В деревню на Ламборджини

В машине было жарковато, и я отъехала в тенек, по дороге купив мороженого. Марго заинтересовалась, что это я там ем и без нее, и тоже присоединилась к поеданию мороженого.

— Тебе же нельзя, — сказала я кошке укоризненно, но сладость не отняла, у нее, может, тоже стресс, да и в мультиках же кошки всегда пьют молоко и норм.

Вот только, оказалось, гугл не врет. Через час пронесло мою кошку прямо в переноске, которую она использовала как лоток. Фак! Я же не взяла ей место, чтобы ходить в туалет.

Ну сама виновата. Заехала в парк неподалеку, Москва все еще радовала хорошими бесплатными туалетами в парках. Еще и с новым ремонтом и радовавший чистотой. Может, снова переехать в Москву? Буду по паркам гулять. Потом я вспомнила пробки и повсеместный серый стиль одежды, вздрогнула и передумала. а. Нет уж, лучше уж мой Зажопинск. Там подруга, бывший и родня кошки. Правда, никому из них я уже не нужна, но да ладно, как там пелось:

— И я переживу. И вас, и нас переживу. И смех, и грех переживу. И всё, и всех переживу!

Хорошо, что в парке было не так много, так как несущая по парку пустую воняющую переноску розововолосая девушка — выглядела странно. Хотя в Москве на всех насрать. Это, кстати, я в этом городе любила. Приезжего здесь легко определить, он, увидев едущего на самокате деда с развивающейся бородой — посмеется, москвич же даже не заметит. Так до туалета я дошагала бодро и гордо, мол, кто обернулся — тот деревня.

Переноску я отмыла довольно быстро и еще быстрее вернулась в машину. Там я поняла, что Марго снова пронесло, в этот раз прямо на сиденье.

Следующая моя прогулка по парку была уже вместе с кошкой в переноске. Засунула я ее туда с большим трудом и при огромном сопротивлении, отчего разбушевавшаяся Марго издавала такие истошные крики, что оборачивались, уверена, даже москвичи. Кто слабонервный мог и полицию вызвать, Марго — та еще артистка.

Отмывать и кошку, и снова обосранную за время пути переноску — оказалось сложнее и дольше. Пока вытащишь кошку, пока обматеришь ее за новые царапины на руках, пока вытащишь палец из ее челюсти, пока поймаешь ее по всему туалету и кабинкам, которые после нашей борьбы уже не отличались чистотой и свежим ремонтом. В один из унитазов умудрилась угодить и я, и кошка. Мокрая кошка и окунутая в унитаз я не прибавили обеим Марго добродушия. И теперь уже я истошно орала, а кошка на меня в шоке смотрела из-под щели за одной из кабинок.

Зато кошка-таки отмылась от размазанного на лапах говна, пусть и сделала это не в раковине. Я стояла оперевшись на раковину и смотрела на себя в зеркало. Всклокоченные розовые волосы, покрасневшие от бега щеки и горящие ненавистью глаза. Какой прекрасный образец для зависти одноклассникам. Мне не только рассказать с гордостью не о чем, так и показать тоже. Так совпало, что у нас училось немало мажориков и умников, мол, специализированная школа, в которую меня взяли не иначе как из жалости, сиротка же. Стоило мне свалить в шестнадцать лет от родителей, как я сменила и школу, все равно я в ней не к месту. Так что, по сути, я даже на встрече одноклассников буду лишней. Я с ними не выпускалась, и вообще училась там только три года.

Собрала силу воли и подошла к переноске. Что ж, если не гора идет к Магомеду, то есть кошка к переноске, то переноска пойдет к ней сама. Я схватила и направилась к Марго.

Итог: сломанная дверь в кабинке, сломанная переноска, сломанная гордость. Моя. Марго-то уже спокойно сидела на раковине и вылизывалась.

Кто-то зашел в туалет и удивленно посмотрел на кошку.

На ее голове все еще оставалась одна розовая заколка, которую Марго так и не удалось снять. И выглядела она столь невинно и мило, мол, причем здесь эта пушистая прелесть, это вот эта розовая лахудра туалет разгромила.

Зашедшая женщина оценивающе посмотрела на злую меня, на обломки переноски на полу и бочком-бочком ретировалась с места побоища. А вот дверь посетительница не закрыла, и Марго поспешила на выход. Я же зло смотрела ей вслед. Кажется, эта стерва собирается от меня сбежать и найти себе новую хозяйку. Я почувствовала злобное удовлетворение. А чем я хуже? От нее уже четверо семей отказались, между прочим!

