Код доступа «Любовь»

— Я просто… повезло, что копия была, — прошептала Анна.

В этот момент дверь аппаратной распахнулась. На пороге стояла Марина, а за ее спиной… Анна не поверила своим глазам. Максим Андреевич Соболев собственной персоной. Он заглянул в комнатушку, нахмурив брови.

— Кто переключил презентацию? — спросил он коротко.

Слава молча указал на Анну.

Максим перевел взгляд на нее. Анна почувствовала, как кровь отливает от лица. В его стальных глазах мелькнуло что-то трудноуловимое: не гнев, не благодарность, а… любопытство.

— Вы? — уточнил он.

— Я, — голос Анны прозвучал тонко и жалко.

Он помолчал секунду, разглядывая ее: растрепанный небрежный пучок, бархатное платье с открытой спиной (она как раз сидела к нему вполоборота), испуганные глаза и туфли, которые она уже скинула под стулом, оставшись в одних капроновых следках.

— У вас есть три минуты, — произнес он наконец. — Объясните концепцию визуализации данных на пятом слайде. Обычно фрилансеры даже трубку не берут после двух звонков. А вы мало того что пришли, так еще и спасли мою презентацию. Мне интересно.

И он захлопнул дверь, оставив Анну в состоянии, близком к обмороку.

— Что это было? — выдохнула она.

Слава усмехнулся и пододвинул к ней забытые туфли.

— Похоже, Золушка, тебя заметил принц. Только учти: у него в башне дракон живет. Маленькая дочка Полина. И сердце у него, говорят, из кремния и стали.

Анна посмотрела на закрытую дверь, потом на свои босые ноги и вдруг рассмеялась нервным, срывающимся смехом.

— Три минуты, — повторила она. — Мне нужно три минуты, чтобы объяснить, что я рисовала в три часа ночи, заедая стресс холодным йогуртом. Отлично. Просто блестяще.

Она встала, нацепила проклятые туфли (боль в пальцах отрезвляла) и, глубоко вздохнув, вышла из аппаратной навстречу своей судьбе.

Бал в Москва-Сити только начинался. И полночь была еще далеко.

Глава 3. Человек с лазерной указкой

Анна вышла из аппаратной и сразу поняла: она забыла клатч. Телефон, помада, пластырь — всё осталось на пульте рядом со Славой. Но возвращаться было поздно. В коридоре, ведущем к VIP-зоне для спикеров, ее уже ждала Марина. Глаза менеджера горели лихорадочным блеском.

— Он ждет тебя в комнате отдыха спикеров, — зашептала Марина, поправляя Анне выбившуюся прядь волос. — Это просто невероятно. Соболев ни с кем не разговаривает после выступлений. Он обычно сразу уезжает. А тут — лично попросил найти «девушку, которая спасла слайды». Ты хоть понимаешь, какой это шанс?

Анна понимала только одно: ее ноги в туфлях на размер меньше превратились в два пылающих факела боли, а голова была пуста, как презентация без шрифтов.

— Я не готова, — выдохнула она.

— Никто не готов к встрече с Соболевым, — философски заметила Марина. — Поэтому просто будь собой. Только… лучшей версией себя. И улыбайся. Он ценит уверенность.

Анна попыталась улыбнуться. Получился оскал загнанного в угол хомяка.

Комната отдыха спикеров находилась в конце коридора, за массивной дверью из матового стекла с логотипом «Соболь Технолоджис» — стилизованным соболем, свернувшимся в кольцо вокруг буквы S. Анна толкнула дверь и вошла.

Помещение оказалось небольшим, но уютным: диван кремовой кожи, стеклянный журнальный столик, на котором стояла ваза с белыми орхидеями, кофемашина и панорамное окно с видом на Воробьевы горы. Но всё это Анна заметила краем глаза, потому что главное находилось в центре.

Максим Соболев стоял спиной к двери, глядя в окно. Без пиджака. Рубашка обтягивала широкие плечи, галстук был уже полностью снят и небрежно брошен на спинку дивана. В одной руке он держал чашку с черным кофе, в другой — телефон, по которому быстро набирал сообщение.

— Закройте дверь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал устало, но всё так же властно.

