Приключения графа Жукова

— Слышал я, что граф последнее время по заграницам разъезжал, — заметил купец, — а вдруг как в столицах иностранных понабрался смутьянского духа? Там, давеча сказывают, чернь все бунтует.

— Бросьте, Гаврила Севастьянович! — остановил его полковник, — граф Олег Владимирович, скажу я вам, отличного ума человек! Заезжал он ко мне давеча, делился историями о своих путешествиях и о том, что в заграницах службу держал при нашей миссии. А то, что вольную отписал троим крепостным, так-то его личное дело. И негоже, господа, право, из-за троих людишек поднимать такой переполох. Чай, не в разбойники они пойдут, — усмехнулся полковник.

— А не потому ли вы его облагораживаете, Дмитрий Данилович, что молодой граф помог вам поместье сгинувшей графини Протасовой к рукам прибрать? — спросил его старикашка, поднимая в его сторону свою старую позолоченную трость.

— Право, Матвей Кириллович, — хитро улыбнулся полковник, — сии земли я давно хотел выкупить, да случая все не находил. А тут как раз Ивана женю, так подумалось, подарок молодым будет, свое гнездо совьют рядом с отцовским.

Полковник посмотрел на сына, который шел позади, держа под руку свою невесту.

— А граф меня только утвердил в мыслях. А что это вы, Матвей Кириллович, никак расстроились? — спросил полковник старого графа Засецкого. — Земли покойной графини никаким образом к вашим не отнесть.

Старый граф отвел взгляд и недовольно стал бурчать что-то себе под нос.

Вся процессия, не торопясь, вышла за ворота храма, где стояли многочисленные брички и кареты, когда, поднимая клубы пыли на своем резвом скакуне, к ним подлетел лихой всадник.

— А вот и сам, будь неладен, — заметил старый граф Засецкий.

— А ну Пегас, стоять! — прикрикнул Олег на своего жеребца. — Доброго здравия, Дмитрий Данилович, — поприветствовал полковника Олег, — господа.

— Что-то я не видел вас на службе, граф, — заметил старикашка.

Олег спешился с коня.

— Простите, не припомню, чтобы нас представляли.

— Граф Матвей Кириллович Засецкий, — представил полковник старикашку.

— Я, граф, давно не бывал в этих краях и не представлял, где нынче по большим праздникам собирается благородное собрание, — ответил Олег, — к тому же считаю, что мысли о божественном следует творить в месте уединенном и способствующем к отрешению от мирской суеты, таком как монастырь.

— На Невском все ваши монастыри! — прищурился граф Засецкий. — Наслышаны о ваших похождениях в Петербурге!

— Попрошу оставить намеки, граф! — возмутился Олег. — Лучше сына вашего урезоньте, что девок дворовых потчует. Адюльтер при молодой супруге нынче не в моде.

После этих слов Олег, кратко попрощавшись с полковником, вскочил на коня и, ударив его в бока, оставил собравшихся в неудобном положении своим прямым заявлением об изменах молодого графа Засецкого.

— Я этого так не оставлю! — замахал ему вслед старикашка своей тростью.

Но Олег его возмущений уже не слышал. Он рысью пролетел до Хлебной площади, где его уже ожидали Герасим и Парамон.

Заприметив бричку, он развернулся и, спешившись, привязал Пегаса на входе в торговые ряды.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — снял шапку Парамон, когда Олег заскочил в бричку и сел рядом с ним.

— Какие вести? — с ходу спросил Олег.

Герасим, сидя на козлах, обернулся вполоборота и довольно ответил:

— Нашли мы пацаненка, барин. Он тут в рядах частенько ошивается.

— Что же он тут делает? — спросил Олег. — Ворует?

— Не, — помотал головой Парамон, — появится, покрутится то тут, то там и тика́ть.

— На мельнице у него место, — добавил Герасим, — сынок мельника здешнего. Его тут каждая собака знает. Прошкой звать.

— Прохор, значит, — отметил себе Олег. — А где крутится? Куда заходил?

— Да вон в книжной лавке у купца Толмачева, потом у часовщика-хранцуза да в богадельне, — доложил Герасим.

Олег, немного поразмыслив, осмотрелся и так же быстро соскочил на землю.

