В одну реку

— Бабушка умерла, — тихо проговорила Ангелинка и, немного помолчав, добавила: — Два с половиной года назад.

Насте вдруг стало стыдно. Конечно, они с Ангелинкой были скорее не подругами, а подружками, общались больше по вопросам, связанным с учебой, немного по работе, но как можно было не знать о смерти бабушки, не обратить внимание на пропущенные занятия, ведь два с половиной года назад они еще учились вместе, это был четвертый курс. После четвертого курса, то есть после окончания бакалавриата, Настя поступила в магистратуру, а Ангелинка учебу прекратила, уйдя с головой в работу.

— Прости, — пробормотала Настя. — Я не знала.

— Не извиняйся. Никто не знал, — ответила Ангелинка и повернула ключ в замке.

Скрипнула, открываясь, тяжелая дверь, и они вошли в прихожую, где все было так же, как и почти пять лет назад, только их не встречала элегантная дама с белыми волосами. У Насти на глаза навернулись слезы.

— Сейчас я чайник поставлю, проходи, — кивком указала Ангелинка в сторону кухни, и Настя, переобувшись в уютные домашние тапочки, пошла следом за хозяйкой.

Быстро нарезав бутерброды и разлив по кружкам свежезаваренный, с какими-то травками чай, Ангелинка уселась напротив Насти и с грустной улыбкой произнесла:

— Я не хотела, чтобы кто-то знал, чтоб лезли с сочувствием и соболезнованиями, — девушка обхватила кружку руками, закусила губу и продолжила: — Мне было тогда так плохо, что общаться с кем-то, отвечать на соболезнования не было никаких сил. Ты же знаешь, бабушка была для меня всем миром, и этот мир в одночасье рухнул.

Настя помнила, что родители Ангелинки погибли в автокатастрофе, когда она только пошла в первый класс, и ее воспитывала бабушка, Ираида Михайловна, мамина мама. Родителей отца, живших на Дальнем Востоке, Ангелинка видела всего один раз в жизни. Ей было пять лет, когда они прилетали в гости, чтобы наконец-то познакомиться с внучкой и заодно показать другим своим двум внукам, детям старшего сына, Санкт-Петербург. А после смерти Ираиды Михайловны, получается, Ангелинка осталась здесь совсем одна. Настя почувствовала себя последней сволочью, и от грустных размышлений ее отвлек только голос Ангелинки:

— Настюх, ты что-то совсем скисла, я сейчас тебе это говорю не для того, чтобы ты себя виноватой чувствовать начала, тем более что я действительно не в силах тогда была общаться на эту тему.

Настя поставила чашку на блюдце и вопросительно подняла взгляд. Ангелинка одним глотком допила свой чай, тоже поставила чашку, вскочила из-за стола, схватила Настю за руку и, коротко сказав: «Пойдем!» — потащила вслед за собой по длинному коридору. Войдя в комнату, Настя оказалась будто бы в музее. Все стены здесь были увешаны картинами. Здесь были копии известных картин и милые, приятные глазу пейзажи и натюрморты. Настя даже не сразу сообразила, что эти картины вышиты крестиком, ее взгляд пробегал от одной картины к другой, останавливаясь то на одной, то на другой, возвращаясь вновь к началу.

— Вот на этих стенах бабушкины работы, — послышался за спиной голос Ангелинки, — а вот это уже мои.

— Никогда не знала, что ты вышиваешь! — восхищенно выдохнула Настя, подойдя поближе к одной из работ — картине, вышитой по мотивам картины Саврасова «Грачи прилетели».

— Вот с этой картины все и началось, — с тихой грустью в голосе проговорила Ангелинка, судорожно вдохнула воздух, словно собираясь с силами, и продолжила.

