Полная версия
Листая лирику времён…
Листая лирику времён…
Тамара Воронцова
© Тамара Воронцова, 2026
ISBN 978-5-0070-1525-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Воронцова Тамара Николаевна
Автор о себе
Я та, которая из Адамова ребра. Но самодостаточна и независима. За плечами — более полувека. К жизни нашей нормативной отношусь с пониманием, уклад её упорядочен, но могу пересечь дорогу, несмотря на запрещающий сигнал, или засидеться до утра у монитора…
В людях мне импонируют отзывчивость, искренность, бескорыстие, тонкое чувство юмора; от хитрых и лживых стараюсь быть подальше. Люблю природу, особенно весеннее пробуждение земли, а также начало осени, её красочные мотивы. Люблю настолько, что она (природа) является отправной точкой во многих моих стихах, является средством отражения раздумий, переживаний, взаимоотношений с внешним миром.
Родилась я в России в поселке Магдагачи Амурской области в простой рабочей семье. Моё детство — это весёлая речушка Ольга, мама с папой и дорогие сестрёнки, земляника и красные саранки, лапта и коньки-снегурки, пионерские слёты и советские праздники…
Молодые годы проходили в городе Хабаровске, куда после окончания школы поехала поступать в технический вуз. Профессия инженера надолго определила дальнейшую судьбу, но любовь к литературе, поэзии, изящной словесности всегда волновали душу.
Мои зрелые годы — сыновья, карьера, установившийся быт, обретения и утраты… И во всём этом — неизменно рядом Поэзия.
Первые стихи пробовала писать в юности, но серьёзно занялась творчеством уже в зрелые годы. Чудная природа края оказывала влияние на тонкое восприятие жизни, приглашала к размышлению.
Интерес к человеку — его состоянию души, ощущениям и чувствам определили увлечения психологией и философией, а поэзия привела меня к Богу, дав понять, что все мы в этом мире носим частицу Его и связаны воедино.
Стихи пишу с 2009 года. Публиковалась в коллективном сборнике «Звездопад» (Москва, 2009), международном альманахе «Родники любви» (Ташкент, 2010), альманахе сетевой поэзии «Паутина» (Киев, 2010) и «Строкой отмерянных лет» (Киев, 2011), сборнике стихов» Ностальгия по настоящему» (Киев, 2013), сборнике стихов «Есть только миг» (Киев, 2014) альманахе «Амур» (Благовещенск, 2014), альманахе «Приамурье (Благовещенск, 2015), Сборник стихов и прозы «Есть у каждого из нас тайна» (Киев, 2016), литературно-художественном журнале «Европейская словесность» (Германия, Кёльн, 2017), альманахе «Амур» (Благовещенск, 2018), в девятом международном сборнике стихов и прозы интернет-сообщества «Артелен (Киев, 2019), в десятом международном сборнике стихов интернет-сообщества «Артелен» (Киев, 2020), альманахе «Домой! Магдагачи» (Ridero, 2025), а также на сайтах «Неизвестный гений», «Мирком», «Стихи. ру», «Рифма. ру», «Поэзия. ру», " В Контакте».
В настоящее время проживаю в посёлке Новобурейский Амурской области.
Лирика зимы
Декабрь
«Зябнет округа. Зима без границ …»
Зябнет округа. Зима без границ — Рада прямому господству. В небе холодном ни Бога, ни птиц — Веет смиренным сиротством, Словно утратила что-то душа Или кого-то забыла… Ветер на старте, готов совершать Драйвы с удвоенной силой. День угасает, возникнув едва — Зимний виток укорочен. Выловишь строчку наощупь — жива! Значит, распустится к ночи, Чтобы заверить: и в стылый сезон Белого света — с избытком, Что и в морозы крылат Купидон, И на чудачества прыткий. Греет хореи послушная мышь, Время на даты косится… И до утра вдохновенно творишь, Жизни листая страницы.«Сгущался серый воздух над селом …»
Сгущался серый воздух над селом — Снег ожидался с северо-востока… Соседский пёс метался мимо окон И сипло тявкал где-то за углом. Щетинился соломенным зверьком Подщипанный стожок на стоговище И слабый ветер, словно жалкий нищий, Вокруг него слонялся под хмельком. Покачивались ветки старых слив, Усыпанные стайкой воробьиной, Дымок печной спускался вниз, в лощину, И день был непривычно молчалив… И в этом ожидании глухом, В томительной и мелкой канители Седые хлопья первые летели, Ведомые небесным пастухом.