Анна послушно закрыла дверь и замерла у входа, не зная, куда деть руки. Она скрестила их на груди, потом опустила, потом снова скрестила. Платье, казалось, стало еще более открытым, чем было.

Максим закончил печатать, положил телефон на столик и повернулся. Теперь Анна видела его лицо вблизи. Фотографии в интернете не передавали и половины. У него были глубокие, слегка запавшие глаза цвета штормового неба — не голубые, не серые, а что-то среднее. Тонкая сеточка морщин в уголках говорила о том, что он либо много смеялся раньше, либо много щурился от монитора. Нос с легкой горбинкой, твердая линия рта, который, казалось, забыл, как улыбаться.

Но самым неожиданным было другое: от него пахло не дорогим парфюмом, а чем-то простым и теплым — сандалом и, кажется, детской присыпкой. Этот запах сбивал с толку. Он делал неприступного гендиректора… человеком.

— Присаживайтесь, — он указал на диван, а сам опустился в кресло напротив. — Кофе?

— Нет, спасибо, — Анна осторожно села на краешек дивана, стараясь держать спину прямо. Туфли немедленно напомнили о себе острой болью в мизинце.

Максим кивнул и отпил из чашки, не сводя с нее глаз. Пауза затянулась. Анна чувствовала себя экспонатом под микроскопом.

— Как вас зовут? — спросил он наконец.

— Анна. Анна Ветрова.

— Анна Ветрова, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы работаете на агентство «Феерия»?

Вопрос был прямым, и врать Анна не умела. Марина просила говорить «творческая группа», но под этим стальным взглядом ложь казалась кощунством.

— Я фрилансер. Сотрудничаю с «Феерией» на проектной основе. Дизайн презентации — моя работа.

— Фрилансер, — он чуть прищурился. — Интересно. В агентстве сказали, что это делал их ведущий креативный директор.

Анна почувствовала, как краснеет. Шея, ключицы, даже уши — всё залилось жаром.

— Я не отвечаю за то, что они говорят клиентам, — выпалила она и тут же пожалела. Звучало как оправдание.

Но Максим неожиданно хмыкнул. Это был даже не смех, а короткий выдох через нос, но в нем мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Честность. Это хорошо. Редкое качество. — Он отставил чашку и взял со столика маленький предмет, который Анна не сразу заметила. Лазерная указка. Та самая, которой он водил по слайдам во время презентации. — А теперь обещанные три минуты. Объясните мне концепцию визуализации данных на пятом слайде.

Анна глубоко вдохнула. Три минуты. Это всего сто восемьдесят секунд. Я могу. Я рисовала это в три часа ночи, заедая стресс йогуртом, и знаю каждый пиксель.

— Пятый слайд — это прогноз роста рынка VR-приложений в сегменте детского образования, — начала она, и голос, к ее удивлению, прозвучал ровно. — Обычно такие данные показывают столбчатой диаграммой или линейным графиком. Скучно. Ваша аудитория — инвесторы, они видели тысячу таких графиков.

Максим молчал, крутя указку в пальцах. Анна продолжила:

— Я подумала: ваш продукт называется «Сказки VR». Это про волшебство, про детство. Почему бы не сделать данные частью сказки? Поэтому вместо столбцов — башни замка. Высота башни соответствует прогнозируемому показателю. Вместо скучной оси X — дорога, уходящая к горизонту. А вместо сухих цифр под каждым столбцом — год, написанный шрифтом, стилизованным под средневековую вязь, но читаемым.

Она перевела дух. Максим чуть наклонил голову, разглядывая ее.

— И дракон, — добавила Анна тише. — В углу каждого слайда. Он не просто так. Он летит слева направо по мере переключения слайдов. Если смотреть всю презентацию подряд, создается эффект, что дракон сопровождает зрителя через весь рассказ. Как проводник.

Она замолчала. Три минуты истекли или нет — она не знала. В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушенным шумом кондиционера и далекими голосами из зала, где продолжался фуршет.

Максим положил указку на стол и откинулся в кресле. Его лицо было непроницаемым.

— Проводник, — повторил он задумчиво. — Вы знаете, почему в углу именно дракон?

Анна покачала головой.

