Нам надо проститься…

— Особенно за хлорку, — хихикнула Настя. — Хотя я вас немного спасла своими аромамаслами.

— У меня до сих пор ощущение, что я побывала внутри ёлочного освежителя, — невозмутимо сообщила Юля.

Все засмеялись. Заказали пироги, суп и чай — и разговор полился сам собой, легко, без усилий, они сразу оказались на одной волне. Еда была простой, но удивительно вкусной. Тёплый суп грел ладони через стенки тарелки, пироги пахли топлёным маслом, чай с мятой и лимоном щипал язык приятной кислинкой. За окном шелестели деревья, бабушка на скамейке всё ещё что-то рассказывала голубям, и в этом был какой-то особенный уют.

— Так, — произнёс Влад, откидываясь на спинку стула, — теперь серьёзный вопрос. Какие у кого мечты? Только не «закончить универ» — это скучно. Что-то настоящее, от сердца.

— Началось психологическое допросное шоу, — фыркнула Юля. — Ладно. Я хочу свой дом. Маленький, но мой. Чтобы никто не командовал и можно разводить котов… и помидоры… если захочу.

— Целеустремлённо, — одобрительно кивнул Влад.

— Дом как остров спокойствия, — протянула Настя, задумчиво перемешивая лимон в чае. — Это здорово. А я хочу помогать. Меня привлекает эзотерика, целительство травами — всё в таком роде.

— И у тебя получится, — тихо и серьёзно, без тени иронии ответила Мария.

— А ты, Мари? — спросила Лили.

Мария на секунду взглянула на Влада — и в её голосе промелькнуло лёгкое лукавство.

— Хочу жить так, чтобы не было скучно. Не тянуть с решениями. Прыгать в возможности, даже если не знаю, куда приземлюсь.

— Опасная позиция, — усмехнулся Влад. — Но впечатляет.

— Я не боюсь высоты, — ответила Мария, бросив ему взгляд из-под ресниц.

Он чуть склонил голову:

— И мягкой посадки, видимо, тебе не нужно.

— Только захватывающие виражи, — подмигнула она.

Они переглянулись — легко, почти незаметно для остальных, но с особой искрой, которую невозможно ни скрыть, ни объяснить. Настя это почувствовала и фыркнула. Юля подняла бровь — молча, но красноречиво. Лили смотрела на брата с лёгким изумлением — она не привыкла видеть его таким.

— Влад, твоя очередь, — произнесла Настя, прерывая этот негромкий обмен.

Он откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на груди и помолчал секунду — как-то устало, как-то по-настоящему.

— Хочу мир во всём мире, — негромко произнёс он.

Лили посмотрела на брата. Только она знала, что это не шутка.

— Ну и чайную лавку, — добавил он с усмешкой. — Или хотя бы научиться заваривать чай по всем правилам.

— Чайная лавка и пара виражей — звучит как начало интересной жизни, — бросила Мария.

— Или очень странного сериала, — негромко вставила Юля, и все снова расхохотались.

— А ты, Лили? — мягко спросила Настя, когда веселье чуть улеглось.

Лили задержала взгляд на парящих клубах пара над чашкой.

— Я хочу верить. Людям. Себе. Найти место, где мне действительно рады. И чувствовать, что я там, где и должна быть.

За столом на секунду стало тихо — особенной тишиной, когда сказанное попадает точно в цель.

— Ты с нами, — коротко, но искренне произнесла Юля. — Так что, может, уже и есть.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — добавила Мария, многозначительно взглянув на Влада.

— Ну, что ж осталось научиться заваривать чай по всем правилам и не терять ключи от машины — и меня точно примут в Лигу выдающихся джентльменов отвоевывать мир во всем мире, — отозвался Влад — и, наклонившись к Маше, лёгким привычным жестом заправил за ухо прядь волос, выбившуюся ей на глаза. — движения были настолько ровными и четкими, что казалось, он делал это для Маши каждый день.

От его мягкого, почти нежного прикосновения у Марии побежали мурашки — и следом по телу прокатилась волна тепла, неожиданная, почти предательская. Она тихо опустила взгляд, и щёки медленно налились розовым. Ничего не сказала, просто чуть улыбнулась — себе, не всем.