Схватив остатки переноски, я вышла на улицу и горестно вздохнула. Моя питомица как ни в чем не бывало сидела у входа и вылизывалась.

— Ты тоже та еще стерва, да, тезка? — спросила я у нее, присев на корточки.

Она приподняла мордочку и оценивающе на меня посмотрела.

— Вот такие мы, Марго, от нас все отказываются, а мы почему-то все ждем, чтобы нас приняли такими, какие есть.

Я заметила, как на меня смотрят и перешептываются две прогуливающиеся по парку бабки. Стоит на корточках у туалета девка с каким-то мусором в руках и общается с кошкой.

Подхватив Марго под пузо, поспешила на выход к машине. Марго, видимо, исчерпала лимит вредности и сопротивлялась довольно вяло, отчего мне удавалось ее удержать даже одной рукой. В машину я ее запихнула вместе с остатками переноски, точнее уже теперь — лотка.

Далее я заехала в ветаптеку при ветклинике.

— Мне что-то от поноса.

— Какой вес? — спросила продавщица.

— Пятьдесят четыре, — ответила на автомате, а затем засомневалась, зачем им мой вес?

— Большая собачка.

— Кошка, — поправила я.

Продавщица округлила глаза, видимо, представив, какого размера кошка, и я, натянув улыбку, сказала:

— Четыре килограмма, простите, задумалась, — сказала, поняв, что шутка не удалась. Уставилась на рекламу с ценами ветклиники, чтобы сделать вид, что увлеклась ее изучением, вот и неправильные цифры назвала.

И, кстати, информация в рекламе пригодилась. Там были и парикмахерские услуги для собак!

— Помыть, постричь ногти, — сказала, притащив за шкирку Марго и водрузив ее на стойку регистрации.

— Но мойка…

— Я заплачу сколько скажете, — прервала я ее слова. — Срочно, у нее сегодня встреча одноклассников. Хотя, у вас есть оплачиваемое проживание?

— Только после операции…

— Ну сделайте ей тогда операцию! Но чтобы сегодня целый день она больше не лезла в унитазы и не пыталась вскрыть мне вены.

— А, один день можно, — сказала работница с облегчением в голосе, но потом подозрительно и с опаской посмотрела на Марго, и я ее понимала.

Марго, конечно, продолжала вести себя примерно, но полосы и лейкопластырь на моих руках говорили сами за себя.

Все, можно идти надевать заготовленное платье.

— Марго! — заорала я, поняв, что мое платье обоссано.

А я еще думала, почему Люда говорит, что мое имя звучит как ругательство. Вот. Познала.

Зато в этот раз было уже не так неловко снова поехать к маме, чтобы искупаться. Когда у тебя вся одежда в ужасном состоянии, а тебе идти на встречу выпускников… Тут не до гордости и новых глупых сплетен обо мне, что появятся в семье.

Открыла дверь мне Олеся.

— Ну что, проветрилась, успокоилась? — спросила она, снова не поздоровавшись.

— Ты о чем? — удивилась я такой формулировке.

— Ты думаешь, мы не знаем, как ты выглядишь, когда расстроена? — спросила риторически сестра, а затем, не ожидая ответа, уточнила: — Что надо?

— Одежда, — сказала и добавила, зная, что требую невозможного для моей небогатой семьи: — Классная.

— Сексуальная? — уточнила Олеся, оценивающе пройдясь по мне взглядом.

А я и забыла, что она теперь взрослая девчонка. Кивнула в ответ.

— С этим туго, ты маму знаешь, но сейчас что-то придумаем. Чистые полотенца и косметика, где и всегда, — сказала Олеся и ушла в свою комнату.

Я зашла в ванную, открыла шкаф и удивилась, что действительно не так уж многое за пять лет изменилось. Общая на всех косметика, занимающая две полки, и чистые полотенца на полке наверху, их было очень много для нее одной, они опасно покачивались. Боюсь, если я хоть одно полотенце возьму, то все остальные упадут. Когда-то вторую полку приколачивала я, не удивительно, что ее не было, а осталась целой только та, что устанавливал папа. Мои старшие братья совсем были безрукие. Мама не настаивала, разводила руками, мол, в детдоме такому не учат. Это да, но за столько-то лет неужели никто так из них и не научился держать молоток в руках? Папка-то уже совсем старый.

