Хроники российской саньясы 2025. Сезон 2. Традиция и Пост-традиция

Мотивация, имея корни в приоритетных ценностях, может создать дополнительный нисходящий поток, принуждающий физическое тело, эмоции и мышление совершать некие регулярные действия, которые эту мотивацию будут, в свою очередь, подкреплять. Таким образом, постепенно, как альтернативу уже существующему механистичному контуру, мы можем создать сознательный контур регуляции своей жизни или хотя бы отдельных аспектов ее жизни. В этот контур, по принципу Доминанты (господствующего очага возбуждения в той или иной системе), притягиваются «нужные» люди, литература, фильмы, события, все более и более подкрепляя этот контур до тех пор, пока он не станет более активным, чем механистичный сценарный.

А, стало быть, появляются возможности сознательно управлять все более широкими областями Пространства Ценностей — управляющими структурами, которые как было описано выше, формируют все основные выборы жизни и смерти.

Но, для того, чтобы это произошло — необходима регулярная и целенаправленная практика, учитывающая огромное множество факторов: ноосферных, климатических, социально-политических, экономических, культурных, межличностных, особенностей индивидуальной энергетической структуры, диагностику типологий различных систем координат, описывающих структуру физического пространства, энергетики, чувств и эмоций, мышления и событийных рядов.

При этом, учитывая, что внешняя среда непрерывно изменяется, необходимо не просто выполнять какие-то практики, которые были созданы в древности, а буквально ежедневно адаптировать их ко все новому и новому изменению современности. Это уже искусство импровизации, такой импровизации, когда каждый раз по новому комбинируя движения физического тела (ритм, дозировки, динамику и статику и т. п.), дыхания, параметры голоса, многообразия форм концентрации и деконцентрации внимания, поступки, общение с определенными людьми, периоды уединения и социальной активности, оседлости и путешествий, прочтения и написания определенных текстов, музыку, цвета, вкусы, запахи и многое другое — мы имеем возможность выводить через комбинации таких действий ту или иную ценность на главенствующую позицию в определенный этап времени. При этом сознание существенно расширяется, потому что одновременно необходимо учитывать огромное количество факторов, которые при этом задействуются, и постоянно балансировать на грани возможностей человеческого внимания.

Можно сказать, что искусство формирования «восходящего» потока, то есть, такое структурирование физических действий, которое приводит к перегруппировке Пространства Ценностей, является ничем иным, как алхимической возгонкой. Но это уже алхимия 21-го века.

Очень редко психологические консультации, тренинги и тому подобные мероприятия дотягиваются именно до глубинных ценностей. Чаще всего они решают локальные задачи — событийные, мыслительные, эмоциональные, энергетические, и, далее, релаксацию и тонизацию физического тела, что сопровождается положительными эмоциями, эйфорией, улучшением самочувствия, а в редких случаях — смещением какой-то ценности, после чего могут измениться даже существенные траектории судьбы.

Но все это, как правило, не дает в руки самому человеку инструменты для постоянного балансирования системой ценностей. Естественно, у человека должен быть запрос для того чтобы не просто добиться каких-то успехов в пропагандируемых социальных сферах: здоровье, богатство, отношения, известность, власть, профессионализм, признание и даже модная ныне причастность к чему-то «эзотерическому», а выйти за пределы этого, ужаснувшись тому, что все эти успехи нечто иное, как суггестия определенных системных монополий, получающих сверхприбыль от всей этой круговерти, к которой ныне подшито и, так называемое, духовное развитие. А будучи подшитым к деятельности монополии, оно теряет свою основную направленность — трансценденцию.

В системе ценностей можно выделить две группы: ценности-цели и ценности-средства. Ценности-цели — это то, куда направлена жизнь. А ценности-средства — это способы, в конечном счете, складывающиеся в образ жизни, позволяющий реализовать ценности-цели.

Приведу пример из своей жизни. Около 30 лет назад я впервые ужаснулся тому, насколько механична и запрограммирована внешними обстоятельствами моя жизнь. Мне повезло ужаснуться настолько, что я начал искать источник такой практики, которая бы позволила выстроить внутренний компас, который в условиях все усложняющихся внешних обстоятельств и расширения сфер деятельности, позволял бы удерживать общее направление в сторону этой самой трансцендентности.

