В деревню на Ламборджини

Марина Бастрикова

В деревню на Ламборджини

Глава 1

Когда еще девушке придет идея перекраситься в розовый? Только после того, как тебе изменил муж.

— Нет, ну изменить жене — это мы уже проходили, но изменить любовнице жены — это ни в какие ворота! — возмущалась в трубку подруге.

Когда я начала встречаться со своим ишаком, то еще не знала, что он вообще-то женат, но, мне катастрофически не везло на любовном фронте, настолько, что Яшка казался реально приемлемым кандидатом. К тому же, он убеждал, что с женой его ничего не связывает. Общаясь с Людой столько лет, я убедилась, что мой нынешний и, по совместительству, ее бывший муж — действительно ей нафиг не сдался.

— Что мне делать, Люд1? — спросила, резко подрастеряв всю свою злость.

— Не знаю.

— Ну что ты сделала, когда Яшка от тебя ушел ко мне?

— Вздохнула с облегчением.

В этом вся Людка: логика, сила и спокойствие. А я так не могу, я желаю прийти и порвать его на клочки. А еще хочу орать и что-то разбить, желательно одни ишаковские яйца. Ведь знала, что не тянет меня на нормальных парней, либидо только на всяких говнюков реагирует, но нет же, снова потянуло на романтику, да настолько, что замуж вышла. Еще и развод теперь этот долбанный будет.

— У меня завтра встреча одноклассников еще. А там знаешь все какие?! Там, куда не плюнь — элита. И я такая приду…

— Марго, у тебя отличная работа и хороший заработок.

— Ну это если сравнивать с оплатой государственного врача, — фыркнула в трубку, наверно, для Люды с ее окладом патологоанатома, мой заработок действительно казался огромным, — но никак не для чувака, который прилетит на встречу из Дубая. А я даже не могу сказануть что-то, что я счастливая мама, да я даже жена несчастливая!

— Ты же не могла ожидать, что Яшка будет хорошим мужем.

— Я и не ожидала, главное, чтобы хорошим любовником был, а свадьба — это так, просто хотелось хоть раз попробовать. Ребенок у меня уже есть.

— Вообще-то Мишка мой сын, и ты с ним стараешься не пересекаться.

— А я, как батя, прийти игрушку подарить, футбол вместе посмотреть и дальше по своим делам. Теперь вообще несчастье, у Мишки нормальный батя теперь, у мужа любовница, у тебя — дочь. Оставили меня одну.

— Приезжай, напьемся.

Угу, точнее напьюсь только я, Людка кормящая сейчас и не пьет. Я даже собутыльника потеряла, ну что за жизнь!

— А я и напьюсь. Завтра на встрече выпускников. Как отчебучу что-то.

— Марго, ты и по трезвяку волосы в розовый перекрасила. И это день еще не закончился, что ты можешь натворить по пьяни я даже боюсь представить. Давай уже приезжай, жду тебя дома, это не обсуждается.

Я представила, как приду в счастливую семейную атмосферу портить ее своим нытьем. Да еще и нытье это о том, что Яшка мне изменил, да как он и его любовница так могли. Хотя когда-то ишак изменил Людке, причем со мной же. Не, Людка поймет и поддержит, но, блин, я на сто процентов уверена, что лучше мне не станет.

Так что я пообещала «да-да, обязательно, но сегодня не могу» и завершила звонок. Вот только проблема: встреча выпускников в Москве, так как именно там я училась, а я сейчас за сотни километров нахожусь. Мне нужно прибыть туда к завтрашнему дню и куда-то пристроить кошку. Не оставлять же мою Марго на мужа. Да, кошку зовут так же, как меня. Просто Люда назвала своего кошака именем своего бывшего мужа — Яша. Ну а так как ее бывший муж — мой нынешний, я по приколу назвала свою Марго.

Может, отдать кошку Людке? И что же это выходит, трахаться с Яшей теперь будет только Марго-кошка? А что, если у нас с мужем еще есть шанс? Сердце предательски быстро забилось. Ванные с шампанским, массаж ног и шикарный секс — не так-то просто вот взять и отказаться от всего этого. Но и простить мужу измену я не могу. Как вспомню ту запись, что увидела на его телефоне — так вздрогну.

Хотя, есть один способ. Если мы будем квиты, тогда и прощать будет нечего.

