Выживалити для пышки. Инструктор, я не съедобная

— Дарья, — Руслан шагнул ко мне. Теперь он стоял так близко, что я видела каждую складку на его куртке, каждую морщинку на его лице и слышала, как он дышит. Спокойно, ровно, будто только что вышел из тренажерки, а не из леса, где на нас только что чуть не выскочил рогатый великан. — Лось, если его не трогать, не опасен. А вот вы, когда злитесь, опаснее любого сохатого. У вас глаза аж искры мечут. Вы бы смотрели на меня по дружелюбнее, красавица

Он развернулся и пошёл дальше, а я осталась стоять, хлопая глазами.

Что это только что было? Он что, пошутил? Или... нет, не может быть. Этот брутальный чурбан с челюстью, которой можно колоть орехи, только что сделал мне комплимент?

— Собираемся, бойцы! — крикнул он, не оборачиваясь. — До базы ещё полтора километра. . Шевелитесь.

Я пошла. Ноги в грязи хлюпали, рюкзак ныл на плечах, в волосах, кажется, завелось целое гнездо пауков, а внутри всё бурлило. От злости. От смущения. От того, что у этого невыносимого человека, оказывается, есть чувство юмора, и он любит пошутить, задевая за живое. Ну, какая я ему красавица? Если убрать килограмм десять, могла бы и поспорить, но сейчас...

База оказалась поляной.

Ну, как поляной... Это был участок земли, посреди которого стояла сторожка — покосившаяся, с облупившейся краской и окнами, заклеенными газетами. Рядом навалены дрова. Чуть поодаль — кострище, давно погасшее. Вокруг — лес. Тот самый, мрачный и бесконечный.

— Красота, — с придыханием сказал программист.

Я посмотрела на него с уважением. Парень либо идиот, либо гений, который видит в этом запустении архитектурный минимализм.

— Ну что, бойцы, — Руслан скинул рюкзак и оглядел нас с таким видом, будто мы — стройматериал, который надо превратить в шедевр. — Задание первое: разбить лагерь. Поставить палатки. Нарубить дров. Развести костёр. Вопросы?

Вопросов не было. Потому что все мы, включая меня, находились в состоянии лёгкого шока. Продажницы переглядывались. Программист смотрел в телефон и о чем-то беседовал со своим коллегой. Если они оживят интернет в этом Богом забытом местечке, то справятся с палатками и всем остальным. Мне же даже подглядеть не у кого… Я палатку только на картинках видела.

— Дарья, идите сюда, — сказал Руслан, и я вздрогнула.

— Зачем?

— Сейчас увидите.

Он подошёл к поленнице, взял топор — самый настоящий, с длинной рукоятью и блестящим лезвием — и протянул его мне.

Я смотрела на топор. Топор смотрел на меня. Между нами пробежала искра непонимания.

— Это что? — спросила я.

— Топор.

— Я вижу, что топор. Зачем вы мне его даёте?

— Чтобы вы нарубили дров.

— Я не умею рубить дрова, — сказала я медленно, чтобы он точно понял каждое слово.

— Научитесь.

— Руслан Сергеевич, вы серьёзно? — я почувствовала, как внутри закипает та самая злость, о которой он говорил. — Я — начальник отдела маркетинга. Моя работа — считать бюджеты и придумывать слоганы. Я могу продать вам снег зимой и пустыню летом. Но я не могу нарубить вам дрова, потому что, во-первых, я не знаю, с какой стороны к ним подойти, а во-вторых, я боюсь, что отрублю себе ногу.

— Не отрубите, — Руслан взял мою руку и вложил в неё топорище. Ладонь у него была тёплая, широкая, и когда он коснулся моих пальцев, по коже побежал странный холодок. — Держите вот так. Не как даму за талию, а как... ну, как будто вы сжимаете шею врага. Крепче. Ещё крепче. Вот так.

