Матушка Гусыня. В прозе

— Заработать денег! — повторил сквайр. — Зачем тебе зарабатывать деньги?

— Чтобы купить еды для матери, сэр. Мы очень бедны, а так как она больше не может работать для меня, я хочу работать для неё.

— Но что ты умеешь делать? — спросил сквайр. — Ты слишком мал, чтобы работать в поле.

— Я бы всё равно что-нибудь заработал, сэр, правда?

Его тон был так умоляющ, что мисс Мэдж не смогла устоять, и даже сквайр был тронут. Молодая дама подошла, взяла мальчика за руку, откинула его кудри и поцеловала в нежную щёку.

— Ты будешь нашим пастухом, — весело сказала она. — Будешь пасти овец, чтобы они не заходили на луга, и коров, чтобы они не лезли в кукурузу. Видишь, папа, — продолжала она, обращаясь к сквайру, — ещё вчера ты говорил, что тебе нужен мальчик пасти скот, и этот маленький мальчик справится отлично.

— Хорошо, — ответил сквайр. — Пусть будет по-твоему. И если он будет внимательным и бдительным, он сбережёт мне много хлопот и действительно заработает свои деньги. — Затем он обратился к ребёнку: — Приходи ко мне завтра утром, мой маленький друг, и я дам тебе серебряный рожок, в который ты будешь трубить, созывая овец и коров, когда они забредут не туда. Как тебя зовут?

— Ах, неважно, как его зовут, папа! — перебила дочь сквайра. — Я буду звать его Мальчик-с-пальчик (Little Boy Blue), раз он с ног до головы одет в синее и его одежда подходит к цвету его глаз. И вы должны платить ему хорошее жалованье, потому что ни у одного сквайра прежде не было такого красивого пастушка, как этот.

— Очень хорошо, — весело сказал сквайр, ущипнув дочь за розовую щёчку. — Будь бдителен, Мальчик-с-пальчик, и ты будешь хорошо вознаграждён.

Тогда Мальчик-с-пальчик очень мило поблагодарил их обоих и побежал обратно через холм в долину, где у самой реки приютился их домик, — рассказать радостную новость матери.

Бедная вдова заплакала слезами счастья, выслушав его рассказ, и улыбнулась, когда он сказал, что его будут звать Мальчик-с-пальчик. Она знала, что сквайр — добрый хозяин и будет хорошо относиться к её любимому сыну.

Ранним утром Мальчик-с-пальчик уже был в усадьбе. Управляющий сквайра дал ему новый серебряный рожок, ярко сверкавший на солнце, и золотой шнурок, чтобы повесить его на шею. Затем ему поручили овец и коров и велели не давать им забредать на луга и поля.

Работа была нетрудной и как раз подходила мальчику по возрасту. Он был внимательным и бдительным и стал очень хорошим пастушком. Его матери больше не нужна была еда — сквайр щедро платил её сыну. А дочь сквайра сделала пастушка своим любимцем и любила слушать, как эхо серебряного рожка разносится среди холмов. Даже овцы и коровы привязались к нему и всегда слушались звука его рожка. Поэтому кукурузное поле сквайра росло превосходно и его никогда не вытаптывали.

Мальчик-с-пальчик был теперь очень счастлив, а его мать — горда и довольна, и здоровье её пошло на поправку. Через несколько недель она окрепла настолько, что могла выходить из хижины и понемногу гулять в полях каждый день. Но далеко уходить она не могла — ноги были ещё слишком слабы. Самое большее — она могла дойти до перелаза, чтобы встретить Мальчика-с-пальчик, когда он возвращался с работы вечером. Затем она опиралась на его плечо, и вместе они возвращались в хижину. Мальчик был очень рад, что может так поддерживать свою дорогую мать и помогать её нетвёрдым шагам.

Но однажды на них обрушилось большое несчастье — ибо верно, что нет в жизни такого счастья, в которое не вкралась бы печаль, чтобы его притушить.

Однажды вечером Мальчик-с-пальчик возвращался домой с лёгким сердцем и весело насвистывал на ходу. Он думал, что мать будет ждать его у перелаза, а в хижине будет накрыт хороший ужин. Но когда он подошёл к перелазу, матери не было видно. В ответ на его зов до его ушей донёсся тихий стон боли.

