Приключения графа Жукова

Окрик поручика заставил его собраться и уйти с линии атаки, не глядя отражая удар противника.

Сабля Засецкого прошла вдоль его руки и порезала белоснежную рубаху и жабо.

— Стойте! — приказал поручик и, подбежав, оценил состояние своего подопечного.

— Раны нет, — произнес он, — можете продолжать.

Засецкий, тяжело дыша, довольно улыбнулся, и Олег оторвал разрезанный рукав рубахи, мешавший ему двигать рукой.

Махнув несколько раз саблей, он стал в стойку, приготовившись к продолжению, и молодой Засецкий снова пошел в атаку.

На этот раз уже он погнал Олега в сторону дороги.

Двигаясь назад, Олег зацепился за корневище дерева, торчавшее на тропинке, и на мгновение потерял концентрацию. Но в конечном итоге, парировав несколько выпадов Засецкого, он смог собраться и, увернувшись от сабли противника, подпустив его практически вплотную, совершил завершающий удар, нанеся молодому Засецкому рассечение снизу вверх от подбородка до глаза.

— А-а-а-а-а! — вскрикнул Засецкий и, схватившись за лицо, выронил клинок из рук.

— Стойте, господа! — прозвучал окрик поручика, и оба секунданта подбежали к месту схватки.

Тяжело дыша, Олег еще минуту смотрел на поверженного противника, который упал на землю, обильно поливая ее кровью.

— Вы удовлетворены, граф? — спросил его Олег, втыкая саблю в землю рядом с ним.

— Уи! — произнес его секундант по-французски, пытаясь остановить кровь шейным платком.

— Как-то так! — взмахнул руками Олег и, оторвав болтавшееся жабо, пошел в направлении сгоревшего дуба.

Сев под деревом и пытаясь отдышаться, он немного задумался, когда к нему подошел секундант графа Засецкого.

— Чего вам, сударь? — спросил Олег, подняв на него взгляд.

— Капитан гвардии его императорского величества Жан Дежон, — представился француз.

— Чего вам, месье? — еще раз спросил Олег.

— Мой наниматель приносит вам свои извинения, — ответил француз, — за свое недостойное поведение и порочащие вас слова, сказанные его отцом.

— Передайте, капитан, что я прощаю графа и его отца, — махнул Олег.

Француз поклонился и собрался было уйти, но задержался и внимательно посмотрел на графа.

— Простите, месье…

— Что еще?

— Вы не сражались под Аустерлицем? — спросил его француз. — Дело в том, что ваш последний выпад мне хорошо знаком. Именно от такого удара я получил шрам, сражаясь с русским дворянином.

Олег улыбнулся.

— Простите, месье, но в двенадцатом году мне было пятнадцать лет.

— Простите, месье, — извинился француз и удалился насовсем.

К Олегу подошел поручик и протянул ему руку.

— Как вы, граф? Лучше покинуть место дуэли побыстрей.

Олег принял руку и поднялся на ноги.

— Езжайте, Иван Дмитриевич. Я благодарен вам за ваши услуги. Помогите лучше молодому Засецкому, как бы не помер по дороге домой. Этого бы мне совсем не хотелось.

— Вы поэтому не стали стреляться, граф? — поинтересовался поручик.

— Что толку стреляться, — ответил Олег, — а так ему хоть наука будет на оставшуюся жизнь.

— Ваша правда, — согласился поручик.

— Езжайте, — повторил Олег.

Отправив раненого Засецкого домой, Олег привел себя в порядок и, распрощавшись с Иваном, взяв под уздцы коня, вышел на дорогу, идущую мимо особняка старой графини в тот момент, когда в окне первого этажа он увидел свет.

На мгновение застыв на месте, он закрыл глаза и снова открыл их. Свет переместился в соседнюю комнату и исчез.

В ту же секунду он привязал коня возле ограды и быстрым шагом пошел в направлении дома.

Войдя на крыльцо и открыв дверь, которую он заколотил в прошлый раз, он лоб в лоб столкнулся с невысоким мальчуганом, остриженным под горшок.

Словно волк, который наткнулся в лесу на зайца, Олег что было прыти рванул за худощавым пареньком в красной рубахе, который, будто угорь извиваясь и выкручиваясь, никак не давал себя схватить.

