Полная версия
На пороге стояли они. Дед — сухонький, в выцветшей жилетке, с седыми щётками бровей. Бабка — круглая, уютная, в цветастом фартуке. На их лицах не было ни страха, ни удивления. Одна лишь тёплая, лукавая улыбка, прорезавшая сеть морщин глубже, чем любые шрамы.
Бабка мягко толкнула деда в бок локтем и протянула руку, жестом приглашая в дом. Оттуда пахло свежим хлебом и травяным чаем.
«Не стой на пороге, военный, проходи, согрейся.
И их улыбки стали самым надёжным укрытием, какое только можно найти в этом мире. Настоящий спец знает — иногда лучшая маскировка не в том, чтобы стать невидимкой, а в том, чтобы прийти туда, где тебя могут ждать. — Глава 143.
Глава 40
Ты двигался по теневой стороне улицы, прижимаясь к глухим заборам и покосившимся сараям. Вокруг было тихо, но тишина эта была неестественной, натянутой, как струна.
И вдруг впереди, метрах в ста, вспыхнул свет. Синий, мигающий, он разорвал сумерки, отражаясь в лужах и стёклах. Машина. С мигалками. «УАЗ» с нарисованной на борту полицейской символикой стоял поперёк дороги, перекрывая проезд. Рядом с ним, выпятив грудь, стоял человек в форме. Не пограничной, а обычной, полицейской. Он что-то кричал в рупор, но слова терялись в расстоянии, доносились лишь обрывки, полные официальной угрозы.
И в этот миг — выстрел.
Резкий, сухой хлопок, ударивший по ушам, разорвал вечернюю тишину. Он донёсся не с той стороны, где стояла полицейская машина, а справа, из тёмного провала между двух домов. Из двора, где не горел свет и где, казалось, вообще не могло быть жизни.
Человек с рупором осел. Не упал, а именно осел, как будто из него разом выпустили воздух. Рупор выпал из рук, с глухим стуком ударившись об асфальт. Из машины высыпали другие, заметались, закричали, тыча стволами в темноту. Но темнота молчала. Только эхо выстрела ещё гуляло между скал, перекрывая даже далёкий гул карьера.
Прими решение:
— поможешь полицейским — Глава 80.
— обойдешь дворами скрытно и продолжишь путь в сторону Управления — Глава 293.
Глава 41
Дорожки из бензина потянулись к машинам. Одна спичка — и огненная змея рванула к первой машине.
Ба-бах! Взрыв разорвал тишину ночи. Джип взлетел на воздух, осыпая искрами сухую траву.
Дверь первого дома распахнулась, оттуда высыпали ошалелые фигуры с матами.
— Что за фигня?!
И тут сработала первая ловушка. Стеклянная бутыль грохнулась о порог, и волна жидкого огня накрыла их. Вопли, паника, пляшущие факелы… Дверь захлопнулась, но было поздно — дом пожирало пламя.
Из второго дома никто не успел выйти. Пришлось рискнуть — ты разбил окно и швырнул внутрь вторую бутыль. Грохот, вспышка, потом душераздирающие крики… и огонь, пожирающий занавески, мебель, жизни.
Ты не стал смотреть. Не было в этом ни торжества, ни отвращения — только холодная необходимость. Третий дом, склад, молчал, его камеры беспомощно смотрели на горящий хаос.
Времени на него не оставалось. Уже слышались крики со стороны села, лай собак. Ты рванул прочь, в сторону ближайшей лесопосадки, оставляя за спиной два пылающих факела, освещавших ночь.
В лесу было холодно и темно. Ты забрался на сосну повыше и привязал себя к веткам, чтобы во сне не упасть.
(за ужин в лесу вычти 0,5 сухого пайка и сон восстановит 2 показателя ЗДОРОВЬЯ. Если нет сухого пайка вычти 3 показателя здоровья, при этом сон не восстанавливает показатель, так как на голодный желудок он превратился в отдых «урывками». ) — Глава 285.
Глава 42
создано с помощью ИИ
1 км от села Калиновка.
Сумерки густели, обволакивая горы сизым маревом. Деревня Калиновка — десяток покосившихся домов и сараев, утопавших в тени скал, — спала мертвым сном. Лишь ветер шевелил щели в ставнях, да редкие звезды холодно мигали в прорехах облаков.
