дороги ведут в Пекин. Чтобы понять смысл произошедшего, нужно было вернуться в город Пекин, на улицу антиквариата, и найти того старого учителя, который продал ему медальон Гуань-ди. Нужно было возвращаться домой. Поблагодарив мать, Ли Вэй отправился домой. Перед тем как зайти домой, мужчина постарался насколько мог успокоиться и застегнул фитнес-часы на запястье. Войдя в дом, он с опаской оглянулся, но, вероятно, со здоровьем сейчас у него всё было в порядке, потому что голос умного дома молчал. Вскоре Ли Вэй уже был на пути в Пекин.

Он вышел на нужной ему станции метро и прямо оттуда поднялся к рынку. Антикварный рынок Пекина кипел жизнью: узкие улочки забиты рядами лавок под навесами, воздух густой от запахов пыли веков, ладана и жареного мяса с уличных грилей; столы ломятся от нефритовых статуэток, древних монет, потрёпанных свитков каллиграфии, бронзовых курильниц и загадочных амулетов — всё это в хаотичном нагромождении, где барышники в потрёпанных куртках выкрикивают цены, туристы торгуются на ломаном китайском, а в тени — редкие настоящие реликвии из эпох Мин и Цин. Ничего не изменилось, ещё бы, ведь с последнего визита сюда прошло лишь несколько дней. Все были на месте. Шум разговоров, толпы людей, музыка, голоса торгующихся продавцов и покупателей — всё это создавало определённую атмосферу рынка. Впрочем, Ли Вэй никого не видел и не слышал, он шёл туда, где недавно купил медальон Гуань-ди. Однако его постигло разочарование. Старого продавца антиквариата у ворот не было. Ли Вэй хотел расспросить продавцов антиквариата, которые торговали прямо на улице, о старом антикваре, но павильоны уличных продавцов были далековато от ворот, и всё же Ли Вэй решил задать вопрос о старом продавце. Словоохотливая женщина-продавец была готова ответить на все вопросы Ли Вэя, но на вопрос, куда делся старый антиквар, у неё ответа не было. Ответа не было, потому что женщина была уверена, что около ворот никто недавно антиквариат не продавал. Это было запрещено. Торговать на этом рынке можно было на улице только в строго отведённых местах. Ли Вэй попытался возразить, он сказал женщине, что буквально несколько дней назад он купил у старого торговца антиквариатом занятную вещичку. Однако продавец настаивала на своём: прошли те времена, когда антиквариат можно было продавать, постелив газетку на асфальте. Конечно, женщина была права, потому что, оглянувшись, Ли Вэй увидел то, на что не обратил внимания в прошлый раз. Территорию огромного рынка антиквариата окружали по периметру множество камер, более того, через определённые промежутки времени на улицу из помещения рынка выходили ребята в форме, которые патрулировали эту территорию.

Время шло, а Ли Вэй так и не приблизился к разгадке амулета.

Можно было остаться ещё на денёк в Пекине, а можно было вернуться сразу домой. Ли Вэй шёл куда глаза глядят и вышел в парк. В парке проходил какой-то праздник: широкие газоны с фонтанами, окружённые ивами и пагодами, полны смеющихся семей; звучала громкая музыка, кричал ведущий в микрофон, а потом началось представление театральной труппы. Сюжет представления был Ли Вэю знаком, и он решил не смотреть спектакль. «Он уже совсем собрался выйти из парка, как вдруг услышал голос: „Мне не нравится сегодня вкус чая“, — сказал голос, — я не буду его пить. А ты?» Ли Вэй повернулся к говорившему и вдруг почувствовал головокружение и тошноту.

Тошнота скоро прошла. Ли Вэй поднял голову. Как вы помните, он хотел покинуть парк из-за того, что узнал сюжет театрального представления, но оказалось, что он снова в театре. Только театр этот был в другом городе и в другой стране. И даже в другом веке. Впрочем, всё это было неважно, потому что рядом с юношей сидела Анна и жаловалась на вкус чая, который слишком круто заварили, и поэтому чай казался горьким. Как ни в чём не бывало, девушка проговорила: «Ну, рассказывай дальше, сейчас перерыв, а потом после перерыва будет второе представление. Мне не терпится узнать, какие слова ты говорил тому человеку, чтобы убедить его приехать?»

