Лисса: Поэзия, говорящая с вечностью. Сборник поэзии, зима и весна 2026

Забудь про ропот и про шепоток

Забудь про ропот и про шепоток, Доверь мечте свой хрупкий лепесток. Пусть распустится бутоном нежным, И станет явью, светом безмятежным. Пусть новая мечта взметнётся змеем дерзким, В полёте на воздушном шаре, алым как закат, Срывайся с неба, в пропасть прыгай с парашютом смелым, Где небеса блаженные приютом распахнутся в лад. Коснись рукой воздушного потока, Впусти в себя восторг полёта робкий. Пусть сердце бьётся в унисон со сталью, Когда земля вдруг станет дальней далью. И вот уже свобода обжигает, Когда парашют куполом взлетает. Земля встречает теплотой объятий, В душе рождая вихрь безбрежных платий. И вновь душа, преображаясь, просит Взлететь туда, где облака полощут Свой хрупкий лик в безбрежности небес, Где мир земной теряет интерес. Пусть каждый вдох наполнится экстазом, Когда ты паришь в выси бирюзовой, Когда земля, как карта, распростёрлась, И сердце замирает в ожиданье чуда. И словно птица, в танце бесконечном, Кружишь над миром, воле покоряясь. Забыв про страх, про боль и про сомненья, В объятьях ветра, счастьем наполняясь. И пусть зовут обыденные будни, Влекут к земле заботы и тревоги, Но в памяти останется навечно Восторг свободы, данной в небе Богом. И этот миг, как искра вдохновенья, Зажжёт в душе огонь неугасимый. Чтоб каждый день, как новая победа, Приближал к мечте, далёкой и любимой. И пусть мечта зовёт на новые свершенья, Ввысь устремляясь, дерзко и отважно. Ведь в каждом сердце, как зерно надежды, Свободы дух живёт непобеждённый важный.

Никто не в силах мне помочь, лишь я сама себе палач и врачеватель

Не смею от себя сбежать, и не смогу ответить, как начать, Жизнь заново, свою, и грозы отпустить, что сердце жгут огнём. Никто не в силах мне помочь, лишь я сама себе палач и врачеватель, В душевной битве бесконечной, где каждый миг — как новый дом. Мне от себя не убежать, как тень, что следует за мной повсюду, Не станцевать с любимым человеком под лунным светом в тишине, Когда душа, как птица в клетке, рвётся ввысь, отринув непогоду, И ищет выход из лабиринта, что создан собственной виной во мне. А может, выпить крепкий кофе, с горчинкой утренней обиды, И позволить немного шоколада, чтобы сладость примирила с днём, И накричаться в тишину без слов, освобождая душу от обиды, И попросить у Бога сил, пройти сквозь бури под его дождём. И может быть, зажечь свечу надежды, в темнице сердца одинокого, Увидеть свет сквозь пелену обид, и дать себе ещё один последний шанс, Ведь жизнь — не поле битвы, а дорога, пусть и ухабистая порою, Где каждый шаг — возможность изменить судьбу, сорвать проклятый альянс. Я знаю, боль, как старый враг, всегда готова нанести удар, Но я сильнее страха и тоски, что сковывают душу в ледяной комок, Я научусь любить себя такой, какая есть, без примесей и фарса, И отпущу все прошлые грехи, оставив их на пыльном берегу. И пусть бушуют грозы за окном, мне больше не страшны их злые чары, Внутри меня горит огонь добра, способный растопить любую тьму, Я буду строить новый мир внутри, где нет обид, предательства и кары, Где каждый день — как новая глава, написанная сердцем по уму. Я выпью кофе, с горчинкой утренней, но с верой в то, что ждёт рассвет, И шоколад, как сладкий дар судьбы, напомнит, что есть место счастью, И я попрошу у Бога сил, чтоб видеть мир, как яркий амулет, И отпущу себя на волю, веря в светлое и чистое причастие.