Вы с Тимофеевым двигались быстро, но осторожно, прижимаясь к обочине. Грунтовка петляла между холмов, и каждый поворот мог оказаться западней. Ветер свистел в ушах, но сквозь его вой внезапно врезался другой звук — рёв мотора.
Из лесопосадки справа, срывая комья грязи, вылетел джип (марку в темноте не разглядеть, но точно не военный). Он пронесся рядом, даже не снижая скорости, и влетел в деревню, поднимая тучи пыли.
— Бандиты… — сквозь зубы процедил Тимофеев.
Котов предупредил своих.
Машина резко затормозила у крайнего дома. Трое здоровых братков с автоматами высыпали наружу, озираясь по сторонам. Один что-то крикнул, и они рассредоточились, начиная прочёсывать улицу.
Ты прижался к валуну, чувствуя, как ледяная струйка пота скатывается по спине.
— Нас ищут… — пробормотал Тимофеев, сжимая ствол.
Если у тебя СУ «Мертвая зона», то Глава 355.
Если у тебя СУ «Знак демона», то Глава 149.
Если у тебя СУ «Тень на марше», то Глава 173.
Если у тебя СУ «Оружие из ничего», то Глава 37.
Если нет данных умений, то проверь удачу — повезло Глава 355, если нет Глава 189.
Глава 43
Солнце било в спину, нагревая рёбра скальника до того, что к металлическим деталям автомата нельзя было прикоснуться. Ты выбрал этот маршрут не просто так — теневой сектор, слепое пятно для вышки. Вот только в планах было «тихо подняться», а не карабкаться по отвесу, как последний самоубийца.
Решили, что Тимофеев останется внизу и после захвата часового поднимется по тропе со стороны границы.
Первые три метра ещё напоминали тренировочный стенд — трещины, выступы, за которые можно зацепиться. Потом скала пошла гладкая, будто специально отшлифованная. Нож, воткнутый в расщелину, согнулся под твоим весом.
«Отлично. Просто замечательно.» — пробурчал ты.
Автомат на ремне бил по колену, мешая искать следующую точку опоры. Пришлось снять его и зажать в зубах — стволом вниз, чтобы не засыпало песком. Вкус горькой смазки, сталь на языке.
Сверху посыпался гравий. Ты вжался в камень, чувствуя, как пот стекает по спине мокрой струйкой. Где-то слева, за поворотом скалы, чавкнула рация:
« — Пятый, у тебя всё чисто?»»
« — Так точно, хоть бы мышонок пробежал.»
Выдохнул. Ещё рывок — и вдруг под ногой камень ожил, с грохотом сорвавшись вниз. Через секунду где-то внизу гулко шлёпнулось (хорошо, что Тимофеев остался на месте выхода на тропу, прикрывая тыл).
Нужно проверить удачу:
— если повезло, то Глава 227.
— если нет, то Глава 215.
Глава 44
Замок поддается твоим умениям. Внутри второго дома — та же планировка, но на кухне пусто. Ни баллона, ни спящих, но есть граната оборонительная с осколками (повезло, что сказать). Слышны храп из большой комнаты — их много. Ждёшь.
И вот — БА-БАХ! Огненный шар вырывается из первого дома, стекла вылетают с звоном. Крики, дым.
В этот момент ты дёргаешь чеку гранаты и бросаешь её в комнату с храпом. Второй взрыв, короче, но не менее страшный.
Ты уже на улице, не оглядываясь. Подбегаешь к джипам — бензин из баков на землю, спичка. Огонь пожирает машины, освещая тебе путь.
Ты рванул прочь, в сторону ближайшей лесопосадки, оставляя за спиной село Соль со своими тайнами.
В лесу было холодно и темно. Ты забрался на сосну повыше и привязал себя к веткам, чтобы во сне не упасть.
(за ужин в лесу вычти 0,5 сухого пайка и сон восстановит 2 показателя ЗДОРОВЬЯ. Если нет сухого пайка необходимо вычесть 3 показателя здоровья, при этом сон не восстанавливает показатель, так как на голодный желудок твой сон превратился в отдых «урывками». ) — Глава 285.
Глава 45
Не повезло. При кувырке за камень — резкий вскрик измученного голоса. Понял: позиция раскрыта. Готов к бою.