Влад выпрямился, скрестил руки на груди и отвернулся — но в уголках губ на долю секунды мелькнула едва заметная ухмылка: тихая, довольная. Только для себя.

За столом на мгновение повисла тишина.

Настя округлила глаза. Юля медленно опустила чашку. Лили смотрела на брата с таким видом, словно увидела его впервые в жизни. Мария улыбнулась — спокойно, как ни в чём не бывало — и отвернулась к окну, за которым уже загорались первые фонари.

Вечер опускался мягкой дымкой, голуби разлетелись, скамейка опустела. А за столом всё ещё продолжался неспешный разговор — добрый, живой. Лили слушала, смеялась и чувствовала, как внутри расправляется привычная настороженность.

— К сожалению, «лига выдающихся дам», мне пора, — произнёс Влад, поднимаясь. — Дела не ждут. Лили, не задерживайся.

Он помахал всем и вышел. Девочки проводили его взглядами.

— Лили, у тебя потрясающий брат, — сказала Настя.

— Да, он такой, — улыбнулась Лили. — Заботливый.

— Мари, ты почему загрустила? — вдруг спросила она, заметив, как подруга смотрит в окно.

— Похоже, кое-кто запал на твоего братишку, — подмигнула Настя.

Мари поперхнулась чаем.

— Да ладно, Мари, между вами явно проскочила искра, — заметила Юля.

— Может и проскочила, — Мария посмотрела на Лили — не в лоб, но вопросительно. — Но я уверена, что у него кто-то есть.

— Я бы хотела сказать, что ты не права, — ответила Лили, — но у Влада действительно есть девушка. И, насколько я знаю, там всё серьёзно.

— Насколько серьёзно? — уточнила Юля — и никто не удивился, что именно она задала этот вопрос.

— Он сделал ей предложение.

Мария чуть наклонила голову, усмехнулась уголками губ и откинулась на спинку стула, глядя куда-то в окно.

— Лили, не будь занудой, — произнесла она почти шёпотом. — Он правда другой. Глубокий, небрежно внимательный. Улыбается так, что кажется знает больше… чего не знает никто. Влюблённость? Возможно. Но я не напрашиваюсь. Я просто умею замечать. Он красивый — и это не только про лицо.

Лили улыбнулась — честно, с теплотой. За последние несколько часов эти девушки стали ближе, чем многие знакомые за годы.

— А у вас как с парнями? — спросила Мария, стряхивая с себя задумчивость.

— Раз уж пошла такая пьянка… — Юля хмыкнула. — Я безнадёжно люблю друга детства.

— А он?

— А он — нет, — произнесла Юля просто, с болью, которая давно сжилась с ней.

— Прямо сказал?

— Нет. Я сделала выводы. Иногда это даже больнее, чем услышать правду.

Мария медленно кивнула — она узнала в Юлином лице что-то знакомое.

— Мы, женщины, так любим строить догадки. А потом в них и живём. Иногда — годами.

— А у тебя, Настя?

— Есть парень, пока друг, — улыбнулась Настя. — Сосед по лестничной клетке. Познакомились, влюбились, чайник одолжила — вот тебе и семья. Пока всё просто.

— А ты, Лили?

— Я одна, — пожала плечами она. — И мне сейчас даже хорошо одной.

— Я тоже, — отозвалась Мария. — Но влюбчива. Ветер в поле — это про меня. Увидела твоего брата — и всё. Бесповоротно.

Они засмеялись — негромко, тепло, как бывает только между своими.

— Девочки, а давайте чат создадим! — оживилась Настя. — Болтать, мемы кидать, писать, когда грустно.

— Только без «доброе утро» в шесть утра, — пробурчала Юля, но тоже улыбнулась.

Они ещё долго сидели — ели, говорили обо всём и ни о чём, и никто не хотел вставать.

Когда наконец собрались уходить, выяснилось, что Влад молча расплатился за весь столик, не сделав из этого никакого события. Девочки переглянулись — и ничего не сказали. Просто оценили. По-женски. Внутри.