Отложив помывку, заглянула за холодильник. Запас досок там все еще на месте. Затем зашла в мамину комнату и открыла папин шкаф, убедившись, что действительно за пять лет здесь так ничего и не поменялось. Ну разве что появились спальные места для близняшек.

Полку я прибила за полчаса, там дырки-то уже были, все необходимые детали у папы тоже имелись. Опыта у меня побольше теперь, может, в этот раз моя полка и выстоит. Покачиваясь на стуле, протерла полку и переложила на нее часть полотенец.

— А я сколько раз говорила отцу сделать, а он все никак и никак, — сказала мама, заглянув, чтобы узнать, что происходит в ее ванной.

— Так я же ему говорила, что это полка моя, и приколачивать ее буду сама, — вспомнила я свои высокопарные слова лет десять назад. — Видимо, запомнил.

Мама улыбнулась, тоже вспомнив тот день, когда я всем пыталась показать, что самые железные яйца в семье у меня. В общем-то, доказала.

— Держи, — сказала сестра, протягивая мне какую-то кружевную тряпку.

Мама, которую потеснили для этого действа, кинула взгляд на принесенное.

— Олеся, я же сказала выкинуть это непотребство! — возмутилась она.

— Ты же говорила, что нельзя разбрасываться вещами, всегда можно найти применение.

Мама протянула руку забрать кружевное нечто, но я ее опередила и решила рассмотреть, что за бюстгалтер принесла Олеся. Это оказался не лифчик, а очень короткий и кружевной топ с открытыми плечами. В общем-то, на нем было меньше ткани, чем на большинстве лифчиков.

— Пойдет! — сказала Олесе, вспомнив о своих мстительных планах. — Спасибо, сестра, это идеально.

— Правда, со штанами проблемы, надень пока мои штаны, а твои я кину в стирку, — предложила сестра.

— Они же высохнуть не успеют, — сказала я.

— Обижаешь. Я феном их в момент высушу, — фыркнула Олеся.

О, тогда же я могу и в платье пойти, если его постирать и высушить феном. Но когда я искупалась и надела принесенный топ, то поняла — никакого платья. Коли мой муж позволяет себе изменять, я могу надеть эту невероятную откровенную вещь. Не то чтобы я раньше стеснялась, но это как бы было больше еще до замужества. Я успела и забыть, что можно оголять живот, бедра и плечи. Яше всегда нравились мои откровенные наряды, пока он не стал мужем…

Вышла я в Олесиных трениках с растянутыми коленками и супер-секси топе.

— Ну как я вам? — спросила, зайдя в девчачью комнату и приняв сексуальную позу.

Олеся рассмеялась, а незнакомая мне сестра улыбнулась.

— Кажется, прежняя Марго вернулась, — сказала Олеся.

А ведь действительно, мне стало легче. Не знаю, в чем дело, но я как будто вернулась в прошлое, когда Ишака еще не было в моей жизни, как и его измен.

— Ну давай знакомиться, — подошла я к так и не представившейся мне девочке.

А затем я обязательно загляну к парням, тоже знакомиться, пока Олеся сушит мои джинсы. И, наверное, я немного опоздаю на встречу одноклассников, но это ничего страшного.

Глава 2

— Марго, ты замужем? — выкрикнул Артем, наш выпендрежник, не удивлюсь, если красная Ламборджини у ресторана — его. И что-то мне подсказывает, что она взята на прокат чисто понтануться перед нами.

— Представь себе, — сказала поморщившись.

Надо было снять кольцо, а я за всеми делами как-то забыла об этой необходимости. Ну что ж, искать себе любовника на разок среди одноклассников изначально было плохой идеей.

— И как он решился на такой подвиг?

— Его не устроил предыдущий дом, — ответила Артему.

— Почему?

— Каждый месяц приходила какая-то тетка и требовала денег за жилье, — сказала, сделав вид, что это чистая шутка.

А ведь в ней может быть доля правды. Зарабатывал Яшка немного, а квартиры своей не было после развода-то. Из-за того, что Люда забрала всю квартиру себе и дальше справлялась с ипотекой сама, Яшка на нее обозлился и не платил алименты. Он считал, что часть первоначального взноса принадлежит ему, хотя, откровенно говоря, Люда работала стабильнее и не тратила деньги на ерунду.

Эх, что ж я еще тогда не задумалась о том, что он говнюк и привык тянуть одеяло на себя, мне ничего хорошего с ним не светит. Но, в то же время, кто бы еще женился на такой, как я?

