Полная версия
Как оказалось потом, арбузы ожили не только у меня на участке. Они были повсюду. Города и деревни поглотили паника, боль, кровь и разрушения. Каким-то неведомым образом арбузы продолжали обретать жизнь и нападать на людей и животных, а после, собираясь в огромные толпы, они уничтожали всё на своём пути, словно стая саранчи, которая набрасывается на урожай, пожирая всё за считанные часы.
Я не знаю, что именно заставило их ожить, но точно знаю, что к этому приложила руку корпорация «Трансмарт» и их проклятый препарат. Я потеряла свой дом, потеряла своего любимого человека, возможно, даже потеряла саму себя. Но у меня нет права сдаться и опустить руки, позволив течению судьбы отнести меня в пучину неизвестности. Нет. В память о своём любимом, я буду продолжать бороться. Пока у меня есть силы, я буду уничтожать этих тварей всеми возможными способами, даже если на это уйдёт целая вечность.
Я призываю всех уцелевших людей объединяться против общей зелёной зубастой угрозы. Только вместе мы сможем дать отпор противнику! Только вместе у нас есть хоть какой-то призрачный шанс победить! И наконец, только вместе мы сможем выжить в этом грёбаном Арбузогеддоне!
Август Райдо
ОДНАЖДЫ В ТЕХАСЕ
Август Райдо — свободный писатель, автор вселенной «Сияние мадженты», организатор литературного конкурса коротких рассказов по авторским вселенным «Грелочка», художник-комиксист проекта «Малицера». Любит русскую классику и рассказы Татьяны Толстой, не любит американскую прозу (и написал текст на конкурс именно в этом стиле). Отношение к арбузам — компромиссное: «мы их не трогаем, и от них ждём того же». Любимые анекдоты — про поручика Ржевского. Любимое блюдо — пицца «Четыре сыра». Характер нордический. Не женат.
СДЕЛКА
В тихом уголке, в сотнях километров от Далласа, ближайшего крупного города, притаилась небольшая деревня Баквуд. Здесь, где в полдень солнце печёт так, что выжимает пот даже из камней, стоял дом Джо Ватермелонштейна — предпринимателя и большого арбузного босса. Глядя на особняк из посеревшего кирпича, он каждый раз вспоминал деда, который оставил им с отцом это наследие. Джо Младший помнил день, когда Джо Самый Старший впервые принёс домой коробку семян и сказал: «Никаких больше тыкв, никаких больше дынь, мы сделаем себе состояние!». И они сделали. Ферма разрослась, они выкупали земли соседей, пока не остались в Баквуде практически одни. Только три поколения мужчин, каждого из которых неизменно звали Джо и никак иначе, и много акров вокруг.
Поначалу они купались в роскоши. Джо помнил славные времена, когда отец взял новый «линкольн», и они вдвоём отправились в Вегас.
— Вот, Джо Младший, это и есть вкус жизни, — говорил отец.
— А разве у жизни не арбузный вкус? — недоумевал юный Джо. — Дедушка так говорил.
— Дедушки уже нет, но его империя принесла нам всё это. Дедушку нужно уважать. И арбузы тоже.
Но отец, кажется, не особо уважал арбузы, несмотря на свои слова. Лишь раз в год они приезжали в родной Баквуд на занесённое песком и перекати-поле кладбище. Отец не любил старый кирпичный дом, он делегировал работы работягам-мексиканцам, и это, должно быть, прогневало силы природы и обрушило на бизнес проклятие.
Когда на ферму пришла беда, Джо Младший долго не знал, что делать. Урожай был никудышный, арбузы были крошечные, и как бы он ни ползал по грядкам и теплицам, разговаривая с ними, эффекта это не давало.
— Ну что же вы, мои хорошие?.. Давайте набирайтесь сил… Не расстраивайте дедушку…
Но арбузы не слышали его. Мольбы не отзывались в их нежном алом нутре, которое, как оказывалось, не такое уж и алое — сплошь недозрелое и зелёное. А ведь у фермы были контракты, неустойки и большие проблемы уже второй год. Денег стало мало, работяг распустили, пришлось вернуться на ферму из квартиры в Далласе, а милый домик в Сансет-Ридж так и остался не купленным. Тень опустилась на арбузную империю, и не было видно её конца. Нужно было искать решение.