Почти 40 лет этот компас появлялся ненадолго, затем исчезал и вновь появлялся. Было много петляний, метаний, покуда сама ценность этого компаса не укрепилась и не стала доминирующей. Ценность постоянных изменений, вариативности, импровизаций — это ценность-средство, а ценность трансценденции — это ценность-цель. При этом практикой, которая поддерживает ценность-цель, явились для меня (и, вот уже более 30 лет — не только для меня) созданные мной «Магический Театр» и «Архетипические Технологии», но их бы не хватило, если бы не было другой практики, поддерживающие ценности-средства. А это уже ежедневные психофизические комплексы упражнений, выстраиваемые согласно методологии импровизации.

Компасом к трансценденции для меня стали внутренняя прозрачность и тишина. Примерно 40 лет проб и ошибок, озарений и падений, ученичества у разных людей и самостоятельное интуитивное нащупывание пути. Пока ценность компаса не укрепилась и не стала доминирующей, мое поведение, мышление, эмоции и физические действия периодически отвлекались на поддержание многих других ценностей. Постепенно тишина и прозрачность воцарялись во внутреннем мире все чаще и чаще, несмотря на внешнюю суету. Компас становился все более и более различим. Произошел скачок мотивации. По несколько раз на дню я садился на коврик и подбирал различные виды практик с движением, дыханием, вниманием, так что после коврика состояние тишины и прозрачности удерживалось еще несколько часов. Это, действительно, компас — он привел к тому, что, совершив ряд парадоксальных действий, возможно, непонятных почти никому извне, зимой 2018 года я, отказавшись от многообразия городской суеты, оказался в доме на хуторе в 150 км от Петербурга. Абсолютно один, но именно это и нужно, чтобы откалибровать компас так, дабы при возвращении в «мир», внутреннюю прозрачность и тишину сохранять посреди любой интенсивности мирской суеты.

Прозрачность дает возможность точно чувствовать компас на Путь с Сердцем и держаться его. В созерцании или прогулках по этому внешнему безмолвию очень явственно понимаю, что действительно 99% времени жил в регистре Воображаемого. Стоит войти в безмолвие внутреннее, как через несколько секунд замечаешь, как цепочка ассоциаций уже увела (на заднем плане, на переднем ещё остается присутствие) в объяснение чего-то кому-то, воспоминание, фантазию… Снова попытка — опять съехал… И так — от подъема и до сна. На этом фоне — калибровка того, какие состояния вызывают внешние события — о них можно судить по внешним факторам и событиям — кто и что написал мне в соцсетях и т. п. И, иногда, вдруг, — суммируя регулярные усилия на уже начавшую формироваться Доминанту прозрачности — наваливается оглушающая Тишина и безмолвие, стирание границ (совсем не то, что воображалось год или, тем более, несколько лет назад, при практиках) — полное Присутствие из которого не выбивают уже никакие внешние сигналы…

Но! Всех этих усилий сформировать Доминанту состояния прозрачности и тишины и балансировать в нем не было бы в принципе, если бы за многие годы не сформировалась соответствующая Доминанта в ценностях. У многих людей эта ценность присутствует, но большое количество конкурирующих ценностей, навязанных системой и ее монополиями, сбивают с курса, который иногда и минует «контакт с Богом», Целостность, Постижение, Путь с Сердцем и т. п. Человек периодически попадает в это трудноописуемое, но потрясающее переживание, а затем его снова затягивает быт, другие дела и другие ценности.