Позволь душе лететь, как бабочка к огню

Позволь душе лететь, как бабочка к огню, Не ведая сомнений, не страшась паденья. В любви пылающей найди свою судьбу, И в этом пламени, прекрасном и нетленном, Ты обретёшь себя, познаешь суть творенья. Пусть сердце, словно птица, рвётся ввысь, К заоблачным вершинам, где сияет солнце. Забудь про горечь прошлых лет, отринь всё «если бы», Открой объятья навстречу новой песне, Что в унисон с душой твоей поётся. И пусть слова, как звёзды, падают на землю, Рождая искры вдохновения в страстной ночи. Не бойся дать им волю, верь в святую веру, Что каждый миг дарован нам не зря, пойми. И в этом танце жизни, полном откровений, Найди свою гармонию, свой собственный причал. Не слушай тех, кто говорит, что невозможно, Что крылья сломаны и больше не взлететь. В душе горит огонь, и это неоспоримо, Он выведет тебя из тьмы, развеет боль и смерть. Он — компас твой, маяк в бушующем море, И только он укажет верный путь к мечте. Пусть мир вокруг меняется, пусть время мчится, Ты оставайся верен лишь своим словам, судьбе. Не предавай мечту, что в сердце тайно снится, Ищи её, как путник ищет светлый храм. Ведь в каждом вздохе — шанс, в каждом мгновенье — тайна, И только ты способен эту тайну разгадать. Так распахни же душу, дай волю чувствам, Пусть льются через край, как горный водопад. Не бойся перемен, не бойся буйства, В них — сила, в них — рождение, в них — клад. И в этом вихре страсти, в этом потоке света, Ты обретёшь себя, познаешь радость бытия. И пусть любовь, как солнце, озаряет путь, Ведь в ней — начало всех начал, исток творенья. Не позволяй угаснуть ей, не дай ей утонуть, В пучине серых дней, в болоте сожаленья. Взрасти её, как нежный, трепетный цветок, И аромат любви наполнит каждый вздох. И сохрани в себе ту детскую наивность, Что позволяет верить в чудеса и сказки. Не прячь за маской циника души ранимость, Ведь искренность — вот истинное украшенье маски. Люби себя, таким, какой ты есть, со всеми слабостями, И мир полюбит тебя в ответ, поверь своим глазам. Ведь жизнь — это театр, где каждый — свой актёр, И каждый выбирает сам, какую роль играть. Но не играй чужую роль, не лицедействуй взор, Будь верен лишь себе, не дай себя сломать. Пиши свою историю, своими красками смело, И не бойся ошибок, в них — ключ к новым начинаньям и победам. И пусть тебя окружает лишь добро и свет, Пусть рядом будут те, кто верит и поддерживает. Отбрось сомнения, отринь весь негатив и вред, И пусть твой дух, как Феникс, возрождается и светится. Дари свою любовь, своё тепло и понимание, И мир ответит тем же, это — мироздания призвание. Иди вперёд, не смотри назад, Встречай рассветы с улыбкой, провожай закаты с благодарностью. Ведь каждый день — это дар, не жди наград, Просто живи, люби, твори с воодушевлением и сладостью. И пусть твоя душа поёт, как птица в небесах, Ведь ты — лишь мира часть, ты — чудо в мигах всех часах!

На кухне двое пили кофе свой полночный

На кухне двое пили кофе свой полночный, Их мир казался коконом, безгрешным, прочным. В гостиной танго хрипло пел Пьяццолла, А за окном мерцала жизнь, огнями город молвил. Их ночь любви — мерцающее пламя, В безумном танго — страсть играет с именами. Они молчали, утопая в бездне взгляда, В нём говорили — каждого мгновения награда. Горячий кофе губы обжигал им нежно, А тени танца в комнате сплетались грешно. Их разговор без слов, лишь души говорили, В объятьях танго, будто бы парили. Под стоны бандонеона в страстной, тихой ночи, Они забыли про дела, закрыв все двери. Их танго — тайна, исповедь без слов пустых, Любовь и музыка, как мост над бездной непроглядной. И вот закончился Пьяццолла, стих аккорд последний, Но танго в их сердцах звучало, неподдельно, жадно. Смешались в комнате ароматы кофе и желаний, Их мир на миг преобразился в царство упований. Она коснулась пальцами руки его несмело, Как будто пробуя на ощупь, что им судьбой даровано. Он накрыл ладонь её своею, тёплой, сильной, И тишина вокруг сгустилась, став почти невидимой. Он наклонился медленно, дыханьем обжигая, Её губы дрогнули, от поцелуя убегая. Но он настиг их нежностью, как первый луч рассвета, И мир вокруг затих навеки, оставив только это. Их поцелуй был долгим, терпким, как ликёр, Созревшим в погребах любви, давным-давно. Он обещал прощение, вечность, тишину, И вместе с тем — безудержность, греховную весну. Они отпрянули друг от друга, словно очнувшись, От заклинания страсти, в танго задохнувшись. Во взгляде каждого читалось удивление, И робкое признание — судьбы прикосновение. Остатки кофе остывали на столе, А в комнате царила лёгкость, наравне С тревогой, что закралась под покровом тайны, В их мир, где двое были так отчаянно случайны.