«Осень поспешно простится и — в двери…»
Осень поспешно простится и — в двери… Слепнут глаза от кромешного снега. Словно горбатые куцые звери, Жмутся сугробы к местам для ночлега. Это зима… Под волокнами хлопка Млеет безмолвие прошлых историй. Город по-прежнему в уличных пробках И тротуары слезятся от соли. Колкий сезон обоюдных молчаний, Эхо молвы и бессилие света… Это зима… этот город печальный Будет хранить драмы бывшего лета И перейдёт на простуженный гомон В круговороте пурги оголтелой. Это зима… это жизни — изломы, Год ускользающий — тенью на белом…«Дым из трубы и свет в окошках — ни дать ни взять — Саврасов зимний…»
Дым из трубы и свет в окошках — ни дать ни взять — Саврасов зимний. Вид неказистого пейзажа наполнен тайной колдовства, Где чёрт калёной кочерёжкой сгребает звёзды в короб синий, И, словно ревностные стражи, стоят у дома дерева. Над крышей свет небесный брезжит, тускнеет месяц узколицый, И в зябкой полночи стартует нечистой силы злая рать. В разгул, когда буянит нежить, безумец разве что решится За двери выйти в ночь глухую лукавых бесов погонять. Но с безграничною отвагой, пренебрегая тьмой и стужей, Начнёт живую перекличку с житейским навыком петух, И всю нечистую ватагу неодолимый стянет ужас И станут корчиться комично, и превращаться в снежный пух…
«Упрочится зима, наращивая льды…»
Упрочится зима, наращивая льды, Текущий день войдёт в очередную дату И будет второпях просчитывать ходы, Держаться молодцом до самого заката. И вечер подойдёт, вменяемый вполне, Глазами фонарей осматривая темень, Покажется: вот- вот в протяжной тишине Падёт желанный снег и подобреет время И снимет, как нагар с оплавленной свечи, Томление души и сердца перебои… Но всюду тишь да гладь, и местный бог молчит, И небо над землёй — глубокое, нагое. И разместится ночь на всю длину тоски — Такую только жечь рифмованным глаголом — И он берёт строфу в незримые тиски, В спряжении любом, в наитии весёлом, В черновике готов подмигивать, острить, Горячую строку сухим остатком выдать — И вот уже хандра пускает пузыри, И по ночной тоске справляешь панихиду.«Заборы снегом заросли по грудь…»
Заборы снегом заросли по грудь, Колючий воздух целый день статичен — Зима стоит в раздумье: затянуть Потуже стужу или ограничить Разгул стихии — снизить холода. В селе под вечер пусто, безголосо, Над каждой крышей — дыма борода Кудрявится, подвижна и белёса Без шалопутства ветра-ловкача — Его порыв покажется излишним… В такое время хочется молчать И медленно листать словарь затишья. Осмыслить скоротечность бытия И мимолётность времени земного, Избавиться от старого хламья, Скопившегося в памяти бредовой. Дивиться жизни и её простой Греховной сути с ярлыком давнишним, И принимать природы естество Как таинство, творимое Всевышним.«Глубокий вечер. Еле слышен летучий шорох декабря…»
Глубокий вечер. Еле слышен летучий шорох декабря, Луна молочная над крышей, дымок трубы — живая прядь. Глазами тронешь след лиловый случайно выпавшей звезды И вычтешь время из былого, где швы немеркнущей беды, Где неприкрытые основы непредсказуемой судьбы — И ощущаешь веский повод для очищающей мольбы, Для постижения природы, когда заснежены виски, И меньше воли и свободы, и больше неба. И тоски. Зима утаивает веды, но в снежной роскоши её Легко угадываешь меты — дальнейшей жизни окоём… И от фантазий ночь светлее, и день влетает на ура, И лёд осмысленности греет, и хватка «жить» ещё остра.