И вот, с первыми осенними листьями, Джо Младший вышел из кирпичного дома, щурясь от света фар. На боку грузовика он прочитал название «Трансмарт», но машина казалась неприметной, словно и не принадлежала крупной компании. Седой мужчина, заглушивший мотор и вышедший к нему, тоже не казался умелым торговым представителем — просто водитель. Они обменялись коротким рукопожатием. Джо отчего-то было тревожно.
— А можете хоть рассказать про них? — спросил Джо.
— Чего рассказать? — не понял водитель, открывая кузов.
— Дешёвые они больно… мне так ничего и не объяснили…
— Ты уж смотри сам.
Он отпер дверцы, и Джо увидел ровные ряды громадных, без преувеличения, плодов, с идеально-ровными полосками, и даже цвет их был настолько насыщенным, что это нельзя было не заметить в вечерней темноте.
— Мне говорили, что это какой-то новый рецепт… удобрение какое-то, что ли… — вспоминал Джо.
— Я не эксперт. Я только грузовик вожу, — пожал плечами водитель. — Давай разгружай, чего стоишь? У меня спина больная.
И Джо начал выгружать арбузы. План был простой — выкупить по дешёвке несколько сотен арбузов в другом штате, пока дела идут плохо, продать по хорошей цене в Сансет-Ридж, пользуясь престижем своей компании и связями с хорошей женщиной Хармони Квин, готовой взять их на реализацию, а уж на вырученную прибыль разобраться с проблемами. Может, теплицы новые отстроить или ещё чего… Джо не к кому было обратиться, ведь отец был уже вместе с дедушкой и, наверное, также неодобрительно смотрел с небес на действия наследника, но что уж тут поделать? Корпорация «Трансмарт» отдавала их буквально за бесценок, и он ожидал худшего, но увиденное поразило его.
Арбузы были огромными, он едва мог поднять их, и казались невероятно тёплыми, когда он перекладывал их из грузовика в ящики, а ведь на улице уже царствовал немилосердный сентябрь. Джо замер и задумчиво постучал по одному из плодов, тот отозвался незнакомым гулом. Неужели настолько сочный внутри? Таких он ещё не встречал. Вот уж эти крупные компании со своими секретами…
— Чего ты там возишься? — хмуро пробасил водитель, докуривая уже шестую сигарету. — Слушай, а можно у тебя в доме погреться?
— Ну, можно, конечно… — растерянно отозвался Джо. Водитель был уже старый, его можно было понять.
Водитель отправился в дом, где пересёкся в коридоре с женой Джо — Линдой. Она как раз забирала с кухни тарелку овсяного печенья и шла к своему старому «Макинтошу», на котором вела семейную бухгалтерию. В глаза ему сразу бросились многочисленные картины и украшения, которые объединяло одно — все они были посвящены арбузам. И в центре композиции на одной из стен висел портрет Старого Джо, держащего в руках — кто бы мог подумать! — арбуз.
— Знал я когда-то старика Джо… — произнёс водитель, осознав вдруг, в чей дом он попал.
— В самом деле? — удивилась Линда.
— Славный был парень, мы с ним учились. Он всегда любил арбузы. Но в Америке ими никто не занимался, считали, что дело это гиблое, и они тут не приживутся. Но старик Джо нашёл способ, он был очень умён! Говорят, на старости лет он даже продал формулу препарата, который ускоряет рост арбузов, а моя компания смогла его усилить.
Джо тоже вернулся домой, закончив с разгрузкой, и втроём они сели за стол. Старик уже не казался ему странным и подозрительным, а рассказы про дедушку и вовсе сделали вечер тёплым и приятным.
— Скажу я вам, в больших компаниях нет того духа, который был у старика Джо, — рассказывал он. — Там всё по системе, и люди там больше на машины похожи. А вот на ферме душа радуется.
— Да только не выросло ничего не ферме… — признался Джо тоскливо.
— Это бывает… бывает…
— А эти арбузы — они хоть хорошие? — осмелился спросить он.
— Говорят, хорошие. Не знаю уж. Это пробная партия, и кроме вас я такую никому не привозил. Но выглядят здоровыми.