Но мир ответил не выстрелами, а звоном. Сначала три звоночка оттуда, где скрылся конвоир. Потом — три справа. Еще три — слева. Сухой, металлический переплет сигналов. Окружение. С каждой секундой звон приближался, сжимаясь кольцом из тумана.
Автомат щелкнул, приняв патрон. Первый враг вынырнул из белизны. Очередь срезала его раньше, чем карабин дрогнул в его руках.
Но второй пришел сзади. Беззвучно. Только жгучий удар ножа под лопатку, глухой, разрывающий.
Падал. Сознание угасало, как свет в тумане. Видел, как из пелены один за другим выскакивали они — пять, шесть лиц, искаженных злобой и азартом охоты.
Но это было уже неважно. Холод земли стал последним, что ты почувствовал.
Глава 46
Ты подошёл тихо, со спины, стараясь не напугать её резким движением. Она стояла, прислонившись к скрипучей колоде, и смотрела в темноту сеней, где, видимо, лежала роженица.
«Что случилось?» — спросил ты не громче шелеста ветра в сухих стручках на крыше.
Она вздрогнула, как подстреленная птица, резко обернулась. В её глазах, ещё секунду назад застланных пеленой отчаяния, мелькнул дикий страх, а потом — слабая искра надежды при виде мужской фигуры, пусть и израненной, в потрёпанной форме.
«Ой, батюшки… — выдохнула она, покрестив дрожащей рукой грудь. — Не испужай ты меня так…»
Она заговорила быстро, путано, но суть была ясна. Она — повитуха, Агафья. В её доме уже больше двенадцати часов мучается молодая девушка, Маринка. Первые роды. Всё идёт не так, ребёнок никак не выйдет, силы у матери на исходе, а помочь некому.
«Все мужики, все до одного, с утра ушли, — всхлипнула она, вытирая уголок платка о щёку. — На охоту, говорят. А я знаю, не на охоту они… Но кто его теперь разберёт. А у меня… у меня нет травы нужной. „Охотничья слеза“, зовётся. Настойка из неё — и боль унимает, и силы даёт, и дитё на свет просится. Только растёт она… — она махнула рукой в сторону тёмного силуэта горы. — Там, на высоте с отдельно стоящим деревом. Над самым обрывом. Сама я, в возрасте, не дойду. А послать некого…»
Она умолкла, глядя на тебя умоляющим взглядом, в котором боролись стыд за просьбу и животный страх за две жизни, угасающие в её избе.
«Опасно, — прошептала она уже совсем тихо. — Место проклятое. И тропа туда… ветром снесена. Один неверный шаг — и полетишь вниз, в реку. Всю жизнь тут живу, и то страшно.» — Глава 240.
Глава 47
Тимофеев нащупал сонные артерии, переступая между телами. Его пальцы скользили по липкой от пота коже, нащупывая тишину под тонкой плёнкой пульса.
— Все. Мёртвые.
Он сказал это безразлично, словно докладывал о расходе патронов.
Ты пнул сапогом ближайший труп, перевернул его на спину. Пустое лицо, остекленевшие глаза. Ни страха, ни ярости — просто прекратившаяся биология.
— Чёрт, хоть бы одного живого… — пробормотал ты, снимая шлем и вытирая лоб. — Руководство Штаба бы обрадовалось.
Тимофеев фыркнул:
— Эти ублюдки либо стреляются до последнего патрона, либо подрывают себя вместе с нами. Живыми не сдаются.
Ты оглядел поляну. Разбросанное оружие, пустые магазины, следы спешки. И посреди трупов — три огромных мешка, туго перевязанных верёвками.
— Ладно, — ты махнул рукой, — раз живых не взяли, хоть «белую смерть» припрячем.
Работали быстро, без слов. Вырыли яму под корнями поваленной сосны, забросали мешки, замаскировали хворостом, зафиксировали на GPS точку.
Ты уже надевал шлем, поправляя разгрузку, подумал:
— Вернёмся обязательно. Но сначала — добраться до Управления и раскрыть «дела» Котова в «зеленке».
Твой выбор:
— осмотреть тела на предмет «трофеев» и пополнения боезапаса — Глава 118.
— выдвинутся в сторону пограничной заставы «Сухая» — Глава 190.