Судьба коварная свела, судьба играла

Судьба коварная свела, судьба играла, Как будто нити волшебства рука сплетала. В миг этот чудный, неземной они тонули, И в танго страсти лишь одной, мечты вдохнули. Аргентинской музыки порыв, сердца сжигал, К алтарю судьбы мотив их направлял. Герберы алые в сирени белой утопали, И в этот день они любовь свою венчали. Сплетенье рук, дрожащий первый поцелуй, И клятвы верности, что эхом пронеслись. В глазах напротив отражалось счастья полно, И мир вокруг для них двоих преобразился в полотно. Под кружевами платья невеста так нежна, Жених взволнован, но уверенно ведёт она. Их взгляды полны обещаний и тепла, Судьба подарок лучший в этот день преподнесла. Но жизнь, как танго, переменчива бывает, То в радости кружит, то болью обжигает. Им вместе предстоит пройти сквозь бури, грозы, Сохранив огонь любви, сквозь слёзы. Года пройдут, и дети дом наполнят смехом, Забот прибавится, развеется лишь эхо Тех клятв, что на алтаре когда-то дали, Но чувства их в испытаниях лишь крепче стали. Морщины лягут тонкой сетью на лице, В глазах, уставших от забот, мелькнёт то солнце, Что в день венчания так ярко им светило, И память оживит всё то, что с ними было. И пусть судьба коварна и прекрасна, Любовь их — крепость, высока и страстна. Она поддержит в трудный час, согреет душу, И в тишине напомнит: «Я тебя люблю, послушай…»

У каждого свой путь, свой мир неповторимый

У каждого свой путь, свой мир неповторимый, И истины гранит — утёс несокрушимый. Чужую душу измерить — дерзкая мечта, В лабиринт чужого разума нам не проникнуть никогда. Но вспыхивают вдруг, как искры в бездне ночи, И в лицах, словно в зеркалах души, таится сердца отклик нежный. Они — дыханье наше, кровь от крови, плоть от плоти, И в объятьях нежных, в море теплоты любовной тонем. С такими — жизнь фонтан, искрящийся без края, Любовь — солнце, что сердца теплом питает. И в страсти вихрь, в пьянящем танце летних грёз, Сирень в цвету, герберы алый — мечтаний яркий всплеск. Но как же часто путаем мы искренность с личиной, Слова пустые принимаем за душевную картину. Иллюзии плетём, в них верим горячо, А после горько плачем, обмануты судьбой в плечо. И вот тогда, когда покров срывается обмана, В осколках веры сердце кровью истекает рвано. Мы ищем виноватых, проклиная этот свет, Не замечая в зеркале, что виноватых, в сущности, и нет. Ведь каждый сам творец своей судьбы, палач, И сам себе он строит счастье, или горький плач. Свобода выбора — вот дар великий, бремя тяжкое, Распорядимся им мудро, или утонем в саже. Не стоит гневно обвинять чужие зеркала души, Искать в них отражение своей высокой лжи. Пора задуматься, что мы являем миру взору, Какую правду, или ложь, несём мы разговору. Быть может, в искреннем признании своих ошибок, бед, Растает лёд обиды, прольётся в душу свет. И вместо горечи, отчаянья и злой тоски, Взойдёт надежда, и распустятся любви ростки.

Отчего отцы так нежно любят дочерей?

Отчего отцы так нежно любят дочерей? Вопрос сей, словно музыка, летит в безбрежный мир скорей, В шептании листвы, в лучах зари искристой, В судьбы узоре, сотканном любовью чистой. Не ангелы ли с неба, в облике прекрасном, В девичьей красоте являют чудо ясным? И от мирской тоски, от зла оберегая, В них видят отблеск рая, их души согревая. Не потому ль, что в них исток добра лучится, Начало светлое, что в сердце вечно длится? Не просто крови связь, а чувств святой причал, Где от забот и бурь отец всегда молчал. Дочь — словно луг в цветах, в ромашках белоснежных, Где незабудок взгляд так нежен, безмятежный, Где счастье, средь забот, вдруг вспыхнет огоньком, И мир наполнит песня тихим голоском. Не потому ль, что в дочерях себя находят, Но в лучшем, в чистом, зло к ним не приходит? И словно клятву в сердце навсегда дают, От бед ограждены, им радости поют. Отец, как рыцарь преданный, всегда готов сражаться, От горя, от беды их души защищать и не сдаваться. Он строит замок из любви, надежды светлой и нетленной, Чтоб дочь, как роза алая, цвела в судьбе благословенной. Не потому ль, что дочь — то юности далёкой эхо, Воспоминанье о весне, где счастье не помеха? Когда мечты парили ввысь, свободно и легко, И в душе жило лишь надежда, вера и любовь. И дочь, как мост хрустальный в бездне лет, Соединяет прошлое и нынешний рассвет. Отцу даря возможность крылья распахнуть, И юности утраченной мелодию вернуть. Не потому ль дочь — тайна сокровенная, что годы зрит, Загадка вечная, чей лик разум будоражит и манит? И в каждом взгляде, слове, в мимолётном трепете ресниц, Он зрит не чудо ль — светлый дар, нисшедший с горних, чистых птиц. Отец и дочь — два мира, что нитью связаны одной, Где сила в нежности, в прикосновении рукой, Где понимание — без слов, одним лишь взглядом ясным, В любви — источник вечный, чистом и прекрасном. И потому отцы так трепетно лелеют дочерей, Как дар небесный, что судьбой ниспослан им скорей, Как отражение любви, что времени сильнее, Как символ веры, счастья, что на свете всех милее.