Он стоял за моей спиной, и я чувствовала его дыхание на своей макушке. От него пахло терпким одеколоном, который казался мне знакомым. От этого запаха голова шла кругом, хотя я и не собиралась признаваться себе в этом.

— А теперь, — его голос звучал низко, почти интимно, — замахнитесь. И бейте. Резко. Только представьте, что это не полено, а ваш самый злой клиент, который требует скидку девяносто процентов и подарок.

— У меня нет злых клиентов, — выдавила я. — Я их всех люблю. Потому что они платят деньги.

— Тогда представьте, что это я.

Я замахнулась.

Глава 5

И ударила.

Топор вонзился в полено. Не очень глубоко, но вонзился. Полено треснуло, но не развалилось.

— Неплохо для первого раза, — сказал Руслан, отступая на шаг. — Ещё раз. Только сильнее. И не думайте о том, что это я. А то вы меня пугаете. Думайте о том, что вы злитесь.

Я злилась. О да, я злилась. На него, на этот проклятый лес, на лося, на Ленку, которая стояла в сторонке и снимала меня на телефон, на свой рюкзак, который уже успел натереть плечи, на свою итальянскую блузку, которая лежала дома в шкафу и ждала своего часа, которого, видимо, уже не дождётся.

Я замахнулась снова. Сильнее. Злее. И ударила.

Полено разлетелось на две части, как от удара молнии.

— Ну, — я выпрямилась, убирая выбившуюся прядь волос со лба, и посмотрела на Руслана с вызовом. — Что скажете?

Он смотрел на меня странно. Внимательно. С лёгкой улыбкой, которая, кажется, не исчезала с его лица. В глазах — тёплая искорка, и я не могла понять, что это: одобрение или насмешка.

— Скажу, что вы опасная женщина, Дарья, — сказал он наконец. — С такой злостью можно горы свернуть. Или дрова нарубить. Берите следующее полено.

Я взяла.

К концу часа я нарубила целую гору дров. Руки болели, ладони горели, но внутри было странное чувство удовлетворения. Гордое такое, первобытное. Я, Дарья Кораблева, женщина-бизнес, добившаяся всего в жизни своими мозгами и обаянием, сейчас стояла с топором на фоне леса и чувствовала себя чертовски крутой.

Программист, кстати, так и не нарубил ни одного полена. Он пытался, но после трёх неудачных ударов просто сел на пенёк и сказал:

— Я буду сидеть здесь и переживать экзистенциальный кризис. Не трогайте меня.

Ленка с Катей — ее подругой, пытались поставить палатку, но, судя по тому, что она у них постоянно падала и напоминала карточный домик, успех был сомнительным.

— Дарья, — окликнул меня Руслан. Он стоял у кострища и махал рукой. — Идите сюда. Поможете разжечь костёр.

— Я не умею разжигать костёр, — предупредила я, подходя.

— Я знаю. Поэтому я вас и позвал. Будете учиться.

— Зачем? — я подошла и села рядом с ним на бревно. Оно было влажное и холодное, и я пожалела, что не взяла с собой ту самую кофту, которую он запретил, потому что «не нужно лишнего веса».

— Затем, что, когда вы научитесь, вы сможете развести огонь где угодно. А это, поверьте, пригодится. Не только в лесу. В жизни тоже.

— В жизни есть спички, — заметила я. — И зажигалки. И электрические плиты.

— Спички кончаются, — он протянул мне маленькую деревяшку и какой-то обрывок коры. — Держите. Это трут.

— Что? — я взяла кору и повертела её в руках. — Трут? Это как в древности? Мы будем трением добывать огонь? Серьёзно?

— А вы думали, я вас в шутки шутить позвал? — он ухмыльнулся. — Давайте. Смотрите. Я делаю так...

Он начал крутить деревяшку в ладонях, вдавливая её в кору. Быстро. Ритмично. Я смотрела на его руки. Крупные, сильные, с явственно выступающими венами. Мускулы перекатывались под кожей, и я вдруг поняла, что смотрю на это с завороженным интересом, а не как на инструкцию по выживанию.