Узел,который нас сожжет

Мы поднимались по винтовой лестнице. Дариус оказался болтливым, заполняя тишину информацией. Он рассказал, что жилое крыло делится по факультетам и статусу, что нулевой курс — это клеймо для тех, чья магия еще не определилась или слишком слаба, и что в Академии правит жестокая иерархия силы и родословной.

Я слушала вполуха, анализируя его жесты, манеру держаться, мозоли на руках. Кроу был аутсайдером, так же, как и я, но он знал правила игры. Идеальный временный союзник.

Мы вышли на широкую галерею четвертого яруса. Здесь было тише, на полу лежал толстый ковер, глушащий шаги, а двери комнат были из темного дерева с серебряными номерами.

Именно здесь меня ждало главное испытание этого дня.

Навстречу нам по галерее двигалась процессия. Впереди, словно королева в сопровождении свиты, шла девушка.

Я невольно замедлила шаг. Она была пугающе идеальной. Высокая, с точеной фигурой, затянутой в жесткий корсет платья цвета глубокого бордо. Кожа напоминала фарфор. Волосы цвета белого золота заплетены в сложнейшую конструкцию из кос, скрепленную мерцающими шпильками. Каждый ее шаг был плавным, выверенным.

— Опусти глаза, — резко прошипел Дариус, отступая к стене. — Это Эйлина Вейр. Первая студентка. И без пяти минут невеста нашего ректора.

«Невеста Гарета?» — эта мысль царапнула по нервам странной, неуместной искрой раздражения. Я подавила ее.

Я не стала опускать глаза. Остановилась посреди галереи, выпрямила спину и встретила ее взгляд.

Эйлина остановилась в нескольких шагах от меня. Свита замерла за ее спиной. Светло-золотые глаза скользнули по моему лицу, растрепанным волосам, грубой коричневой форме. В ее взгляде не было открытой злобы. Только абсолютный, ледяной холод и скука человека, разглядывающего неприятное насекомое на своем пути.

— Какое удивительное нарушение эстетики, — голос прозвучал как звон хрусталя. Она не повысила тон ни на полтона. — Я слышала, лорд Морвейн приказал зачислить в Академию некую... аномалию. Я полагала, у нее хотя бы будет подобающий вид.

Она не обращалась ко мне напрямую. Она говорила со свитой, превращая меня в неодушевленный объект. Высший пилотаж психологического подавления.

Я ответила ее же оружием. Никаких оправданий. Только ледяная вежливость.

— Внешний вид — категория поправимая, леди Вейр. — Я чуть склонила голову. — В отличие от манер. Я бы сделала реверанс, но мой график бессмысленных ритуалов на сегодня полностью исчерпан. Позвольте пройти.

В галерее повисла мертвая тишина. Дариус перестал дышать. Свита замерла с приоткрытыми ртами.

Ни один мускул на идеальном лице Эйлины не дрогнул. Но ее светлые глаза сузились, превратившись в две узкие щели. Пространство вокруг нее неуловимо заледенело, температура на галерее упала на десяток градусов, изо рта вырвался полупрозрачный пар.

Она смотрела на меня долгие секунды. Оценивала риски.

Затем уголки ее губ дрогнули в едва заметной, змеиной усмешке.

— Дерзость — оружие слабых, — плавно произнесла она. — Посмотрим, насколько хватит твоей, когда ты поймешь, в какой мир попала.

Она сделала шаг в сторону, освобождая проход. Свита расступилась. Я прошла мимо, глядя строго вперед, физически ощущая ее колючий, ледяной взгляд на своей спине.

— Ты труп, — трагическим шепотом констатировал Дариус, когда мы отошли. — Она не будет кричать или вызывать тебя на дуэль. Она просто сделает так, что ты перестанешь существовать в этой Академии.

— Пусть попытается, — жестко ответила я. Нервы натянуты до предела. — Где эта чертова комната?

Мы остановились перед дверью с номером «412». Дариус кивнул, махнул рукой на прощание и поспешил скрыться в боковом коридоре, явно не желая больше находиться рядом с эпицентром грядущих неприятностей.

Я осталась одна. Усталость навалилась с новой силой, мышцы ныли. Все, чего я хотела — снять этот колючий мешок, упасть на кровать и закрыть глаза.

Я вытащила ключ и потянулась к замочной скважине.

Рука была в сантиметре от ручки, когда я заметила странное искажение. Поверхность темного дерева вдруг пошла мелкой рябью, словно воздух над горячим асфальтом. Пространство вокруг двери изогнулось.

