Узел,который нас сожжет

Роук помолчал. Его глаза скользнули по лицу Гарета, ища трещину.

— Что ж. Вы ректор. Ваше слово — закон. — Артефактор склонил голову. — Однако я счел своим долгом предупредить вас лично. Выброс на полигоне не остался незамеченным.

Пауза. Он смаковал момент.

— Слухи уже достигли столицы. Разрушенная галерея, сегодняшняя демонстрация на арене, ваши методы укрощения этой аномалии... — Роук улыбнулся одними губами. — Орден принял меры.

Спина Гарета напряглась. Я почувствовала это и через метку — резкий спазм тревоги, который он тут же заглушил.

— Завтра утром в Академию прибывает Инспектор Инквизиции. — Голос Роука прозвучал как лязг крышки саркофага. — Он уполномочен провести полную проверку нулевого курса. И, боюсь, лорд Морвейн, ваших личных гарантий будет недостаточно, чтобы спасти эту девочку от Костра Истины, если Инспектор обнаружит в ее даре скверну.

В кабинете повисла мертвая тишина.

Инквизиция. Слово в любом мире означало приговор.

Гарет не сдвинулся ни на миллиметр.

— Я приму Инспектора со всеми протоколами. — Голос был ровным, как сталь. — Академии нечего скрывать.

— Искренне на это надеюсь, лорд Морвейн. Спокойной ночи.

Роук развернулся и бесшумно растворился в сумраке. Двери сомкнулись, замки щелкнули, контуры защиты активировались.

Мы остались одни.

Гарет продолжал стоять ко мне спиной. Я видела, как тяжело вздымается его грудь. Он не спешил поворачиваться.

Я медленно, стиснув зубы от боли, поднялась на ноги. Колени дрожали.

— Инспектор... — Мой голос был хриплым. — Что это значит?

Он резко развернулся. В его глазах не было ледяного равнодушия. Там полыхал темный пожар.

— Это значит, Таисия, — он выделил мое имя, и от этой хриплой интонации по спине пробежал жар, — что завтра утром вашу ауру вывернут наизнанку. И если вы не сможете скрыть свой хаос, вас сожгут заживо.

Глава 10. Фасады и трещины

Утро обрушилось на Академию тяжелым, свинцовым напряжением.

Оно ощущалось физически — в неестественной тишине коридоров, в скованных движениях адептов, в приглушенных голосах, которые мгновенно замолкали при появлении преподавателей. Новость о прибытии Инспектора Ордена расползлась быстрее лесного пожара.

Я стояла перед зеркалом в своей камере сектора безопасности, затягивая шнурки на ботинках. Пальцы слушались плохо. Ночь прошла в лихорадочном полузабытьи.

Стоило закрыть глаза — перед мысленным взором всплывало искаженное лицо Гарета, тяжесть его тела в моих руках и тот обжигающий взгляд, от которого кровь бросалась в лицо.

Я коснулась левого запястья. Под кожей, скрытая иллюзией, пульсировала резонансная метка. Сегодня она вела себя иначе. Никаких всплесков, никаких эмоций — только ровный, глухой холод. Гарет возвел вокруг сознания монолитную стену. Он готовился к Инквизиции. И он отрезал меня.

«Играем в фасады. Два игрока, которые делают вид, что не знают друг друга», — подумала я.

Я резко выпрямилась, одернув перешитую блузу. Никаких слабостей.

Когда я вышла в Центральный холл, пространство вокруг меня мгновенно опустело. Адепты шарахались, образуя живой коридор. В их взглядах не было высокомерной насмешки — только животный страх. Я обнулила Торна. Я выжила после «наказания» ректора. Теперь за мной шла Инквизиция.

На верхнем пролете лестницы, окруженная свитой, стояла Эйлина Вейр.

Она не произнесла ни слова. Просто посмотрела на меня сверху вниз. В ее глазах плескалось холодное торжество. Она была уверена: мой завтрак — последний.

Я встретила ее взгляд ровным, ничего не выражающим взглядом и прошла мимо.

И в этот момент температура в холле резко упала.

Разговоры стихли. Воздух уплотнился.

Навстречу мне, в окружении трех магистров, шел Гарет Морвейн.

Безупречный черный сюртук, застегнутый под горло. Ни единой складки. Идеальная осанка, жесткая линия челюсти, тяжелый взгляд. Он двигался с пугающей грацией хищника.

Мое сердце сбилось с ритма. Метка на запястье болезненно сжалась.

Дистанция сокращалась. Десять шагов. Пять.

Я инстинктивно замедлила шаг.

Гарет прошел мимо.

Он даже не повернул головы. Его глаза, холодные и мертвые, как зимний океан, скользнули сквозь меня. Словно я была пустым местом. Словно не было обжигающих прикосновений, спасенной жизни, резонансной цепи.

Абсолютный, арктический холод.

Магистры из его свиты бросили на меня брезгливые взгляды. Гарет просто вычеркнул меня из реальности.

Они скрылись за поворотом.

Я стояла посреди замершего холла. В груди разлилась горячая, злая горечь.

«Прекрасно, лорд Морвейн. Играем в фасады. Посмотрим, чей треснет первым», — подумала я.

Я развернулась и направилась в лаборатории Восточного крыла. По расписанию у нулевого курса стояла «Основы артефакторики». Магистр Кассиан Роук.

Лаборатория Роука напоминала внутренности безумного механизма. Полумрак разбавлялся свечением десятков кристаллов. Полки ломились от металлических сфер, стеклянных колб с пульсирующей энергией и сложных конструкций, вращающихся в воздухе.

Кассиан Роук стоял за длинным каменным столом. Его череп с татуировками тускло отсвечивал. Когда я вошла и заняла самое дальнее место, его рыбьи глаза мгновенно сфокусировались на мне. На пухлых губах мелькнула улыбка.