Три лепестка — судьбы гаданье

Три лепестка — судьбы гаданье, Решать тебе, настал тот час. Какой сорвёшь, какое знанье Судьба раскроет лишь для вас? Бутон алеет, словно кровь, В нём страсть и бурная любовь. Возьмёшь его — сгоришь дотла, Но жизнь узнаешь, что цвела. Второй, как нежный лунный свет, Таит спокойствие и совет. Стабильность, верность, тихий дом, Где бури спят за тем окном. А третий — чёрный бархат ночи, Загадка, тайна, колдовство. В мир грёз зовёт, где нет мороки, Где вечный праздник торжество. Красавица у выбора стоит, В шелках луны, босая, ждёт. А ветер, словно путник, говорит, И шепчет то, что ей прочтёт. Ведомая незримым зовом, Пришла она в час колдовства, Судьбу решив суровым словом, Найти для сердца торжества. Алеющий бутон — как сердца стук, Энергией живой наполнен он. Он обещает страсти мук, Игр безумных дивный сон. Он говорил о ночи страстной, жгучей, О поцелуях, что до костей сожгут, О жизни вольной, неподсудной, Но за свободу дорого возьмут. Второй бутон — как звёзд спокойный свет, Уют, тепло и тишину сулит. Пристанище, где бурям места нет, Где будут ждать, коль что-то заболит. Он говорил о верности сердечной, О детском смехе, что так чист и свеж, О жизни тихой, мирной, вечной, О доме, где покой ты обретёшь. А третий — бездна в бархатной ночи, Манит в загадочные стороны. Где нет ни боли, нет причин, И бал волшебный не закончен. Он говорил о тайнах, о колдовстве, О власти над реальностью и снах, О мире, где твои мечты — не просто бред, А истина, что воплотится в час. Она смотрела, знаки разгадать пытаясь, В листах читая прошлое своё. Искала там спасение, спасаясь, И верила, что в нём найдёт своё. И, наконец, решив без колебаний, Рукой коснулась тьмы густой. Судьбу свою, без опозданий, Взяла под шёпот ветра, пред собой. Бутон алеющий увял нетронутый, Как символ страсти, что не суждено узнать. Бутон луны остался чуть согнутым, Как символ покоя, что не стала выбирать. Теперь лишь тьма, лишь тайна, лишь колдовство, И вечная игра, где правит лишь она. Мир грёз, где всё так просто, хорошо, Забудет навсегда, кем раньше здесь была.

Она любила мальву, те цветы, что непонятны всем

Она любила мальву, те цветы, что непонятны всем, Как будто тайный знак, забытый в гавани житейских драм. Они похожи на неё, на стан, что тонок и высок, Характер колющий, как стебель, — и прекрасен их узор. Она как те цветы, не для толпы, а для души, Для избранных, кто видит красоту в ночной тиши. В ней женственность живёт, как трепетный рассвет, И демоница дремлет в ней, чей испепеляющий секрет. Во взгляде — магия веков, с младенчества хранима, Что бережёт заветный клад, не тронутый чужими. В ней глубина морских пучин, небес пронзительный полёт, В ней сила древнего колдовства, что сердце обожжёт. Она умеет говорить с луной на языке теней и снов, И знает тайные тропы, где бродят духи древних костров. В её глазах — вселенная бездонная, мерцающая звёздами, И в каждом жесте — грация пантеры, что танцует между снами. Она как неприступная скала, омываемая штормами, Не каждому дано коснуться её губами и словами томными. Она носит маску безразличия, скрывая нежность в сердце, И лишь избранному откроет ставни в заветную ту дверцу. Она — дитя природы, вольная и непокорная стихия, И в каждом вздохе — буйство трав, и запах мёда, и фиалки эфемерной. Она не терпит лжи, фальшивых слов и лицемерия, И ценит искренность, что словно луч, пронзает сумрак заблуждений. Её душа — как лабиринт, где бродят тени и сомненья, Но в самом центре — светлый храм любви и откровенья. И тот, кто сможет пройти сквозь испытания и преграды, Найдёт в ней верную подругу, что не предаст и в час досады. Она — мелодия небес, звучащая в гармонии вселенной, И в каждом звуке — отголосок тайны, неизменно нетленной. Она как мальва, гордо возвышается над суетою мира, И дарит красоту свою лишь тем, кто видит в ней кумира. И если ты готов рискнуть, и в бездну её души взглянуть, сорваться, То знай, дружок, что там найдешь и ад, и рай, и Млечный Путь. И помни, что она — сокровище, что требует трепетного отношенья, И лишь тогда она раскроет всю свою красу, без всякого сомненья.