— Ничего, девочки, — улыбнулась Мария, накидывая сумку на плечо. — Учимся принимать мужскую заботу и внимание

Домой Лили добралась уже в сумерках.

В комнате было тихо. Она переоделась, легла поверх одеяла и уставилась в потолок — в голове всё ещё гудело от впечатлений, мысли не останавливались, перескакивали с одного на другое. Аудитория с запахом хвои. Юля с её расписанием. Маша с мелом на щеке. Влад, заправляющий прядь волос за ухо Марии. И лестница. Ладонь на талии. Синие глаза.

Она потянулась к телефону — не потому что ждала чего-то особенного, просто привычка. На экране светилось уведомление из Facebook.3

James Callahan: Ну и как день? Судя по тому, что ты молчала весь вечер — насыщенный.

Лили: Джеймс, ты даже не представляешь. Я познакомилась с тремя девочками прямо в аудитории — мы вместе мыли её перед занятиями. Странный способ подружиться. Но это так здорово!

James Callahan: Совместный труд сближает лучше любого нетворкинга. И как они?

Лили: Одна — громкая и смелая, прыгает в жизнь без парашюта. Вторая — строгая снаружи, но внутри что-то очень живое. Третья — тихая, светлая, чувствует всё первой, но молчит. Я с ними только познакомилась, а кажется, знаю их всю жизнь.

James Callahan: Это бывает. Некоторые люди входят в жизнь сразу — без предисловий.

Лили: Именно так. А ещё сегодня я чуть не упала с лестницы. Меня поймал незнакомец. И теперь я не могу об этом не думать, что, наверное, глупо.

James Callahan: Почему глупо?

Лили: Мы даже не познакомились. Просто — поймал, отпустил, ушёл.

James Callahan: Иногда этого достаточно, чтобы запомниться.

Лили улыбнулась и отложила телефон.

Джеймс умел говорить именно столько, сколько нужно — не больше.

Она выключила свет. Комната погрузилась в темноту, за окном мерцали редкие фонари, отбрасывая на стену дрожащие тени листвы. Тепло одеяла, тяжесть подушки — и тишина, в которой слышно как работает сердце.

Пальцы гудели — написать о сегодняшнем дне. Она потянулась к тумбочке и взяла блокнот и карандаш.

Дневник Лили

«Влад отвёз меня в уни. Мы сегодня мыли аудиторию. Странный способ познакомиться. Но как есть. Я встретила трёх девочек.

Мария — громкая, смелая, всегда готова прыгнуть в неизвестность. Живая. Очень эмоциональная.

Юля — строгая, уверенная в том, что говорит. Но внутри у неё что-то очень ранимое. Сегодня она интуитивно сказала фразу, которая точно характеризует Влада. Возможно, это случайность, но меня это зацепило.

Настя — тихая и светлая. С запахом хвои и чая. Чувствует первой, но не спешит делиться эмоциями.

И с ними было… спокойно. Весело. Удивительно умиротворённо.

Это странно. Я не привыкла так быстро чувствовать себя своей. Не знаю, надолго ли. Не знаю, что из этого вырастет.

Марии понравился брат :-) К сожалению, зная Влада, у них вряд ли что-то может получиться. Но я заметила… он тоже смотрел на неё дольше, чем на остальных. И та история с прядью… Влад, ты меня удивляешь.

И ещё.

Сегодня меня поймали, когда я почти упала. Он держал так, не сомневаясь, что я не вырвусь. И смотрел… медленно. Я до сих пор чувствую его ладонь на талии. Глупо, наверное. Мы даже не познакомились. Но когда он отпустил — стало холоднее. Не знаю, что это было. Может, ничего. Но я давно не чувствовала, что внутри так тихо и одновременно тревожно.

Посмотрим, что будет дальше, но мои воздушные замки строятся, витают в облаках и раскрашиваются в разные цвета.

Спокойной ночи, дневник.»