— Прохор, стой! — прокричал Олег, в очередной раз безрезультатно попытавшись схватить его.

Прошка, в очередной раз увернувшись, совершил круг по гостиной, и Олег, не удержавшись, поскользнулся на паркете и загремел на пол, завалив на себя стол с книгами.

Выбравшись из-под него, он услышал грохот мебели в коридоре, после чего все стихло.

Когда он вышел в коридор, то застал Прошку, корчащегося на полу от боли. Мальчуган тихо скулил и, дрожа как осиновый лист, держался за разбитую голову. Убегая, он, видимо, не вписался в поворот и опрокинул пару массивных стоячих подсвечников, получив одним из них по голове.

Олег отодвинул тяжелую стойку подсвечника и сел рядом с мальчуганом.

— Дай посмотрю.

Рана на голове Прошки была несерьезная, но кровоточащая. Удар пришелся вскользь, и тяжелая бронзовая чаша, венчающая подсвечник, слегка содрала кожу.

— Повезло тебе, — осмотрел его Олег, — чуть выше, и разбил бы череп. А это мы сейчас завяжем, — Олег снял сюртук и, оторвав второй рукав от рубахи, разорвал его и аккуратно замотал мальчугану рану: — Крепкая у тебя голова, но сейчас ты поедешь со мной, надо тебя показать бабке Алене.

Прошка хотел что-то возразить, но граф остановил его.

— И не спорь. Сам виноват. Зачем убегал?

— А Бог вас, барин, знает. Почто вы прицепились ко мне как репей? — спросил Прошка.

— А вот дерзить не надо, — погрозил ему Олег, — я с тобой только поговорить хотел.

— И для этого отрядили двух своих остолопов, — хмыкнул Прошка, — я их вчерась срисовал у батькиной мельницы.

— Заметил, значит, — удивился Олег, — но все-таки явился сюда вновь.

— Дела у меня тут, барин, — ответил Прошка.

— Какие такие дела? — спросил Олег.

— А такие! — снова дерзнул мальчуган.

— Ладно! — резко ответил Олег, заставив его сменить тон. — Вставай, поехали.

Покинув старый особняк графини, Олег вывел Прошку на дорогу в тот самый момент, когда из лесу показалась его бричка.

— Легки на помине! — воскликнул Олег.

— Виноваты, ваше сиятельство, — повинился Парамон, как только бричка подъехала к ним, — уж больно прыткий оказался. Ушел пострел.

— Да вот он красавец, — произнес Олег и, отойдя в сторону, представил слугам незадачливого беглеца.

— Ох ты ж! — воскликнул Герасим. — Не заметил сразу. Никак словили, ваше сиятельство?

— Сам попался, — ответил Олег, — вон он и голову разбил, пытаясь удрать, — он похлопал Прошку по спине: — Лезь в бричку. И даже не думай сбегать. Надобно тебя вылечить теперь, иначе буду чувствовать себя виновным в твоем злоключении.

Парамон усадил мальчугана, пока Олег отвязывал Пегаса, который ожидал его у ворот.

Затем Олег вскочил в седло, и Герасим ударил лошадь хлыстом:

— Пошла!

До поместья добрались, когда уже стемнело.

Привратник Фрол, услышав ржание лошадей, выглянул из оконца флигеля и, светя фонарем, спросил:

— А ну стой! Кого еще принесло?

— Открывай, малахольный! — рявкнул на него Герасим. — Своих не узнаешь?

Олег выехал вперед, и привратник тут же спрятался внутри.

Через минуту он уже бегал взад-вперед, открывая ворота и причитая:

— Ваше сиятельство! Не признал!

— Не признал, не признал, — въехал во двор Олег, — ступай лучше бабку Алену позови. Пусть в зал придет.

Фрол закрыл за прибывшим хозяином и людьми ворота и побежал куда-то по темной аллее в сторону деревни.

Подняв на ноги слуг, Олег приказал зажечь в зале больше света и принести что-нибудь поесть нежданному гостю.

— Ты сладкие пироги любишь? — спросил Олег у мальчугана.