— Ждите здесь, а я покамест полюбопытствую, что предлагают сии торговые ряды. А в особенности книжная лавка, которая для этого города место крайне редкое.

В сей ранний час в книжной лавке было безлюдно, поэтому появление Олега вызвало у человека, по-видимому, наемного работника, некую степень удивления.

Человек пожилых лет, в прошлом, вероятно, военный нижних чинов, о чем свидетельствовали выправка и награда, Георгиевский крест, приколотый на сюртуке, внимательно оценил гостя и поспешил поприветствовать столь раннего посетителя.

— Доброго дня, ваше… — замялся работник, пытаясь подобрать подходящее обращение.

— Сиятельство, — ответил Олег, бросив на работника короткий взгляд.

— Ваше сиятельство, — повторил работник, — чего изволите?

— Как тебя, милейший? — поинтересовался Олег ради того, чтобы расположить к себе работника.

— Порфирий, ваше сиятельство, — представился работник.

— Так рано, а вы уже открылись, — заметил Олег, — давно я не был в здешних краях. Скажу прямо, приятно удивлен я, Порфирий, что и сюда добрался свет просвещения.

— Чем ваше сиятельство интересуется? — спросил Порфирий.

Олег обошел полки с книгами и внимательно осмотрел имеющиеся экземпляры.

Заметив его любопытство, Порфирий решился озвучить имеющийся перечень.

— Имею предложить вам романтические новеллы Пушкина, а может, изволите новеллы Погорельского. Есть еще Шаховской, Грибоедов. А может быть, что-то из французского романа?

— Благодарю, — остановил его Олег. — Наслышан я, что здешние помещики и дворяне из прежних, которые поиздержались, отдают на продажу редкие книги из своих домашних библиотек?

Порфирий, выслушав вопрос, немного задумался и указал на полку со старыми книгами.

— Именно то, что вы ищете. Вот, к примеру, собрания из библиотеки помещика Кутейникова или вот из библиотеки покойной графини Протасовой. Очень редкие экземпляры, — он достал с полки одну из книг и, положив ее на небольшой столик, аккуратно открыл. — Вот, к примеру, «Античная история» с собственноручной нотацией матушки императрицы Екатерины.

— Откуда же это? — наигранно произнес Олег. — Поместье-то давно в запустении, там, поди, и слуг-то нет. Или же это получено при жизни покойницы?

— Ваше сиятельство, не обижайте пустыми домыслами да сплетнями, — ответил Порфирий, — мы краденого не берем. А эти экземпляры были переданы покойной графиней в оплату долга мельнику. Сынишка его Прохор приносит время от времени. А мы не обижаем. У них с хозяином все оговорено.

— Не желал обидеть вашего хозяина, — отступился Олег, — вы, милейший, подберите мне старые издания философов греческих, а я зайду намедни. В накладе не останетесь.

Порфирий любезно пообещал графу выполнить заказ в ближайшие дни, и Олег покинул лавку в полном удовлетворении тем, что подтвердил ему человек о сыне мельника и о книгах из библиотеки покойной графини.

Следующим заведением, куда направился граф, стала лавка французского часовщика, который, по слухам, попал в сии глухие края по пленении еще во времена Отечественной войны, да так и остался.

Поначалу служив у полковника Затолокина гувернером, Филипп Шабо смог заработать достаточно денег, чтобы заслужить отступную. Но заместо возвращения на родину осел в Рязани, женившись на дочери разорившегося помещика, и открыл небольшую лавку по изготовлению и починке часов, музыкальных шкатулок и других механических безделиц.

Колокольчик над дверью мелодично забренчал, напомнив Олегу своим перезвоном парижскую жизнь. Атмосфера лавки тоже напомнила ему все то, что он так любил во время службы в Париже.

— Чего изволит месье? — обратилась к нему девочка лет десяти, стоящая возле больших каминных часов.

Услышав ее звонкий голосок и звук колокольчика, из-за тяжелых портьер появился хозяин, слегка полноватый человек лет пятидесяти.

— Анжелика, если ты закончила, то можешь идти помочь матери, — обратился к ней по-французски отец.

— Хорошо, папа́, — ответила она и, улыбнувшись Олегу, выскользнула из торгового зала.

