В твоём сердце

В твоём сердце

Кристина Живайкина

© Кристина Живайкина, 2026

ISBN 978-5-0070-0282-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

— Таким образом, отсюда следует вывод… Березина, вернись к нам! — профессор Смалина нервно сняла очки.

— А?.. — девушка открыла глаза.

— Березина, ты меня слышишь?

— Ирина Степановна, простите. Всю ночь не могла уснуть…

— И что же у тебя произошло? — но Катя ничего не ответила, а на её глаза навернулись слёзы.

— Ирина Степановна, — подошла к преподавательнице лучшая подруга девушки, Вера, — разрешите всё объяснить, — и тихо, чтобы никто не услышал, сказала:

— У неё двоюродный брат погиб вчера…

Женщина была удивлена и сказала едва сдерживавшей плач девушке, на которую внимательно смотрели остальные студенты:

— Катя, вы свободны.

— Спасибо, Ирина Степановна, — Катя, выходя, обратилась к подруге:

— Вер, дашь мне потом конспекты по лекциям переписать?

— Конечно. Иди.

— Товарищи студенты, на сегодня занятия окончены, — объявила профессор.

Когда все ушли, она устало опустилась на стул. Хрупкая женщина лет сорока пяти, в строгом тёмно-синем деловом костюме, волосы собраны в тугой пучок, очки в чёрной пластиковой оправе.

К Кате Березиной она относилась хорошо, как, впрочем, и ко всем остальным студентам. Но не так давно у неё самой умер муж. И нервы Ирины Степановны сдали, от чего она срывалась, хоть и редко.

— Бедная девочка…

***

Катя неторопливо шла по набережной Мойки. Вокруг царила и кипела жизнь: люди шли по своим делам — кто в магазин, кто домой, а кто-то просто гулял, любуясь видом с мостовых. На дорогах поток машин, все куда-то спешили. Но девушку это нисколько не интересовало. У неё была единственная цель: дойти до дома-музея…

— Кто здесь? А, это снова вы? Проходите, Катенька, проходите.

— Здравствуйте, Игорь Иванович, Надежда Георгиевна. А я смотрю, вы всё в трудах…

— Что же делать ещё старикам? Но ты не с нами пришла разговаривать. Ступай, там нет никого.

— Спасибо огромное.

Катя прошла в свою любимую комнату, где стоял камин. Они с братом частенько сидели около него. Дети представляли, будто это их собственный дом, брали книги, читали, после чего аккуратно ставили на место.

К счастью, ребятам позволяли трогать не только книги, но и всё остальное, понимая, что Катя и Гриша не смогут причинить какой-либо вред музею. Но их всегда строго предупреждали об аккуратном обращении с экспонатами.

— Как же так, Гришенька?

Спустя несколько минут девушка собралась, попрощалась с пожилой парой, которая присматривала за домом Кондратия Рылеева. Он был одним из любимых поэтов Кати…

Она продолжила свой путь по набережной, поглядывая на людей, которым до неё не было никакого дела. Как, впрочем, и ей до них. Обычная студентка истфака. Правда, она также играла в институтском театре, но на этом всё. Катя обладала интересной внешностью барышни из девятнадцатого века, но это никак не помогало ей получить главные роли в спектаклях, которые ставились преимущественно по произведениям Островского, Достоевского, Гоголя.

Катя остановилась, посмотрела на себя в отражении воды: немного растрепавшиеся длинные и густые русые волосы, большие глаза. Друзья по-доброму порой называли её Катериной из «Грозы» за то, что она хотела получить эту роль в недавней постановке. Но играла всё же дочка декана.

— А что, если я и вправду стану как невестка Кабанихи? Ну, почти. Вот уйду, никто и не обратит внимания… А, ладно, не буду об этом думать, — Катя достала телефон, наушники и включила «Let me down slowly».

Она была тайно влюблена в самого красивого парня в институте Павла Васильева. Тут правда было на что любоваться: высокий, стройный, густые тёмные волосы в модной стрижке, почти чёрные глаза… Ну как люди могут быть настолько прекрасны?