Она рассказала, что в первые недели после смерти бабушки не было сил не только для того, чтобы разобрать ее вещи, но даже для того, чтобы зайти в ее комнату. Но, наконец, после сорока дней, приехав с кладбища, она все-таки решилась навести порядок в бабушкиной комнате. Все здесь было как при ее жизни: удобное кресло у окна, рядом журнальный столик и стоящая на нем большая плетеная корзинка для рукоделия. Решив вначале протереть пыль, Ангелинка сняла корзинку со столика, но неплотно прикрытая крышка свалилась на пол, и ее взору предстала незаконченная картина, вставленная в пяльцы. Это и была вышивка по мотивам картины «Грачи прилетели». Эту картину бабушка Ангелинки вышивала до самых последних дней своей жизни и очень хотела успеть вышить. Бабушка очень любила такую погоду, любила гулять по улице и ездить за город, когда природа только лишь едва начинала пробуждаться от зимнего сна, но в воздухе уже был едва уловимый аромат тающего снега и, несмотря на промозглость и ветер, чувствовалось приближающееся весеннее тепло. Ангелинка внимательно рассмотрела картину, она была вышита примерно на две трети, значит, самое сложное было уже позади, и девушка развернула схему вышивки. Внимательно ее изучив, она решила, что справится, закончив работу в память о бабушке. С тех пор, приходя с работы, она садилась в бабушкино кресло, чтобы снова и снова вышивать. Вышивка успокаивала, с каждым крестиком ей становилась легче. Ангелинка закончила эту вышивку, начала новую, в бабушкиных запасах был еще почти десяток наборов. Через несколько месяцев невыносимая боль утраты сменилась тихой грустью, а привычка вышивать осталась, и каждый раз, когда она брала в руки пяльцы, все проблемы, возникающие на пути, уходили прочь, а печали рассеивались.

— Я зачем тебе все это рассказываю, — вдруг перебила саму себя Ангелинка и вдруг замолчала, посмотрев на Настю и пытаясь подобрать слова, — ты только не считай, что я ненормальная, на ниточках-иголочках помешанная и считающая вышивку панацеей от всего… Просто я хотела предложить тебе попробовать повышивать. Вот, смотри, — Ангелинка открыла корзинку для рукоделия и достала оттуда упакованный в прозрачный пакет набор для вышивки.

Настя стояла огорошенная таким предложением, последний раз она вышивала в школе на уроках технологии, а Ангелинка, торопясь, пояснила, что этот набор для вышивки подарил ей Андрей, ее парень, теперь уже бывший, незадолго до расставания.

— Но вышивать я картину эту не стала не потому, что она мне не понравилась или мне ее бывший парень подарил, мы с ним друзьями расстались, не в этом дело, — еще больше торопясь, говорила Ангелинка, — просто точно такой же набор был в бабушкиных запасах, и я хотела вышить именно его, а вышивать две одинаковые, хоть и классные, картины мне не хочется.

Настя перевела взгляд с набора для вышивки на картину на стене, которая была вышита по такому же набору. На картине была панорама парадной части Санкт-Петербурга: Ростральные колонны, Адмиралтейство, Исаакий, и на переднем плане белый катер, словно пытающийся взлететь куда-то. Куда? Может, в новую жизнь? И Настя неожиданно для себя кивнула, соглашаясь попробовать вышить картину.

Глава 3. Неожиданное путешествие

Тихонько пискнул телефон, оповещая о пришедшем сообщении, Настя разблокировала экран и удивилась, сообщение было от Ангелинки, с которой они виделись всего лишь полчаса назад на совещании. Подруга писала, что нужно поговорить, предлагая встретиться в обед в кафе рядом с их офисом. Настя согласилась, недоумевая, что случилось за эти тридцать минут, потребовавшее не просто встречи, но встречи на нейтральной территории.

Время до обеденного перерыва Настя провела как на иголках и уже в пару минут второго вбежала в кафе, глазами выискивая знакомые каштановые кудри. Ангелинка обнаружилась почти сразу же за столиком у окна, и Настя поспешила к ней.