— Месье Шабо, — обратился к нему Олег по-французски, — мне рекомендовали вас как редкого мастера в этих местах.

— Простите, с кем имею честь? — спросил часовщик.

— Граф Жуков, — представился Олег.

— Наслышан, — кратко поклонился месье Шабо, — что у вас, граф?

Олег достал из кармана сюртука золотой бреге и картинно несколько раз попытался открыть крышку часов.

— Приобрел в Париже в прошлом году. Заедает механизм. Несколько раз уже оконфузился.

— Позвольте, — протянул руку часовщик.

Олег отстегнул часы и передал их часовщику.

Месье Шабо очень нежно принял их в открытую ладонь как будто бы что-то живое и аккуратно положил часы на мягкую бордовую подушечку, которую он достал из-под прилавка.

— Великолепная работа! — воскликнул он, внимательно осмотрев часы, — но я могу уверить вас, граф, что это не Бреге. Это очень, очень хорошая копия.

— Не может быть! — по-настоящему удивился Олег, утаив тот факт, что часы эти он выиграл у секретаря английского посла, которые тот оценил в достаточно круглую сумму.

— Я начинал подмастерьем у самого Луи Бреге и чинил часы самому маршалу Нею, — похвалился часовщик. — И я могу назвать мастерскую, где была изготовлена эта прекрасная копия, — выпрямился часовщик, — но это не Бреге.

— Значит, меня нагло обманули, — расстроился Олег.

Часовщик развел руками.

— Как говорите вы, русские, не обманешь — не проживешь. Поверьте, граф, мне бесконечно стыдно за своих соотечественников, но увы! Или продайте их, или проиграйте, на крайний случай. Но механизм я вам в любом случае исправлю. Дело пяти минут.

— Благодарю! — кивнул ему Олег.

Часовщик достал какие-то тонкие инструменты и снова склонился над часами.

— Не сочтите за навязчивость, — произнес часовщик, — долго ли вы проживали в Париже?

— Долго, — ответил Олег.

— О! Париж! — воскликнул часовщик, на секунду выпрямившись и расплывшись в ностальгически грустной улыбке. — Все могло быть иначе, если бы наши императоры договорились.

— У нас говорят — кто старое помянет, тому глаз вон, — ответил ему Олег.

— Вы правы, — извинился месье Шабо, — не стоит тревожить былое. Вуаля! — потер он рука об руку и, открыв крышку, продемонстрировал работу Олегу. — Больше не сломаются.

Олег забрал часы и, лично несколько раз проверив работу, убрал их обратно в карман.

— У вас острый глаз, месье Шабо.

— Уже не такой острый, как хотелось бы, граф, — пожаловался часовщик, — годы берут свое.

— А помощники? — поинтересовался Олег. — Подмастерья у вас есть? У нас много умелых мастеров, даже среди крепостных. Взяли бы кого-нибудь из дворовых мальчуганов. Я видел в Париже, как из таких школяров вырастают хорошие мастера.

— В этом я с вами согласен, граф, — закивал часовщик, — да вот, например, сын мельника Прохор. Очень умелый мальчуган, интересуется механикой. Я разрешаю ему копаться в старых механизмах, которые не подлежат ремонту. И знаете, что? Иногда он забирает их за небольшую плату, чтобы самому разобраться. Я думаю, что из него как раз могло что-то получиться.

— С чего вы так решили? — спросил Олег.

— Пару раз он приносил мне вещицы, которые собирает, — ответил часовщик, — очень занятные творения. В Париже или Петербурге из него вышел бы отличный мастер, но в здешней глуши — сами понимаете, граф.

— Прохор, значит, — задумался Олег, — интересно.

Он выдержал небольшую паузу и, надев цилиндр, положил перед мастером серебряный рубль.

— Благодарю, месье Шабо. Обязательно загляну к вам еще как-нибудь.

— О! Всегда буду рад вашему визиту, граф, — поклонился часовщик.

Вернувшись в бричку, Олег сел напротив Парамона и, наклонив голову, стал молча о чем-то размышлять.

— Ваше сиятельство? — спросил Герасим.

— Я поскачу домой, — сообщил им Олег, — а вы пока останьтесь. Разузнайте подробнее про мельника и богадельню.