Но он был настолько недоступным, что Катя понимала: у них нет будущего. Павел ни с кем не имел дружеских отношений. Кроме Кати Березиной. Для неё он сделал исключение. Однако на этом их общение и остановилось, что, впрочем, девушку нисколько не расстраивало. Она чувствовала, что эта влюблённость пройдёт со временем и надеялась, что дружба с Пашей останется навсегда…

— Ничего. Вот встречу кого-нибудь, полюблю и выйду замуж. А пока подожду. Тем более, времени на отношения у меня нет. Театр, учёба, конкурсы…

Кате некогда было скучать. Сейчас, например, студенты готовили спектакль, посвящённый декабристам. Её утвердили на роль Натальи Михайловны, жены поэта Рылеева, а Паша, благодаря его внешности, будет играть Пестеля.

Песня закончилась, и Катя убрала наушники с телефоном обратно в маленькую чёрно-белую сумочку. Она вновь задумалась, но в самый неподходящий момент, и стала переходить дорогу на красный свет…

Раздался гудок машины, девушка почувствовала сильный толчок и… больше ничего. Катя потеряла сознание.

Глава 2

Девушка почувствовала, как упала на какую-то твёрдую поверхность, не похожую на асфальт, что показалось ей весьма странным.

— Как всё болит… Что это такое было? — она встала, охая, и потерла ушибленный бок. Огляделась вокруг:

— Где это я? Как я оказалась на мостовой? Я в коме? Или… умерла? Почему везде всё такое странное? И что это на мне? Такое старьё… Его носили лет двести назад, — девушку мучили вопросы, на которые она не могла найти никакого, даже самого простого ответа.

Вокруг всё действительно выглядело очень непривычно: молодые и пожилые пары, одинокие мужчины и женщины разных возрастов и в странной одежде ходили по тротуару, на дороге множество экипажей — от самых простых и неприметных до роскошных, открытые и закрытые, запряжённые двумя или четырьмя лошадьми. И все о чём-то говорили:

— Мадемуазель, не находите ли вы, как прекрасна погода? Солнце так редко посещает наш город…

— Ах, месье, пожалуй, соглашусь. Однако я не переношу столь яркого света. Мне от него становится дурно…

— Пройдёмте в тень.

Вокруг всё было знакомо, но в то же время и нет. Как будто весь Петербург решил участвовать в какой-то массовой костюмированной вечеринке или мероприятии, посвящённом времени правления Александра I…

Катя оперлась на парапет мостовой и посмотрела вниз. Она увидела своё отражение: причёска растрепалась, волосы рассыпались по плечам. На ней длинное скромное серое платье из натуральной ткани, похожей на лён, но достаточно плотной. Образ дополнял шёлковый белый поясок, аккуратно завязанный сзади в бант. На груди была приколота маленькая серебряная брошь, украшенная тремя жемчужинами. На ногах же довольно милые атласные туфельки на крохотном каблучке в цвет пояса. Обувь была расшита красивыми узорами из золотого и серебряного бисера, а также каждую из туфель украшала крупная светло-розовая жемчужина.

— Куда делись мои кроссовки и джинсы? Да… Пойду в магазин, подберу себе что-нибудь более удобное, — и тут Катя обнаружила, что с ней не было её любимой сумки.

— Что?! Неееет, только не это… Там же и телефон, и документы, и ключи, — девушка едва сдерживала свои эмоции, ибо не хотела, чтобы её приняли за какую-то сумасшедшую. Вдруг внутри всё похолодело. — И кошелёк с деньгами тоже там… — эта мысль окончательно расстроила Катю, и она гневно стукнула обеими руками об ограду мостовой:

— Да что же за день такой?!

— Мадемуазель, прошу прощения, с вами всё хорошо? — услышала девушка чей-то обеспокоенный голос.

— Со мной? Да, всё в порядке, — она оглядела этого человека: молодой, лет тридцати, густые каштановые волосы, которые чуть завивались в причудливые волны, тёмно-карие внимательные глаза. На мужчине был бежевый сюртук, белая рубашка с атласным воротником и тёмно-зелёная жилетка. Катя подумала:

— Хм… Одет, как многие государевы служащие в России девятнадцатого века. И на актёра не похож — слишком вежливо говорит. Блииин, я походу реально в прошлое попала… Ладно, разберусь потом. Сейчас-то что делать?..