Ловушка.

Я попыталась отдернуть руку, но было поздно. Защитный механизм среагировал на мое приближение.

Внутри меня, на самом дне иссушенного резерва, сработал инстинкт самосохранения. Антимагия рванулась наружу.

Я не успела закричать.

Мои пальцы коснулись искаженного пространства. Две энергии столкнулись в одной точке.

Вспышка ослепительно белого света поглотила зрение. Ударная волна отшвырнула меня назад. Дверь разлетелась в щепки с оглушительным грохотом. Каменная кладка вокруг косяка взорвалась тучами пыли и шрапнелью.

Меня впечатало спиной в противоположную стену галереи. В ушах зазвенело, легкие болезненно сжались, отказываясь принимать воздух. Сквозь оседавшую пыль я увидела зияющую черную дыру на месте своей комнаты.

Сознание провалилось в темноту.

«Ну вот. Ты снова все сломала, Таисия. Очень продуктивный первый день», — успела подумать я, прежде чем отключиться.

Глава 4. Добрый следователь, злой ректор

В ушах стоял непрерывный, высокий звон. Я попыталась сделать вдох — горло свело судорогой от каменной пыли. На губах осел едкий привкус пепла и сухого металла.

Сознание возвращалось рывками, сквозь пелену глухой, пульсирующей боли в затылке и лопатках. Я с трудом разлепила веки.

Первым, что я увидела, было облако серой взвеси, танцующее в лучах уцелевших магических светильников. Затем — очертания катастрофы.

Коридора больше не существовало. Там, где была дверь с номером «412», зияла неровная воронка. Каменная кладка вырвана с корнем, тяжелые блоки перекрытий накренились, обнажив внутреннюю структуру стен. Руны, вплетенные в кладку, тускло мерцали, искрили и рассыпались в прах.

Я лежала на спине, впечатанная взрывной волной в противоположную стену. Пальцы мелко, неконтролируемо дрожали.

«Ты только что взорвала свою новую комнату. До заселения. Это новый рекорд», — мелькнула идиотская мысль.

Нужно было встать. Подняться до того, как сюда сбежится вся Академия. Мышцы отказывались подчиняться. Резерв был пуст. Абсолютно, пугающе пуст.

Тень скользнула по моему лицу.

Я резко вскинула голову, сжимая кулаки. Надо мной нависал совершенно незнакомый человек.

Он появился без единого звука. Тяжелая, грузная фигура в многослойной мантии глубоких, землисто-охристых оттенков. Широкие рукава полностью скрывали руки. Но самым пугающим было лицо.

Абсолютно лысый череп покрывала сложная сеть бледных, почти белых татуировок, пульсирующих в такт его дыханию. Глаза — блеклые, водянистые, лишенные ресниц — смотрели с леденящим равнодушием. И при этом на его пухлых губах блуждала мягкая, почти отеческая полуулыбка.

— Какая невероятная, первобытная мощь, — шелестящий голос заполз прямо в подкорку.

Он медленно присел на корточки рядом со мной.

— Вы, должно быть, та самая новая адептка. Таисия, верно? — Он чуть склонил голову набок. — Я — магистр Кассиан Роук. Преподаватель артефакторики.

Я попыталась отодвинуться вдоль стены — лопатки прострелило болью.

— Не делайте резких движений, дитя, — мягко посоветовал он.

Из широкого рукава выскользнула рука. Пальцы унизывали десятки тяжелых металлических колец с мутными камнями. Он протянул ладонь к моему лицу, не касаясь кожи — но я физически ощутила тяжесть, исходящую от колец, вязкую, как мокрая земля.

— Ваша аура вывернута наизнанку. — В его голосе проскользнуло научное восхищение. — Вы столкнулись с заклинанием третьего порядка и вместо того, чтобы погасить его или отразить, аннигилировали. Вместе с половиной этажа. Поразительное отсутствие контроля.

— Кто-то повесил на дверь ловушку, — хрипло выдавила я, отталкивая его руку. — Я просто защищалась.

Роук ничуть не обиделся. Пухлые губы растянулись еще шире.

— В Академии нет понятия «просто защищалась». Здесь есть хищники и есть корм. — Он подался ближе. — Ваш дар — это не инструмент, это катастрофа в чистом виде. Без должной огранки он убьет вас. Или вас убьют те, кто боится того, чего не понимает.

Он замолчал.