Глава 48
Тропа. 09.00.
Утро встретило вас хмурым, промозглым светом. Спустились с гребня, но это не значит, что стало легче. Район тропы — гнилое место, проход для наркотрафика, где каждый камень помнит чьи-то последние шаги.
Начальник заставы Котов нас ищет. Значит, уже кинул в поиск группы. Хорошо, если наши. Плохо, если кто-то ещё, включая военных и бандитов.
— Товарищ, старший лейтенант, — Тимофеев хрипло кашлянул, прижимая повязку на плече. — Нас, случаем, не в расход записали уже?
Ты усмехнулся.
— Не дождётся никто.
Ночь была долгой. Огонь, кровь, противник, только без дублей. До Пограничного управления ещё топать и топать. Силы на нуле, но воля — железная. Она всегда железная.
(если не ели ночью, то нужно вычесть минус 1 сухпаек на двоих, время подкрепиться, если нет сухпайка, то вычтите из здоровья 2 показателя здоровья) — Глава 20.
Глава 49
Ты подошел к шлагбауму, и шаги твои по щебню прозвучали в утренней тишине гулко, как удары молота. Из будки вышел он — прапорщик Костров. Его лицо сначала было просто настороженной маской старшего на участке несения службы. Потом глаза прищурились, вглядываясь сквозь рассвет и грязь на твоем лице. И маска дрогнула, уступив место шоку, а потом — мгновенному, безошибочному узнаванию.
«Товарищ старший лейтенант? — его голос прозвучал тихо, с неподдельным изумлением. — Это… вы?» — «Да!».
Это был он. Тот самый Костров, с которым ты протопал сотни километров по этим лесам, делил пайку в дозоре, ругался из-за нарушений пограничного устава и потом же вместе пил чай после трудного поиска нарушителя границы. Он служил под твоим началом все два года на «Угловой», пока тебя не перевели с повышением на «Белую».
Ты не стал тратить время на объяснения. Голос вышел хриплым, прерывистым, но слова ты выкладывал четко, как команды на учениях:
«Костров. За мной погоня. Очень серьезная. Нужна помощь. Не задержать. Не остановить. Мне нужны три, может, четыре часа. Чтобы отдышаться. Поможешь?»
Ты смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. В них мелькнула буря: дисциплина, приказ, долг, старые обиды, может быть. Но поверх всего этого — память. Память о том, что ты никогда не подводил, не бросал своих, не посылал на бессмысленную гибель. Ты просил не как начальник — ты просил как старый товарищ по оружию, загнанный в угол.
Он молчал секунду, две, глядя то на тебя, то в темноту за твоей спиной, откуда ты пришел. Потом кивнул. Коротко, резко, как будто рубил сомнения.
«Понял. Заходите. Быстро.»
Костров предложил переночевать в 3-х местах, сделай выбор:
— в 100 метрах ниже временный пост для разведгруппы — Глава 292.
— в свободной комнате отдыха на КПП — Глава 317.
— возле дороги в плащ-палатке — Глава 309.
Глава 50
Полдень. Жара стояла такая, что даже тени прятались между камнями. Последний джип с братвой только что скрылся за поворотом в сторону Петровского, оставив за собой шлейф рыжей пыли.
Я подполз к лагерю, стряхивая с колючек колючего кустарника. Тимофеев сидел на корточках у едва тлеющего сухого спирта, набивая рот дымящейся кашей из котелка.
«Тимофеев, если коротко — я обнаружил схрон братков. Видел, как они военные ящики в него заносили. Давай быстро проверим.»
Ефрейтор замер с полной ложкой у рта. Глаза расширились. Он резко рванулся к своему автомату, прислонённому к камню, но вдруг застыл в неестественной позе — рука замерла в сантиметре от ствола.
Под камнем, свернувшись в тугую спираль, лежал каменистый щитомордник. Фиолетово-коричневая гадюка с характерным щитом на голове медленно шевелила раздвоенным язычком, будто пробуя воздух на вкус. Её плоское тело идеально повторяло рельеф камня, сливаясь с местностью.
«Не… двигайся…» — прошептал ты, медленно опуская руку к ножу на поясе.
Тимофеев замер, только глаза бешено бегали от змеи ко мне и обратно. Капля пота скатилась по его виску. Щитомордник приподнял голову, следя за малейшим движением.