Но, возможно технологично выстроить цепочку действий, начиная от физической практики, направленную на усиление этой ценности. Все это выстраивается вниманием, как основным элементом, и постоянной кропотливой работой изо дня в день. Я не говорю о том, что нужно выстраивать ценность прозрачности, которую я заявил. Но сначала следует разобраться на уровне мышления — что резонирует, что вы действительно хотите, что откликается в душе не из категории приятно — неприятно, хорошо — плохо, важно — не важно, а из категории трудноописуемых переживаний: То — или Не То, и если это самое То — отзывается, то может быть удастся спроецировать какую-то часть системы ценностей на уровне мышления, т. е осознать это, промыслить в образах, в структурировании и уже начать движение к этому, понимая, что наличная на данный момент система ценностей вовсе не так организует мою жизнь, как хотелось бы. И, видя этот контраст, возникает когнитивный диссонанс — то, что в жизни присутствует, не совпадает с тем ТО, которое вы действительно, по-настоящему, желаете. И тогда начинается уже алхимический процесс возгонки, начинающийся с практики физических действий, соединенных с определенными позициями внимания. Это не обязательно работа на коврике, это может быть больше прогулок, замедление ритмов или их ускорение, другие траектории движения, когда вы начинаете ходить в привычные места по другим маршрутам. Даже на уровне физиологии формируются другие доминирующие цепочки, разрушаются старые. А если еще добавить целые комплексы, формирующие определенные потоки реакций в определенных частях физического тела, то можно осуществить ту самую комбинацию ценностей, которая отвечает и освобождает вас от зашлакованности ценностями социальной Системы.

Заменить то, что принято, что модно, что диктуется средствами массовой информации на то, что идет от души. Первое действие — это выстроить внимание определенным образом. А для этого нужно продиагностировать многие факторы своей жизни, осознать какие факторы влияют на вашу жизнь и каким образом, как вы подчинены этим факторам, как реагируете, какие стимулы запускают какую реакцию. Между стимулом и реакцией успевать вклинить внимание, чтобы не отвечать привычными реакциями на какую-то группу стимулов, потом на более сильную группу, потом может быть даже какие-то безусловные рефлексы, регулирующие жизнедеятельность организма. Все это настоящая возгонка. Затем, внимание формирует определенные состояния в энергетике, которые могут быть описаны разными системами координат.

Повторюсь, Фортуна привела меня в начале 90-х к живому Источнику, из которого я зачерпнул ценность-средства методологии и импровизации. А ценности-цели я поддерживал, создав и практикуя Магический Театр и Архетипические технологии, как консультационную деятельность. Нынче я сам становлюсь проводником Источника для тех, кто желает причаститься именно своим уникальным ценностям-целям и ценностям-средствам, так как импровизация не устанавливает какие-то выделенные из них, как обязательные для каждого. У каждого свой Путь с Сердцем.

Методологическая Традиция, о которой я упоминал выше, во мне прошла деконструкцию, без которой в наше время Традиция перестает быть живой, и превратилась в Пост-Традицию (см. Послесловие к 1 тому).

Для того, чтобы прикоснуться к Источнику и суметь зачерпнуть из него столько, сколько можешь применить в своей жизни, в современных условиях, когда очень трудно найти критерии различения источника среди огромного количества копий и еще большего количества симулякров — для этого нужно серьезное намерение и неизбежные испытания на прочность. Поэтому я просто заявляю, что Источник существует, но не намерен его «выставлять на рынок, как товар» и производить какие-то маркетинговые манипуляции. Хотя оповещение о методах и возможностях индивидуальной и групповой работы (особенно по частным вопросам и задачам в разных аспектах жизни отдельных людей и человекоразмерных систем) — что составляет основу моей внешней социальной деятельности, я, конечно же, продолжу.

Про Источник же только оповещаю — он существует, он постоянно обновляется, он живой. Пусть обрящет тот, кто действительно (!) ищет, как в старые добрые времена.

***

Во втором томе, начиная с 8 главы — несколько историй о людях, которые тоже прикоснулись к Источнику, уже благодаря «Магическому Театру» и «Архетипическим технологиям», и получив столько, сколько им было нужно, идут уже своими Путями с Сердцем, преобразовав что-то или что-то добавив, это уже их уникальные синтезы, методы и технологии. Но, в основе их Пути главное — не конкретные технологии, но, прежде всего, искреннее желание, превратившееся в устойчивое Намерение — основную ценность жизни.