— Я никуда не ездил, — смущённо улыбнулся Ли Вэй, — понимаешь, тут произошла такая история…

— Я поняла, — Анна хлопнула в ладоши, — ты не хочешь раскрывать интригу? Ты хочешь рассказать мне всё позже, когда спектакль закончится?

— Нет, дело не в этом, — юноша замялся, — понимаешь, я был не там, где ты думаешь, это гораздо дальше…

— Да-да, ты уже говорил, что нужный тебе человек жил совсем в другом стойбище, и тебе пришлось долго добираться по тайге. Удивительно, откуда у тебя этот талант ориентироваться в совершенно незнакомой тебе местности? Ведь ты уже не первый раз по просьбе дедушки отправляешься в такие странные места.

— Анна, — юноша сжал руку девушки, — я хочу рассказать тебе правду, может быть, после этого ты возненавидишь меня, но я не могу держать эту тайну в себе.

— Хорошо, — девушка подалась всем телом туда, где начинался новый спектакль китайской театральной труппы, — я выслушаю тебя с удовольствием, но только давай посмотрим спектакль.

Человек из стойбища

Как я уже говорила, Анна обожала спектакли. Она любила театр во всех его проявлениях: комедии, драмы, музыкальные постановки — ей нравилось абсолютно всё. Для девушки, которая знала китайский язык так же хорошо, как и русский, не имело значения, с русскими или китайскими актёрами проходить сегодня на спектакль. Впрочем, с небольшой поправкой: она предпочитала китайские спектакли русским, потому что там можно было уютно устроиться за низким столиком во время просмотра, лакомиться сушёными фруктами — мандариновыми дольками, курагой и сладкими ломтиками папайи — и потягивать ароматный китайский чай с лёгким привкусом жасмина. Актёры в ярких масках добавляли магии: красная маска с чёрными узорами означала мудрого и добродетельного героя, чёрная с белыми штрихами — коварного злодея, золотистая с перьями — могущественного генерала, а зелёная с роговыми наростами — грозного демона или бога. Спектакль, который они смотрели в тот день, рассказывал о легендарном полководце, сражающемся с ордой монголов: герой в красной маске клянётся защитить деревню, предаёт злодей в чёрной маске в засаде, а в финале побеждает демона-завоевателя, спасая императорский трон под звуки барабанов и флейт. После того как Анна узнала, что двери театра должны оставаться открытыми, чтобы боги из кумирни тоже могли насладиться представлением, она очень строго следила, чтобы никто, не знающий этого правила, не захлопнул за собой дверь.

Как я уже говорила, Анна не посещала гимназию, но это не значит, что ей не нужно было учиться. Учителя приходили к ней прямо домой. Вся неделя у Анны была расписана по часам и минутам, суббота отводилась дню, когда француженка-гувернантка занималась с ней французским языком. Абсолютно свободным днём у Анны был только воскресенье. Она ждала воскресенья, чтобы посмотреть, как можно больше спектаклей. Ну и, конечно, что тут лукавить, она всегда ждала воскресенья, чтобы увидеться с Ли Вэем.

Сегодня был именно тот день — воскресенье. Увлёкшись спектаклем, она не сразу заметила, что с её молодым человеком что-то не так. Ли Вэй был сегодня грустным. Анна предположила, что грусть, которую она прочитала в глазах юноши, возникла по той причине, что кумирню должны были снести. Для тех, кто подзабыл, я напомню историю первой кумирни. Начну издалека. После того как Владивосток стал превращаться в настоящий город, была построена христианская деревянная церковь. В город приезжали всё больше и больше китайцев, и через несколько лет для них решили возвести кумирню — небольшой буддийский храм. По согласованию с русскими властями кумирня была построена прямо в центре Владивостока, на пересечении улиц Светланской и Посьетской, в том месте, где улица Посьетская только начинает круто подниматься вверх. Кумирня была посвящена богу войны Гуань-ди. Город рос и развивался, но здание кумирни никому не мешало. Прежде чем заложить кумирню, китайские купцы долго совещались со специальным человеком о том, где именно она должна быть расположена по законам Фэн-шуй. Когда кумирня была построена, задумка оказалась верной: атмосфера в храме всегда оставалась благоприятной, люди, приходившие помолиться богу войны Гуань-ди, выходили довольными и просветлёнными.