Мальчик-с-пальчик перепрыгнул через перелаз и нашёл свою дорогую мать лежащей на земле: её лицо было белым и искажённым от страданий, а по щекам текли слёзы муки. Она поскользнулась на перелазе, упала и сломала ногу.

Мальчик-с-пальчик бросился к хижине за водой, обмыл лицо бедной женщины, приподнял её голову, чтобы она могла напиться. Соседей не было — хижина стояла у реки совсем одна, — поэтому ребёнку пришлось поддерживать мать в своих объятиях, как только он мог, пока она болезненно ползла обратно. К счастью, расстояние было небольшим, и наконец она благополучно оказалась в кровати. Тогда Мальчик-с-пальчик стал думать, что делать дальше.

— Могу я оставить тебя одну, пока схожу за доктором, мама? — с тревогой спросил он, сжимая её сложенные руки в своих маленьких ладошках.

Мать притянула его к себе и поцеловала.

— Возьми лодку, дорогой, — сказала она. — И привези доктора из деревни. Я потерплю, пока ты не вернёшься.

Мальчик-с-пальчик бросился к реке, отвязал лодку и начал усердно грести вниз по течению, пока не обогнул излучину и не добрался до хорошенькой деревушки. Когда он отыскал доктора и рассказал о несчастье с матерью, добрый человек пообещал немедленно ехать. Вскоре они уже сидели в лодке и плыли к хижине.

К тому времени стемнело, но Мальчик-с-пальчик знал каждый поворот реки, и доктор помогал ему грести. Наконец они добрались до места, где в окошке хижины мерцал слабый огонёк.

Бедная женщина страдала от боли, но доктор быстро вправил ногу, наложил шину и перевязал, дал лекарство, чтобы облегчить страдания. Было уже далеко за полночь, когда всё закончилось и доктор собрался обратно в деревню.

— Хорошо ухаживай за матерью, — сказал он мальчику. — И не беспокойся о ней, перелом неопасный, нога со временем заживёт. Но она пролежит в постели много дней, и ты должен ухаживать за ней как сумеешь.

Всю ночь мальчик просидел у постели, обтирая горячий лоб матери и исполняя её желания. А когда рассвело, она отдыхала легко, боль утихла, и она сказала, что Мальчик-с-пальчик должен идти на работу.

— Ибо теперь, — сказала она, — мы нуждаемся в деньгах, которые ты зарабатываешь у сквайра, больше чем когда-либо: моё несчастье прибавит расходов, и надо заплатить доктору. Не бойся оставлять меня — я буду лежать тихо и большую часть времени спать, пока тебя не будет.

Мальчику-с-пальчик не хотелось оставлять мать совсем одну, но он не знал никого, кого мог бы попросить посидеть с ней. Поэтому он поставил возле её кровати еду и воду, сам немного позавтракал и отправился пасти скот.

Солнце светило ярко, птицы сладко пели в деревьях, сверчки стрекотали так же весело, словно с Мальчиком-с-пальчик не случилось этого горя.

Но он храбро пошёл на работу и несколько часов внимательно следил за стадом. Работники в поле и дочь сквайра, сидевшая за вышиванием на крыльце большого дома, часто слышали звук его рожка, когда он созывал отбившихся овец.

Однако он не спал всю ночь, устал от долгого сидения у постели матери, и поэтому, как он ни сопротивлялся, веки его временами опускались. Всё-таки он был всего лишь ребёнком, а дети переносят недостаток сна тяжелее, чем взрослые.

Но Мальчик-с-пальчик вовсе не собирался спать, когда был на посту. Он храбро боролся с дремотой, которая на него наваливалась. Солнце в тот день пекло очень сильно. Он перешёл на теневую сторону большого стога сена, сел на землю и прислонился спиной к стогу.

Коровы и овцы мирно паслись неподалёку. Он некоторое время внимательно смотрел на них, слушая пение птиц, тихий звон колокольчиков на баранах и далёкие песни жнецов, доносимые ветерком. И прежде чем он понял это, его синие глаза сомкнулись, золотистая голова откинулась на сено, и Мальчик-с-пальчик крепко уснул — и приснилось ему, что его мать снова здорова и вышла к перелазу его встречать.