— Здоровенными, я бы сказал, — кивнул Джо. — Так они, стало быть, какие-то модифицированные? — он всё пытался добраться до истины.
— Кто ж его знает? Я в таком не разбираюсь, — уклончиво бросил он. — Знаете, надо и честь знать, мне ещё обратно в Неваду катить, — старик быстро допил чай, попрощался и уехал, оставив семейство Ватермелонштейн.
— Славный он малый, — сказала Линда. Она подошла к ящикам и посмотрела на арбузы. Потрогала один и удивлённо замерла. — Тёплые такие. Это нормально?
— Тёплые, холодные, какая разница? — проворчал Джо. — Нам надо деньги зарабатывать…
Джо чувствовал, что совершает сделку с совестью. Его семья всегда хвалилась своим продуктом, а тут вдруг такой обман. И если вскроется… мало ли кто что подумает? Спать он ложился с тяжёлыми мыслями, но так и не смог уснуть и вышел на веранду, где уселся в дедову качалку, глядя на ночную ферму. Он задремал, склонив голову на плечо.
Ему снился причудливый сон. Арбузы с лицами окружили его, и он замер перед ними в нерешительности. Абсурд ситуации был настолько сильным, что он даже не сомневался в том, что дремлет, но оттого ему было интереснее смотреть это сюрреалистичное представление.
— Ты многое сделал для нашего народа, — произнёс один из арбузов, самый крупный и влиятельный в «стае». Его «лицо» казалось самым серьёзным и суровым, а также наиболее точным, поскольку «лица» иных его сородичей казались вырезанными наспех, словно их делали дети на Хэллоуин. — Мы уважаем тебя, Джо, но ты должен дать клятву, что позаботишься о наших братьях, что не смогли взрасти.
— А отчего же они не взошли-то? — спросил он. — Может быть, вы знаете?
— Есть у нас одна теория… мы чувствуем в воздухе яды. Вы, люди, готовы на всё, чтобы испортить жизнь ближнему. А нас создали, чтобы иметь преимущество.
— Разве вас таких продать? С мордами да зубами…
— Ты давай, Джо, много не разговаривай, — пригрозил ему лидер арбузов, и Джо стушевался. — Ты дело своё сделай, и на этом мы разойдёмся.
— Дело-то я сделаю. Мне ж только этого и надо!
— Вот и славно, Джо, вот и славно… и разговора этого ты не помнишь, если кто спросит.
— Вот уж не думаю, что кто-то такую глупость спрашивать станет.
Арбузы попрыгали обратно в ящик, один за другим, и словно не было всего этого странного представления. Джо снова начал дремать, а потом резко открыл глаза с ударом грома. Шёл ливень, а он умудрился тут задремать и замёрзнуть. Поскорее вернувшись домой в тепло, он сразу же уснул.
ДЕТЕКТИВ
Детектив Паркер долго сидел в машине, стуча пальцами по приборной панели старого «форда». Ему просто не верилось в то, что ему сообщили утром. Перебирая в голове имена возможных шутников и меры воздействия на них, он снова достал папку и перечитал написанное:
«В 2 часа дня поступил звонок от Маргарет Пинчон, которая сообщила, что купленный ею с мужем на рынке арбуз напал на них во время разделки. Запершись в ванной, госпожа Пинчон дождалась прибытия полиции. На месте происшествия был обнаружен покойный мистер Пинчон со множественными следами ран от, предположительно, дикого животного, забравшегося в дом. Тем не менее, на месте происшествия не было обнаружено характерных признаков для события такого рода. Госпожа Пинчон была задержана и находится в следственном изоляторе по обвинению в убийстве. Позже, примерно вечером того же дня поступило ещё несколько звонков о так называемых арбузах, которые перемещались по улице и пытались напасть на людей. Просьба разобраться в ситуации».
Он тяжело выдохнул, дёрнул ручку двери и вышел. Сотрудники полиции улыбались и посмеивались, но при его появлении пытались сделать серьёзное лицо, что давалось им крайне тяжело. Детектив шёл между ними, сутулясь и стараясь стать незаметным, чувствуя некоторую долю унижения. В городе было так много нормальных преступлений, а его вызвали сюда, по такому делу! И зачем вообще в рапорт было включать этот бред про арбузы?