— Я подумала, это просто… эстетика. Ну, сказки, VR, что-то такое.

— Моя дочь Полина, — сказал Максим медленно, словно каждое слово требовало усилия, — боится темноты. Год назад я придумал для нее историю. Что в темноте живет не чудовище, а дракон. Он охраняет ее сны. И если ей страшно, нужно просто представить, как дракон расправляет крылья и закрывает ее от всего плохого.

Анна замерла. В горле вдруг встал ком. Она вспомнила видеообращение девочки, ее тонкий голосок: «Папа, ты обещал мне дракона!».

— Я не знала, — прошептала она. — Честное слово. Это совпадение.

— Я верю. — Максим вдруг встал и подошел к окну. Солнце освещало его профиль, делая черты лица еще резче. — В совпадения я не верю, но вам верю. Знаете почему?

Анна молчала.

— Потому что вы не умеете врать. У вас всё на лице написано. Сейчас вы думаете: «Зачем он мне это рассказывает про дочь?». А еще вы думаете: «У меня ужасно болят ноги, и я мечтаю снять эти туфли».

Анна вздрогнула. Он что, экстрасенс?

— Вы их сняли в аппаратной, — пояснил он, не оборачиваясь. — Я заметил, когда заглянул. И еще заметил, что вы надели их обратно, прежде чем выйти. Зачем? Если вам неудобно, зачем мучиться?

— Потому что… — Анна замялась. — Потому что так принято. На мероприятиях. В таких местах. С такими людьми.

— С такими, как я?

Она не ответила. Максим повернулся и посмотрел на нее в упор.

— Снимите туфли, Анна Ветрова.

— Что?

— Снимите. Здесь нет дресс-кода. Здесь только я и вы. И мне не важно, в чем вы. Мне важно, что у вас в голове. А когда человеку больно, он не может нормально думать.

Анна колебалась секунду. Потом нагнулась и стянула проклятые туфли. Облегчение было мгновенным и почти эйфорическим. Она пошевелила пальцами в капроновых следках и невольно выдохнула. Максим, наблюдавший за ней, едва заметно дернул уголком губ.

— Вот так лучше. — Он вернулся в кресло. — Теперь к делу. Мне понравилась ваша работа. Не презентация, хотя и она тоже. А то, как вы мыслите. Вы не просто «делаете красиво». Вы думаете о контексте, о зрителе, о том, как провести его через информацию. Это редкое качество.

Анна слушала, затаив дыхание.

— У меня есть предложение. Не от компании «Соболь Технолоджис», а от меня лично. Но обсудим его позже. Сейчас мне нужно вернуться к гостям. — Он взял со спинки дивана галстук и начал завязывать его быстрыми, отточенными движениями. — Через неделю у нас стартует разработка интерфейса для «Сказок VR». Мне нужен дизайнер, который понимает, что такое метафора. Не просто кнопки и иконки, а визуальный язык, понятный ребенку. Вы заинтересованы?

Вопрос был как выстрел. Анна открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

— Я не требую ответа сейчас, — продолжил Максим, затягивая узел галстука. — Подумайте. Моя помощница свяжется с вами в понедельник и пришлет детали. Гонорар будет в пять раз выше того, что вам платит «Феерия». Условие одно: вы должны раз в неделю присутствовать в офисе на планерках. Я хочу видеть человека, который создает этот мир, а не получать файлы по почте от анонима.

Он встал, надел пиджак и стал снова тем самым Максимом Соболевым с фотографии — неприступным, собранным, опасным. Но Анна теперь знала: за этой броней есть трещина. Маленькая девочка, которая боится темноты, и дракон, который ее охраняет.

— А теперь идите, — сказал он, открывая перед ней дверь. — И наденьте туфли. Дальше по коридору вас увидят. Репутацию надо беречь.

Анна торопливо всунула ноги в атласные орудия пытки и встала. В дверях она на мгновение задержалась.

— Максим Андреевич, — сказала она тихо. — Спасибо. За… возможность.

Он кивнул.

— И еще, — добавила она, уже шагнув в коридор. — Ваша дочь… у нее очень красивый дракон. Я постараюсь, чтобы в интерфейсе он был еще красивее.