— К счастью, — вкрадчиво продолжил Роук, — я специализируюсь на нестандартных энергиях. Я мог бы взять вас под свое крыло. Индивидуальные уроки. Тайные тренировки. Я научу вас скрывать эту силу, направлять ее так, чтобы никто — даже наш глубокоуважаемый ректор — не смог вас контролировать. Вам ведь не нравится быть пешкой в чужих руках, Таисия?

Он читал мои страхи как открытую книгу. Зависимость от Гарета. Беззащитность перед интригами. Собственная неуправляемая сила. Роук предлагал выход. Предлагал тайное покровительство.

Но мой внутренний сканер, натренированный на корпоративных акулах, зашкаливал от тревоги. В его рыбьих глазах я видела только голод исследователя, готового пустить подопытную крысу на препараты.

— Спасибо за предложение, магистр. — Я оперлась о пол и, стиснув зубы, заставила себя подняться. — Но я не нуждаюсь в тайных покровителях.

Роук медленно поднялся следом. Улыбка не угасла, но в глазах мелькнула холодная искра.

— Боюсь, вы не осознаете всей тяжести своего положения. Отвергать помощь союзников, когда вы окружены врагами — это путь к очень быстрой...

Он не договорил.

Температура в разрушенном коридоре рухнула вниз. Словно кто-то одним ударом распахнул двери в арктическую ночь. На стенах начал стремительно нарастать иней.

Пространство за спиной Роука исказилось, пошло рябью.

Кассиан мгновенно замолчал, его руки скрылись в широких рукавах. Он плавно отступил в сторону.

Из пространственного разлома шагнул Гарет Морвейн.

Если при первой встрече ректор был просто опасен, то сейчас он являл собой воплощение чистой, контролируемой ярости. Черный сюртук расстегнут, на висках блестели капли пота — он сорвался с места и пробил пространство на пределе скорости. Грозовые глаза были черными, как бездна. Шрам на его шее выделялся болезненной белизной на фоне искаженного гневом лица.

Аура Гарета обрушилась на галерею свинцовым прессом. Каменная крошка под его сапогами захрустела.

Он даже не взглянул на разрушенные стены. Его взгляд сфокусировался на мне — сканирующий, жестокий, оценивающий ущерб. Он увидел разорванную блузу, ссадины на руках, мою дрожь.

— Магистр Роук, — голос ректора прозвучал негромко. — Я не вызывал вас в жилое крыло.

Кассиан изобразил полупоклон.

— Лорд Морвейн. Я услышал взрыв и поспешил на помощь. Наша новая адептка немного не рассчитала силы. Я лишь оценивал масштабы повреждений и предлагал помощь в стабилизации ее ауры. Девочка совершенно не умеет справляться со своим даром. Ей нужен наставник, который понимает тонкости артефакторных резонансов.

Гарет сделал шаг вперед. Он встал ровно между мной и Кассианом, отрезая артефактора от меня непроницаемой стеной своего тела. Воздух между ними заискрил от напряжения.

— Эта адептка, — каждое слово падало, как стальной капкан, — моя личная ответственность. Ее дар, ее нестабильность и ее обучение — исключительно в моей компетенции. Никаких тайных уроков, Кассиан. Если я еще раз увижу вас рядом с ней без моего приказа, я лишу вас доступа в лаборатории. Вы меня поняли?

Улыбка сошла с лица Роука. Блеклые глаза сузились. Он больше не казался добродушным дядюшкой — передо мной стоял опасный хищник, столкнувшийся с хищником более высокого порядка.

— Как вам будет угодно, ректор. — Кассиан отступил. — Но позволю себе заметить: держать хаос на коротком поводке — опасная затея. Рано или поздно он оторвет вам руку.

Роук бросил на меня последний взгляд и бесшумно скрылся в тенях.

Гарет стоял неподвижно еще несколько секунд. Его дыхание было тяжелым. Затем он медленно развернулся ко мне.

Я вжалась спиной в холодный камень. После вкрадчивого Роука присутствие Гарета ощущалось как стояние на краю обрыва во время урагана. Страшно. И от этого невозможно оторвать глаз.

Он подошел вплотную. Возвышался надо мной, подавляя ростом и тяжелым взглядом.

— Прошло меньше часа. — Голос низкий, рокочущий, вибрирующий от гнева. — Меньше часа с момента, как я выпустил вас из карцера. И вы разнесли половину яруса.

— На двери была ловушка. — Мой голос дрогнул, но я не отвела глаз. — Я не нападала первой. Моя сила среагировала на угрозу.