— Мадемуазель?

— А? Прошу прощения, я задумалась, что-то голова кружится… — девушка коснулась ладонью своего лба.

— Полагаю, что это солнце. Пройдёмте ко мне, моя жена сделает Вам чаю.

— Нет, что вы, я отдохну немного в тени и пойду, — Катя отказывалась только для вида, а сама жутко хотела хоть чашечку чая и прилечь куда-нибудь, потому что у неё и вправду кружилась голова.

— Прошу, не отказывайте. Если столь юная мадемуазель упадёт в обморок посреди мостовой, да на глазах у стольких людей, это была бы весьма неприятная ситуация… Я настаиваю, — тёмные глаза незнакомца выжидающе смотрели на девушку.

— Раз вы настаиваете, так и быть, соглашусь.

— Благодарю, — мужчина подал Кате свою руку и отвел к своему дому.

— Ташенька, ты дома?

— Кондратий, где же мне ещё быть? — девушка увидела перед собой довольно молодую женщину в светло-голубом длинном платье, с собранными в аккуратный пучок тёмными волосами. — А кого ты привёл?

— Ташенька, дорогая, сия прелестная особа имела несчастье находиться под солнцем и едва не потеряла сознание.

— Ах! — воскликнула женщина. — Всё хорошо? Вам принести воды?

— Нет, благодарю. Голова ещё немного кружится, а в остальном всё хорошо.

— Тогда вам лучше выпить чаю с мятой и чабрецом, — женщина сходила на кухню, налила в чашку горячий напиток. — Вот, возьмите, станет легче.

— Благодарю, — Катя отпила глоток. — Не описать словами, как вкусно…

— Для меня это совершенные пустяки. Позвольте поинтересоваться, как Ваше имя?

— Екатерина Сергеевна Березина.

— Ладное имя. Подходит вам. А я Наталья Михайловна. Рада знакомству.

— Взаимно, — обе улыбнулись друг другу.

— Дорогие дамы, нечаянным образом услышал ваш разговор, — хозяин дома вошёл в комнату. — Забыл представиться нашей гостье: Кондратий Фёдорович Рылеев.

Катю как током ударило, но она не подала виду, лишь подумала:

— Чокнулась конкретно. Это же один из пятерых казненных декабристов… И я сейчас нахожусь в его доме. Уму непостижимо… — затем сказала:

— Неужто я в гостях у столь известного поэта? Как порою удивительна судьба…

— Я и сам бываю поражён её волей. Но как же вы оказались одна?

— Ох… Что бы придумать? Ладно, по ходу соображу, — подумала девушка, а сама начала говорить:

— Всё довольно сложно… Несколько лет назад меня бросил жених, которого я очень любила, и от этого едва не потеряла рассудок. Но, слава Богу, мои родители были рядом. Я поправилась, успокоилась и забыла своего жениха. Однако две недели назад меня постигло горе: родители погибли. Как и почему — неизвестно, я была в отъезде. Пыталась узнать, однако никто не хочет говорить. Совсем недавно вернулась домой. А нынче меня охватила тоска, я хотела прогуляться по улице.

— Искренне вам сочувствуем… — сказала Наталья. — Вы отдохните у нас, а после пойдёте к себе. Мы проводим.

— Увы, не смогу, — вздохнув, ответила Катя.

— Почему?

— Как выяснилось пару дней назад, отец мой был должен влиятельному человеку. И люди, посланные им, вчера явились в дом и сообщили, что всё имущество теперь принадлежит кредитору. И у меня был один день на то, чтобы найти место, где жить. Я не смогла, меня выгнали. И я не знаю, что мне делать… Искать тётю, наверное, — Катя говорила прерывисто, взволнованно, иногда путаясь в словах, что только придало убедительности её словам.

— Катерина Сергеевна, оставайтесь у нас, пока не найдете родственников, — предложил Кондратий. — Места в доме хватит, поживёте в гостиной. Ташенька, не возражаешь?