Что ж, с таким настроем и не так страшно явиться домой за кошкой. Подъехав к нашей квартире, я все еще была настроена проявить терпение, хотя бы сегодня, пока не уехала в Москву на поиски случайного любовного романа. Но стоило подойти к двери, как я вспомнила то самое видео… на нашей кровати! То есть, пока я была в командировке, в эту дверь вошла посторонняя женщина и трахалась с моим мужем! Еще и страшная! Как он мог меня, красотку, променять на то чудовище?!

Открыла дверь и столкнулась сразу в коридоре с мужем, совершенно неготовая к встрече. Слегка сгорбившись и сузив глаза я медленно двинулась на него. Яшка, знавший меня, понял, что сейчас будет бит. И коли я не сняла шпильки — то быть в его теле парочке новых дырок.

Муж так и не надев второй ботинок, начал медленно отступать, я же — наступать. Когда я усмехнулась, видя, как он дрожит в страхе, Яшка сделал резкое движение, чтобы пробежать мимо меня на выход. Я попыталась его схватить, и мне это даже удалось, но весовые категории разные, ему легко удалось вырваться и убежать. Радует хотя бы, что только в одном ботинке. Второй валялся в прихожей как вещественное доказательство его трусости. Яшка свалил на своей тачке, может, даже к своей любовнице. И, сволочь, же женится на ней, как на мне когда-то.

— Марго! Ты где? — позвала кошку, зайдя в комнату прямо в обуви, так как дом уже не воспринимался местом чистоты и отдыха.

Самое обидное, что эта квартира — моя, и я не знала, как выпроводить отсюда мужа, особенно пока мы еще женаты. Как Люда смогла с ним справиться? Меня он хотя бы боится.

Взгляд зацепился за нашу кровать, и я скривилась. Я ведь не сразу увидела видео, которое Яшка себе записал, видимо, чтобы подрочить в остальные дни на него или похвастаться, какой он сексуальный гигант. А вот с хозяйственностью у него туго, постельное белье он не поменял. Гневно содрала простыню, разрывая ромашку посередине напополам. Не велика потеря, мне никогда мимишность не подходила. Минус ромашки в моей жизни — меньшая из проблем.

Хотя кое-что все-таки Яшка по дому сделал, убрал клочки тех самых ромашек, которые остались от постельного белья, когда я обо всем узнала.

Я сделала шаг и пошатнулась. Рука сама потянулась к кровати, чтобы опереться, но я тут же ее отдернула, словно обожглась. Ноги подкосились, и я тяжело рухнула на пол

Марго вылезла из-под кровати, заинтересовавшись, кто это устроил тут кошачьи разборки и без нее. Кошка равнодушно посмотрела на меня и попыталась пройти мимо. Я схватила ее и попыталась притянуть к себе, чтобы, не знаю, почувствовать ее тепло, что ли. Марго извернулась и спрыгнула с колен, оставив пару мелких дырочек на моих джинсах и ногах. Ладно джинсы, они и так рваные, но ноги-то за что? Бедная несчастная я. Пара слезинок упала, и в этот раз резко подскочила уже я. Нечего себя жалеть, лучше собраться в поездку.

Квартиру придется оставить на мужа, у него все равно ключи, да и если я смогу ему изменить, то мы будем квиты, и, может, все наладится. Он же первый мужчина, за которого я решилась выйти замуж. Он же был идеальным. Заботливым, романтичным, прекрасным в постели и не хотел детей, так как один сын у него уже был. А я была слепа и не подумала, что изменил однажды жене, изменит и другой жене. Глупая я. Хотя и он тоже идиот, записал все на видео, это ж надо было…

Мы стоим друг друга.

Дальше, слава богу, мне уже было не до мыслей о бывшем, так как я пыталась выловить свою тезку, которая, увидев переноску, грозно на меня шипела и сопротивлялась. В итоге мы ограничились не только ранами на моих ногах, но и на руках. Вышла я из квартиры окровавленной и злой, зато с переноской и чувством победы, хотя бы над кошкой. Вот же ж, повелась я на обаятельного Яшу, в данном случае я имею в виду Яшу-кота, и завела себе шотландку. Я хотела себе тоже британца, но вислоухие ушки меня покорили, и я завела себе Марго. В общем-то она походила на британку, если не учитывать уши. Такая же пушистая и с огромной круглой мордой. Даже цвет был похож. «Голубой плюшевый» Яшка, на мой вкус, был, скорее, обычным серым котом. Моя Марго тоже была серенькая, просто более светлая и в полоску.