— Ваша сила реагирует на всё!

Он резко вскинул руку. Я ожидала удара и зажмурилась.

Но удара не последовало.

Вместо этого его пальцы жестко обхватили мой подбородок, заставляя поднять лицо. Большой палец мазнул по моей скуле, стирая каменную пыль. Прикосновение было грубым, собственническим — но в нем скрывалась пугающая точность.

Я распахнула глаза, сталкиваясь с его потемневшим взглядом. Мы были так близко, что я видела каждую серебряную нить в его темных волосах.

— Вы — ходячий детонатор, Таисия. — Он не убирал руку. — Ваша антимагия инстинктивна. Она защищает вас. Но она выжигает всё вокруг. Если бы взрыв пошел по другому вектору, от вас бы остался только пепел.

— Отпустите.

— Нет. — Он сжал пальцы. — Больше никаких поблажек. Никаких случайных контактов с Роуком или недоносками вроде Торна. Вы не умеете контролировать себя.

Он резко отпустил мое лицо. Я едва не покачнулась.

— Завтра утром интендант выделит вам новую комнату в секторе повышенной защиты. А сегодня вечером... — Он сделал паузу. — Сегодня вечером вы явитесь в мой личный тренировочный зал на нижнем уровне.

— Зачем? — Голос сорвался на шепот.

Гарет скривил губы в жесткой усмешке.

— Раз вы не умеете контролировать свою силу, адептка Авеннел, я буду выбивать ее из вас лично. И клянусь, вы возненавидите эти тренировки. В восемь ноль-ноль. Не вздумайте опоздать.

Он круто развернулся и шагнул в пустоту разрушенного коридора. Пространство исказилось, скрывая его.

Я осталась одна среди каменных руин. Сердце билось так сильно, что причиняло физическую боль. На скуле всё еще горел след от его пальцев.

«Ты вляпалась, Таисия. Роук хочет тебя препарировать. Торн — убить. А ректор...»

Я прижала ладонь к горящей скуле.

«Ректор хочет тебя контролировать. И почему-то это пугает меньше всего остального».

Глава 5. Личные границы

К восьми часам вечера мое тело представляло собой один сплошной, пульсирующий сгусток нервного напряжения. После взрыва меня временно поместили в изолятор медицинского крыла — спартанскую комнату без окон, где пожилая целительница молча обработала мои ссадины вяжущими мазями.

Мне выдали новый форменный комплект. Такую же колючую коричневую дерюгу.

Я потратила час на то, чтобы перекроить этот кошмар. Украденным скальпелем и обрывками нитей я безжалостно обрезала тяжелую юбку по колено, распорола боковые швы и наспех сшила подобие широких кюлотов. Выглядело варварски — швы топорщились, грубая ткань царапала кожу. Но теперь я могла нормально передвигаться.

Глухой воротник блузы я просто оторвала, оставив V-образный вырез. Рукава туго закатала выше локтей. Волосы стянула в неаккуратный узел на затылке.

Мое отражение в мутном металлическом листе выглядело пугающе. Бледное лицо, резкие тени под глазами, плотно сжатые губы. Не испуганная первокурсница. Загнанный в угол зверь, готовящийся к драке.

«Идеально. Именно так выглядят люди, которые вот-вот пойдут на личную встречу с ректором, чтобы он "выбил из них магию". Ты в своем репертуаре, Таисия», — подумала я.

Ровно в без пяти восемь я стояла перед тяжелыми дверями на самом нижнем уровне. Здесь не было ни студентов, ни преподавателей. Только голый камень, давящая тишина и вибрация глубоких магических потоков.

Двери распахнулись сами, стоило мне приблизиться.

Тренировочный зал ректора оказался огромным. Пространство терялось во мраке, освещенное лишь несколькими мощными кристаллами по периметру ринга. Стены сплошь покрыты поглощающими рунами — здесь можно было устраивать локальные катаклизмы без риска обрушить потолок.

Гарет уже был там.

Он стоял в центре зала, спиной ко мне. Без сюртука и без рубашки.

Я невольно замерла. В тусклом свете нижнего освещения его спина представляла собой пугающее зрелище. Широкие плечи, мощный рельеф мышц. Но главное — шрамы. Ужасающий ожог на шее уходил вниз, пересекая лопатки ломаными, побелевшими линиями, похожими на следы от ударов молний.