— Что случилось? — выпалила Настя, плюхаясь на диванчик напротив Ангелинки.

— Ничего, — Ангелинка недоумевающе пожала плечами и улыбнулась.

— Уф… — Настя откинулась на спинку диванчика. — А я уж накрутила себе бог знает что. Видно, нервы совсем ни к черту стали, совсем заработалась.

— А вот об этом я с тобой и хотела поговорить, — хитро прищурившись, проговорила Ангелинка.

Подождав, пока Настя сделает заказ подоспевшему официанту, Ангелинка рассказала о звонке своей соседки, работавшей в турагентстве. Причиной звонка был автобусный тур по европейским столицам, от которого этим утром отказалась семейная пара за два дня до выезда.

— Поехали вместе, когда еще за такие деньги мы сможем побывать в стольких местах? У тебя же шенген есть?

Шенген у Насти был, они с Димкой несколько раз ездили в небольшие, обычно на два-три дня, туры в Финляндию, Латвию, Эстонию, а однажды, также поймав горящий тур, слетали на выходные в Прагу. А вот отпуска, в отличие от Ангелинки, у которой он начинался в ближайший понедельник, у Насти не было, о чем она и напомнила подруге.

— Да ладно, — отмахнулась Ангелинка, — ты же летом не стала брать отпуск по графику, согласившись поработать за Маринку, которой срочно потребовалось уезжать к свалившейся с инсультом свекрови, и Илья Сергеевич пообещал, что ты сможешь пойти в отпуск в любое удобное для тебя время.

— Пообещал не значит сделал, — неуверенно улыбнулась Настя, — да и предупреждать все равно заранее нужно, — растерянно закончила она.

— Ты на Илью Сергеевича не наезжай, — немного сердито произнесла Ангелинка, — ты поехать хочешь или отмазки ищешь?

— Хочу, — выпалила Настя, неожиданно для себя поняв, что действительно хочет сначала долго-долго куда-то ехать, потом, наслушавшись рассказов экскурсовода, неспешно бродить в вечернем полумраке незнакомых улиц, допоздна сидеть с чашечкой кофе на открытой веранде кафе, а потом утром, едва проснувшись, бежать на прогулку, чтобы успеть еще раз до отъезда увидеть понравившиеся места.

С отпуском, несмотря на Настины опасения, проблем не возникло, Илья Сергеевич лишь попросил закончить проект, которым Настя сейчас занималась, и оставшиеся два дня девушка засиживалась на работе допоздна. Собирать вещи в поездку пришлось ночью накануне отъезда, поэтому, когда в половине пятого утра она вышла из такси неподалеку от метро «Московская», где их должен был ждать автобус, то засыпала буквально на ходу и даже не сразу заметила радостно машущую ей возле автобуса Ангелинку. Удобно устроившись в автобусе, девушка заснула всего через пару минут после того, как автобус начал движение, проснувшись лишь перед прохождением границы. После прохождения границы Настя попыталась еще подремать, но заснуть уже не получалось, и тогда Ангелинка предложила выпить кофе, чтобы окончательно проснуться. Растворимым кофе для поездки Ангелинка запаслась с избытком, узнав, что в автобусе будет горячая вода. Но в этот раз девушки пили не растворимый кофе. Настя, вспомнив, как неудобно во время движения автобуса даже по хорошей дороге наливать воду, потом с этой горячей водой идти обратно и пытаться приготовить кофе, ничего не просыпав и не пролив, встала минут на пятнадцать пораньше, чтобы сварить кофе и взять его с собой в термосе. А к кофе были пирожки. Пушистые, тающие во рту пирожки с капустой и с яблоками. Настя во все глаза смотрела на Ангелинку, когда та доставала из своей сумки огромный пакет с выпечкой, которой, казалось, можно накормить добрую половину автобуса. Ангелинка почему-то не производила на Настю впечатления умелой кулинарки, быть может, потому что в обеденный перерыв почти всегда ходила в кафе, где частенько покупала и что-то к ужину. Пирожки же оказались восхитительные! С трудом отрываясь от третьего по счету пирожка, Настя выразила свое восхищение кулинарным талантом подруги.