С Марго я не подружилась, мы были, скорее, как две склочные хозяйки на кухне и вечно выясняли, кто здесь хозяин. Сегодня я победила в первый раз и, судя по рычанию и взгляду кошки, очень об этом пожалею.

Отдать ее все-таки Люде, хотя бы на время моего отсутствия? Нет, не вариант. Подруге сейчас хватает забот. К тому же я уже не раз привозила Марго к ней, надеясь на миленьких котят в будущем, но моя кошка оказалась выборочной сукой, как и я. Ей подавай только мудаков, хороший добродушный толстяк Яшка ей не приглянулся. После того как Марго вскрыла пластиковое окно и сбежала миловаться с уличными бабниками, я тут же ее стерилизовала. Я узнала, что тогда она перестанет стремиться сбежать, дольше проживет и станет нежнее. Последнее — врут.

В остальном же, все оказалось правдой, сбегать Марго больше не пыталась, она открывала двери и окна из спортивного интереса2, отчего у меня был раскорябан уже весь пластик.

Ну хотя бы грызть провода она прекратила. Словила однажды двести двадцать вольт, и перешла только на мелкие провода от наушников.

Переноска затряслась на пассажирском сиденье, я кинула на нее боязливый взгляд, но нет, устройство этой клетки отличалось от дверей и окон, и так просто ей ее не взломать. Надеюсь. Иначе она меня уничтожит в собственной же машине.

Я заехала в гипермаркет, купить воды и переносную миску, решив отправиться с кошкой в путешествие. Во-первых, Марго ненавидит Яшку. И та, и другая Марго, и того, и другого Яшку, но кота все-таки жалко, ох и подрала она в прошлый раз его бедного, больше я в гости с кошкой не решалась приезжать, да и смысла уже нет, стерилизовала же я ее. Так что оставлять Марго на Люду — не вариант. Можно было бы в какой гостинице для животных, но у нас маленький город, возможно, таких даже не существует, к тому же, есть же еще «во-вторых». Во-вторых, я не хотела оставаться совсем одна.

Так и ехала я по трассе, включила громко музыку и кричала:

— И я переживу. И вас, и нас переживу. И смех, и грех переживу. И всё, и всех переживу!3

Кошка заскреблась еще активнее, уже готовая вырваться на волю и вылететь из машины на полном ходу, лишь бы не слышать мое пение. Как я ее понимаю.

Ночью ехать было шикарно: платные дороги дешевле, машин мало, а мелькающие перед глазами полосы разметки и фонари вводили практически в медитативное состояние. Я уезжала от дома все дальше, и мне становилось все легче.

Приехала я под утро, до встречи одноклассников еще много часов, я решила заехать к родителям. Вряд ли у них найдется место переночевать, но принять душ и переодеться в чистое — точно удастся. И кошек там нет, Марго будет там королевой, если, конечно, у меня не появилось какой очередной мелкой сестры или брата.

— О, какими судьбами в Москве? — спросила мама с порога.

— И я тебя рада видеть, — усмехнулась и, поставив переноску на пол, обняла маму, та мне ответила на объятия, но как-то вяло. Видимо, уже успела устать. Чтобы накормить всех детей, ей приходилось очень рано вставать. Хотя все уже довольно взрослые, и уже сами должны справляться, значит, и правда прибавление.

— И кто новенькие? — спросила, открывая переноску.

Ха, Марго, нынче тебе будет не до меня, обучай хорошему поведению с животными детей.

— Близнецы, — ответила мама, махнув рукой в сторону комнаты, а затем, посмотрев на выглянувшую из переноски морду, спросила: — Кошка? Ты же не любишь детей и животных.

— И не зря, — сказала, демонстрируя покарябанные руки.

Дети — это страшные существа. У нас все было нормально, пока я была младшей. Мама взяла меня под опеку, когда мне было тринадцать, старшие браться и сестры — это очень удобно. А вот когда появилась младшенькая, еще и болезненная, все пошло наперекосяк. Что бы я ни делала — все было не так или опасно для нее. Я до сих пор не в курсе, на что у нее нет аллергии. С тех пор я предпочитаю детей не касаться и никак с ними не взаимодействовать, а то ж они потом в больнице оказываются.