***

Приглашаю Читателя окунуться ниже в мир Странников к Реальному!

Надеюсь, каждый сможет найти свои резонансы и ориентиры. В добрый Путь!

Глава 1. Игорь Берхин

Кратко о себе:

Я могу сказать, что мой духовный путь начался во второй половине апреля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Мне было семнадцать лет, и я успел уже получиться и бросить отделение структурной прикладной лингвистики в Московском Университете. Вернулся в домой, в Донецк, и проводил время в ожидании следующего Учебного года работая в библиотеке одного из научно-исследовательских институтов. Однажды вечером у нас дома появилось два молодых парня — один из них был кришнаитом из Астрахани, другой — фанат боевых искусств, и звали его Игорь Иванов. Он хотел, попросить разрешения жить в нашем домике в то время, когда нас там нет. Они стали рассказывать об энергии, о других мирах, о какой-то магии медитации и другом, о чем я раньше никогда не слышал. Мне стало интересно — я был материалистом, изучал физику, видел для себя перспективу научной карьеры. Хотя некоторый опыт боевых искусств у меня был — в двенадцать лет со мной занимался карате один из молодых талантливых каратистов Донецка.

После ухода этих парней, я начал интересоваться и начал читать все, что тогда можно было по философии и религии. А затем встретил своего первого учителя Сергея Самарова, который в свою очередь обучался у легендарного в Донецке человека — Игоря Козловского.

С Самаровым я занимался тайцзицюань и медитацией. В это время у меня начались осознанные сновидения. Я много экспериментировал с трансформацией этих сновидений со звуками, вкусами и запахами, но в какой-то момент заигрался. Пережил пугающий опыт, после чего заниматься осознанными сновидениями стало значительно сложнее.

Но я продолжал заниматься практиками и медитацией, и испытывал различные необычные состояния сознания. В 1990 году я начал вести группу йоги — больше интересуясь физическим её аспектом, философия йоги меня не интересовала, меня вполне устраивал буддизм.

А в 1991 в Донецк приехал китайский мастер цигун и боевых искусств — Фэн Шао И. Я стал учиться у него, и тогда же я начал восстанавливать свои навыки китайского языка — за несколько месяцев я успел достаточно неплохо продвинуться в изучении этого языка. А поскольку я к тому времени неплохо уже знал английский язык то был вдвойне ценным специалистом, потому что прочитал некоторые книги по буддизму, которые не были тогда изданы на русском языке. В Донецке открылся Открытый Университет, и я там начал преподавать философию буддизма. А также, я стал переводчиком.

В 1992 году в Донецк приехал Вонмён-сыним который также стал одним из важных для меня учителей. Он обучал чань, по корейски «сон».

Затем я переводил книги Намкая Норбу Римпоче и других мастеров, работал переводчиком на ретритах. Глубоко погрузился в практику Дзогчен.

***

Интервью

Владислав Лебедько (В. Л.): Что для вас является наиболее важным в вашей практике?

Игорь Берхин (И. Б.): Для меня это, прежде всего, мой учитель. У меня не было идеи выбирать традицию, я никогда не ориентировался на названия. Я встречал человека, и если видел, что могу у него чему-то научиться, — я учился, независимо от того, кем он назывался. Так получалось, что в основном это были люди, так или иначе связанные с буддизмом, прямо или косвенно. Но я не выбирал название традиции. Поэтому для меня главное в той практике, которой я занимаюсь, и в том пути, которому следую, — это учитель, передающий мне знание.

В. Л.: Дзогчен считается учением об осознанности. Но что такое осознанность для вас? У этого слова очень широкий спектр понимания. Как бы вы это определили?

И. Б.: Если бы это можно было объяснить словами, все было бы намного проще. Принцип Дзогчена заключается в прямой передаче знания за пределами слов. Пытаться говорить о том, что передается, — значит объективировать это, помещать в какую-то «коробочку», класть на полку и создавать иллюзию понимания. Но на самом деле так это не работает.

В. Л.: Почему вы остановились именно на этом учителе? Что в нем вас привлекло?