— По бабушкиному рецепту, — слегка погрустнев, тихо проговорила Ангелинка, — когда мы ездили с бабушкой в дальние поездки, на море или в гости к ее сестре, бабушка всегда пекла такие пирожки.

И девушки ненадолго замолчали, каждая думая о своем. Настя против своей воли вспоминала свою первую автобусную поездку за границу, в Финляндию, старясь справиться с заполнившей сердце грустью. Ангелинка же вспоминала немногочисленные, но наполненные теплом и любовью поездки с бабушкой, бесконечное чтение книг под стук колес и рассказы бабушки о военном и послевоенном детстве. Ираида Михайловна родилась в сорок втором, ее отец погиб на фронте, только из письма узнав, что у него родилась дочь, но так ее и не увидев. Матери нелегко было поднимать двух дочек-погодок (помимо маленькой Иры, у нее была еще старшая дочь Ольга), но женщина никогда не жаловалась, всегда старалась радоваться жизни и смогла передать эту радость дочерям. Ираида Михайловна с большой теплотой вспоминала вечера с рукодельем, которое очень любила ее мама, занимаясь им после тяжелого трудового дня в колхозе. Связанные крючком подзоры для кроватей, домотканые коврики и вышитые скатерти украшали их дом даже в самые сложные времена. А еще она любила книги. Дома книг было немного, оплата труда колхозника в те времена была трудоднями2, а деньги появлялись лишь от продажи в соседнем райцентре молока, яиц, а летом еще и крыжовника, который рос у них вдоль всего забора, но когда Ольга и Ира пошли в школу и стали приносить книги из школьной библиотеки, вечера с рукодельем стали еще и вечерами с книгами. Мать ставила на стол трехрожковую керосиновую лампу, и они по очереди читали, погружаясь в удивительные книжные миры. И если старшая Ольга больше любила книги для детей и о детях, перечитывая по несколько раз «Тимура и его команду» или книгу про Васька Трубачева и его товарищей, то младшая Ирочка уже лет с десяти стала предпочитать более взрослые книги о путешествиях, такие как каверинские «Два Капитана» или «Тайна двух океанов» Григория Адамова. Это определило и их дальнейшую судьбу — Ольга после школы поступила в педагогический институт в областном центре, а Ираида, покоренная романтикой книг о путешествиях и новых местах, решила стать геологом. Училась девушка самозабвенно, не замечая никого и ничего, а потом с головой ушла в любимую работу. В одной из экспедиций она познакомилась с тихим интеллигентным пареньком, в которого влюбилась по неведомым причинам буквально с первого взгляда. Влюбленность была взаимной. Меньше чем через месяц Славка уже сделал ей предложение, отвечать согласием на которое девушка не спешила. Ирочка испугалась, что придется не ко двору в семье своего избранника, ведь отец Вячеслава был профессором Ленинградского государственного университета имени Жданова, а его мама — доцентом того же университета. Поженились влюбленные только через год, а через два года родилась их дочка — Лидочка. Профессию геолога Ирочке пришлось оставить, но она ничуть не жалела об этом, так же самозабвенно занимаясь наведением уюта и воспитанием дочери. А еще и чтением книг. Свекровь и свекор, не чаявшие, вопреки опасениям Ирочки, в ней души, помогли устроиться в университетскую библиотеку, да не куда-нибудь, а в абонемент художественной литературы, воплотив еще одну Ирочкину мечту о том, чтобы книг вокруг было больше, чем она может перечитать. Вячеслав вскоре после рождения дочери поступил в аспирантуру и тоже оставил профессию геолога, чтобы не разлучаться с «любимыми девчонками», как он называл жену и дочку, пропадая в экспедициях. Ангелинка еще застала ту счастливую жизнь, когда был жив дед, когда на праздники у них собиралось много народа, когда приезжала из Пскова бабушкина сестра. Бабушкина сестра… Ангелинку как обухом по голове ударили. А ведь они не виделись и даже не созванивались с самых похорон. Девушка почувствовала себя последней сволочью, ей стало не по себе, и это, по-видимому, отразилось на ее лице, потому что она поймала недоуменный взгляд подруги. Сбивчиво и торопливо она поведала о своих переживаниях.