«Он выжил после того, что должно было сжечь человека заживо», — отметил мой внутренний аналитик. И голос дрогнул. Впервые за этот день.

Он резко развернулся.

— Вы перешили форму.

Его глаза скользнули по моим варварским кюлотам, обнаженным коленям, оторванному воротнику. Взгляд был тяжелым, физически ощутимым. На долю секунды его зрачки расширились, челюсть напряглась — но он мгновенно взял себя в руки.

— Мне нужна мобильность. — Я сделала шаг в круг света. — В стандартной юбке я не смогу уклониться даже от камня.

Он не ответил. Молча взял со скамьи тонкую черную майку, натянул ее, скрывая шрамы. Сегодня он намеревался работать голыми руками.

— В центр.

Я прошла на середину зала. Остановилась в трех метрах от него. Воздух был сухим и холодным, но меня уже била дрожь.

— Ваша магия, — начал Гарет, обходя меня по кругу. Бесшумные шаги хищника. — Это не стихия. Это чистый антипод энергии. До сих пор это происходило инстинктивно, как рефлекс. Ваша задача на сегодня — вызвать этот хаос по собственной воле. Вызывайте.

— Я не знаю как! — Я вскинула голову. — Там, в коридоре, всё произошло само. Был страх, адреналин...

— Значит, мне придется обеспечить вам и то, и другое.

Воздух, между нами, мгновенно уплотнился. Гарет вскинул руку, и меня сбило с ног невидимой волной кинетической энергии. Я рухнула на жесткий пол, больно отбив плечо.

— Поднимайтесь.

Я стиснула зубы, перекатилась и вскочила.

— Защищайтесь.

Вторая волна ударила в грудь. На этот раз я попыталась устоять, выставив руки, но удар был такой силы, что меня отшвырнуло назад. Колени подогнулись, я снова оказалась на полу, жадно хватая ртом воздух.

— Где ваша антимагия? — Гарет медленно шел ко мне. — Вы боитесь, но недостаточно. Тяните из себя ярость.

Я уперлась ладонями в пол, чувствуя, как под ногти забивается каменная крошка. Ярость? Он хочет ярости?

Я подняла на него взгляд, полный злости.

— Да пошел ты...

Я поднялась на ноги. Внутри, в районе солнечного сплетения, заворочался тот самый темный клубок хаоса. Он отреагировал не на страх. Он отреагировал на мою ненависть к собственному бессилию.

— Лучше. — Гарет прищурился. — А теперь — ударьте меня.

Он раскинул руки, открывая грудь. Провокация.

Я не стала раздумывать. Жар внутри вспыхнул, рванулся по венам, концентрируясь на кончиках пальцев. Я вскинула руки и выбросила энергию вперед.

Серый искаженный свет разорвал полумрак.

Но Гарет не отлетел. В ту же секунду он выбросил вперед ладони. Его магия Пространства — ледяная, структурированная — столкнулась с моим хаосом ровно посередине.

Пространство содрогнулось. Воздух лопнул.

Наши энергии сцепились в мертвой хватке. Это было похоже на перетягивание каната над жерлом вулкана. Моя магия билась, извиваясь, пытаясь расщепить его барьер. Его сила давила на меня ледяным прессом.

Мои мышцы задеревенели. Дыхание сбилось.

Гарет начал наступать. Шаг за шагом он продавливал мою защиту. Его лицо было искажено от напряжения, на лбу выступила испарина, но в глазах читалось хищное торжество. Он побеждал.

— Вы слабы, Авеннел. — Его голос прорвался сквозь гул. — Вы полагаетесь на инстинкты, а не на волю.

— Заткнись!

Он оказался вплотную. Его ледяной барьер сомкнулся вокруг меня, сдавливая хаос, загоняя обратно внутрь. А затем он шагнул в мое личное пространство, физически прорывая остатки моей ауры.

Он перехватил мои дрожащие запястья своими горячими ладонями. Кожа к коже.

Он рванул меня на себя. Мы столкнулись. Моя грудь ударилась о его твердый, как камень, торс. Хватка была стальной.

Зал потонул в абсолютной тишине.

Я тяжело дышала, глядя на его грудь, затянутую в черную ткань. Пульс колотился в горле. Я чувствовала жар, исходящий от него, чувствовала напряжение каждого мускула.

Я медленно подняла голову.

Гарет смотрел на меня. В его глазах не было льда. Там полыхал темный, неконтролируемый огонь. Взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по расширенным зрачкам, по пульсирующей жилке на шее — и остановился на губах.