И. Б.: Сначала я о нем услышал: меня заинтересовало, но не настолько, чтобы сразу поехать. Затем начал читать книги, стало интересно посмотреть. Но в конечном итоге все определил мой очень глубокий личный опыт, который оказался тесно связан с личностью Чогьяла Намкая Норбу. После этого у меня не осталось вопросов. Я знал, что должен ехать учиться именно к этому учителю. Не из-за титулов или написанных им книг, и не потому, что мне его кто-то расхваливал. Кстати, никто и не расхваливал. К тому времени я не встречал его учеников. Вернее, я знал одного человека, которого сам же и отправил на ретрит, так как сам поехать не мог — уезжал в Китай. Друг съездил, но ничего внятного рассказать не смог. Однако мой собственный опыт указал, у кого я должен учиться. У меня не было мук выбора, перебора вариантов. Я просто следовал тому, что происходило в моей жизни.

В. Л.: И все-таки, что в этой традиции является практикой?

И. Б.: В дзогчене часто говорится о «немедитации»: мы никак не исправляем свой ум, не пытаемся что-то с ним делать. Но это применимо к ситуации, когда мы уже смогли обнаружить свое истинное, изначальное состояние. Тогда это действительно медитация без медитирования. Конечно, существует много вторичных методов, помогающих распознать различные аспекты своего состояния. Медитации в привычном виде, как во многих традициях, включая буддийские, могут использоваться, но они не являются сущностью. Сущность — это пребывание в том знании, которое было получено от учителя при прямой передаче. Это и есть медитация. И в этом нет ни процесса медитирования, ни медитирующего субъекта.

В. Л.: Почему вы называете это состояние истинным?

И. Б.: Я использую это слово просто чтобы как-то его обозначить, не более того. Я могу назвать это «жопа».

В. Л.: Понятно. Но таких «жоп» достаточно много, и в разных традициях они разные.

И. Б.: Возможно. Мне не с чем сравнить. Я говорю о том знании, которое знакомо мне, которое я получил от своего учителя. Не знаю, что происходит в других традициях. Я могу судить только по словам, но слова очень обманчивы. То же самое это или нет — как я могу знать? Вы хотите, чтобы я изложил принцип дзогчена? Но для кого? Если лично для вас, то я не считаю это необходимым: вы же были на ретритах моего учителя Чогьяла Намкая Норбу, я вас там видел.

В. Л.: Это не для меня, а для книги. Далеко не все читатели понимают даже в общих чертах, что это такое. Не хочется брать цитаты из учебников, хочется услышать живого человека: что это для вас?

И. Б.: Но от того, что я расскажу, они ведь тоже не поймут. Понимаете, когда не знаешь, к кому обращаешься, говорить очень сложно. Знание всегда передается в контексте, конкретному человеку. Мы с вами сейчас общаемся — это конкретная ситуация. А излагать знание для абстрактного читателя… Я не знаю, кто будет это читать и в какой момент. Обычно книги по дзогчену пишутся учителем для своих учеников. То, что их потом читают другие люди, — побочный эффект, которого невозможно избежать. Но написаны они не для них.

В. Л.: Но книги могут стать мотивацией, которая сподвигнет людей начать искать учителя. Для кого-то простое сочетание слов станет толчком к поиску.

И. Б.: Замечательно. Я уже назвал имя и книгу своего учителя. Со мной произошло именно так: мне никто не объяснял, что такое дзогчен. Точнее, что-то говорили, но это был полнейший бред, пересказ слухов из разрозненных публикаций 90-х годов. Но когда мне в руки попала книга моего учителя, мне больше ничего не нужно было рассказывать. Я прочитал и захотел узнать то, о чем там написано. Есть и другие книги. Например, двадцать пять лет назад я перевел текст, изданный под названием «Всевышний источник». Это коренная тантра учения дзогчен раздела ума. Эта книга действительно может заинтересовать, и я знаю, что многих она привела к учению. Но если мы говорим о контексте вашей книги, то это все-таки сборник историй, а не изложение учения. Я читал фрагменты: разные люди рассказывают о своей жизни и опыте, это не сборник теоретических статей.