В итоге, я в шестнадцать начала подрабатывать и на заработанное снимала себе квартиру. Мама еще давала мне деньги, которые она получала за опеку. Сумма крошечная, но мне, подростку, выпала полная свобода, впервые за всю мою жизнь, и я ей наслаждалась. Не сразу, конечно. Первые месяцы мама постоянно оплачивала мою квартиру, так как я не рассчитывала свои траты. А потом она пригрозила, что, если я хочу жить самостоятельно, то должна справляться, а иначе возвращаюсь назад в семью. Не то, чтобы они действительно стали мне семьей за эти три года, но угроза была рабочая. Мама отвечала за меня перед органами опеки, и сейчас я понимаю, что то, что она дала мне свободу — было большим риском и желанием меня поддержать в самостоятельности, ну или избавиться, что тоже вполне может быть верным, на тот момент у мамы было уже пятеро детей, это не считая двоих старше восемнадцати, которые уже вышли из ее опеки, но она продолжала следить за их жизнью. Я была седьмой, кого она взяла под опеку.

Усыновленным был только самый первый ребенок, больше мама ту ошибку не повторяла, ведь парня она, по сути, лишила жилья, которое выдают сиротам по достижению восемнадцатилетия. Мой брат жил в этом бедламе с ней почти до тридцати лет, пока не накопил первоначальный взнос на ипотеку. И ему еще лет десять зарабатывать на свою квартиру, а мне моя досталась, стоило мне исполниться восемнадцати.

Из моей бывшей комнаты вышла девчонка и с любопытством спросила:

— Ты кто?

Да уж, здороваться в этой семье никто так и не научился.

— Марго, — представилась я.

— А-а-а, та самая, что переспала с братом.

— Эй, мы не родственники по крови! — возмутилась я, что меня узнают именно по этому факту моей биографии.

Да, мужиков я никогда не могла выбирать. Поспешила за ушедшей на кухню мамой, пока меня не порадовали еще какой сплетней обо мне же самой. Нет уж, я предпочитаю обсуждать и осуждать других, а не себя.

И это я еще не рассказывала маме, что дружу с бывшей женой своего мужа, и вообще была любовницей в нашем трио. И слава богу, мать совершенно не умела держать язык за зубами. Как доведет ее кто, так все, ходит и жалуется-жалуется, всё и всех припомнит.

А на кухне, похоже, сидели те самые близнецы, находились они за специализированными столами, одна с трудом держала ложку, но все же сама справлялась, а вторую мама кормила. И было им лет по десять.

— Я опытная уже, справлюсь, — ответила мама, заметив мой взгляд.

Видимо, здоровые детки закончились, да и вообще взять под опеку хотя бы не слишком больных — очень сложно, особенно в Московской области. Здоровых почему-то и не так охотно отдавали приемным семьям.

Но был один выход — найти братьев и сестер, их же нельзя разъединять по разным семьям в большинстве случаев. А взять два и более ребенка сразу не каждая семья готова, вот мама и брала сразу по несколько детей. Только я и досталась ей в единственном экземпляре и при этом не больная, ну кроме как на голову.

— Хоть по программе приемных семей? — спросила я ее, залезая в шкаф, где должно было находиться кофе.

По этой программе, конечно, больше геморроя и выше шанс, что детей заберут, но выше выплаты, должно хватать хотя бы на содержание детей.

— Нет, конечно. Я попыталась, а потом махнула рукой, да и папе повышение дали.

— До старшего смены? — спросила скептически.

Мама в ответ кивнула, продолжая пытаться засунуть ложку в рот моей новой сестры.

— О, Марго, привет, — сказала зашедшая Олеся, та самая моя первая младшая сестра, которая по моей вине как минимум раз пять оказывалась в больнице.

Забавно, что именно она единственная, кто со мной поздоровалась.

— Привет, — ответила я немного боязливо, все еще страшилась, что она припомнит мне свое детство.

— Никакого шоколада! — крикнула мама, увидев, как Олеся тащит пачку из кухонного шкафчика.

— Ну ма-а-ам, я же на антигистаминных.

— Только после еды и всем поровну! — возмутилась мама, махнув ложкой, отчего немного каши отлетело на обои.

Поскорее бы уже встреча одноклассников. Я продолжала сидеть на кухне, делая вид, что ну очень увлечена завариванием и питьем кофе. Дело в том, что находиться на кухне можно было только во время еды, но я, как гостья, пользовалась привилегией спрятаться от шумных братьев и сестер на кухне.

