Прикованная Вика. Насильники

— А-а-а… — захлебнулась она криком, зажмурившись так сильно, что в глазах поплыли пятна.

— Слышала, что тебе сказали? — язвительно прошептал Кирилл. Он тянул так сильно, что Вика кожей головы чувствовала, как волоски с сухим треском обрываются у самых корней.

— Да отпусти ты её! Как она, по-твоему, должна тебя слушаться, если ты её из рук не выпускаешь? — снова подал голос Никита, и в его тоне прорезалась несвойственная ему резкость.

— А вот так вот! — огрызнулся Кирилл. Он нехотя ослабил хватку, но лишь для того, чтобы рывком поднять её на ноги.

Вика, пошатываясь, поднялась, чувствуя себя сломанной марионеткой. Она до боли сжала кулак, в котором осталось несколько зубов, и, содрогаясь от беззвучных рыданий, побрела туда, куда её толкнули. Тяжёлые кандалы на запястьях при каждом шаге отдавались гулким эхом в её голове.

— Живо пошла! Прямо перед кухней, — приказал Кирилл, глядя ей вслед.

Вскоре Вика скрылась в узком коридоре, ведущем к туалету, оставив парней в гостиной.

Вика зашла в тесную кабинку туалета и сразу же присела в унитаз. Она уже очень сильно хотела в туалет, но не решалась попроситься. Она до дрожи боялась, что её снова отругают, высмеют её естественную нужду или специально не дадут облегчиться, чтобы поиздеваться ещё изощрённее. Стоило ей, наконец, присесть, как по телу прошла волна облегчения, а из глаз снова брызнули слёзы.

Она машинально снова сжала в кулаке свои зубы. На миг в её голове вспыхнула безумная мысль: скинуть их все в унитаз и нажать на слив, чтобы покончить с этим навсегда. Но она сдержалась, заметив мусорную урну. Зажмурившись, Вика с тяжёлым вздохом бросила их туда. В её сознании теплилось обманчивое, почти детское ощущение: если они лежат в урне, значит, их ещё можно достать, а из унитаза — уже никогда. Ей казалось, что, оставив их здесь, она не теряет их окончательно… хотя правда была жестокой: зубов больше нет, и они никогда не вернутся.

Зубки с сухим стуком попрыгали на дне урны, и очередная порция слёз выкатилась из её глаз. И вдруг дверь туалета резко распахнулась. Перед ней стоял Кирилл, а в его руках хищно извивался кожаный ремень. По спине Вики пробежал ледяной холод.

— Ремня захотела? — язвительно спросил Кирилл, хватая её за шиворот.

― А.. пожалуйста… ― закричала Вика.

Впрочем, прежде чем вытянуть её из толчка, он убедился в том, что она сделала своё дельце.

— Отдых решила себе устроить? ― язвительно спросил Кирилл. ― Сидит и жалеет себя…

Он разозлился, потому что она слишком долго засиделась и не спешила выходить к ним.

― Непослушных служанок мы наказываем, — прошипел он.

Он развернул её прямо на месте и начал грубо толкать вниз, впиваясь пальцами в её шею.

— А-а-а… — истерично закричала Вика, чувствуя, как её снова лишают воли.

Её юбочка была настолько короткой, что стоило ей склониться под его напором, как сразу же показалась её голенькая попка. И в следующее мгновение тишину туалета разрезал свист ремня, за которым последовал обжигающий, раздирающий кожу удар прямо по её ягодицам.

— А-а-а… — ещё громче вскрикнула Вика, выгибаясь от невыносимой боли, которая мгновенно пронзила всё тело.

— Ну что, получила? — язвительно спросил Кирилл.

Он снова замахнулся, и тяжёлая кожа ремня с присвистом рассекла воздух. Вика вскрикнула, инстинктивно дёрнув раскрасневшейся попкой, но в следующее мгновение её настиг ещё один удар, а за ним — целая серия. Её нежная кожа багровела на глазах, покрываясь горящими полосами, но это лишь подстегивало Кирилла. Он вошёл в раж, продолжая сечь её методично и безжалостно, пока на припухшей плоти не проступили мелкие бисеринки крови.

Наконец Кирилл остановился. Довольно улыбнувшись, он спрятал ремень в карман своих шорт и начал медленно, почти ласково поглаживать её избитую попку. Наслаждался тем, как она вздрагивает под его ладонью.

— А-а-а… — Вика продолжала кричать и сжиматься, даже когда он просто касался её кожи. Она хныкала, чувствуя, как ягодицы горят живым огнём, а каждое движение причиняет невыносимую муку.

— Ну что, готова слушаться? — насмешливо спросил он, заглядывая ей в лицо.

— Да… — едва слышно выдавила Вика, захлёбываясь слезами.

Кирилл тут же привычно вцепился в её волосы и потянул на выход.

— Тогда пошли.

Он вытолкнул её из тесной кабинки и уже развернул в сторону гостиной, как вдруг заметил, что она идёт с пустыми руками. Он резко остановился, преграждая ей путь.

— Ты ничего не забыла? — язвительно спросил он, кивнув на мусорное ведро.

Вика, содрогаясь от рыданий, покорно взяла урну.

— Вот так вот, замечательно. А теперь — топай.

Когда они вошли в гостиную, Алексей встретил её насмешливым взглядом. Он хитро улыбнулся, но промолчал, смакуя момент её триумфального «возвращения».

— Подбери зубы и начинай мыть полы! — скомандовал Кирилл.