А горы всё зовут, манят за грани

А горы всё зовут, манят за грани, И ветер перемен поёт свои рулады. Быть может, впереди судьбы арена, Где ждут и взлёты, и свои преграды. Превратности судьбы, как тени на закате, Играют с ней ту шутку непростую. Она стоит одна в измятом платье, Надеясь отыскать любовь златую. Они её судьба, и горе, и успех, Как эхо в глубине ущелий гордых. Грех или святость? Кто более грешен? В смятенье чувств, в сомнениях немых. Быть может, дали новое подарят, Любовь, что обжигает, словно пламя, И искры в темноте, как звёзды, заблистают, И мир вокруг оттает под её лучами. То не любовь, а страсть, горячий пламень, Которая пленяет, словно клетка. И в этом пламени сгорает даже камень, Оставив после пепел, что никого не тлеет. Но что есть пепел, как не прах забвенья, Где можно вновь посеять семена? Она устала от чужих сомнений, В ней зреет бунт, как вешняя волна. Она покинет горную обитель, Оставит позади туман и ледники. Сердце просит новых ощущений, трепета, Взмахнёт крылами, словно феникс из камней. Её глаза, как две зелёные звезды, В ночи мерцают, полные огня. Она готова строить новые мосты, К тем берегам, где ждёт её заря. Вперёд, навстречу солнцу и свободе, Оставив прошлое в далёких облаках. Теперь она творец своей мелодии, А горы пусть молчат в своих веках.

На цыпочках, как вор ночной, подкралась страсть

На цыпочках, как вор ночной, подкралась страсть, Испепелив сердца безумным пламенем опять. Два трепетных огня, в едином ритме бьются, В безмолвии сливаясь, спорить не рискуют. И двое, обессилев, не хотят ей возражать, В плену у звёздных фей, в объятьях утопать. В сплетении душ и тел, паря над бренным миром, В огне любви, даря себя кумирам. В пожаре поцелуя, гибельно-прекрасном, В том чувстве властном, сильном и опасном. Мир меркнет, тает в дымке нереальной, В огне любви, до самых звёзд, до крика. И стон сорвётся с губ, как ветер с горной кручи, В безумном танце тел, в объятиях всё круче. Забыв про стыд и страх, про боль и расставанья, Лишь шёпот нежных слов, как эхо покаянья. И в этой буре чувств, в безмолвном исступленье, Два сердца бьются в пламенном стремленье. Познать друг друга до последних тайников, В объятьях жарких, средь безумных снов. В огне любви, где нет ни меры, ни предела, Две души слились, как будто так велела Судьба, что переплела сердца и жизни, В единый узел, где нет места тризне. И каждый вздох, как откровенье тайное, В любви безбрежной, без конца и края. Забыв про всё на свете, кроме страсти, В объятьях нежных, словно в одночасье. Мир растворился в отблесках желаний, В безумном танце, полном обожаний. И стон последний, словно эхо Бога, В любви бездонной, уносящий прочь тревогу. Рассвет забрезжил робко, сквозь шторы проникая, И тени ночи медленно развеял, угасая. Два тела, сплетённые в объятьях страсти дивной, Лежали рядом, истомой утомлённые, счастливые. И тишина в покоях замерла, как дымка нежная, Наполненная шёпотом признаний самых грешных. Взгляд трепетный, исполненный обожания и страха, Что хрупкий миг сей ускользнёт, как сновидение. Но жар любви, ещё пылавший в венах, Вновь разжигал огонь, пленяя непременно. И пальцы трепетно скользили по плечам, Рисуя на коже карту новых, сладких ран. И новый вздох, как шёпот вечности в объятьях, В любви бездонной, сотканной из благодати. Два сердца бьются в унисон, сплетаясь в танце страстном, На алтаре любви, в блаженстве несказанном.