— Что ты, нет, конечно.

— Прекрасно. А сейчас, дорогие дамы, прошу меня извинить, мне необходимо отлучиться ненадолго, — и мужчина ушёл.

— Снова у него дела… — задумчиво произнесла Наталья. — Разрешите обращаться к вам на «ты», не возражаете?

— Не возражаю. В таком случае у меня к вам та же просьба, Наталья Михайловна.

— Я согласна. Катенька, ещё чаю?

— Благодарю, но мне, пожалуй, хватит.

Солнце ушло за тучи, и через пару минут пошёл дождь. В комнате стало холодно, и Наталья закрыла окно, растопила камин, затем достала из шкафа, стоявшего в комнате, два пледа, одним из которых укрыла Катю, а в другой закуталась сама.

— Какой чудный и мягкий…

— Согласна с тобою.

— Извини, что-то я устала.

— Неудивительно, дорогая. Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

— Спасибо тебе огромное, — в ответ на эти слова Наталья лишь улыбнулась и ушла к себе.

А Катя вскоре уснула, глядя на пламя, горевшее в камине, и думала о том, как будет жить дальше…

Глава 3

— Катенька, доброго утра!

— Таша… — девушка зевнула, потянувшись. — И тебе.

— Одевайся скорее, завтрак скоро подадут. Я принесла тебе платье, — женщина подала Кате одежду.

— Благодарю.

— Помочь?

— Я сама, спасибо.

Наталья ушла, а девушка развернула и надела на себя милое бежевое хлопковое платье, юбка которого спускалась до щиколотки, а рукава слегка прикрывали локти. На талии Катя сзади завязала в бант светло-сиреневый пояс, украшенный ручной вышивкой в форме красивых цветов. Туфли были в цвет пояса, но без каблуков.

Девушка подошла к туалетному столику, на котором расположились все необходимые вещи для создания причёски: ленты для кос, шпильки, различные украшения в виде бус, браслетов, ободков и многого другого. Всё было просто, но красиво.

— Да… — сказала Катя. — Как говорится, дёшево и сердито. Ладно, что у нас тут есть? — она причесалась, заплела свои волосы в косу и подвязала её белой атласной ленточкой. Девушка вновь посмотрела на себя в зеркало: прекрасные серые глаза глядели чуть грустно и с некоторой тоской.

— Интересно, как там ребята? Как Вера? Как Паша? Паша… — она отвернулась и взглянула в окно: на ветке дерева сидели две маленьких птички и о чём-то щебетали друг с другом, будто разговаривали.

— Ладно, надо уже спускаться, в конце концов.

Когда Катя вошла в столовую, там уже было всё накрыто: в горшке стояла горячая пшённая каша с изюмом, от которой исходил приятный запах; самовар делал своё дело и подогревал чай, рядом на тарелке лежали печенья, пряники и связка баранок.

— Наташа, почему же ты не попросила меня? Я помогла бы тебе по кухне…

— Ах, Катенька, я не хотела будить тебя. Ты очень беспокойно спала нынче, всё время ворочалась, звала кого-то…

— Кого? — девушка встрепенулась.

— Увы, запамятовала. То ли Саша, то ли кто-то другой… Кто бы это мог быть? Жених твой?

— Нет, Таша, не жених. Сама, к сожалению, не помню…

— Очень жаль. Так, можем поесть, Кондратий с Настенькой пока прогуливаются по парку, они уже завтракали.

— Как? Вкусно? — спросила Наталья девушку, когда та доела свою порцию.

— Благодарю, Ташенька, прелестно. Изумительно приготовлено, — хотя Катя и не любила с детства молочную кашу, но в этот раз блюдо оказалось более чем необыкновенным.

— Как же может по-иному быть… Поможешь с посудой?

— Да, конечно.

— Дорогая, мы пришли! — раздался мужской голос из прихожей.

— Как погуляли? — спросила Наталья, помогая мужу снять верхнюю одежду.

— Маменька, маменька! Глядите, какой красивый имбирный пряник мне папенька купил! — маленькая Настенька торопилась показать матери угощение.

— Какой он замечательный!