— Исполним, ваше сиятельство, — ответил Герасим.

— И еще, Парамон, — указал на него Олег, — ты же с кузнецом местным в родстве?

— Ну это так, да, — подтвердил Парамон.

— Ну так останетесь на несколько дней, проследите за сыном мельника, — приказал Олег, — когда он вновь засобирается из города, дайте знать. Что-то во всей этой истории не так.

— Исполним, барин, — согласился Парамон.

Оставив город, во второй половине дня, несколько утомившись, Олег вернулся в имение и приказал истопить баню, чтобы снять усталость от долгого путешествия верхом.

Бани особенно любил отец графа и еще при жизни устроил их на свой вкус.

Большой отдельный дом стоял на берегу специально вырытого по этому поводу пруда, в который подавалась проточная вода из небольшого быстрого ручья. От дома к пруду вела вымощенная тропинка, украшенная с обеих сторон статуями купальщиц, выполненными в греческом стиле. А в конце тропинки, прямо на берегу, располагалась открытая ротонда с мраморными ступенями, уходящими в воду.

Внутри дома была устроена большая гостиная, несколько гостевых комнат, сама баня и ванны на столичный манер. Парилки и ванные комнаты были обшиты липовым деревом, а ванны из уральского камня были отделаны искусной резьбой и серебряной чеканкой. Полы в помещениях были выстланы шлифованными мраморными плитами, которые подогревались специальной системой воздушных ходков, идущих от отдельной печи, устроенной в подвале.

Кроме этого, везде стояли мраморные статуи, висели зеркала и картины, любоваться на которые хозяин и гости могли, расположившись на дорогих креслах и диванах, выписанных из столичных мастерских Гамбса.

В общем впечатлении отдельно стоящий банный дом, как называли его дворовые, ничуть не уступал по своему оснащению и убранству столичным баням.

Помимо этого, своей новизной он затмевал главный хозяйский дом усадьбы, который требовал значительного обновления.

Приняв ванну и облегчив общее состояние в парилке, граф параллельно выслушал доклад нового управляющего о делах и в полном удовлетворении устроился отужинать в ротонде на берегу пруда, когда услышал приближающийся разгневанный голос:

— А ну пошли вон! Собаки безродные!

На тропинке, идущей от хозяйского дома к пруду, показался рассерженный молодой человек с тростью, которой он размахивал, пытаясь достать бегущего перед ним привратника Фрола.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — вскрикивал Фрол, уворачиваясь от очередного удара незнакомца. — Ваше сиятельство! Спасите!

— Филимон, это что? — недоумевающе спросил Олег у управляющего.

Тот непонимающе пожал плечами и поспешил на выручку испуганному привратнику.

— А ну охолонись! — перехватил Филимон следующий удар и своей худой рукой накрепко схватил трость незнакомца, да так, что тот, пытаясь вырвать ее, ничего не смог поделать.

В результате Филимон отнял у незнакомца трость и преградил ему путь, когда до ротонды оставалось с десяток шагов.

— Это кто? — спросил Олег у привратника.

Фрол, спрятавшись за своим хозяином и потирая избитые плечи и голову, указал на незнакомца.

— Он не представился, ваше сиятельство. Влетел верхом в ворота и начал всех охаживать, когда я у него спросил, кто он таков.

Олег недовольно поднялся из кресла и осмотрел разгневанного незнакомца, который, стиснув зубы, стоял напротив Филимона.

— Кто вы? И по какому праву вы вторглись на мою землю и избиваете моих людей?

— Я граф Денис Матвеевич Засецкий, коего вы, сударь, за глаза оскорбляли в присутствии моего отца и при многих свидетелях не далее как сегодня поутру, — ответил незнакомец.

— Ах вон оно как! — закивал Олег. — И что же вы, милостивый сударь, желаете?

Молодой Засецкий снял перчатку и, пытаясь отодвинуть Филимона, хотел ее бросить в Олега, но в итоге просто уронил на землю.

— Я вызываю вас!

— Не утруждайтесь, молодой человек, — ответил Олег и, подойдя к месту, где упала перчатка, поднял ее, — считайте, что вы ее бросили.