В этот момент котелок с кашей, забытый на углях, зашипел, и пузырь кипятка лопнул с громким «плюхом». Змея мгновенно среагировала — её тело напряглось как пружина…
Проверь удачу:
— если повезло — Глава 129.
— если не повезло — Глава 142.
Глава 51
Погода в горах меняется быстро. Налетели тучи. Холодный дождь рассекал лицо, превращая дорогу к КПП в хлюпающее грязевое месиво. Ты прижался к мокрому стволу сосны, проверив в районе пояса компромат на Котова. Мысли лихорадочно метались: «До Управления — тридцать километров. Пешком не дойти. Ищут пограничники и бандиты. Остался один шанс.…»
И твой старый однокашник, старший лейтенант Андрей Павленко, был здесь в почете, совершил ряд подвигов при нападении на КПП бандгрупп Южных. Вы когда-то ели один хлеб в училище, вместе тянули лямку на учениях. Он был душа-парень, всегда знал, где найти выход, казалось бы, из безвыходной ситуации. План, родившийся в твоей голове по дороге сюда, был простым и оттого казавшимся гениальным: найти Павленко, рассказать всё, попросить помочь с транспортом. Лучше всего — БТР. Только эта бронированная крепость могла пробиться через блокпосты, которые Котов с бандитами мог выставить. За рулем БТР вы бы с Тимофеевым смогли организовать оборону на ходу. Погода позволяла и другой план угона организовать, но удачи могло бы не хватить.
Прими решение:
— под видом пограничного наряда подойти к КПП и попросить позвать старшего лейтенанта Павленко — Глава 178.
— использовать умение «Мертвая зона», чтобы угнать БТР — Глава 261.
Глава 52
Дверь скрипнула, впуская в избу запах старых бревен, сушеных трав и одиночества. Старик, не говоря ни слова, кивком указал на лавку. В его взгляде читалась усталая готовность, будто он ждал этого визита и давно примерился к тяжелой роли, которую теперь предстояло сыграть.
— Расскажешь о селе? — спросил ты, снимая промокшую куртку. — О кабаке, о том доме… о всех щелях, где можно укрыться.
Он не стал ходить вокруг да около. Молча поставил на плиту закопченный чайник с шипением. Пока вода закипала, ловкими, привычными движениями достал из печи глиняный горшок с дымящимися щами, отрезал ломоть черного хлеба, густо посыпав его солью. Из пакетиков, аккуратно связанных бечевкой, насыпал в заварочный чайник зверобой, мяту и что-то еще, от чего по избе разлилось душистое, горьковатое тепло.
Пока ты ел, заставляя себя глотать горячую пищу, чтобы вернуть телу силы, он не сидел сложа руки (восстанови 3 показателя ЗДОРОВЬЯ, если требуется). На грубом деревянном столе появилась импровизированная карта. Коробок спичек стал кабаком «У дяди бандита». Перевернутый стакан — тем самым публичным домом, бывшим сельским клубом. Столовый нож лег главной дорогой, вилка — глухой тропкой к реке, а солонка обозначила дом смотрящего этой шайки.
— Ну, освободишь ты этих девочек, — голос старика был глухим, как скрип снега под валенком. — А что дальше? Приедут другие. Кормильцев у них в Петровском много.
Вы пили ароматный чай, и план вызревал сам собой, горький и рискованный, как эта трава. Вывести девчонок до старика, к избе. Дальше — его телега с лошадью до ближайшей войсковой части. Километров сорок по бездорожью. Может, там не все куплены. Может, вызовут прокуратуру из столицы… Слово «может» висело в воздухе самым ненадежным звеном.
— Кто их тут крышует — старик помрачнел. — Вчера заезжал УАЗик. Номера белые, дальние. Когда обратно двигался, видел я… Со стороны пассажира мужик в камуфляже сидел. И на лице у него… будто ожог, скулу на сторону свело. А может, померещилось. Свет слепил.
Мысли о «своих» в камуфляже сжимали сердце ледяным комом. Доверять было нельзя никому.
— Переоденем тебя, — решил старик. — свойского вида. Бдительность их поубавит.