Иногда, встречая людей, мы невольно ищем в них себя — похожие привычки, похожие взгляды, знакомые эмоции. Нам так легче: мир кажется понятнее, когда рядом кто-то, кто отражает наши собственные черты. Но именно в том, что каждый из нас другой, кроется настоящая ценность. Различия открывают новые грани — чужая боль учит слышать, чужая радость учит замечать, чужой взгляд на мир меняет наш собственный.

Иногда один день чего-то неожиданного может вместить в себя больше, чем целый год привычной жизни.

Глава 4. Шопинг

«В конце концов, мы запоминаем

Не дни- мы запоминаем мгновения.»

Чезаре Павезе

Norah Jones — «Come Away With Me»

Утром Лили разбудил резкий звонок телефона — он прорезал тишину так внезапно, что она не сразу поняла, где находится. Несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, пока сознание собирало себя по кусочкам. Сквозь приоткрытое окно тянуло прохладой раннего утра, в воздухе пахло влажной листвой, сырой землёй и садом — тот самый запах, что бывает только в первый час после рассвета, когда мир ещё не проснулся.

Она нащупала телефон на тумбочке, щурясь от света экрана.

— Лили, ты проснулась? — раздался в трубке голос Влада.

Лили сонно потянулась, зевнув так широко, что на мгновение выступили слёзы.

— Да… привет, — пробормотала она хрипловато.

В трубке раздался его смех — короткий, тёплый, такой родной, что она невольно улыбнулась. Даже через телефон почти видела, как он сейчас щурится и качает головой.

— Ну, раз проснулась, — в его голосе появилась лёгкая насмешка, — тогда готовься переезжать.

Лили на секунду замерла. Сон окончательно отступил.

— В смысле? — она приподнялась на локтях. — Ты говорил — ещё месяц.

— Нам с Мариной придётся уехать раньше, — спокойно произнёс Влад.

Внутри у неё всё сразу сжалось. Она хорошо знала характер его работы. «Уехать» у Влада могло означать что угодно — от короткой командировки до места, о котором лучше не спрашивать.

— Поэтому вечером я привезу бабушку, — добавил он уже мягче. — Снял для вас соседний домик. Думаю, вам там будет хорошо.

Лили медленно выдохнула и уставилась в потолок. Белая краска на нём казалась яркой для такого разговора.

— Куда ты едешь? — тихо спросила она.

Она уже знала, что ответа не получит. Влад никогда не говорил о работе по телефону.

— Далеко, — коротко ответил он.

Лили едва заметно усмехнулась. Она так и думала.

— Надолго?

Влад помолчал. За окном тихо чирикнула птица — и снова тишина. Потом он заговорил.

— Пока не знаю, сестрёнка. — Голос стал чуть ниже, мягче. — Поэтому и хочу, чтобы рядом была бабушка.

Лили перевернулась на спину и посмотрела в окно, где утренний свет постепенно наполнял комнату, превращая занавеску в светящееся полотно.

— Или я с ней, — тихо усмехнулась она.

Влад сразу подхватил:

— Точно. Это она будет под твоим присмотром.

Лили улыбнулась — но внутри всё равно осталась тонкая ниточка беспокойства, она появлялась всякий раз, когда он говорил что уезжает.

— Не скучай, — продолжил Влад. — Учёба начнётся — закрутишься. Мы приедем вечером.

— Хорошо, — она провела ладонью по волосам, окончательно просыпаясь. — Тогда днём съезжу за канцеляркой. А вечером приготовлю что-нибудь вкусное — буду ждать вас.

Она улыбнулась, представляя их всех за столом.

— Целую тебя. Самый любимый братик на свете.

В трубке на секунду стало тихо — и потом Влад ответил спокойно, но так искренне, что тепло дошло даже через расстояние:

— И я тебя очень люблю, сестричка.

Она почти слышала, как он улыбается.

— До встречи.

Лили медленно убрала телефон и ещё несколько секунд лежала неподвижно. За окном уже просыпался день — где-то проехала машина, птицы перекликались в кронах, ветер чуть качнул занавеску. Но внутри у неё осталось странное смешанное чувство — тепло от его голоса и тихая тревога, которая всегда приходила следом.

Телефон снова тихо завибрировал на тумбочке. Лили потянулась к нему, и увидела что чат девочек уже вовсю жил своей жизнью.