— Детектив, — кивнул ему лейтенант, приподнимая оградительную ленту.
Паркер вошёл в дом, обнаружив судмедэкспертов, которые ползали по полу в поисках улик. Как он уже знал, тут не было ни следа чьей-либо шерсти, следов от когтей и иных признаков зверей. Покойного мистера Пинчона он уже видел на фотографиях — бедолаге буквально отгрызли голову. Чем же таким он взбесил свою супругу? И как она умудрилась? Да и зубов у неё не было, разве что в стакане отдельно плавали…
— Вот тут был арбуз, — один из экспертов указал ему на соломенную корзинку.
— Я вас умоляю…
Эксперт пожал плечами. Детектив, переступив через себя, всё же бросил взгляд на корзинку, но она, конечно же, не раскрыла ему тайны. По всей кухне были следы борьбы, мистер Пинчон успел разрушить здесь почти всё, что могло быть разрушено, и в тёмном уголке столешницы, около старого тостера детектив заметил нечто необычное.
— А это что?
— Арбузная мякоть, — хихикнул эксперт. — Нет, серьёзно!
— Славно… — выдохнул Паркер.
Он подошёл к столешнице, а затем перевёл взгляд на дверцу для собаки, устроенную в двери.
— У семьи были животные?
— Вероятно, когда-то были. Но тут ни миски, ничего.
Детектив подошёл к собачьей дверке и, с неприятным ему удивлением, обнаружил и там следы арбузного сока. Толкнув дверь, он вышел на задний двор, и снова на земле были эти следы. Словно кто-то катил тут арбуз.
— Куда ведут эти следы? — спросил он.
— А кто ж его знает? Мы по дому только работаем.
Детектив Пинчон предавал себя и всё, во что верил в этой жизни, когда допускал хотя бы минимальную возможность того, что арбуз мог покинуть дом. И несколько городских сумасшедших со своими звонками в полицию подтверждали ту же теорию, а ему очень не хотелось быть в одном ряду с ними. И всё же он пошёл по следу, проходя мимо белоснежной таблички с полустёртыми буквами.
Добро пожаловать в Сансет-Ридж
Население: 3842 души
Это был самый обычный пригород, место настолько тихое, что самое яркое и драматичное событие здесь — поломка чьей-то газонокосилки. Одинаковые кукольные домики, ровные газоны — всё то, что некоторые люди ещё называют американской мечтой, пока не сталкиваются с реальностью ипотечного кредитования за такую мечту. Он шёл по тротуару, выглядывая среди ровных белых камней красноватую массу арбузной мякоти. Его провожали почтовые ящики, белые заборы, пластиковые фламинго и, изредка, внимательные лица соседей, которые выглядывали наружу, уже узнав о страшном событии в месте, где оно не могло случиться.
Детектив проследовал до большого куста гераней, в котором след терялся, медленно поднял свой широкий прямоугольный подбородок и встретил взглядом дом на продажу. Очевидно, пока не жилой. Такое место может стать пристанищем для преступника, если он достаточно безрассуден, чтобы не бежать дальше. И видели, прости господи, агрессивные арбузы именно здесь.
Надеясь, впрочем, всё ещё на то, что это нелепый розыгрыш по непонятному случаю, он осторожно приблизился к двери и толкнул её. Дома тут не закрывали, такое уж было место.
От взгляда детектива не укрылось то, что арбузная мякоть снова присутствовала на глянцевом ламинате, даже отпечаталась на коврике, который приглашал гостей большими буквами «WELCOME». Детектив не был лишён чувства опасности, а потому рука уже легла на кобуру.
— Кто-нибудь есть в доме? — громко спросил он. В ответ ему раздался хорошо различимый в полной тишине шорох. Он достал пистолет.
Осматриваясь в царстве вазочек, тарелочек и витавшего в воздухе ароматизатора, которым риелторы заманивали потенциальных покупателей, он не видел признаков чьей-то жизни. Если преступник здесь, то он вёл себя осторожно.
Арбузный след пересекал гостиную, заворачивал за угол, в тёмную спальню. Детектив подошёл к двери и, уже не церемонясь, вышиб её ударом ноги. Следующее, что он увидел — тёмный шар с полосками, который бросился в направлении его лица, а затем карьера детектива закончилась.