Она не видела его лица, когда уходила. Но, возможно, в этот момент в стальных глазах что-то дрогнуло.

Глава 4. Туфелька не того размера

Коридор, ведущий от комнаты спикеров к лифтам, был пуст и гулок. Каждый шаг Анны отдавался в висках, а туфли, казалось, с каждым метром становились на полразмера меньше. Она шла, стараясь не хромать, но к концу коридора уже откровенно припадала на правую ногу. Пальцы на левой горели так, будто их окунули в кипяток.

У лифта она остановилась и, убедившись, что рядом никого нет, прислонилась лбом к холодной мраморной стене. Прохлада немного отрезвляла. Я сделала это. Я поговорила с ним. Я жива. У меня есть предложение о работе. Я — молодец.

— Девушка, вам плохо?

Анна вздрогнула и резко выпрямилась. Рядом стоял охранник — тот самый, с лицом бывшего спецназовца, который проверял ее паспорт внизу. Сейчас он смотрел на нее с подозрением, но без агрессии.

— Нет-нет, всё в порядке. Просто… туфли новые. Натирают.

Охранник понимающе кивнул. Видимо, на его веку в Москва-Сити перебывало достаточно женщин, мучившихся от неудобной обуви.

— Фуршет в соседнем зале, — сообщил он. — Если ищете, где присесть. Там диванчики.

Анна не искала фуршет. Она искала путь к отступлению. Но ноги требовали немедленной передышки, а до парковки было еще идти и идти. Она поблагодарила охранника и, стараясь ступать как можно более плавно, направилась в сторону приглушенного гула голосов и звона бокалов.

Зал для фуршета был оформлен в том же стиле «дорогой минимализм»: белые скатерти, черные официанты, хрустальные люстры, подвешенные на тонких тросах. Гости разбились на группки, обсуждая презентацию, курсы валют и последние слияния на рынке. Анна скользнула взглядом по толпе в поисках Марины — и не нашла. Видимо, менеджер уже отрабатывала новые контакты где-то в другом углу.

Она взяла с подноса бокал с водой (шампанское сейчас было бы смертельно для ее и без того кружащейся головы) и нашла взглядом заветные диванчики. Они стояли у панорамного окна, в небольшой нише, отделенной от основного зала живой изгородью из каких-то модных растений в кадках. Идеальное место, чтобы перевести дух.

Анна добралась до дивана, рухнула на него с облегчением и, убедившись, что изгородь скрывает ее от чужих глаз, снова стянула туфли. На этот раз она не стала просто ставить их рядом — она задвинула их под диван, подальше с глаз долой. Если кто-то увидит босые ноги, скажу, что это новый тренд. Босоногий нетворкинг.

Минуты текли медленно. Анна пила воду, смотрела на огни вечерней Москвы за стеклом и пыталась собрать мысли в кучу. Предложение Максима звучало как сказка. Но сказки, как известно, имеют свойство заканчиваться в полночь. А она даже не знала, во сколько именно наступает полночь в мире больших денег и IT-корпораций.

— Прячетесь?

Голос раздался так неожиданно, что Анна чуть не выронила бокал. Она подняла голову и увидела Максима Соболева, который стоял у входа в нишу, опираясь плечом о стену. Пиджак он снова снял и перекинул через руку, галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Вид у него был уставший, но не раздраженный. Скорее — как у человека, который сбежал с собственного праздника.

— Я… — Анна запаниковала. — Я просто решила дать ногам отдохнуть. Вы же сами сказали…

— Я помню, что я сказал. — Он шагнул в нишу и, не спрашивая разрешения, опустился на противоположный край дивана. Между ними осталось приличное расстояние, но Анна всё равно почувствовала, как воздух стал плотнее. — Я и сам прячусь. Терпеть не могу фуршеты.

— Тогда зачем вы их устраиваете? — вырвалось у Анны прежде, чем она успела прикусить язык.

Максим повернул голову и посмотрел на нее с легким удивлением.

— А вы всегда задаете неудобные вопросы?

— Только когда очень устаю и хочу домой.

Он хмыкнул — тот самый короткий выдох через нос, который она уже слышала в комнате отдыха.