Мария: Ну что, шопинг?

Настя: Я за!

Юля: Мне не очень хочется… Я бы лучше книгу почитала.

Мария: Юляяяя… не начинай.

Лили улыбнулась и отправила смеющийся смайл.

Юля: Ладно. Мне всё равно тетради нужны.

Мария: Вот! Я знала.

Настя: Встречаемся у ТЦ в час.

Лили: Подходит.

Чат замолчал. Лили отложила телефон и улыбнулась потолку.

К часу дня у торгового центра было шумно и душно — стеклянные двери не переставали открываться и закрываться, выпуская порции прохладного воздуха прямо в лицо. С улицы тянуло тёплым асфальтом, кофейной горечью из ближайшей кофейни и лёгкой летней пылью.

Мария заметила Лили первой — вскинула руку и замахала так энергично, словно та не шла, а плыла через океан.

— Ну наконец-то!

Настя стояла рядом, придерживая сумку и чуть улыбалась.

Юля оглядывала фасад торгового центра с таким выражением, словно оценивала масштаб предстоящего бедствия.

— Я уже чувствую, как мои ноги устали, — произнесла она, не отрывая взгляда от стеклянных дверей.

Мария фыркнула и подтолкнула её плечом.

— Мы ещё даже не вошли.

Лили засмеялась — до лёгкости в груди, от их голосов, от этого дня, от того что они здесь все вместе.

Внутри торгового центра их сразу накрыло — светом витрин, музыкой из магазинов, запахом духов перемешанным с ароматом свежей выпечки. Шаги эхом отражались от светлой плитки, где-то заливисто смеялись дети, звенела посуда в кафе. И девочки сами собой пошли рядом — плечо к плечу.

Через пару часов пакеты уже приятно тянули руки вниз.

Юля остановилась посреди широкого коридора, поставила пакеты на пол и с совершенно серьёзным лицом спросила:

— Скажите честно. Сколько магазинов уже было?

Мария наморщила лоб, загибая пальцы.

— Пять.

Настя приподняла бровь.

— Семь.

Юля медленно закрыла глаза — словно только что получила неутешительный диагноз.

— Я чувствую себя героем марафона.

Лили прыснула со смеху.

— Я официально заявляю, — сказала она, прижав руку к сердцу, — я больше не могу ходить по магазинам.

Мария усмехнулась и наклонилась к ней заговорщически.

— Ты говоришь это после каждого второго магазина.

Юля, не открывая глаз, добавила:

— Нет. После каждого первого.

Настя засмеялась и убрала прядь за ухо. Они как раз проходили мимо перил второго этажа, когда она вдруг остановилась и посмотрела вниз.

— Кстати… смотрите.

Девочки подошли ближе, облокотившись на перила. Внизу, у кофейни, стоял высокий парень со стаканом кофе в руках — он время от времени поглядывал наверх невозмутимо, казалось ждать у него было любимым занятием.

Настя улыбнулась.

— Это Ваня. Мой сосед. Он за мной ухаживает.

Мария тут же оживилась, навалившись на перила.

— Тот самый друг детства?

— Угу.

Юля прищурилась, разглядывая его сверху.

— Он что, тебя ждёт пока мы шопимся? — в её голосе было столько искреннего изумления, что Настя невольно смутилась.

Настя пожала плечами, но уголки губ поползли вверх.

— Ага.

— Ну ничего себе, — протянула Мария. — Герой.

Лили тоже взглянула вниз. Парень словно почувствовал — поднял голову, нашёл Настю и кивнул ей. Уверенно. Взгляд снизу казался тёмным и сосредоточенным — таким, который запоминается надолго.

— Ого, — выдохнула Мария. — Какой пронзительный взгляд. И торс ничего.

Юля молча цокнула и качнула головой в подтверждение.

— Выглядит серьёзно.

Настя слегка покраснела и отвернулась от перил.

— Он просто друг.

Мария рассмеялась — так, что за этим смехом явно скрывалось «ну-ну, так мы и поверили».

— Конечно.