Прохор с перевязанной головой посмотрел на графа и, прищурившись, ответил:

— Да, на Пасху Матрена каждый раз печет. Правда, мне не всегда достается. Батя все малым дает вначале.

— А ты старшой? — спросил Олег.

— Старшой! — с определенной гордостью ответил Прошка.

Олег более внимательно посмотрел на мальчугана, и ему почему-то стало его немного жаль. В свои пятнадцать лет он был довольно щуплый, невысокого роста, с осунувшимся лицом, и по-настоящему ему можно было дать не более тринадцати годов от роду.

— А большая ли семья у отца? — спросил Олег своего гостя.

— Пять девок и я, — ответил Прошка.

— Трудно, поди, отцу? — поинтересовался Олег. — Столько девок. Тут приданого не наберешься. А мать что?

Прошка посмотрел на графа грустными глазами и, вздохнув, произнес:

— Заболела мамка. Батя отдал ее в богадельню, думает, что там ей помогут. А я знаю, кто ей поможет.

— И кто же? — удивился Олег.

— Графинюшка, — ответил Прошка, — она все знает. Она же ведьма.

— Она же померла? — уточнил Олег.

— А вот и нет! — возразил Прошка.

В гостиную вошла запыхавшаяся пожилая женщина в расшитом странными узорами переднике и красном чепце. В руках она держала небольшую корзину, из которой торчали пучки трав и какие-то пузырьки.

— Ладно, позже расскажешь, — ответил Олег и переключил внимание на вошедшую женщину.

— Чего звали-то, барин? — спросила женщина.

— Познакомься, это Прохор, сын мельника, — представил Олег мальчонку, — нашел его в старом поместье, поранился вон.

— Свят-свят! — перекрестилась знахарка. — Не надо тревожить это место, его даже звери стороной обходят.

— Ты не причитай, а рану посмотри, — махнул ей Олег.

Прислуга принесла пироги, чайный сервиз с самоваром, и Олег, откусив один пирог, налил две чашки чая:

— Садись ешь.

Прошка сел на дорогой дубовый стул, обитый шелком, и, вытерев руки о штаны, взял с подноса пирог:

— Благодарствую, барин.

Алена тем временем сняла с его головы повязку и принялась обрабатывать его рану.

— Уж вертлявый, сиди на месте, — попросила она, когда Прошка взял с подноса чашку чая и, прихлебывая, сделал несколько глотков.

Услышав чавканье и звук, с которым мальчуган пьет чай, Олег покачал головой и улыбнулся его непосредственности.

— Ешь, ешь, — произнес он, обращаясь к Прошке, — Алена потом тебя отведет на ночлег. Только чур договор — не сбегать, — погрозил ему Олег, — если сдержишь обещание, завтра тебе дам пятьдесят копеек серебром.

На этих словах Прошка на секунду прекратил жевать и с набитым ртом назвал свою цену:

— Рубль!

— Хорошо, рубль, — согласился Олег, — и ты мне все расскажешь про заброшенное поместье, графиню и про то, что ты там делал.

— Это уже два рубля, барин, — озвучил цену Прохор.

— Не наглей, — остановил его Олег, — с тебя и рубля будет. Сможешь купить сестрам приданого.

— Лучше пуд говядины, — посмотрел на него Прошка.

— Ладно, договорились, — махнул Олег, — утро вечера мудренее.

Несмотря на обещание Прохора не сбегать, Олег поручил охранять его, поэтому с утра мальчуган в сопровождении Герасима явился в барский дом для продолжения разговора.

К этому времени Олег попросил накрыть завтрак на веранде, и когда мальчугана привели к нему, он предложил ему подкрепиться.

— Я рад, что ты держишь слово, — похвалил его Олег, — прошу к столу.

Герасим толкнул Прошку к столу и двинул вперед его стул:

— Его сиятельство дважды не предлагает.

Прошка сел за стол и осмотрел большой выбор блюд, который был ему предложен:

— А это чо?

— Не «чо», а «что», — поправил его Олег.

Он попросил подвинуть к гостю небольшую паштетницу и, указывая на нее, представил блюдо:

— Это паштет из гусиной печени. Попробуй. Ножом-то пользоваться умеешь?