AIN’T NO SUNSHINE
Молодой чернокожий Франклин зашёл в ночной супермаркет и выложил несколько центов за арбузное мороженое. День был жарким, да и вечер от него не отставал, поэтому ему очень хотелось освежиться. Он вкалывал весь день, вкалывал, как проклятый! Подумав немного, он также взял из холодильника бутылку арбузного сока.
Кассир, белый, но загорелый дредастый хиппи с блаженным лицом, хлопнул ладонью по старому кассовому аппарату, и принял заветные монетки, пожелав посетителю хорошего дня и мира.
Франклин шёл по улице, распаковывая на ходу приобретённое мороженое. Его вкус и приятный холод, наконец, ознаменовали собой завершение тяжёлого дня. Ступая по тротуару, он напевал себе под нос тоскливую песню Билла Уизерса и думал о своей незавидной жизни.
Однажды он уедет отсюда. Не в Даллас — там таким, как он, не рады. В Остин. Или, может быть, в солнечную Калифорнию. Там он будет человеком. Откроет свою мастерскую, светлую и уютную. У него будет своя кофеварка, хороший проигрыватель и много пластинок. Он найдёт женщину, которая так же, как и он, обожает джаз. О, да. Вот это будет жизнь! А пока что следует насладиться мороженым. Бабушка всегда говорила, что нужно говорить «спасибо» Господу за то, что он даёт тебе каждый день, даже если это совсем ничего.
Франклин повернул на выездную дорогу, которая вела из Сансет-Ридж в бедный район. Сразу стало темнее, фонарей почти не было, а те, что ещё работали, вот-вот обещали погаснуть. К своему удивлению, Франклин не услышал привычного лая собак, который поднимался, стоило кому-то показаться у первых домов. Не увидел он и свет в окнах, который часто горел тут допоздна.
Повернув голову, он заглянул в один из дворов через высокий забор и увидел там лежащего человека. Франклин замер.
— Йоу, что за дела? — спросил он громко, намереваясь войти в чужой двор. Повод, кажется, был веским для вторжения.
Франклин осторожно отпер калитку и сделал несколько шагов в направлении лежащего человека. И закричал, потому что у того не доставало головы.
Что-то тяжёлое врезалось ему под рёбра, перебив дыхание, он упал, глотая воздух и оглядываясь. Рядом никого не было, а рука его нашарила на земле что-то большое и шарообразное.
Только Франклин хотел встать, как очередной удар пришёлся ему прямо в грудь, и тут у него уже кончились силы. Он просто рухнул на спину.
— Эй, не бейте! Я не сделал ничего плохого! — с последним воздухом прохрипел он.
— Это как посмотреть… — прозвучал странный и жуткий голос прямо у его головы. Он повернулся и увидел вырезанное в арбузе лицо, которое, вопреки здравому смыслу, шевелилось, и именно оно издавало звуки человеческой речи. — От тебя пахнет нашими павшими братьями…
Франклин получил ещё один увесистый удар по животу, не сдержался, и его стошнило мороженым вперемешку с соком.
— Вот о чём я говорил… убийца…
— Я никого не убивал! Того человека убил не я!
— Мы вовсе не об этом, болван…
Франклин почувствовал, как его руки оказались связанными. Это была не верёвка, а что-то вроде виноградной лозы. Или, скорее, арбузной. Распяв на земле, арбузы окружили его, а ему оставалось лишь глядеть на них с ужасом. Он и поверить не мог, что такое могло случиться в его жизни.
— Вы, люди, считаете, что можете вот так просто превращать другие формы жизни в еду… как тщеславно… для вас существо, не способное кричать, не представляется даже заслуживающим жизни… а вот хищников, способных рычать, вы боитесь до дрожи…
— Да что я сделал?!
— Мороженое из арбузов… сок из арбузов… как отвратительно… но мы тоже не прочь полакомиться вами. В пищевой цепи мы оказались выше. Какая ирония…
РАДИО
— В эфире радио «Техасская резня». Ваша любимая радиостанция снова выходит в эфир на новой частоте, а федеральный запрет, наконец, снят! — радостно произнесла Дороти Герц. — И сегодня у нас в студии эксперт по бахчевым Эндрю Памкинсон. Скажите, Эндрю, как проходит ваша реабилитация?