Мама докормила близняшек, и я помогла ей их отвести до комнаты. Жили они в комнате родителей, видимо, чтобы всегда были рядом. А две другие все так же были поделены: одна для мальчиков, другая — для девочек. Шум оттуда стоял невообразимый. Как же я рада, что сбежала от всего этого сразу, как появилась первая младшенькая, вот как чувствовала, что точно чокнусь в этом сумасшедшем доме. Да и мама, похоже, тоже это поняла, коли позволила. А еще, на мой взгляд, детдомовцы быстрее взрослеют. Конечно, вопрос не в базовых навыках, никакого понятия денег и заработка, да даже просто, как пользоваться ниткой и иголкой — у нас не было, но в остальном, ребенком я так и не успела побыть…

— Дуй домой, забери еды, дурень, — сказала мама по телефону, судя по приглушенному басу, что я услышала в ответ, это мой самый старший брат.

— Мам, ты до сих пор его кормишь? — спросила.

— Ну так у него ипотека, тяжело. Да и непутевый он совсем, ты же знаешь. Будет иначе лапшу эту свою есть, совсем зачахнет. А ему котлеток домашних.

Я закатила глаза. Видимо, мама так и не избавилась от чувства вины, что «лишила» своего первого сына квартиры. Надо бы мне сбежать сейчас, а то придет брат и начнет шуточки из разряда: «А может, и со мной тогда переспишь?».

Вот до сих пор я не знаю, люблю ли я эту семью или ненавижу.

— Вот с тобой никогда никаких забот не было, ты такая самостоятельная была. О тебе и волноваться не надо было.

Ну, может, по сравнению с моими братьями и сестрами — действительно, со мной не было забот. А то, что мама не волновалась — это замечательно. Знаю я ее волнения и как они пинками под зад заканчиваются. Меня она пнула только один раз, сломала палец о мой тощий зад — и больше не рисковала. Так что возможно, вся моя свобода и самостоятельность благодаря тому, что я плоская, как доска. А будь у меня Людины формы, то… Ох, лучше не думать, я сразу начинаю жутко завидовать подруге. У нее мать еще жива, конечно, не без заскоков, но она есть и звонит ей чаще раза в год. Я со своей только обмениваюсь поздравлениями на день рождения и парочкой новостей типа «я выхожу замуж» и «я вышла замуж». Мама даже не смогла на свадьбу приехать, так как не на кого оставить детей.

Не на батю же, он работает без выходных, лишь бы у детишек были деньги или, как я думаю, лишь бы пореже появляться дома. Да и даже если возьмет выходной, воспитатель из него аховый — его роль это пугающе выйти из своей комнаты, когда мама кричит: «Всё, я предупреждала, зову папу — пусть он тебе объяснит». В отличие от мамы, батя никогда не отвешивал ни пинка, ни щелбана, но его мы почему-то всегда боялись. Наверно, только я и просекла, что на самом деле он булочка с корицей. Правда, только через три года нашей жизни. Наверно, это еще одна причина, почему мать меня отпустила, на меня больше не было управы, даже угроза батей не работала.

От попивания кофе меня отвлек истошный мявк. Возможно, не первый, так как гул стоял из комнат постоянный, просто он на миг стал потише, вот зов Марго до меня и прорвался.

Я рванула на спасение кошки, влетела в девчачью комнату, чтобы увидеть беспрецедентную картину. Марго, вся в розовеньких и голубых заколочках, лежала на кровати с завязанными передними и задними лапами. Класс! Будет повод почаще приезжать сюда, а то я сама не справляюсь, если нужно укол кошке сделать или таблетку дать, да даже просто когти постричь — это травмоопасное занятие. А Марго же почему-то не умеет прятать когти, так и ходит по ковру: «рвык-рвык».

— А-я-яй, как вы обращаетесь с кошкой, она же живое существо! Ей неприятно! — поругала сестер, поднимая кошку на руки. Та смотрела на меня огромными и еще более злыми глазами.

— Красота требует жертв, — сказала незнакомая мне девчонка, мама никогда мне не отчитывалась, кого нового она себе завела, хотя когда-то о детях и их успехах могла говорить бесконечно. Выгорела, наверно, или просто постарела. Мне отчего-то стало невероятно грустно, и я ничего не ответила сестре, и вышла из комнаты.

Марго я положила в переноску и попыталась снять путы. Стоило снять одни, как при съеме с других лап была сильно оцарапана. Прекрасно, приеду на встречу выпускников вся в крови. А когда спросят: «Что случилось?» отвечу: «Муж изменил, вот с любовницей разобралась».