— Чай, не вчера родился, — ответил Прошка, закатывая рукава рубахи.

Олег, не желая отвлекать гостя, сам принялся за трапезу, которая без лишних слов продлилась около получаса.

В конце концов сытый мальчуган откинулся назад на стуле и, облизывая пальцы от ванильного крема, довольно произнес:

— Благодарствую, барин. Я так сытно давно не ел.

— Может быть, теперь поговорим о деле? — спросил Олег. — Расскажи, что ты делал в поместье?

— Починял механизму, — ответил Прошка.

— Что? — переспросил Олег.

— Механизму починял, — ответил Прошка, — что тут непонятного.

— Хорошо, оставим, — согласился Олег, — а зачем?

— Графинюшка попросила помочь ей, — ответил Прошка, — а затем она поможет мамку вылечить.

— С этого места подробнее, — попросил Олег.

Прошка вздохнул и начал свой рассказ:

— Началось это пять годов назад, когда мамка захворала. Батя в ту пору запил шибко.

5 лет назад

Майская ночь была еще довольно темная, если бы не месяц, который изредка выглядывал из-за черных туч, скрывающих его.

Где-то вдалеке, в стороне города, сверкали молнии, но над озером небо было уже чистое, усыпанное множеством звезд.

Ушедшая гроза изрядно потрепала окрестности, и любому путнику, идущему в эту пору через лес мимо заброшенного поместья, пришлось бы несладко.

Сильно промокнув под дождем и дрожа как осиновый лист от холода, Прохор пробирался к старому заброшенному дому, о котором в округе ходили недобрые слухи.

Отец Прохора Емельян когда-то служил в поместье у старой графини управляющим. Но после ее загадочного исчезновения он неожиданно разбогател и приобрел на невесть откуда взявшиеся деньги две мельницы и заделался в Рязани известным человеком, снабжая окрестные усадьбы и город первоклассной мукой.

Но в последние годы дела у него шли из рук вон плохо. И совсем худо стало год назад, когда любимая жена Емельяна сильно захворала и перестала узнавать детей и мужа. Желая помочь любимой, Емельян потратил почти все свое состояние на лекарей и эскулапов, но никто из них помочь его супруге так и не смог. Поэтому он определил ее в богадельню и, забросив все дела, горько запил в тоске. А по округе с той поры поползли слухи о проклятии денег, которые он когда-то якобы украл у пропавшей графини.

Наслушавшись сплетен и слухов о графине, проклятии и странных делах, которые творились в окрестностях заброшенного поместья, Прошка решил для себя, что помочь его матери может только старая графиня, дух которой время от времени заезжие путники наблюдали в старом особняке и окрестностях.

Долго не решаясь на задуманное, он наконец собрал в кулак всю храбрость и сегодня ночью пришел к заброшенному дому, надеясь встретить призрак графини и вымолить у нее прощение за все грехи, совершенные его отцом.

Добравшись до дома и продолжая дрожать, только теперь больше от страха, чем от холода, Прошка повис на бронзовой ручке двери, пытаясь попасть внутрь.

Замок со скрипом поддался, и тяжелая дубовая дверь дернулась наружу и замерла, выпуская спертый тяжелый воздух.

Дрожа всем телом, Прошка приложил к проему ухо и прислушался к происходящему внутри. Затем он схватился за ручку и что было сил потянул ее на себя, открывая дверь. Открыв ее на достаточное расстояние, чтобы проскользнуть внутрь, он вздохнул и, сжав кулаки, пропал в темном зияющем проеме.

Надеясь на то, что внутри по дому имеется много свечей, он захватил с собой огниво и, нащупав на стене первый попавшийся подсвечник, зажег свечу и, выдернув ее, осмотрел место, в котором оказался.

Старый дом, заброшенный больше десяти лет назад, за это время немного обветшал и покрылся паутиной, хотя в представлении Прошки все должно было быть гораздо хуже.

Он ожидал найти внутри сгнившую мебель, ободранные стены и разбитые окна, но ничего такого не увидел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

1 Корабль «Восток», больше известен как 118-пушечный линейный корабль французского флота Orient. Являлся флагманом французского флота в битве при Абукире в августе 1798 года, погиб при взрыве пороховых погребов.