— Выбирайте место и оружие, граф! — произнес Засецкий.

— Завтра вечером в лесу у сгоревшего дуба, что у заброшенного особняка, — ответил Олег, — сабли вас устроят?

— Вполне! — ответил молодой Засецкий.

— А теперь, граф, чтобы окончательно не потерять лицо, я советую вам удалиться, — произнес Олег и, подойдя вплотную, отодвинул Филимона и забрал у него трость. — Это останется у меня, — согнул он трость и невзначай отпустил один конец так, что он слегка ударил молодого Засецкого по лицу.

Тот схватился за щеку и, немного скривив лицо, злобно посмотрел на Олега и, развернувшись, пошел прочь.

— Проводите графа, — приказал Олег слугам, — испортил такой вечер, мерзавец!

С утра Олег повелел запрячь Пегаса и отправился к полковнику Затолокину спросить совета в сей щекотливой ситуации.

Дмитрий Данилович, как обычно, пребывая в прекрасном расположении духа, но некотором удивлении, согласился его выслушать.

Приняв Олега в библиотеке, хозяин предложил ему рюмку наливки собственного приготовления и удобное кресло. Сам же расположился напротив, приготовившись слушать его.

— Простите, Дмитрий Данилович, что оторвал вас от дел, — начал Олег, — но мне хотелось спросить у вас совета и рекомендации в одном крайне щекотливом деле.

— Конечно, граф, — согласился полковник, — чем могу?

— Речь о вчерашних моих пререканиях со старым Засецким, — пояснил Олег.

Полковник засмеялся.

— Не берите в голову, граф, вы вчера сделали то, о чем я сам давно мечтал, да и не только я. Многие, знаете ли, в нашей округе недовольны проделками и, как бы сказать мягче, проступками молодого Засецкого. Но никто до сей поры не решался высказать это, тем более в лицо его отцу. Ах да, вы с ним не знакомы!

— Давеча довелось, любезный Дмитрий Данилович, — сообщил Олег. — Не далее как вчера вечером этот наглец явился ко мне в поместье, избил моего привратника и вызвал меня на дуэль.

Полковник, немного подскочив на месте от такого известия, подался вперед и залпом выпил рюмку, налив себе вторую.

— Неслыханно!

— Я принял вызов, — спокойно ответил Олег. — Собственно, по этому случаю я и приехал к вам. Не могли бы вы порекомендовать, Дмитрий Данилович, кого-нибудь в секунданты?

— Ох-ох-ох! — задумался полковник и опрокинул рюмку наливки. — Если до губернатора дойдет — всем несдобровать, — он поднял на Олега глаза и, взяв себя в руки, спросил: — Вы с ним, граф, стреляться изволите или на шпагах?

— Я выбрал сабельный бой, — уточнил Олег.

Полковник вполоборота повернулся в кресле и, зазвонив в колокольчик, стоявший на столе, позвал прислугу.

— Кондратий!

На возглас полковника в библиотеку тотчас же вошел пожилой лакей, и Дмитрий Данилович замахал рукой.

— Поди пригласи Ивана. Пусть непременно придет к нам.

Молодой Затолокин спустился через несколько минут и предстал перед отцом и его гостем.

— Рад видеть вас, Олег Владимирович, — поприветствовал графа Иван.

— Дело, по которому я позвал тебя, Иван, крайне щекотливое и не терпящее лишних ушей, — обратился к нему отец. — Не далее как как вчера вечером известный тебе Денис Засецкий вызвал его сиятельство на дуэль, и по этому случаю граф ищет секунданта.

— Я бы с удовольствием и сам вызвал Дениса, но раз случилось так, как случилось, то с радостью приму ваше приглашение стать вашим секундантом, граф, — без промедления ответил поручик.

— Ты предвидел мою просьбу, сын, — довольно покачал головой полковник. — Как видите, граф, молодой Засецкий и здесь успел набедокурить. Но я запретил Ивану вступать с ним в перепалки. Пусть вначале женится.

— Думаю, что я помогу вам, поручик, и избавлю вас от этого наглого супостата, — ответил Олег, — тем более что опыта в этом деле у меня поболе. Мне доводилось брать уроки по фехтованию у самых известных мастеров Франции.