— Хотите попробовать, маменька?

— Давай вместе, хорошо?

— Хорошо.

— Дорогая, сегодня ко мне придут товарищи… — шёпотом произнёс Кондратий, когда Настенька побежала показывать свой пряник Кате, сидевшей на стуле в столовой.

— И кто же из них?

— Сергей Иванович, Михаил Павлович и Павел Иванович. Когда они будут здесь, побудьте с Настенькой и нашей гостьей в комнате наверху.

— Хорошо… — Наталья прекрасно понимала, что происходят, и потому ничего не спрашивала, а лишь соглашалась с решениями и мнением своего мужа.

Тем временем Настенька уже хвалилась вовсю своим съедобным подарком:

— Катя, смотри, что мне папенька купил!

— Очень красивый пряник.

— Тебе правда нравится?

— Правда-правда, — девушка попыталась посадить девочку к себе на колени. Та, на её удивление, не отпиралась. — Коли хочешь, можем с разрешения твоей маменьки испечь такие же пряники.

— А ты умеешь? — глаза Настеньки стали похожи на две большие монеты.

— Конечно. И тебя научу.

— Катя… — девочка потянулась и обняла свою новую взрослую подругу. — Можно я покажу тебе моих кукол?

— Если маменька твоя не возражает…

— Нет, конечно. Маменька!

— Что такое, дорогая?

— Мы с Катей пойдём смотреть моих кукол. Она очень хочет.

— Раз очень хочет… — улыбнувшись, отвечала женщина, — тогда ступайте. Не буду мешать вам. Катенька!

— Что такое, Наташа?

— Ты могла бы позаниматься французским с Настенькой? А то я совсем не успеваю…

— Конечно, всегда рада помочь, — ответила девушка, про себя поблагодарив собственную прабабушку, которая в своё время, не жалея сил и времени, учила маленькую Катрин — как любила называть свою внучку — этому красивому и благозвучному языку.

— Благодарю тебя.

Катя поднялась наверх, представляя, в какую неловкую ситуацию она попала, если бы не знала французского, ведь там, где она очутилась, этот язык был языком светского общения.

— Бабуля, как же я тебе благодарна…

***

Приборы еле слышно пикали, показывая, что она жива. Но глаза девушки были закрыты. Двое юношей сидели около её койки и разговаривали.

— Это правда твоя однокурсница?

— Да.

— Красивая.

— Согласен.

Один из молодых людей поправил букет васильков и ромашек, стоявший в вазе на тумбочке. Затем вновь посмотрел на девушку, которая будто спала…

— Ты все документы собрал?

— Да вроде все.

— Мне не нужно «вроде», мне необходимо точно.

— Да, все.

— Отлично.

— Молодые люди, время посещения окончено, — в палату вошла совсем юная медсестра.

— Хорошо, мы уже идём.

— Если что-то понадобится, обращайтесь, Павел Сергеевич… — медсестре явно нравился один из посетителей.

— Хорошо, — ответил юноша, которому уже досаждало внимание постороннего человека.

Они вышли из больницы. На парковке стоял чёрный «Бентли», рядом находился охранник. Подойдя к нему, Павел попросил:

— Дмитрий, домой, пожалуйста.

— Будет сделано, Павел Сергеевич.

Оба молодых человека сели в машину. И каждый, глядя в окно, думал о той, которая лежала сейчас в коме на больничной койке в реанимации…

Глава 4

— И вошёл храбрый рыцарь, дракона победивший, в замок, где уже долгое время дожидалась его невеста — принцесса Алых гор…

— Катя, а у тебя есть жених? — поинтересовалась девочка, до сих пор молчавшая, сидя на коленях своей взрослой подруги, которая посматривала в окно на вечернее небо, похожее на вершины тех самых гор, которые принадлежали принцессе.

— Нет, Настенька, — с улыбкой отвечала девушка.

— А почему? Ты же такая красивая…

— Мне неизвестно, дорогая.

— Пусть будет. Я хочу, чтобы он был.

— Правда?

— Да. К папеньке сегодня гости придут, там есть один хороший дядя Серж, он мне дарил цветочки. За него выходи. Или за дядю Мишеля — он научил меня делать разных зверей из бумаги.