«Декабрь перепуган, его настрой на слом …»
Декабрь перепуган, его настрой на слом — С утра скандалит вьюга, Снега стоят столбом… Предполагалось молча с дистанции сойти, Не завывать по-волчьи, Пристойность соблюсти, Но взбалмошная дама не в шутку, а всерьёз Устроила бедлам и Повышенный невроз — Готова дерзновенно, как ярый бунтовщик, Материю Вселенной По клочьям растащить, Не умалив нападки, усиливать свой глас И в белой лихорадке Лизать подошвы трасс, Потом, пока заразу вконец не разнесло, Обрушиться всей массой На кроткое село — И резко затаиться, почуяв гнев Творца, И замертво свалиться У нашего крыльца…«День качнётся…»
День качнётся И канет в кромешную темень, И едва ли успеешь его разгадать — Это время, Земное повальное время Без оглядки нещадно сминает года. Простирается ночь, Небо в звёздной щебёнке, Там порядки свои при отсыпке дорог, И для каждой души Во вселенской сторонке Намечает тропу предприимчивый Бог… А земля — под снегами, Зима необъятна, До рассвета затишье владеет селом, И безликое время над ним безоглядно, Распадаясь на вечность, Летит напролом.«Мир побелел — ушла под снег земля…»
Мир побелел — ушла под снег земля И трын-трава родимой глухомани. К текущему падению рубля Здесь безучастны, только змий в стакане По кухням донимает королей И правду-матку дурит самогонкой… Глядит в окно зима навеселе, Как разбитная вздорная бабёнка. Для холодов открыто время Ч (е), Снуют метели — злые бузотёрки, И лечат беды у своих печей Живучие российские задворки.«Выйдешь в утро поспешно — секунды скрипят под ногами…»
Выйдешь в утро поспешно — секунды скрипят под ногами, Каждый видимый выдох — мороза согретый глоток. На снегу — иероглифы птиц заводных Мураками — Расшифруй и узнаешь, чем ночью был занят восток. Сколько глаз ни скользит по рельефу — сугробы, сугробы… Расточительны зимы, гляди, — и тебя занесёт! Как солдат на посту, коченеет фонарь меднолобый И о русской пурге пишет хокку бессмертный Басё.«Зима слегла надолго… Декабрит…»
Зима слегла надолго… Декабрит… Холодный сумрак воспалён и кроток. Смежая веки, дремлют фонари В подвижной пелене снеговорота. Сезон молчаний… Вычеркнуть стихи Бессонницу послать куда подальше И, если не замаливать грехи, То уж хотя бы не касаться фальши… Махнуть рукой на мнительную грусть, Зарыться с головой в медвежий угол И слушать, как за окнами игру С наивным снегом затевает вьюга.
«Снег шёл весь день, спасал от пустоты…»
Снег шёл весь день, спасал от пустоты И одного хватило только вздоха Зимы — понять, что всё-таки неплохо Ей тешиться паденьем с высоты. Мир на глазах от белизны немел, И ощутить довольно было просто И наше первородное сиротство, И одиночество ухода за предел…«Просодия зимы — витает нежный снег…»
Просодия зимы — витает нежный снег, Хрустят строкой хорей и амфибрахий. Метафоры мои стремятся к тишине, Как после службы кроткие монахи. Немая круговерть — рифмованной игрой, От звонкой пустоты и весело, и тесно. Беззвучие строфы. Молчание. Покой… Но, Боже, упаси от пустоты словесной.«На ледоставе будних дней…»
На ледоставе будних дней Следы метелицы приблудной, Сочится свет вечерний скудно И растворяется в окне. Висит ночная глухомань, Окоченев, на зябких звёздах, Зиме внезапной и морозной Сдавая вынужденно дань. Не спит, окутанная тьмой, Моя измотанная память — Возникший лик в оконной раме Безмолвно просится домой…«Пронзительной глуши снегов белёных замять…»
Пронзительной глуши снегов белёных замять… Жизнь вызубрила сны родных и близких лиц. Слюбились и живём, на журавлей не зарясь, И смахиваем пыль с керамики синиц. Но каждый божий год, когда сопреют зимы, От застоялых вод избавиться спешим, И, вглядываясь в клин, что пролетает мимо, Мы сдерживаем вздох разбуженной души.«Большие крылья снежной птицы» …»
«Большие крылья снежной птицы» — На каждый взмах — снеговорот… Зиме неведомы границы — За все пределы наметёт! Читают белые монахи Четверостишье наших рук, И выпроваживают страхи, И лихорадку старых мук. И мы, ушедшие от боли И от иллюзий лживых слов, Готовы слушать вьюгу в поле И песни снежных соловьёв.