Овцы тем временем забрели на край луга и остановились, ожидая предупреждающего сигнала рожка. Ветер донёс аромат растущей кукурузы до ноздрей коров, и те всё ближе подходили к запретному угощению. Но серебряный рожок молчал. Вскоре коровы уже паслись на любимом кукурузном поле сквайра, а овцы лакомились сочными травами на лугах.

Сам сквайр возвращался с долгой утомительной поездки по своим фермам. Когда он подъехал к кукурузному полю и увидел, как коровы вытаптывают всходы и жуют золотистые стебли, он очень рассердился.

— Мальчик-с-пальчик! — крикнул он. — Эй, Мальчик-с-пальчик, труби в свой рожок!

Но никто не отозвался. Он поехал дальше и обнаружил, что овцы забрались в самые глубины лугов, что рассердило его ещё сильнее.

— Послушай, Айзек, — сказал он сыну фермера, случайно проходившему мимо. — Где Мальчик-с-пальчик?

— Он под стогом сена, ваша честь, крепко спит! — ответил Айзек с усмешкой — он проходил мимо и видел, что мальчик лежит спит.

— Не разбудишь ли ты его? — спросил сквайр. — Он должен выгнать коров и овец, пока они не натворили больше бед.

— Ещё чего, — ответил Айзек. — Если я его разбужу, он непременно заплачет, он же ещё маленький и не годится пасти скот. А я сам выгоню их для вашей чести. — И он побежал это делать, думая, что теперь сквайр отдаст ему место Мальчика-с-пальчик и сделает его пастушком — Айзек давно завидовал этому месту.

Дочь сквайра, услышав сердитые голос отца, вышла посмотреть, что случилось. И когда она услышала, что Мальчик-с-пальчик пренебрёг своими обязанностями, она глубоко опечалилась — ведь она полюбила ребёнка за его приятные манеры.

Сквайр слез с лошади и подошёл к тому месту, где лежал мальчик.

— Просыпайся! — сказал он, тряся его за плечо. — И убирайся с моей земли, ибо ты обманул моё доверие и допустил, чтобы скот забрёл в поля и на луга!

Мальчик-с-пальчик тотчас вскочил и начал тереть глаза. А затем, как и предсказывал Айзек, горько заплакал — сердце его разрывалось оттого, что он не оправдал доверия доброго сквайра и потерял его расположение.

Но дочь сквайра была тронута слезами ребёнка. Она взяла его к себе на колени, утешила и спросила:

— Почему ты уснул, Мальчик-с-пальчик, когда должен был следить за коровами и овцами?

— У моей матери сломана нога, — ответил мальчик, всхлипывая. — Я не спал всю прошлую ночь, сидел у её постели и ухаживал за ней. Я очень старался не заснуть, но не смог удержаться. О, сквайр, надеюсь, вы простите меня на этот раз — ради моей бедной матери!

— Где живёт твоя мать? — спросил сквайр ласково — он уже простил Мальчика-с-пальчик.

— В хижине у реки, — ответил мальчик. — Она совсем одна, потому что рядом никого нет, кто бы помог нам в нашей беде.

— Пойдём, — сказала мисс Мэдж, вставая и беря его за руку. — Проводи нас к себе домой. Посмотрим, не сможем ли мы помочь твоей бедной матери.

И сквайр, и его дочь пошли с Мальчиком-с-пальчик к маленькой хижине. Сквайр долго беседовал с бедной вдовой. И в тот же день им отправили большую корзину лакомств, а мисс Мэдж велела своей собственной горничной пойти к вдове и ухаживать за ней, пока та не поправится.

Так что, в конце концов, Мальчик-с-пальчик, уснув, сделал для своей дорогой матери больше, чем если бы бодрствовал. Ибо, когда мать выздоровела, сквайр дал им хорошенькую хижину совсем рядом с усадьбой, и дочь сквайра навсегда осталась их доброй подругой и заботилась, чтобы им ни в чём не было недостатка.