— Устами младенца глаголет истина, — пронеслось у девушки в голове. — Я подумаю, Настюш, — Катя широко улыбалась, ей было слегка весело от слов маленькой девочки, что могла просто так высказать свои мысли.

— А что же ты так заботишься обо мне? Ты ведь меня едва знаешь.

— Ты очень хорошая. По глазам видно.

— И как же это?

— Маменька говорит, что хорошего человека всегда можно узнать по глазам — они словно светятся изнутри. И от них становится теплее… У тебя они похожи на две яркие звёздочки, — заметив, что девушка засмеялась, Настя слегка обиделась:

— Катя, ничего смешного не говорила…

— Прости, я не нарочно. Пойдём вниз, наверняка маменька тебя ждёт.

— А ты ещё сказки расскажешь?

— Коли хорошо себя вести будешь.

— Благодарю, — сияющая от радости захотела креп-ко обнять Катю, но не позволяло воспитание. Девушка же погладила её по голове.

Когда обе спустились вниз, из прихожей доносились несколько незнакомых голосов. И вскоре их взору предстали четверо мужчин: в гражданском Рылеев, трое остальных в военной форме. Один из них показался Кате знакомым… Тут они встретились взглядами.

— Боже мой, — подумала девушка, — как будто Паша, только сильно взрослый… — тут она поспешила отвести взгляд, дабы её не сочли чересчур любопытной. — Судя по внешности, которую мне также приходилось видеть на одном из портретов, это полковник Павел Иванович Пестель. А вот кто же другие?..

— Катя, — Настенька тихонько дернула её за рукав.

— Что такое?

— Дядя Серж и дядя Мишель пришли, — когда девочка называла каждого, то указывала на того своей маленькой ручкой. — Ступай, поговори.

— Настюша, нельзя… — Катя начала немного волноваться.

Всё это время они стояли на лестнице, и к ним поднялся Кондратий Фёдорович.

— Настенька, Катерина Сергеевна, ступайте пока в комнату. Я скоро подойду.

— Но папенька, — девочка чуть надула губки, — вы так мало со мной времени проводите…

— Милая, я не могу иначе, — виновато отвечал отец.

— Прошу, прочитайте мне сказку. Самую маленькую…

— Настюша, прости, — вдруг Рылеев увидел, как на глазах дочери появились маленькие слезинки.

— Кондратий Фёдорович, ступайте. Мы подождём.

— Прошу прощения, господа, — ответил поэт, затем обратился к дочери:

— Как пожелает Её прекрасное Высочество, — и подхватил её на руки.

— Папенька, я ведь не принцесса.

— Для меня ты всегда ею будешь…

И они ушли. А девушка спустилась и поняла, что осталась наедине с тремя офицерами, которые смотрели на неё, словно чего-то ждали.

— Господа, доброго вечера, — в гостиную вошла Наталья. Тут она увидела Катю. — Катенька, пройдите в вашу комнату. Вы наверняка устали, — поскольку рядом находились посторонние, женщина решила обращаться к девушке на «вы».

— Наталья Михайловна, разрешите поинтересоваться, кто сия прекрасная мадемуазель? Мы раньше никогда не видели её… — попросил один, сидевший на небольшом тёмно-зелёном диване за дубовым столиком у камина.

— Ах, да. Прошу знакомиться, это моя дальняя родственница, Катерина Сергеевна Березина, недавно вернувшаяся из Франции, — уверенно отвечала Наталья. Затем обратилась к девушке:

— Дорогая, разреши представить тебе товарищей Кондратия Фёдоровича: Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, — женщина указала на статного мужчину с чуть густыми темноватыми волосами и красивыми серыми глазами. — Павел Иванович Пестель, — сказала она о не очень высоком, чуть смугловатом офицере, сидевшем в кресле. Тут Катя поняла, что она оказалась права в своих догадках относительно личности полковника, взгляд которого, казалось бы, изучал всё и вся вокруг него. — И, наконец, Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, — молодой человек, сидевший рядом с Сергеем, чуть кивнул головой.