— Добрый день, моя дорогая Дороти, у меня уже всё хорошо! Мне позволили покидать психиатрическую лечебницу по выходным, и я, конечно же, сразу же пришёл к вам, чтобы рассказать вам, как мне засовывали…
— Эндрю, это очень интересно было бы послушать, но у нас сегодня совсем другая тема для разговоров! Скажите, знаете ли вы что-то об арбузах-убийцах?
— О, я очень многое знаю о таких вещах! Но, если честно, мой лечащий врач прописал мне так много галоперидола, что я совсем перестал с ними встречаться… мне даже стало немного грустно.
— Но я слышала, что вы очень интересовались этой темой ранее? Вы говорили, что есть некая корпорация, которая проводит опыты над овощами и прочими агрокультурными продуктами, не так ли?
— Да, в самом деле, я такое говорил. Но именно эта корпорация и упекла меня в дурдом! Сволочи! — закричал Эндрю. — Долой капиталистических свиней!
— Эндрю, дорогой, коммунистическая пропаганда у нас проходит по вторникам, держите себя в руках.
— Да, извините, — вздохнул он. — Что я могу сказать? Ну, мне довелось быть свидетелем странного опыта в Неваде… тогда я ещё не был сумасшедшим, хотя я и сейчас не считаю себя таковым, между прочим! Так вот, о чём это я?..
— Вы говорили, что видели некий опыт?
— Ах, да. Я был младшим научным сотрудником и сам помогал его проводить. Мы изучали новый препарат…
— Что же это за препарат такой, скажите на милость?
— Изначально его придумал один фермер. Кажется, его фамилия была Вотермарк… или Вотергейт… или Вотерберг…
— Не важно. Продолжайте.
— Препарат вызвал небывалый рост бахчевых культур. Дыни, тыквы…
— Про дыни не надо, пожалуйста! У нас судебный запрет на упоминание дынь! — тревожно произнесла Дороти.
— А, знаете, я лучше вам всё покажу!
— Что же вы мне покажете?
— Секундочку…
В эфире зазвучала возня, звук раскрываемой молнии на сумке, а затем резкий удар тяжёлого предмета о стол.
— Это же…
— Ага, это один из тех арбузов, про которые все говорят. Вот он! Посмотрите!
— Эндрю, у нас ведь радиоэфир… но, скажите на милость, зачем вы это сюда притащили?! Это же опасно!
— Вовсе нет! Разве вы верите в эти сказки? Это обычный арбуз. Он ни на кого не может напасть. Мы можем даже порезать его и отлично провести время.
— Я бы не рисковала…
— Да нет, посмотрите же. У вас есть нож? Мне запрещено носить ножи, к сожалению.
— Слава богу…
— Ладно, шучу, я взял нож, — рассмеялся Эндрю. — Я же не дурак, чтобы выходить из дома без ножа, особенно когда меня признали психом. Пусть сами увидят, что я абсолютно безопасен для общества!
— Могли бы вы убрать его?..
— Нет, подождите! Вот, сейчас мы его аккуратно порежем…
— Эндрю, что это такое? У него глаза?!
— Не уверен. Я ведь шизофреник, я везде вижу глаза. А вы тоже их видите?
— Господи боже! Что это?! Помогите!
ВТОРАЯ ПОПРАВКА
Люди бежали по улицам, они сжимали в руках первое, что успели схватить. Для кого-то это были деньги и документы, кто-то хватал телевизор, кто-то — коллекцию баскетбольных карточек, на которую положил всю жизнь и состояние. Организованные наскоро палаточные городки располагались в оцеплении вооружённых людей. Серьёзные техасские мужчины, нахмурившись и обвешавшись коллекцией огнестрельного оружия, были невероятно рады тому, что настал день, когда оно пригодилось.
— Моя жена всю жизнь говорила мне, что я не застрелю и енота, и что это нелепая трата денег, и что она скажет теперь?! — кричал один из них, уже изрядно набравшись домашнего самогона. — Вот это да! Это второй День независимости!