В. Л.: Конечно. Вопрос был только для затравки. Основное — это истории, а не концепции. И здесь можно выделить направление: что-то с приключенческим оттенком, может быть, отчасти безумное. То, что запомнилось ярче всего.

И. Б.: Начну с поездки в Китай: как я ехал в полную неизвестность, практически без денег и точного адреса, но оказался именно там, где нужно. Та поездка была по-настоящему волшебной. Я даже думал написать об этом книгу, но сейчас многое уже забылось. Вот еще одна история. Мой китайский учитель Фэн Шао И должен был уехать из города на несколько дней, и отправил меня пожить в деревню к своим ученикам. Это была старая китайская деревня, словно из фильмов: глинобитные хаты, дворики, огороженные высокими стенами, чтобы нельзя было заглянуть внутрь. Пустынный пейзаж, почти никакой зелени. Днем было электричество, а ночью его то ли отключали, то ли экономили. Мы сидели в полной темноте во дворике этих учеников — пожилых людей. В какой-то момент к нам присоединилась женщина. Я понял это только по голосу — было совершенно темно. Мы начали общаться. Я говорил по-китайски, хоть и не идеально, а в темноте в словарь не заглянешь, но мы справлялись. Вдруг ученики и эта женщина перешли на какой-то странный язык. Сначала я решил, что мне морочат голову, но они объяснили: это «язык вселенной», способ передачи смысла напрямую. Предложили попробовать и мне. Я не видел ни ее лица, ни силуэта — только огонек сигареты. По ощущениям ей было лет пятьдесят. Вдруг я почувствовал давление в голове, и из меня полилась речь. Это не был китайский или какой-то другой известный язык, в нем не чувствовалось грамматики. Но я понимал: звуки, которые я издаю, точно выражают мои чувства. И мы начали общаться, прекрасно понимая друг друга. Я знаю, что подобное встречается на психологических тренингах или у харизматических христианских сект — говорение на несуществующих языках. Не утверждаю, что само явление уникально, но ситуация обучения была особенной. Сначала я чувствовал блоки, но постепенно они ушли. Мне говорили: «Если будешь продолжать тренироваться, начнешь понимать язык животных». Животных я понимать так и не начал — видимо, мало тренировался. Зато эта техника помогла мне стать хорошим переводчиком. Переводя своих учителей, я слушал не просто слова. Я слушал звук, объединялся с ним, расслаблялся, не пытаясь анализировать умом. А в паузах просто выдавал текст. Этот метод, освоенный в Китае, научил меня лучше чувствовать людей. Даже когда человек не мог выразить свои переживания словами из-за обстоятельств или стеснения, переходя на этот «несуществующий язык», он делал свое состояние абсолютно ясным для меня. Была еще одна забавная история, тоже в Китае. Учитель Фэн Шао И повел меня к целительнице. Сразу предупредил: «Мы ее за мастера цигун не считаем. Она умеет только одну вещь — телепортировать маленькие предметы, этому ее научили, и больше ничего. Но я хочу, чтобы ты посмотрел». Мы пришли, там огромная очередь на исцеление, но нас пропустили. Женщина лет пятидесяти (в Китае возраст определить трудно, плюс-минус двадцать лет), в платье без рукавов, с совершенно чистыми голыми руками. Она начала лечить: сначала диагностировала руками, потом, кажется, вошла в транс. Ее тело извивалось, содрогалось в конвульсиях, была страшная отрыжка. У меня возникло четкое видение, что она куда-то тянется руками в пространстве. Когда она раскрыла ладони, там лежали маленькие пилюли, скатанные вручную, как в традиционной китайской медицине. Мне она тоже такие достала, но я их потом потерял, хотя была идея отдать на анализ. Затем учитель попросил ее продиагностировать меня. Я сидел в состоянии цигун, в наполненном присутствии энергии. Она потянулась ко мне руками, но вдруг ее словно током ударило. Она отскочила и заявила: «Нет, он практикующий, я не могу». Веселая была тетка. Узнав, что я русский, она взяла бумажку и написала на ней по-русски: «Председатель Мао».