«Старый выдохся — с охоткой удаляется со сцены…»
Старый выдохся — с охоткой удаляется со сцены, Зацепить бы, да куда там — разве время умыкнёшь? Погружается подлодкой в синий сумрак постепенно, Архивируются даты — то ли правда, то ли ложь… Бесконечные транзиты — дни, этапы и годины, Там, где гибельны минуты -прорастает новый миф. Опечатать будний свиток прошлогодних дел рутинных, На исход последних суток разливать аперитив… Новый вселится неспешно в сети, в души, в зону быта, Обоснованно заполнит каждый лист календаря, А пока ещё безгрешный, но уже хмельной и сытый Отсыпаться будет мирно в день дебютный января.Январь
«Вот и снова январь, и ярится…»
Вот и снова январь, и ярится, Словно кто-то его уязвил… Собираешь тепло по крупицам, Упреждая дальнейший посыл. Жизнь — пробежка судьбы между снами. Год минувший — в завальных снегах. Ночь склоняет облущивать память, И былое по лицам спрягать — Протестуешь, бунтующим словом Оживляя пустыню листа. Стылый месяц точёной подковой Приморожен к окну, чернота Странных дыр бесконечной Вселенной И дыхание долгой зимы… Раздвигаются синие стены: Над тайгой — бурым цветом дымы, Слышно, как зазывает Синильга В край безлюдный шальные ветра, И над крышей законтрена шпилькой Золотая звезда до утра.«Катит зиму по России…»
Катит зиму по России В белых яблоках январь… Ожидание Мессии, Колокольная молва. Оборот снегопричастный, Безглагольна неба стынь, В храм стремящаяся паства, Куполов святых кресты… Веха древняя нетленна: Свет лазурный от яслей И незримый знак Вселенной У младенца на челе.«Январь ещё малой — наивный и досужий…»
Январь ещё малой — наивный и досужий, Но ощутимо жмёт — мороз стоит столбом. Текущий день кряхтит под небывалой стужей, Дежурит у окна, к стеклу прижавшись лбом. Заснежен горизонт, за воспалённой кромкой Протяжные снега нетронутым холстом. Нахохлилась душа, вздыхает втихомолку, И делит дань судьбы на «было» и «потом». А время по земле — самодержавным ходом, Вселенной всё равно — какой сезон в строю. И, вглядываясь вдаль в суровую природу, Подыскиваешь смысл земному бытию. Сочится божий свет сквозь полусон деревьев. Плетение ветвей, мережка бахромы. Безмолвие. Покой… и веет чем-то древним, И божий мир молчит на языке зимы.
«Зиме ещё мужать, но снег уже, как войлок …»
Зиме ещё мужать, но снег уже, как войлок — Свалялся вдоль сквозных заборов и домов. Мятежная душа притихла и довольна Главенством тишины, засильем холодов. А время, как всегда, пасётся в божьем мире И хвойной лапой мнёт январский календарь. От новогодних дат здоровье растранжирив, Готовится народ спускаться в иордань…. Заходит вечер в быт неспешными шагами, Под палевой луной бледнеет темнота, И дымные столбы стоят под небесами, Над каждою избой, как свечи для Христа.«Накинув на себя морозные меха…»
Накинув на себя морозные меха, Невозмутим январь — ждёт выхода метели. Глухая тишина. Отсутствие греха И ледяной батист нетронутой постели. Прижимиста зима, её скупой посыл — Зачитанный словарь и анемия слова… В режиме скуки — ночь и памяти послы Перебирают все архивы из былого, Где ворошатся дни с бедой накоротке, В их сумраке больном душе скитаться слепо, Но оживает ямб, топорщится в строке, Готовый подобрать любые крохи света, И ты уже строчишь, пришельцев распугав, Пуская в свежий стих мятежные осадки: На радость январю срывается пурга И снег летит с небес без права на посадку…«Январь диковат, в кутеже не умерен…»
Январь диковат, в кутеже не умерен, И с норовом ветер — встаёт на дыбы, Гоняет порошу, колотится в двери И воет протяжно в утробе трубы. Нещадные стужи — проверка на прочность, И также на вшивость, как бает народ, В плену даже время, но всё же — проточно И рвётся пустить лютый холод в расход. А жизнь копошится — кружение быта, На дальних прогонах — загадки страны. У ближних — нехитрые души открыты Настолько, что все голошенья слышны. Друзья тороваты, враги малохольны, Авось выручает в беде иногда, И мы — среди них. И раскладом довольны — За долгие годы привита среда. Метелит по-русски. Зима в диссонансах. Цитируем бесов из тома А. С.… И снегом летучим забито пространство От самого дома до божьих небес.«Зима в зените. Запредельный холод…»
Зима в зените. Запредельный холод. Низины улиц — лежбище тумана. В условном наклонении глагола Частица «бы» фактически обманна: Вот, если б, да кабы покинуть угол И в тёплые податься бы широты И нежиться под прелестями юга, И поглощать фруктовые щедроты. Ах, если бы… но подвернулся случай Увы, иным, а нам — пока молиться, Дышать невольно воздухом колючим И от укусов стужи прятать лица. Под вечер греться чаем с разговором И наблюдать, как мёрзлое Светило, Минуя гребни набожных соборов, Спешит скатиться в лето, ближе к Нилу.«Простуженный январь. Душа на карантине…»
Простуженный январь. Душа на карантине. Невнятный лепет слов, набившихся в строку. Зима грозит пургой, серчает без причины, И память шелестит, подобно сквозняку. Нерасторопный Бог напутал в судьбах что-то, Меж нами рой снегов и заросли дождей… У времени свои неврозы, песни, счёты, Не сговориться с ним — известный лиходей. А день сужает взгляд. Преддверие заката. До клейкого листка ещё полсотни вьюг. Сойдёт с календаря очередная дата И ледяная ночь потянется к жилью…