Они устроились за небольшим круглым столиком в кафе на том же этаже. Мягкий жёлтый свет ламп падал на поверхность стола, в воздухе густо пахло кофе, карамелью и свежей выпечкой — особым кафешным запахом, от которого сразу хочется остаться подольше. За стойкой негромко шипела кофемашина, изредка звенели ложки о фарфор.

Лили обхватила ладонями чашку капучино. Тепло медленно растекалось по пальцам — приятное, расслабляющее. Мария напротив лениво помешивала латте, глядя куда-то в сторону. Юля откинулась на спинку дивана и вытянула ноги под столом с выражением, в котором читалось, что человек честно заслужил отдых.

— Кстати, — произнесла Мария, не поворачивая головы, — ты нам кое-что не рассказала.

Лили подняла глаза.

— Что именно?

— Как ты вчера чуть не упала, — Мария, наконец, повернулась и опёрлась локтями на столешницу, прищурившись.

— Я не «чуть не упала» — отозвалась Лили.

Юля медленно приподняла бровь, не отрываясь от чашки.

— А что тогда?

Лили на секунду задумалась. Картинка вчерашнего вечера всплыла неожиданно отчётливо — гул голосов в коридоре, ступенька под ногой, и тот странный момент, когда всё произошло быстро. Она машинально покрутила ложку в чашке — тонкий звон фарфора прозвучал над столом.

— Я шла по лестнице… и нога за что-то зацепилась. Шла — и вдруг как будто ступенька пропала.

Мария поморщилась.

— О, это ужасное ощущение.

— Да, — согласилась Лили. — И в следующую секунду меня уже держали.

Юля сразу выпрямилась, поставила чашку на стол и уставилась на Лили с неожиданным интересом.

— Вот этот момент поподробнее, пожалуйста. Ощущения, эмоции… а может быть и чуууувстваааа, — она едва заметно подмигнула.

Все уставились на неё.

— Что? — Юля пожала плечами совершенно невозмутимо. — Сделайте ещё пару кругов по ТЦ со мной — и не такое услышите.

Мария хлопнула ладонью по столешнице.

— Не съезжаем с темы!

Настя наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой, и с любопытством посмотрела на Лили.

— Так какой он был?

Лили на секунду закрыла глаза. Перед ней снова возникло лицо — спокойное, собранное, с едва заметным шрамом у брови.

— Высокий, — сказала она.

Юля качнула головой.

— Заметили.

Мария усмехнулась.

— Очень информативно.

— И очень спокойный, — добавила Лили, глядя на чашку. — Знаете, бывают люди, которые в такой момент начинают суетиться, хватать, переспрашивать. А он без лишних движений, без лишних слов — удержал.

Мария откинулась на спинку стула.

— Ещё один герой.

— Или человек с хорошей реакцией, — произнесла Юля.

— Значит, тебе повезло, — мягко сказала Настя.

Лили медленно кивнула. И вместе с этим поднялись воспоминания о падении — резкие, живые. Странное ощущение не отпускало: казалось тот момент так и остался где-то рядом, не исчез, а просто затаился.

Мария подняла чашку.

— Предлагаю тост.

Юля вздохнула.

— Боюсь спрашивать.

— За нашу команду.

Настя потянулась за своей чашкой.

— За команду.

Юля взяла свою — не торопясь, с едва заметной улыбкой.

— Как сказал твой брат, Лили, — за «лигу выдающихся дам».

Все хихикнули.

Лили подняла капучино последней и вдруг ощутила тёплое, спокойное чувство — простое, почти детское, что всё правильно и именно так и должно быть.

Когда они, наконец, спустились вниз, шум торгового центра стал гуще — голоса, музыка из магазинов, короткие сигналы касс. Двери на улицу разъехались в стороны, и тёплый вечерний воздух сразу коснулся лица — мягкий, чуть пыльный, пахнущий нагретым асфальтом и кофе из соседней кофейни.

Настя оглянулась по сторонам — и почти сразу замерла. У тротуара стояло такси, за рулём которого сидел Ваня. Он уже смотрел в их сторону — вышел из машины и поднял руку, спокойно, без суеты.