— Ну так позвони! — удивленно ответила Настя.

Ангелинка неуверенно кивнула, не понимая, как она могла настолько уйти в свое горе, что забыла о единственном, по сути, близком человеке, но не желая сейчас грустить и портить настроение себе и подруге, девушка достала телефон, чтобы открыть на нем скачанную заранее информацию о достопримечательностях Каунаса, и остаток пути прошел в рассматривании фотографий и чтении описаний к ним. Но реальность превзошла ожидания. Даже несмотря на накопившуюся за день усталость (а добрались до Каунаса они только к вечеру), предложенная обзорная экскурсия захватила всех с первых же слов, а прогулка по Каунасскому замку словно перенесла веков на пятнадцать назад. Экскурсовод, совсем молодая худенькая девчушка, увлеченно рассказывала про строительство замка для защиты от крестоносцев, разрушение тевтонским орденом и отстраивание заново, а затем частичное разрушение из-за подмытия стен рекой. А вот костел Святого Георгия и костел Петра и Павла, несмотря на старинное происхождение и архитектурную значимость, на подруг сильного впечатления не произвели, в отличие от ратуши, от которой не хотелось уходить. Высокое, многоярусное, цвета слоновой кости здание, сочетающее в себе множество стилей, связанных с многочисленными реставрациями, хотелось рассматривать вновь и вновь. Даже неопытные в определении архитектурных стилей Настя и Ангелинка без подсказки экскурсовода увидели здесь элементы готики, классицизма и барокко.

— Не пойму, что же она мне напоминает, — воскликнул кто-то из экскурсантов.

— Быть может, лебедя? — улыбнулась экскурсовод.

Все согласно закивали, а экскурсовод поведала, что каунасская ратуша и зовется «Белым лебедем». Посетовав на то, что короткое время экскурсии не позволяет подняться на башню ратуши и полюбоваться городом сверху, экскурсанты отправились на короткую самостоятельную прогулку по Старому городу. Нового посмотреть почти ничего не удалось, так как времени на прогулку было отведено всего-то полчаса. Кто-то фотографировался на фоне ратуши, несколько человек окружили экскурсовода, задавая бесчисленные вопросы, а Настя с Ангелинкой отправились в находящуюся неподалеку пекарню, чтобы купить местные творожные пирожки, о которых они читали восторженные отзывы, и ржаной хлеб. Девушки оказались не одиноки в своем желании попробовать местную еду, и к моменту сбора всех экскурсантов автобус наполнился чудесными ароматами выпечки. В транзитный отель все прибыли сытыми, уставшими и уже сонными, чтобы, едва обменявшись впечатлениями, отправились спать.

На следующий день был ранний подъем и снова долгий переезд, на сей раз в Прагу. В столицу Чехии прибыли только под вечер, заселились в отель, в котором предстояло провести две ночи, экскурсий предусмотрено не было, а от предложения прокатиться за дополнительную плату на кораблике по Влтаве Настя и Ангелинка отказались, решив немного погулять по городу самостоятельно. Ангелинка и здесь вновь взяла инициативу в свои руки, предложив осмотреть вначале символ Праги — Карлов мост. Посмотрев на карту и немного посовещавшись, подружки решили доехать на метро до Староместской площади, чтобы начать свой путь именно с того места, с которого начиналась Прага.