— А я думал, ты никогда не собираешься заводить семью, — сказал он с какой-то грустью.

Так как его слова были продолжением моих мыслей о том, что семья — явно не мое, я разозлилась.

— Все меняется, — ответила сквозь зубы и попыталась пройти внутрь ресторана, но Артем продолжал перегораживать проход и вонять своей сигаретой.

— Но ты — никогда. Столько лет прошло, а ты выглядишь так же, — на последних словах Артем запнулся и добавил: — Ну кроме цвета волос. Розовый, серьезно? Для тридцатилетней тетки — это ужасный выбор.

— У тебя есть железобетонные аргументы такого… мнения? — спросила, сдерживаясь только потому, что Артем знал мою вспыльчивость и зачем-то специально выводил из себя.

— Нет, — ответил он.

— Так иди. Накуй. Железобетонные.

— Ну вот, Марго, почти узнаю тебя, а то пришла с таким мутным выражением лица. Вот с таким, — добавил он и демонстративно дунул мне в лицо сигаретным дымом.

— Ну все, Кондрацкий, тебе хана, — прошипела, развеивая ладонью дым.

Когда я резко дернулась в сторону бывшего одноклассника, тот ловко увернулся и, отбросив сигарету, побежал внутрь ресторана.

— Кондрацкий! — возмутилась я и рванула за этим раскидывателем мусора.

Ну ничего, он у меня еще придет и этот свой бычок уберет. Рванула вслед за Артемом, влетев внутрь, схватила его рубашку и услышала треск.

— Спасите! Насилуют! — заорал Артем сквозь смех.

Я увидела порванную подмышку на его явно новой рубашке и тоже не выдержала и рассмеялась. Что ж, он получил за свои колкие слова и брошенный бычок даже сторицей. От хохота я повисла на Артеме, а он схватил мою голову и стал тереть о мою макушку кулак, создавая на голове птичье гнездо.

— Ну вот, Бешеная, вернулась. И больше не строй из себя серьезную матрену.

«Бешеная» — так нередко называли меня одноклассники, хотя моя фамилия была «Башенная».

— Я теперь Худякова, Кондрацкий, ты же сам заметил, что я теперь замужем. А ты, вот, все еще соответствуешь своей фамилии, от тебя кого угодно Кондратий хватит, — сказала, вырвавшись из захвата Артема.

— Марго, это ты?

Я обернулась на спросившую и завизжала.

— Ленка! Ты приехала из Волгограда?! — я рванула к подруге детства, а та — ко мне. Мы обнялись и попрыгали, не разжимая рук.

Обе на высоченных шпильках. Я любила выделываться, а она — туфли.

Ленка приехала! Вот это радость!

— Я правда только на несколько часов, повидаться — и домой, у меня сынишка маленький, — сказала Лена, почему-то покраснев.

Ах, ну да, мы же когда-то обе давали обещание никогда не выходить замуж. Вот дурочка, мы же подростками были.

— Как я рада! А покажешь фотографии?

— Конечно, идем. А ты сама-то как? Действительно, замуж вышла?

— Представь себе, — ответила я, не вдаваясь в подробности своей ужасной семейной жизни, все-таки мы не общались с Леной много-много лет, не уверена, что готова настолько открыться перед ней. Хотя когда-то доверяла ей все секреты.

— Офигеть! Я тут узнала, что Мишка из параллели женился, а тут еще и ты!

Я недоуменно вздернула бровь, не поняв, о ком речь.

— Помнишь этого красавчика-девственника, у которого не стоит?

Сзади кто-то закашлялся, я обернулась и увидела идущего за нами Артема. Похоже, он подавился.

— Аккуратнее пей, — сказала ему с насмешкой.

— А с чего вы решили, что у него не стоит? — вмешался в девичьи сплетни Кондрацкий.

— Так Марго же пришла к нему «заниматься математикой», ну ты понимаешь. А сама приняла душ и такая в одном полотенчике выходит.

— Ни в одном полотенчике, — сказала я хором с кем-то.

Я отвернулась от снова подавившегося своим напитком Артема и посмотрела на того, кто стоял справа. А это был тот самый Миша-ботаник. Эх, красивый мужик, действительно. Жаль, что так и не переспала с ним.

— Вообще-то рассказывать чужие интимные подробности в присутствии того, кому может быть за это неловко и стыдно — это один из видов психологических манипуляций, — сказал тот, кого я когда-то пыталась неудачно соблазнить.