И Мальчик-с-пальчик больше никогда не засыпал на своём посту. Он верно пас коров и овец долгие годы, пока не вырос и не получил собственную ферму.

Он всегда говорил, что несчастье с матерью принесло ему удачу. Но мне кажется, скорее его собственное любящее сердце и преданность матери сделали ему друзей. Ибо никто не боится довериться мальчику, который любит служить и заботиться о своей матери.

Кот и Скрипка

Кот и скрипка, пляс и шутка,

Корова прыгнула через луну!

Собачка смеялась на все лады,

А блюдце умчалось с ложкой в волну.

Возможно, вы думаете, что этот стишок — полная чепуха и что описанные в нём вещи никак не могли случиться. Но они случились, и вы поймёте это, когда я вам всё хорошенько объясню.

Маленький Бобби был единственным сыном мелкого фермера, который жил за городом у просёлочной дороги. Мать Бобби заведовала хозяйством, отец заботился о ферме, а сам Бобби, хоть и не очень большой, помогал им обоим, чем мог.

На ферме было одиноко, особенно когда отец и мать были заняты работой. Но у мальчика был один способ развлечь себя, который помогал ему коротать многие часы, когда иначе он не знал бы, чем заняться. Он очень любил музыку. Однажды отец привёз ему из города маленькую скрипку, на которой он вскоре научился играть. Не думаю, чтобы он был очень искусным музыкантом, но мелодии, которые он наигрывал, нравились ему самому, а также его отцу и матери. И вскоре скрипка стала его постоянным спутником.

Однажды, в тёплое лето, фермер с женой решили поехать в город, чтобы продать масло и яйца и обменять их на кое-какие продукты. Бобби должны были оставить одного.

— Мы вернёмся только поздно вечером, — сказала мать. — Погода слишком жаркая, чтобы ехать быстро. Я оставила тебе миску хлеба с молоком на ужин. Будь умницей и развлекайся своей скрипкой, пока нас не будет.

Бобби пообещал быть хорошим и присматривать за домом. Затем отец с матерью забрались в фургон и уехали в город.

Мальчик был не совсем один: на полу кухни лежал большой чёрный полосатый кот, пёсик тявкал вслед уезжавшему фургону, а большая Мурка-корова мычала в поле у ручья. Животные часто бывают хорошей компанией, и Бобби чувствовал себя не так одиноко, как если бы в доме не было ни души.

Кроме того, ему предстояла кое-какая работа в саду: прополоть грядку с морковью, заросшую сорняками. Когда последние слабые звуки колёс затихли, он вышел в сад и принялся за дело.

Пёсик тоже пошёл за ним — собаки любят быть с людьми и смотреть, что происходит. Он сел рядом с Бобби, навострил уши, завилял хвостом и, казалось, с большим интересом наблюдал за прополкой. Время от времени он бросался вдогонку за бабочкой или лаял на жука, ползущего по саду, но всегда возвращался к мальчику и держался рядом.

Тем временем и кот, которому стало одиноко в большой пустой кухне после того, как мать Бобби уехала, тоже пришёл в сад, улёгся на дорожке на солнышке и лениво наблюдал за работой мальчика.

Пёс и кот были хорошими друзьями — они так долго жили вместе, что им не хотелось драться. Правда, Таузер (так звали пёсика) иногда пытался дразнить кошку, потому что сам был очень озорной. Но когда кошка выпускала острые когти и показывала зубы, Таузер, как умный пёсик, быстро удирал. Так что они умудрялись жить по-дружески.

Когда грядка была выполота, солнце уже опускалось за опушку леса, а на востоке восходила новая луна. Бобби почувствовал голод и пошёл в дом за своей миской хлеба с молоком.

— Я, пожалуй, отнесу ужин к ручью, — сказал он себе. — Сяду на травянистый берег и там поем. И скрипку возьму, поиграю, чтобы скоротать время, пока не вернутся отец с матерью.

Это была хорошая мысль, потому что у ручья было прохладно и приятно. Бобби взял скрипку под мышку, миску с хлебом и молоком и спустился к берегу, который полого спускался к самой воде. Берег был довольно крут, но Бобби сел у самого обрыва, положил скрипку рядом, прислонился к дереву и начал ужинать.