Здесь было многолюдно. Местные жители, неспешно прохаживающиеся по площади и лишь изредка бросающие взор по сторонам, и множество туристов, с гидами и поодиночке, озирающиеся вокруг, словно пытающиеся за несколько минут вобрать в себя дух Старой Праги, пропитавший все вокруг. Очутившись в центре площади возле памятника Яну Гусу, Настя и Ангелинка тоже уподобились другим туристам, пытаясь осмотреть все и сразу. Первое, что бросилось девушкам в глаза, — это Тынский храм, или собор Девы Марии перед Тыном, безусловно являющийся доминантой площади. Храм, построенный в готическом стиле с двумя башенками, выделялся среди других зданий, и, увидев хотя бы раз, спутать его ни с чем другим было уже невозможно. Потом девушки осмотрели церковь Святого Николая и дворец Кинских, попытались сделать селфи на фоне ратуши и после пятой неудачной попытки, во время которой в кадр в очередной раз кто-то попал, Ангелинка жалобно выдохнула:

— Нет, это просто невозможно! Здесь когда-нибудь бывает не столь многолюдно?

— Думаю, бывает, — усмехнулась Настя, — часов в шесть утра… или в пять.

Ангелинка еще раз обвела взором площадь:

— Хорошо, значит, мы придем сюда завтра в шесть утра.

Настя снова, на сей раз мысленно, усмехнулась. После всех переездов и сегодняшней вечерней прогулки хорошо будет, если они смогут встать к завтраку, который, как им объявили, накроют для них с восьми до десяти часов.

Полюбовавшись еще несколько мгновений Староместской площадью, девушки направились к Карлову мосту, ради которого и затевалась прогулка. Здесь, как показалось подругам, было даже более многолюдно, чем на Староместской площади, это видно было даже издалека, поэтому, сфотографировав мост с некоторого расстояния, Настя и Ангелинка решили, не задерживаясь на самом мосту, перейти на другую сторону, чтобы прогуляться до острова Кампа и находящегося на нем музея современного искусства. Осмотрев Лихтенштейнский дворец, девушки решили, прежде чем направиться к парку Кампа, осмотреть и другие дворцы и храмы, находящиеся неподалеку. Не прошло и двух минут, как подруги оказались на мостике через небольшую речку.

— А это что за речушка? И как мост называется? — Ангелинка уже было полезла за телефоном, чтобы посмотреть карту, но Настя ее опередила.

— Это «Мост влюбленных» через речку, которая называется Чертовка. Он знаменит своим работающим мельничным колесом, сделанным еще в XIII веке, а еще к этому мосту приходят молодожены или просто влюбленные, чтобы повесить замочки на ограждение моста, — бойко рапортовала она, но подруга, почувствовав неладное, развернула Настю к себе.

На глазах у Насти были слезы.

— Мы были здесь с Димкой, — судорожно вдохнув воздух и стараясь не расплакаться, пояснила девушка, — он специально привел меня сюда, и мы тоже повесили сюда свой замочек. Нежно-бирюзового цвета, — зачем-то пояснила она.

Ангелинка невольно стала вглядываться в огромное количество разноцветных замочков, висевших на мосту, почти полностью закрывающих ограждение.

— Не ищи, — грустно улыбнулась Настя, — ты же не думаешь, что здесь висят все замки, которые были повешены. Когда их становится слишком много, большую часть просто срезают. Впрочем, давай не будем думать о том, что было вчера3, давай лучше пройдем метров пятьдесят прямо и посмотрим на стену Джона Леннона, ты же, насколько я помню, всегда была поклонницей битлов.

Стена, являющаяся оградой сада, принадлежавшего монастырю Мальтийского ордена, поражала и приковывала внимание. Здесь были и простые, даже примитивные граффити, и картины, принадлежавшие явно перу настоящих художников.

— Теперь я понимаю, почему говорят, что эта стена похожа на реку, в которую нельзя войти дважды, — задумчиво проговорила Настя, — она совсем не похожа на ту стену, что я уже видела.