Мда, стоит СМИ открыть рот, как весь романтичный флер и сексуальный настрой слетел бы с кого угодно.

— Да уж, Миша4. Марго очень повезло, что ты ничего не понял и отчитал ее за то, что она купается вместо того, чтобы заниматься.

Мда, точно, вспомнила, почему я не говорила Ленке секреты, она их плохо удерживает в себе. И язык у нее отлично подвешен. Все, что со мной случалось, знала вся школа и моя семья в придачу, еще и с леденящими душу подробностями, не всегда правдивыми, но очень захватывающими. Но у каждого свои недостатки, в остальном Ленка была очень надежным и классным другом. Так что главное не проболтаться, что мне изменил муж, и тогда мы отлично проведем время.

Ленка приподняла меня, чмокнула в щеку и наконец-то отпустила. Ох, уж эта ее силища. Помню, как она старалась всегда притворяться женственной и слабенькой. Однажды Артем пытался за ней ухаживать, в общем-то, он ухлестывал за всеми в целях составить список побед, да и подростковые гормоны, все такое, а Ленка действительно всегда была супер-привлекательной. Но и Артем тоже накачанный красавчик, из богатой семьи.

Вот идем мы однажды до библиотеки, Лена читать любила, кучу книг таскала, да еще с такой легкостью, что казалось, ее огромная сумка таких размеров чисто для красоты или эффектности. Ага, как бы не так. Просит Артем ее: «Дай помогу», а Ленка — ни в какую, ей же надо сохранить образ легкой феечки. «Да я уже вес в сорок кило беру, ты че», — сказал он и забрал у Ленки сумку. Да вот только так с этой сумкой на пол и сверзился, не ожидая, что девчонка может такую тяжесть тащить.

Больше Артем к ней никогда не лез, а то обидишь такую — получишь в морду похлеще, чем от боксера.

Хотя я все равно удивилась, что она меня приподняла, ведь я слышала, что она подсела на видеоигры и, соответственно, должна была перестать заниматься спортом. Но с ее активностью и упорством, возможно, она успевала все.

Подруга мне выдавала какой-то ворох пожеланий, я постаралась ответить взаимностью. Но желать счастливой семейной жизни не стала, чую, никуда от Ленки муж не денется. Она вон даже Артема запугала, он бочком-бочком обошел нас и удалился, видимо, продолжать пить.

Ленка перестала издавать восторженные подвизгивания, и я поняла, что, оказывается, Миша все это время что-то бухтел. Поняла это и Ленка. От наших взглядов СМИ закашлялся.

— На, попей, — сказала Лена и протянула Мише какой-то стакан.

Тот поблагодарил кивком головы и сделал несколько быстрых глотков, на третьем вдруг перестал пить и прыснул напитком прямо мне на кружевной топ. Судя по запаху, это была не вода… Ох, а Мишка же не пьет. Жестокой ты стала, Ленка, ой жестокой.

— Плеваться на людей — какая невоспитанность, — сказала Лена, копируя назидательную интонацию, которой недавно потчевал нас Миша. — Что на меня так смотришь? — спросила Лена, заметив мое, скажем так, удивление. — У меня целый отдел стерв и идиотов, я знаю, как сохранить лицо.

Ага, но не мое. Демонстративно вытерла с подбородка водку. Хорошо, что у меня новая лучшая подруга.

Но через два часа я уже начала скучать по бурному началу встречи одноклассников. Лучше уж еще раз в водке искупаться, чем слушать бесконечные описания счастливой личной жизни и бытия одноклассников. От очередной довольной мамаши, хвастающейся, как рано пошел ее ребенок на горшок, я отвлеклась на Мишку, уснувшего на столе. Ай-яй, за тридцатник уже, а пьет. От скуки начала диктовать СМИ, копируя его же тон, список последствий алкогольных возлияний. Стало еще скучнее еще на циррозе, и я взяла оливку в руки, повертела ее и бросила, пытаясь попасть в кружку Миши. Мне почти удалось, и, назвав «панкреатит», бросила еще одну, но она попала Мише в волосы. Сделав вид, что меня здесь и не было, сделала пару шагов в сторону компании, с которой сейчас общался Кондрацкий. Мол, я с ними и стояла.

Артем рассказывал о своей потрясающей работе. На моменте названой суммы я почувствовала, как зависть пригрозила меня сожрать, и я решила, что мое внутреннее содержание должно соответствовать внешнему. То есть алкоголь в крови — запахам от меня. И снова наполнила свой бокал. Вариант забыться мне нравился все больше.