В нем не было холодного ректора. Только мужчина, который стремительно терял контроль.

Его пальцы на моих запястьях дрогнули. Хватка из болезненной стала... собственнической. Горячей. Большой палец медленно погладил пульсирующую вену на моей руке.

Мое дыхание перехватило. Я должна была отстраниться. Но тело предательски замерло.

Тишину разорвал резкий, болезненный треск.

Наши энергии, считавшиеся погашенными, внезапно вошли в резонанс. Мой хаос и его порядок, соединенные через прикосновение, сплелись в тугой жгут.

Ослепительная вспышка белого света озарила зал.

Кожу на моих запястьях обожгло такой болью, что я вскрикнула. Гарет глухо зарычал, отпуская мои руки и отшатываясь.

Я рухнула на колени, прижимая обожженные руки к груди. Боль отступала, оставляя сильное покалывание.

Я опустила взгляд на запястья.

Там, где секунду назад были пальцы Гарета, поверх старого шрама проступил новый след. Сложная, тонкая вязь рун — неровных, искаженных, мерцающих тусклым серебристым светом. Метка вплавилась в кожу.

Я вскинула голову.

Гарет стоял в нескольких шагах, опираясь рукой о стену. Его лицо побледнело, челюсть сжата до белых суставов. Он смотрел на свои руки.

На его предплечьях горела точно такая же пульсирующая вязь.

«Отлично, Таисия. Ты только что заключила контракт с ректором на уровне крови. Ты умеешь производить впечатление», — мелькнула истеричная мысль.

Я почему-то улыбнулась. Сквозь боль. Сквозь страх.

И в этой улыбке было что-то, чего я не могла объяснить.

Глава 6. Иллюзия контроля

Свет угасал медленно, неохотно, словно впитываясь в холодный камень стен. В тренировочном зале повисла звенящая, вакуумная тишина. Я слышала только собственное сбитое дыхание и тяжелые удары сердца.

Я стояла на коленях, прижимая руки к груди. Боль отступала, оставляя пульсирующее тепло на левом запястье. Прямо поверх старого шрама теперь мерцала сложная вязь рун. Серебристо-пепельные линии вплавились в кожу, образуя замкнутый контур. От него исходила чужая, пугающе мощная энергия.

Я вскинула голову.

Гарет стоял в трех шагах. Широкие плечи тяжело вздымались, мышцы спины напряжены до предела. Он смотрел на свои обнаженные предплечья. На его темной, покрытой шрамами коже горела точно такая же вязь — только ярче и жестче.

Его лицо превратилось в каменную маску. Но глаза... Грозовые, обычно холодные и расчетливые, сейчас потемнели до абсолютной бездны.

А потом я почувствовала его.

Не как стоящего рядом человека. Я ощутила чужую эмоцию, скользнувшую прямо под мою кожу. Острый спазм ярости. Глухое чувство потери контроля. И под всем этим, на самом дне — темное, тяжелое мужское влечение, которое он сейчас безжалостно давил своей волей.

Это были не мои эмоции.

Мой хаос, до этого бившийся в истерике, странно успокоился, найдя якорь в его структурированной магии.

— Что это? — Мой голос прозвучал как шелест сухих листьев. Я попыталась подняться, но колени дрожали.

Гарет резко поднял голову. Взгляд ударил по мне с физической силой. В одно мгновение он оказался рядом, опускаясь на одно колено. Жестко перехватил мое левое запястье.

Его пальцы обжигали. Серебристые руны на моей руке вспыхнули ярче, откликаясь на прикосновение.

— Резонансная привязка. — Голос низкий, вибрирующий от ярости на самого себя. — Ваш хаос не смог пробить мою структуру. Моя структура не смогла подавить ваш хаос. В момент прямого контакта энергии нашли единственный способ не уничтожить нас. Они слились.

Я смотрела на его жестко очерченные губы. Близость сбивала с мыслей. Я видела каждую каплю пота на его ключицах, тяжело бьющуюся жилку на шее.

— И как нам это разорвать?

Его пальцы сжались сильнее. Я снова уловила отголосок его состояния: острый укол собственнического протеста, который он тут же заглушил ледяным холодом.

— Никак. — Одно слово, прозвучавшее как приговор. — Резонанс такого порядка нельзя разрушить, не убив одного из носителей.

Я перестала дышать.

— Значит, мы застряли. — Я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Вы привязаны к «аномалии». Поздравляю с повышением, лорд Морвейн.