Он принес поношенную телогрейку, засаленные штаны и шапку-ушанку, убитую временем. Ты проверил автомат, нож, затолкал под телогрейку четыре магазина. Одежда скрывала оружие, делая фигуру расплывчатой, неуклюжей, своей.
Затем дед сделал последний, отчаянный ход. Он достал из-под кровати большую бутыль с мутной жидкостью и, не цедясь, плеснул тебе на грудь, на рукава, на шею. Резкий, удушающий запах сивушного самогона ударил в нос, перебивая все остальные запахи.
— Теперь свой, — хрипло усмехнулся он. — Скажешь, с пьяных глаз дорогу до дома перепутал. Самая правдоподобная причина для чужого в этом селе.
Ты вышел на крыльцо. Холодный воздух обжег легкие, но внутри все горело огнем трезвой ярости и горькой необходимости. Ты не был больше офицером — пограничником, а стал местным пьяницей, бредущим по своим горестным делам. И этот маскарад был страшнее любого открытого боя — Глава 16.
Глава 53
Слова старика повисли в воздухе, тяжёлые и густые, как смоль. Они пахли страхом, отчаянием и холодной правдой этого гиблого места. Гул из кабака на мгновение стих, будто сам ад прислушался к вашему разговору, а затем с новой силой рванул в село — с диким хохотом, звоном стекла и надрывной, фальшивой гармонью.
Ты посмотрел на его сгорбленную спину, на жилистую руку, сжимавшую ту самую лыжную палку — его единственное оружие против всего мира.
Ты сбросил с плеч рюкзак, грузный от дорожной провизии. Промокший и усталый, ты нёс его через перевалы.
— Отец, — сказал ты тихо, но твёрдо, опускаясь на корточки рядом с ним. — Можешь помочь? Переночевать мне бы. У меня есть провизия — могу поделиться. Не богато, но…
Старик медленно повернул к тебе голову. Он вытер лицо обшарпанным рукавом телогрейки, смахивая невидимые слезы и горькую пелену бессилия. Его глаза, налитые болью, при тусклом свете звёзд оценивающе скользнули по тебе, по рюкзаку. В них не было надежды, лишь глубокая, вековая усталость.
Он тяжело вздохнул, и его дыхание спёртым паром разошлось в морозном воздухе.
— Давай, сынок, пару банок тушёнки, — выдавил он наконец, его голос скрипел, как снег под сапогом.
— И иди в сарай. Дверь с краю, на засовах изнутри. Там сено. Ложись и не выходи, не светись.
Он помолчал, глядя куда-то поверх твоей головы, в сторону «громкого кабака».
— А утром… утром уходи. И чтоб духа твоего тут не было. Не мути воду. А то бандиты найдут… — он снова сглотнул, и его взгляд стал остекленевшим, пустым, — и всех закопают. В лесополосе. Вместе с тобой. Меня старого — куда ж я денусь… а тебя — за одно слово. Они чужаков не жалуют.
Он протянул руку — не для рукопожатия, а просто взять обещанное. Жест был лишён всякой жадности, лишь покорная необходимость, последняя кроха выживания в мире, где отняли всё, что было дорого (необходимо вычесть из ПБП 0,5 сухпайка, если закончился, то вычеркни маленькую аптечку или 0,5 большой)
Ты молча отстегнул клапан рюкзака, нащупал две холодные, ребристые банки, протянул ему. Его пальцы, шершавые и сильные, взяли их, спрятали в складках одежды.
— Спасибо, — пробормотал ты, хотя благодарить было не за что. Он подарил ночь в стоге сена, а сам оставался сидеть на этом пне.
— Иди, — коротко бросил он, уже снова отворачиваясь к огням кабака. Его силуэт окончательно замер, влился в ночь, стал её частью — немым укором и вечным памятником тому, что творят люди с себе подобными.
Ты поднялся и, не оборачиваясь, побрёл к покосившемуся сараю, оставляя его одного — с его горем, с его лыжной палкой — Глава 24.
Глава 54
Тупик оказался кладовой судного дня. Ржавые гвозди, канистры с бензином, жестяные банки из-под консервов, химикаты с облезлыми этикетками — все это лежало в хаотичном порядке, будто ждало своего часа. Твои пальцы, привыкшие за годы до службы превращать мусор в смертоносные инструменты, уже лихорадочно собирали импровизированные мины.