Наконец, вторые путы тоже снялись, и Марго вцепилась в мою руку всеми лапами и подрала руку задними. Я с криком вытащила пострадавшую конечность и захлопнула переноску.

— Вот и оставайся тогда красивой, — сказала с угрозой шипящей кошке, все еще украшенной заколками.

Олеся схватила мою руку, осмотрела царапины и убежала за аптечкой. Она обработала царапины, а потом начала их заклеивать и поняла, что лейкопластыря не хватает, а одна из ран была довольно глубокой.

— Может, тебе в больницу? — спросила она взволнованно.

— Ну уж нет. Не так уж я и пострадала.

— А может, я хочу сравнять счет.

Я подняла взгляд и впервые посмотрела Олесе прямо в глаза. Она улыбнулась и продолжила заклеивать мне руку, пересказывая те дни, когда она из-за меня оказывалась в больнице. И в ее исполнении это все звучало так весело, что в какой-то момент я не выдержала и рассмеялась. Кажется, она не держит на меня зла.

— Ну вот, ничего страшного не произошло, — сказала она, отпуская мою руку.

И говорила она как будто вовсе не о моих царапинах, а о тех самых попаданиях в больницу.

Мама убежала следить за близнецами, Марго страшно завывала, комментируя все, что думает об этом доме. Спешно попрощавшись, я вышла вместе с кошкой, так и не решившись оставить Марго у мамы. У кошки, конечно, склочный характер, но она не монстр — вон, детей же не обидела, поняла, что здесь когтями переусердствовать нельзя. Ну а меня… У меня тоже характер поганый, вот мы вместе и ужились, хотя Марго мне досталась уже довольно взрослой. От нее отказались как минимум четверо хозяев, а ведь она просто просила всех не лезть к ней и все. Я ее даже понимала.

В машине я кошку выпустила, чтобы она хоть немного спокойно побродила. Та свободу приняла благосклонно, перестала шипеть и огрызаться, залезла на заднее сиденье и занялась процессом снимания заколок. Пока кошка была занята, я развалилась на сиденье и думала, чем же мне занять оставшееся до встречи время. Может, перекусить? Так это и в ресторане можно сделать, когда соберемся. Душ я не успела принять и переодеться тоже. Более того, я захватила только платье, у меня не было даже сменного белья. В смешанных чувствах я совсем не подумала, что поездка в Москву — это все-таки поездка. Заехать, что ли, в какой магазин и закупиться? Оглянулась назад на кошку. Нет, оставлять ее в машине не буду, мало ли, может, она и дверь машины решит вскрыть, с нее станется даже преуспеть в этом.

Залезла на «Озон» оценить стоимость сексуального белья, все-таки я планировала в Москве найти кого-то, с кем можно изменить мужу. Делать это в хлопковых трусах — грустная затея. Пусть мне далеко за тридцать, но я еще не потеряла энтузиазма носить шпильки и мини-юбки. А вот хлопковые трусы — это святое. Мужу правда не очень заходило, и он мне постоянно дарил какое-то новое эротическое белье, и я честно старалась его надевать перед его приходом с работы, все равно же оно будет на мне ненадолго.

И так получилось, что я оказалась не готова к ценам на подобное белье. На фото была женщина в нижнем белье, которое практически не содержало ткани, а сзади ее обнимал красивый мужчина.

— Вот за эти нитки пятнадцать тысяч? — возмутилась я вслух, не выдержав расценок.

Я бы поняла, если бы к трусам прилагался и мужик, который на фото, но нет же, наверняка только эти нитки продадут за эту сумму.

Я кинула телефон на соседнее кресло. К черту, все равно мне негде его постирать и не факт, что я задержусь настолько долго в Москве. Мне пока даже жить негде. Фак, мне надо успеть с кем-то переспать уже сегодня. Я никогда не была монашкой, да даже просто скромницей, и сексуальных партнеров у меня было немало. Но это слишком даже для меня. Вот так по заказу и из мести, а не из желания и интереса…

Ладно, пусть это будет дополнительным квестом, а основной — это отлично провести день с бывшими одноклассниками. И не только. Должны прийти ребята, ой, то есть уже мужики и женщины, из параллельных классов, которых у нас было два. Интересно, сколько человек соберется? Нас же в сумме из трех классов было больше шестидесяти.