Пёсик шёл по пятам, и кот тоже медленно побрёл за ними. Когда Бобби ел, они сидели по обе стороны от него и смотрели ему в лицо так, словно тоже были голодны. Поэтому он бросил немного хлеба Таузеру. Тот с жадностью схватил его и проглотил в мгновение ока. Бобби оставил немного молока в миске и для кота. Тот лениво подошёл, изящно и чинно выпил его, затем вылизал и миску, и ложку, так что не осталось ни капли.

Затем Бобби взял скрипку, настроил её и начал наигрывать одну из своих хорошеньких мелодий. И пока он играл, он смотрел, как луна поднималась всё выше и выше, пока не отразилась в гладкой, спокойной воде ручья. Бобби даже не мог сказать, что было виднее: луна на небе или луна в воде. Пёсик лежал тихо у него с одной стороны, а кот мурлыкал с другой. Даже Мурка-корова, привлечённая музыкой, подошла поближе и щипала траву на самом берегу ручья.

Через некоторое время, когда Бобби сыграл все мелодии, какие знал, он положил скрипку рядом с собой — как раз у того места, где спал кот, — и сам лёг на берегу и задумался.

В летнюю ночь долго думать и не заснуть очень трудно. Вскоре глаза Бобби закрылись, и он забыл и о собаке, и о коте, и о корове, и о скрипке, и приснилось ему, что он Джек — победитель великанов, и собрался убить самого большого великана на свете.

А пока он спал, кот проснулся, потянулся, зевнул, затем начал помахивать длинным хвостом из стороны в сторону и смотреть на луну, отражённую в воде.

Но скрипка лежала как раз сзади него, и когда он шевелил хвостом, то задел струны. Хвост застрял между струнами! Кот дёрнул хвостом и потащил скрипку за собой, ударив её о дерево, так что раздался громкий звук. Это сильно напугало кота. Не понимая, что случилось с его хвостом, он бросился бежать со всех ног. Но скрипка по-прежнему висела на хвосте. При каждом прыжке она подпрыгивала и гремела так, что кот орал от ужаса. В испуге он побежал прямо к корове. Та, увидев несущуюся на неё чёрную полосу и услышав грохот, тоже испугалась и, чтобы увернуться, прыгнула прямо через ручей, перепрыгнув то самое место, где в воде сияла луна.

Бобби проснулся от шума и успел увидеть прыжок коровы своими глазами. Сначала ему показалось, что она прыгнула прямо через луну на небе, а не ту, что в ручье.

Пёсик пришёл в восторг от внезапного переполоха, устроенного котом. Он бросился вдоль берега с лаем и прыжками и так разыгрался, что задел миску — и вот миска съехала по склону, увлекая за собой ложку, и с плеском упала в воду ручья.

Как только Бобби оправился от изумления, он побежал за котом — тот помчался к дому — и вскоре нашёл скрипку, лежавшую на земле (она наконец отцепилась от хвоста). Он тщательно её осмотрел и обрадовался, что, несмотря на грубое обращение, она не пострадала. Затем ему пришлось перейти ручей, загнать корову обратно через мостик, а также засучить рукав и достать из воды миску с ложкой.

После этого он вернулся в дом, зажёг лампу и сел сочинять новую мелодию — до возвращения отца с матерью.

Кот оправился от испуга и спокойно лежал под плитой. А Таузер сидел на полу, тяжело дыша с открытым ртом, и выглядел так забавно, что Бобби подумал: он смеётся над всем случившимся.

И вот слова к мелодии, которую Бобби сочинил в ту ночь:

Кот и скрипка, пляс и шутка,

Корова прыгнула через луну!

Собачка смеялась на все лады,

А блюдце умчалось с ложкой в волну.

Чёрная Овечка

Чёрная овечка, есть ли у тебя шерсть?

— Да, мой маленький хозяин, три мешка полнехоньки есть:

Один для хозяина, один для хозяйки,

И один для мальчика, что живёт в переулке.