Так, стоп, кажется, Артем сказал, что бросает эту работу? Я прислушалась к разговору внимательнее.

— Вот мне и предложили заняться в Дубае азиатским сегментом. Выход на международный рынок, все такое. Мне сняли огромную квартиру, платили просто какие-то невероятные деньги и давали неограниченный лимит на представительские расходы.

— И ты от всего этого отказался? — спросила, впервые вклинившись в разговор.

— Ага. Сейчас объясню. У нас в основном были клиенты из Азии. Моей задачей было продемонстрировать им продукцию и рассказать про технологию ее изготовления, цены и объем. А затем отвезти всех в ресторан и угостить за счет компании.

— Идеальная работа, — сказала Ленка, осоловело глядя на Артема.

Надеюсь, у нее такой влюбленный взгляд, потому что она тоже хочет такую работу, а не потому что вспомнила о своих подростковых чувствах к Артему. Она же замужем. Я ткнула подругу локтем, та недоуменно на меня посмотрела. Фух. Я бы не хотела стать свидетелем измены, мне этого как-то хватило в жизни.

— Это так кажется, — сказал Артем в ответ на Ленину реплику. — Партнеров становилось все больше, а с азиатами каждый банкет заканчивался грандиозной попойкой. Однажды я посмотрел на себя в зеркало и понял, что не помню всю последнюю неделю. И вообще я стал похож на алкаша, хотя раньше занимался спортом и классно выглядел, — сказал Артем с горечью.

Что ж, наверное, для него это осознание было настоящим ударом. Он же с детства тот еще выпендрежник, всегда старался выглядеть на все сто и учиться на все пятерки.

— Вот и думаю подать заявление на увольнение, но не знаю, что буду делать дальше. Пока уверен только в том, что пора уже бросать пить. Может, пойду к отцу в компанию или вернусь в айти.

Ох ты ж, бедный несчастный, пить ему приходилось. А мы с Людкой бы оценили такую работу. Снова почувствовала зависть, потому что Артему все равно есть куда уйти, и пусть будет там получать меньше, чем раньше, но все равно больше, чем я.

— Ламборджини твой? — спросила с противной интонацией.

— Правильно говорить «Ламборгини», — пробормотал Миша это и еще что-то про точку зрения итальянского языка (хотя я сомневаюсь, что у языка может быть точка зрения), но это услышала только я.

Хех, с церрозом и панкреатитом ни разу не поспорил. Я оглянулась на него, но Миша не изменил своего лежачего положения, даже оливка в волосах не сдвинулась ни на дюйм. Ужас, душнит даже во сне.

— Мой, в последний разок выпендриться решил, оформил поездку в Россию, как взаимодействие с партнерами, — сказал Артем и хохотнул.

— Покатай! — сказала Ленка, резко оживившись.

Она встала из-за стола, покачнулась и упала прямо на меня, чуть не свалив со стула.

— Так, дай-ка телефон, позвоним твоему мужу. Чую, тебе пора домой.

— Не пора, я еще на ламборджини не прокатилась! — капризно сказала Лена.

— Ты же говорила, тебе нужно пораньше уехать, тебя сын ждет.

— Сыно-о-очек, — пьяно и с любовью протянула она, достала телефон и кому-то позвонила по видеосвязи.

— Покажи моего пупсика, — приказала Лена.

— Он спит, — ответил устало и немного сердито, похоже, ее муж.

— Ну покажи мне его сла-а-адкого.

— Приезжай и увидишь.

Так, надо срочно помогать подруге добраться до дома, пока ее окончательно не потянуло на приключения. Это трезвая она хотела дома быть пораньше, а сейчас, вон, уже на ламбордижини с пьяным водителем готова кататься.

Последствия алкоголя для семьи — вот какие надо было называть, кидая в Мишу оливки. Уверена, в этих предположениях, те пять минут тогда прошли бы веселее. Или наоборот, смотря куда бы меня направили мысли. Не вспоминай. Не вспоминай, Марго.

Я и еще одна девушка из параллельного класса помогли Лене залезть в такси. Только она требовала у водителя сменить машину на ламборджини и отказывалась называть адрес, так что мы через ее телефон связались с Ленкиным мужем. Мужчина что-то продиктовал, а затем попросил передать трубку водителю, мы послушались.

— Ой, как романтично, — сказала та из параллельного класса, что помогала мне грузить в такси Ленку, блин, не помню как ее зовут, а спрашивать как-то неловко.