Вика снова опустилась на колени — это движение отозвалось резкой болью в её избитых ягодицах. Она начала по одному собирать оставшиеся зубы, жалобно звякая кандалами и бросая свои косточки в урну.

— Вот так вот, молодец! — похвалил Кирилл, возвышаясь над ней.

Он стоял так какое-то время, любуясь её унижением, пока Алексей не окликнул его, протягивая запотевшую бутылку пива:

— Да что ты там стоишь? Иди к нам!

— Да так, проверяю её работу! — хихикнул Кирилл.

— И без тебя справится, — отмахнулся Алексей.

— Думаешь, не стоит её охранять ремнём?

Кирилл снова вытащил ремень из кармана, где тот ему мешался, и с громким хлопком ударил им по ладони.

— Это чтобы ты не расслаблялась, поняла меня, куколка? Смотри мне, если что — далеко не убежишь. Твоя попка ещё мало получила!

Язвительно ухмыльнувшись, он, наконец, отошёл к парням. Развалился на диване и сделал глубокий глоток пива. Вика осталась одна на холодном полу, чувствуя на себе их тяжёлые взгляды и жгучую боль в каждой клеточке тела.

Глава 6. Порка

Вика собрала последние зубы, а затем медленно окунула тряпку в ведро. Вода была ледяной и мутной, а на самом дне проступал налёт грязи. На секунду она замерла от омерзения: на стенках ведра отчетливо виднелись несмытые жёлтые круги.

Грязная мысль промелькнула в её голове — вдруг это ведро использовали под туалет? Представив, как она сейчас будет развозить эту нечистоту по полу, Вика почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Но она заставила себя не думать об этом. Сейчас это было неважно. Превозмогая брезгливость, она судорожно отжала холодную ткань и, согнувшись, принялась за уборку.

Вика, стараясь не привлекать внимания звоном кандалов, методично тёрла пол. Парни на нее больше не смотрели. Кино оказалось слишком захватывающим. И даже Кирилл, который больше всех уделяет внимание Вике, теперь сидел неподвижно.

Вика тем временем тёрла и тёрла — одно пятно за другим, пока пол не заблестел в тусклом свете ламп. Она давно вытерла всю кровь, и паркет казался чистым, но она не смела останавливаться. Животный страх подсказывал: если она замрет, они тут же заметят её безделье и начнут придираться. Особенно она опасалась Кирилла — самого злобного и непредсказуемого из них. Его ремень всё ещё мерещился ей в воздухе, обжигая избитую, пульсирующую болью попку.

Поэтому, даже закончив работу, Вика продолжала копошиться в углу, имитируя бурную деятельность. Ее глаза, полные затравленного блеска, то и дело метались по комнате. Она посмотрела на окна — старые, деревянные, с заржавевшими шпингалетами. С её скованными руками и слабостью в теле открыть их было почти нереально, а замок наверняка бы заклинило в самый неподходящий момент.

Но дверь… дверь была совсем другим делом. Прямо в замке, призывно поблескивая, висел ключ. Нужно было лишь одно точное движение: повернуть его и опустить ручку. В сердце Вики вспыхнула дикая, почти болезненная надежда. Она начала медленно, сантиметр за сантиметром, продвигаться с тряпкой в сторону выхода, делая вид, что старательно отмывает пол именно там.

— Вот, молодец! И там решила помыть? — с удивлением сказал Алексей, мельком заметив её движение краем глаза.

Он не догадался о её истинном намерении и, довольный её исполнительностью, снова вернулся к пиву и фильму. Вика же, чувствуя, как внутри всё дрожит от запредельного напряжения, продвинулась ещё ближе. До заветной ручки оставалось всего пара шагов. Вика уже чувствовала кожей лёгкий сквозняк, тянувший из-под двери. Ещё один рывок, ещё одно движение тряпкой — и она сможет дотянуться до ключа.

Вика переборола себя и ещё раз взглянула на парней, пытаясь разгадать их намерения. Она была готова в любую секунду снова изобразить рвение и начать тереть паркет в стороне от двери, но они, казалось, совсем забыли о её существовании. Алексей громко хихикал над какой-то сценой в фильме, Кирилл тоже не отрывался от экрана.

Только Никита на мгновение задержал на ней взгляд. Его губы замерли, и Вике показалось, что он едва заметно улыбнулся — грустно и понимающе. Он будто догадался, чего она хочет, но тут же отвёл глаза, словно негласно давая ей разрешение попробовать.

Вику обдало волной лихорадочного жара. Стараясь не звенеть кандалами, она медленно подползла к самой двери и потянулась дрожащей рукой к ключу. Но стоило её пальцам коснуться холодного металла, как Кирилл резко вскочил с дивана и направился к ней. Он будто специально ждал этого момента, чтобы начать новую игру в наказание.

По спине Вики пробежал ледяной холод, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Страх её буквально сковывал. Кирилл действительно выжидал, гадая, решится она или нет. И теперь, когда она попалась, он мог с чистой совестью наказать её ещё строже. Ему нравилось причинять ей боль, и он лишь искал повод, чтобы снова пустить в ход руки или ремень.

— Лучше замри, — язвительно прошептал Кирилл, нависая над ней.

— Пожалуйста… — едва слышно пробубнила Вика, вжимая голову в плечи.

Он стоял над ней, глядя сверху вниз на то, как она съёживается от его близости. Воздуха в комнате будто не хватало. Но Вика не смогла замереть. Инстинктивно она начала отползать назад, но это не помогло — сзади была глухая стена. Кирилл мгновенно настиг её, грубо схватил за волосы и начал трясти её голову, заставляя смотреть на него.