Был яркий весенний день; солнце светило очень тепло и приятно над пастбищами, где росла такая сочная и нежная новая трава, что все овцы думали, будто никогда не пробовали ничего вкуснее.

В то утро овцы пережили странное приключение: фермер свёл их к ручью, вымыл, затем связал им ноги и уложил на траву, а огромными ножницами состриг с их тел всю тяжёлую мягкую шерсть.

Овцам это не очень нравилось: то и дело ножницы дёргали шерсть и причиняли боль. А когда их остригли, они чувствовали себя очень странно — словно кто-то снял с тебя всю одежду и заставил бегать голышом. В то утро никто из них не был в хорошем настроении, хотя солнце светило так тепло, а трава была такой сладкой. И когда они смотрели, как фермер с работником уносят их шерсть к дому в больших мешках, старый баран сказал сердито:

— Надеюсь, они довольны — теперь, когда украли у нас всю нашу мягкую, тёплую шерсть.

— Что они с ней сделают? — спросила одна из овец.

— О, они спрядут её в нитки и сделают пальто для мужчин и платья для женщин. Потому что люди — такие странные создания: на них вообще не растёт шерсть. Вот почему они эгоистично отнимают у нас руно, чтобы прикрыть свои тощие тела!

— Должно быть, ужасно быть человеком, — сказала Чёрная Овечка. — И совсем не иметь шерсти. Мне жаль того маленького мальчика, что живёт в переулке, — ему никогда не будет тепло, если мы не дадим ему немного нашей шерсти.

— Но какой стыд, — продолжал баран, — что фермер крадёт у нас всю шерсть, когда мы потрудились её вырастить!

— Я не против, — проблеял молодой ягнёнок по имени Резвый, брыкаясь и резвясь на траве. — Приятно, когда срезают всю эту тяжёлую шерсть со спины: не придётся её везде носить с собой.

— О да! — насмешливо протянул баран. — Тебе нравится, да? А ты знаешь, как ты выглядишь теперь, когда тебя остригли до самой кожи? Как тебе понравится, если кто-нибудь придёт и увидит тебя, когда ты — одна голова и ноги?

— О, я не против, — снова сказал ягнёнок. — К зиме у меня вырастет новая шерсть. И я уверен, что выгляжу не хуже тебя.

Некоторые овцы посмотрели на барана и начали хихикать: он был старый и худой и без шерсти выглядел очень забавно. Это рассердило его так, что он ушёл один и принялся щипать траву, не разговаривая с остальными.

— Не понимаю, почему овцы должны расстраиваться из-за того, что у них стригут руно, — задумчиво заметила Чёрная Овечка. — Ведь фермер очень добр к нам, и хозяйка тоже. И я рада, что моя шерсть помогает им согреться зимой. Ведь до снега наша шерсть снова вырастет, и мы ничуть не пострадаем от потери.

— Что же делают те люди, у которых нет овец, для одежды? — спросил ягнёнок.

— Право, не знаю. Они, должно быть, чуть не замерзают зимой. Может, баран нам скажет.

Но баран всё ещё сердился и отказывался говорить. Поэтому овцы замолчали и начали разбредаться по пастбищу, поедая нежную молодую травку.

Между тем Чёрная Овечка забрела ближе к переулку и, подняв голову, увидела маленького мальчика, который смотрел на неё сквозь изгородь.

— Доброе утро, Чёрная Овечка, — сказал мальчик. — Почему ты сегодня выглядишь такой смешной?

— У меня состригли шерсть, — ответила овечка.

— А что с ней сделают, Чёрная Овечка? — спросил маленький мальчик.

— Из неё сделают пальто, чтобы людям было тепло.

— Хорошо бы и мне немного шерсти, — сказал мальчик. — Мне очень нужно новое пальто, а мама так бедна, что не может мне его купить.

— Это очень плохо, — ответила Чёрная Овечка. — Но у меня скоро вырастет новая шерсть, и тогда я дам тебе мешок на новое пальто.

— Правда? — спросил мальчик, очень обрадовавшись.

— Конечно, правда, — ответила овечка. — Ты всегда добр и всегда говоришь со мной ласково. Так что следи, пока моя шерсть не отрастёт снова, — тогда получишь свою долю.