— Решено! — ударил в ладоши полковник.

Ближе к назначенному сроку обе стороны прибыли в договоренное место.

Олег прискакал вместе с Иваном, когда противная сторона уже вовсю разминалась, ожидая их.

Молодой Засецкий в белой рубахе совершал выпады и атаки в направлении предполагаемого противника, возвращаясь после этого в исходную стойку.

Олег несколько секунд внимательно смотрел на него и затем, перекинув ногу через седло, спрыгнул на землю.

Заметив противника, Засецкий выпрямился и бросил саблю своему слуге, седому французу со шрамом через все лицо.

Дуэлянты сошлись на короткой дистанции, оценивая друг друга, и поручик задал Денису вопрос:

— Кто ваш секундант, граф?

Засецкий махнул в сторону слуги:

— Жан, мой слуга. Правилами не запрещается присутствие иностранного офицера, хоть и обедневшего.

Слуга подошел ближе и внимательно посмотрел на Олега.

— Не хотите ли примериться, господа? — спросил поручик.

— Нет! — ответил Засецкий и, не дождавшись ответа, схватился за саблю.

— Не торопитесь, граф, — обратился к нему поручик, — вначале нам надо выбрать распорядителя дуэли и определить условия. Не возражаете, если эту роль исполню я?

— Не возражаю, — согласился Засецкий.

— По правилам и договору выбор оружия за графом Жуковым, — напомнил поручик и, подойдя к лошади, отвязал от седла деревянный чемодан.

Затем он открыл его и продемонстрировал другому секунданту оружие, находящееся внутри.

Француз осмотрел два клинка и одобрительно кивнул своему господину.

— Подвижная дуэль на кривых саблях при двух секундантах, — сообщил поручик, — согласно правилам каждый из соперников может наносить только рубящие удары. Из одежды допускаются рубаха и жилет, не задерживающие удар оружия. Медали, амулеты, кресты и другие нательные вещи необходимо снять.

Олег снял цилиндр и принялся расстегивать сюртук.

— Устраивает ли вас место, господа? — спросил поручик.

— Вполне, — ответил Засецкий.

Олег кивнул и, сняв сюртук, повесил его на дерево:

— Устраивает.

— Секунданты могут осмотреть противника, — заявил поручик.

Олег поднял руки, и француз, подойдя к нему, ощупал его торс и подал знак своему хозяину.

Иван в свою очередь осмотрел Засецкого и также кивнул Олегу, что все в порядке.

— Дуэль продолжается без перерывов, до тех пор, пока один из соперников не будет обезоружен или не будет ранен, — сообщил поручик. — Господа, вам известны условия дуэли. Я напоминаю вам, что, когда я отдам вам сабли, честь обязывает вас не вступать в поединок без моей команды. Также вы должны немедленно остановиться по моему приказу. На позицию, господа!

Секунданты отошли на необходимое расстояние, и оба дуэлянта взяли оружие и, приготовившись, заняли свои места.

— Готовы, господа? — спросил поручик. — Начинайте! — дал команду поручик, увидев согласие обоих.

Несколько секунд промедления сменились быстрым выпадом со стороны графа Засецкого, но Олег, даже не сходя с места, парировал оба удара и сам перешел в атаку.

Звон стали, разносившийся по округе, сменялся возгласами молодого Засецкого, который на эмоциях грязно ругался, пытаясь вывести графа Жукова из равновесия.

Олег же в свою очередь молча пропускал мимо ушей всю грязь, исходившую из уст противника.

Его клинок в очередной раз просвистел перед лицом Засецкого, отчего тот попятился назад и стал пропускать выпады, которые при этом не заканчивались финальным ударом.

Со стороны было отчетливо видно, что граф Жуков играет с ним словно кошка с мышкой, загоняя молодого графа Засецкого в сторону дороги.

Француз, секундант Засецкого, пробегая позади, что-то крикнул своему хозяину, в результате чего молодой граф Засецкий собрался и, тяжело дыша, отразил два последних удара графа Жукова.

Олег обошел его со стороны, заставив развернуться, и в этот момент Засецкий острием сабли метнул в глаза графу Жукову песок с тропинки, отчего тот на секунду потерял концентрацию.