Немного постояв возле стены, сфотографировавшись на ее фоне, девушки отправились дальше.

В музей современного искусства Настя и Ангелинка не попали, но вокруг побродили, сфотографировавшись на фоне необычных скульптур, пытаясь понять, что же хотели сказать их авторы. Обратно возвращались через мост Легии. Ангелинке этот мост понравился даже больше знаменитого Карлова моста, поэтому, остановившись, девушка открыла сохраненную в телефоне информацию о чешской столице и стала зачитывать вслух все, что было найдено об этом мосте. Выяснилось, что на месте этого моста когда-то давно находился цепной мост, на месте которого возвели нынешний только в конце XIX — начале XX веков. Интересным также оказался тот факт, что мост несколько раз менял название. Вначале, в 1901 году, он был назван в честь императора Франца Иосифа, который присутствовал при открытии моста. Затем при образовании Чехословакии его назвали мостом Легии, в честь чехословацких легионов. Во время оккупации мост переименовали в мост Сметаны, в честь композитора Бендржиха Сметаны, после войны же мост получил название 1 мая и лишь в 1989 году вернул свое имя и вновь называется мостом Легии.

Настя была права, скептически относясь к словам подруги о том, что они приедут на Староместскую площадь рано утром. После целого дня в автобусе и весьма длинной вечерней прогулки девушки едва не опоздали на завтрак. После завтрака была запланирована пешеходная экскурсия по городу, но девушки, поговорив с экскурсоводом и узнав, что большая часть этой экскурсии будет повторять их вчерашний маршрут, решили, отказавшись от экскурсии, вновь погулять по городу самостоятельно. После недолгих обсуждений было решено остановиться на поезде в Пражский град — замок с более чем тысячелетней историей, являющийся сейчас резиденцией президента Чехии, а раньше бывший резиденцией для чешских королей и занимающий территорию более чем семь гектаров. К Пражскому граду подруги добрались лишь около двенадцати, успев тем не менее на церемонию смены караула, сопровождающуюся военным оркестром, что выглядело весьма торжественно и создавало праздничное настроение даже в будний день. Затем Ангелинка попыталась, как она делала частенько в этой поездке, достать телефон, чтобы прочитать обо всех окружавших их достопримечательностях, но довольно быстро оставила эту идею — вокруг было слишком много интересного, восхищающего и завораживающего своей красотой, величием и масштабностью. Девушки восхищались собором Святого Витта, сравнивали Старый и Новый королевские дворцы, фотографировались на фоне базилики Святого Георгия. А ведь были еще и Лобковицкий и Рожмбергский дворцы, Злата улочка, такие разные и этим интересные башни — Пороховая, Новая белая башня, башня Далиборка и — еще множество и множество всего интересного. Уже в пятом часу вечера, поднимаясь на Новую Замковую лестницу, восхищенная Ангелинка сказала, что только в одном Пражском граде можно провести как минимум неделю, Настя, пытающаяся не только все рассмотреть, но и сфотографировать, а потому не расстающаяся с телефоном, с ней согласилась. Полюбовавшись открывающимися со смотровой площадки живописными видами, подруги стали спускаться вниз и только сейчас почувствовали, что проголодались. К счастью, неподалеку оказалась кофейня, где, заказав по огромному сэндвичу и чашке капучино, Настя и Ангелинка стали думать, куда им отправиться дальше. Насте хотелось вновь побывать в Вышеграде, атмосфера которого ей понравилась в ее поездку с Димкой, хотелось, чтобы Ангелинка вместе с ней полюбовалась базиликой Святых Петра и Павла, древнейшим сооружением на территории Вышеграда, хотелось посмотреть на Пражский град с обзорной площадки Вышеграда, но туда они уже не успевали, поэтому она согласилась с Ангелинкой, которая предложила прогуляться по холму Петершин.